Глава 30

Ингард Но это его проблемы. Достаточно я жил во имя императора. Доев последнюю пастилку, я сыто облизнулся. И поймал себя на мысли, что быть простой здоровенной кошкой тоже неплохо. Обычно оборот в зверя используется для устрашения врага или чтоб стать более маневренным. Ну уж никак не для того, чтоб побыть ручным питомцем. Хотя мне понравилось. Я еще раз лизнул руку Синеглазки, и Харрот меня дери, тело опять прострелило импульсом желания. Надо быстрей делать ноги, чтоб она ничего не заподозрила. Обнюхав ее на прощание, я нырнул в глубь леса, давая понять, что на этом общение мы заканчиваем. – Зверь, ты разве уже окончательно выздоровел? – голос моей занозы дрогнул. Думаю, она обиделась на что-то. Я повернул голову и доброжелательно рыкнул. Правильно поняв мой посыл, она развернулась и зашагала в свои лесные владения. Удивительное дело – любовь! То, что это именно она, я не сомневался. Красавиц с нежным взглядом и кроткой улыбкой в моей спальне перебывало немало. Дерзкая и наглая в своей соблазнительности Даяна еще до недавнего времени согревала постель. Но ни одна из них и близко не сравнится с Синеглазкой. Смелая, даже отчаянная, способная пожертвовать своим благом ради спасения другого. А какова авантюристка? Наверно, она была воспитанницей в богатом доме, отсюда и великолепный реверанс, и летящая походка, и великосветские манеры. И ее попросили заменить эту самую Корнели Долмор. Но как она оказалась в лесу?! А до того в реке? Вопросы гонялись в моей голове друг за другом, грозя превратиться в карусель, путающую разум. Все по порядку. Сначала домой. Потом… Надеюсь, Лагерд еще не добрался до этой Корнели? Ведь сейчас он уже примеряет мою парадную ленту и тренирует скорбную мину по поводу моей героической гибели. Ну–ну! Дождавшись темноты, я легко порысил во дворец. Приятное и чуть было не забытое чувство владения своим телом пронизывало каждую клеточку, вызывая какую-то щенячью радость. Все-таки это восхитительно! Еще недавно я прощался с жизнью, глубоко сожалел об упущенных возможностях. А сейчас – вот они, возможности! Я знаю точно, где находится Синеглазка. Знаю, что Лагерду не поздоровится. Настало время отправить его наместником в дальнюю колонию. Слишком он заигрался. Добежав, почти долетев до своего замка, я остановился перед задней стеной. Пугать стражей у ворот не хотелось. Мало кто меня видел в обличье зверя. Решил проверить, насколько восстановились силы. Разбежался, оттолкнулся и… получился почти конфуз. Я зацепился лапами за край стены, но четвероногие подтягиваться не умеют. Пришлось по ходу дела начать перевоплощаться. Каждый раз этот процесс происходит по-разному. То с головы, то с задних лап. На счастье, сейчас первыми начали трансформироваться передние лапы. И как только они превратились в руки, я подтянулся и взобрался на стену. Правда, минутки, чтоб перевести дух, у меня не было. Сейчас шерсть начнет сползать с туловища и случайному заблудшему путнику будет видна вся филейная часть Первого министра. И не только. Спрыгнуть на ноги и не переломать их – вот что будет проблематично. Поэтому я оттолкнулся и приземлился на пока еще лапы и тут же, чтоб не упасть на руки, перекатился полузверем через голову. Воровато оглянувшись, добрался до потайного входа и приложил ладонь к едва заметному углублению. Дверь открылась, и я беспрепятственно попал в свои покои. Накинув халат, я позвонил в колокольчик и разбудил своего камердинера. Протирая глаза, словно не веря им, старик Каден,  чуть не упал мне в ноги от радости. – Мерр Ингард! Счастье –то какое! А тут слухи пошли, что вы попали в магический капкан и пропали. Говорили, что вас горные духи в свои подземные пещеры затащили, – он всплеснул руками и утер рукавом слезу. – Ну как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены! А теперь я хотел бы принять ванну. И да, Каден, никому, кроме твоего помощника, ни слова, что я вернулся. – Понял, – коротко ответил старик и кивнул головой для подтверждения своих слов. Он удалился, а я понял, что жизнь не будет такой как прежде. Только что выбравшись из смертельной ловушки, я думал не о мщении. Я думал о ней. Знакомой незнакомке из леса. Утром сделаю доклад императору и сразу же отправлюсь к этой самой Корнели. Надеюсь, узнаю много интересного о Синеглазке. И странное дело – мне вообще не хотелось думать о Лагерде. Все мои мысли крутились вокруг одной особы. Я был уверен, что мои чувства взаимны. Не первый год на свете живу. Хорошо помню ее испуг и трепетное волнение, когда она поймала мой взгляд. Не зверя, а Ингарда. Как ласково звучал ее голос. Как нежна была рука, поглаживавшая мою шкуру. Несомненно, она меня узнала. И тогда, когда я невидимкой проник в их жилище, и сейчас. И волна счастья окутала меня ласковым одеялом. В груди стало тепло, и это тепло мягко разливалось по уставшему и еще не совсем восстановившемуся телу. Я так глубоко погрузился в свои ощущения, что не заметил, как на пороге появился Каден. – Господин Ингард, ванна готова, – известил он после того, как негромко кашлянул, привлекая мое внимание. – Благодарю, – рассеянно отозвался я. Немного полежав в ароматной воде, я решил, что полная расслабленность сейчас не к месту. Прежде, чем ехать к Синеглазке, нужно разобрать все-таки дела, бумаги, накопившиеся во время моего отсутствия. Наскоро вытершись и одевшись, я разбудил секретаря. Порадовало, что и его реакция была такой же, как Кадена. Сейчас, как никогда раньше, потребуется проверка ближнего круга. Когда я заберу Синеглазку, найдется много желающих ей навредить. А рисковать здоровьем, а то и жизнью ее я не могу. До утра мы занимались делами. Я нетерпеливо ловил взглядом каждое перемещение стрелки на часах, не мог дождаться времени, когда прилично будет явиться к императору с докладом, потом съездить в дом девицы Долмор и вернуться в лес. Мне казалось, что на меня ополчилась какая-то неизвестная магия, и время просто стоит на месте. Внутри все подрагивало от нетерпения, и я едва дождался приема. Наскоро отчитался и даже не понял реакции императора на мое чудесное возвращение. Сказать честно, мне было не до этого. Я спешил в другое место. Правда, там меня особо ничем не порадовали, но зато я, наконец, узнал, что Синеглазку зовут Тимиана и она служит в парфюмерной лавке госпожи Лауры. А та тоже не сказала ничего такого, чего бы я не знал. Хотя я ясно понял, что ей известно еще что-то, но делиться этим она не желает. А в прочем, все равно. Я собирался забрать свою красавицу, и мне плевать, какие еще у нее тайны. По дороге заехал к ювелиру, купил роскошный браслет с сапфирами, под цвет ее глаз, и бриллиантами. Затем передал послание секретарю, чтоб в строжайшей секретности отправлялся с экипажем на окраину города и ждал меня там. Я несся, как на крыльях, предвкушая радость встречи. Я представлял, как изумленно взлетят ее ресницы, как она в волнении облизнет свои губы, которые я уже давно хочу поцеловать. Как я обниму ее тонкий гибкий стан… И даже не буду ждать, овладею ею там же, в ее лесной избушке, пропахшей травами. Как она будет нежно обвивать свои руки вокруг моей шеи… От этих мыслей сладкая тяжесть от солнечного сплетения скатывалась в пах. И если б я не скакал на лошади, то точно б отразилась поднятием боевого флага. Заблудиться я не боялся. Дорога к тому месту, где отважная лесная фея меня выхаживала, врезалась в память так, что никакие магические путеводные нити мне были не нужны. А дальше вела только одна тропинка, с которой не сбиться. Да и зверь из меня еще не до конца выветрился, поэтому я даже чувствовал запах своей красавицы. Ти-ми-а-на. Ти-ми-а-на. В такт мерному шагу лошади отзывалось в голове ее имя. Моя прелестница! Что она сейчас делает? Собирает свои травки? Или варит их в каком-нибудь котелочке? А рядом сидит кролик и ловит каждое ее движение. Возможно, они даже разговаривают. Вернее, девушка разговаривает, а кролик слушает. Но все оказалось совсем не так. Я буквально наткнулся на нее, после того, как тропинка резко свернула. Передо мной оказался довольно широкий, но шумный ручей с чистейшей водой, а на другом его берегу – моя фея. Правда, фея занималась совсем не фейским делом – она, как крестьянка, стирала одежду, разложив ее на огромном валуне. Убежденная, что ее никто не видит, она подоткнула подол платья, так что ее восхитительные ножки были видны во всей красе. Как воспитанный человек, я, конечно, не должен был на них пялиться, но преодолеть соблазн не было сил. Однако у ее нравственности вдруг появился защитник. Откуда ни возьмись на берегу появился волк и угрожающе оскалил зубы. Тимиана вздрогнула от неожиданности. Отбросив рукой мокрую прядь волос, она подняла глаза и застыла на несколько мгновений. Потом сообразила, что зверь собирается атаковать пришельцев и отмерла. – Серый, все в порядке, – успокоила она защитника. Тот недоверчиво покосился на меня и с недовольным видом ушел в кусты. – У вас не только травы, но и звери в помощниках, – улыбнулся я, все еще поглядывая на ее ноги. Она поймала мой откровенный взгляд и торопливо одернула юбки. – Простите, не хотел вас смущать, – спрыгнув с лошади, я развел руками. – Милая Тимиана, я приехал за вами! Девушка испуганно отпрянула, а я самонадеянно приписал ее страх своему статусу. – Что значит за мной? – голос ее дрогнул от волнения. – Я хочу сделать вас своей каданьей! Примите это украшение в знак моей истинной симпатии! – я вынул из седельной сумки браслет и вознамерился защелкнуть на ее изящной, покрасневшей от холодной воды, ручке. На лице девушки отразилось облегчение, и сначала я приписал это реакции на мое предложение. Но я и предположить не мог, насколько мои умозаключения были далеки от истины. Тимиана невольно отступила и прикусила губу, собираясь с мыслями. Я думал, что представляю, о чем она могла размышлять и сколько вопросов роилось в ее хорошенькой головке. Ее ответ меня ударил мощнее, чем магические шары опытного боевика. – Мерр Ингард, – начала она, глядя мне прямо в глаза. – Я так понимаю, что вы обо мне уже все знаете. Не буду лукавить, да, это я была на балу дебютанток. И вы сами сказали, что если я окажусь при дворе, меня со свету сживут. Безусловно, как и для любой девушки, ваше предложение для меня огромная честь. Но я понимаю, что, взяв меня в каданьи, вы навлечете на себя много негатива. Вряд ли кто одобрит такой поступок. Я очень ценю вашу смелость, но не имею права доставлять вам неприятности. От вас зависит безопасность страны. Да и с врагами, которые вас чуть не погубили нужно разобраться. А если вам придется еще обо мне беспокоиться, вы можете потерять бдительность и снова навлечь на себя беду. Я чуть не лишился дара речи. Это вот так завуалированно она мне отказала?! Вот чего уж я никак предположить не мог и поэтому сначала просто растерялся. В моей голове не укладывалось – как простолюдинка могла отказаться от такого предложения?! Хотя она заткнет за пояс самую высокородную девицу. В конце концов, не зря же меня она с первой встречи так зацепила. Потом гордыня подняла голову, и я сказал то, что даже и не думал. Задетое самолюбие требовало сатисфакции. – Правильно ты сказала, – опять я скатился к фамильярному «ты». – Любая, самая высокородная девица почла бы за честь быть моей каданьей. А ты похоже не понимаешь, что тебе выпал шанс, практически невозможный. Может, ты от счастья несла всю эту чушь, что беспокоишься обо мне? Голубые глаза Тимианы вдруг потемнели и стали мрачно – синими. Мне показалось, что ей не хватает воздуха. Она задышала часто-часто, потом наклонилась к воде и, горстями зачерпывая воду, принялась жадно пить. Сейчас она вдруг стала похожа на загнанную молодую олениху, с раздувающимися от долгого бега боками и потерянным взглядом. – Вам нехорошо? – испугался я. Харрот меня дернул за язык сказать такую гадость. Как спесивый аристократишка, которому больше нечем похвалиться, кроме как фамилией. Тимиана отдышалась и холодно ответила. – Не извольте беспокоиться, господин Первый министр. Я прекрасно понимаю, сколь великая честь мне выпала, но боюсь, столько счастья мне не унести. Вы не будете возражать, если я продолжу свою простолюдинскую работу? Теперь я захотел окунуться в ледяную воду ручья, потому что в душе разгоралось опасное пламя, рожденное жгучим стыдом за свою чванливость и злостью на строптивую девчонку, которая уложила меня на обе лопатки. Просить прощения не позволяла гордость, и я не нашел ничего лучшего, как развернуться и уйти. И хотел уже это сделать, как совесть, которую часто приходилось прятать, чтоб окружающие не сочли это за слабость, вдруг так кольнула, что стало трудно дышать. В конце концов, она же спасла мне жизнь, и к тому же растратила запасы драгоценных эфиров, чтоб сбить со следа леготтов. А я тут решил меряться хвостами. – Безусловно, можете продолжать. Только возьмите это в знак благодарности, – я достал из поясной сумки кошель и протянул гордячке, опасаясь, что она не возьмет. И тогда я буду перед ней в долгу. А я этого не люблю. Она немного поколебалась, решая взять или послать меня. Понимая, что я не должен был так говорить, я миролюбиво добавил. – Не хочу вас обидеть, но другие способы выразить благодарность на ум не приходят. – Конечно, я могла бы сказать, что добрые дела делаются не из-за того, чтоб потом требовать благодарность. Но простолюдинка есть простолюдинка. Нам чужды высокие материи. Зато деньги пригодятся. Она с вызовом вздернула свой хорошенький носик, и я понял, что дальнейшие разговоры только углубят недопонимание между нами. Поэтому решил отступить. Узнать о ней больше и потом уже придумывать новые подходы к ней.