Глава 29

Ингард До чего ж непредсказуемая штука жизнь! Однажды я спас несчастную простолюдинку, погибавшую в холодной реке. И вот она спасла меня. Между этими двумя событиями, казалось, прошла вечность. И в этой вечности постоянно присутствовала таинственная незнакомка с бездонными омутами синих глаз. Сначала я будто бы из сострадания беспокоился о ней, ограждая от посягательств Лагерда. Потом встретил на балу в образе аристократки и подумал, что разгадал ее тайну. И вот опять она здесь, в глухой стороне, в простом платье, растрепанная и, Харрот меня подери, если с ней обычный кролик, а не фамильяр! Нет, в моем состоянии, конечно, всякое может привидеться. Но то, что она знает толк в лечении, очевидно. Опять боль волной накрыла, и мысли о юной красавице отодвинулись. Сейчас, когда я уже точно понял, что не умру, надо все осмыслить и понять, где я промахнулся и как все исправить. С арактонцами было заключено перемирие, несмотря на то, что их невероятно привлекали наши северные области. Уже давно по моей инициативе с ними был заключен договор на продажу самоцветов по сниженным ценам в обмен на бесплатное пользование их портами. Оттуда можно было быстрей добраться до островов Надив, где местные очень дешево отдавали меха ледяных лис, шерсть горных коз и вересковый мед. Всем было хорошо. Тогда чем объяснить, что компаньоны развязали войну? Причем, знали, как и где перекрыть дороги, чтобы гарнизоны не получили помощь. Напрашивается неприятный вывод – кто-то их надоумил. Тот, кто хотел, чтобы я оказался там, где оказался. На горных перевалах. Разбить основные силы противника было нетрудно. Полк боевых магов быстро рассеял наглых захватчиков, несмотря на то, что они накупили отражающих щитов. И я принял решение отпустить большую часть войска домой, чтобы с личной гвардией разобраться с теми, кто засел в горах. Здесь пришлось выложиться. Места, богатые самоцветами, имеют свойство ослаблять магию. Ведь камни сами имеют силу. А сила на силу – это как одна волна гасит другую. Да и чтобы находить противников, тоже нужна поисковая магия. Мои соратники теряли энергию, отвоевывая перевал за перевалом. И под конец выдохлись совсем, а от врагов оставалась одна группка, притаившаяся в пещере по другую сторону хребта. Я приказал своим спускаться в долину. Посчитав, что легко управлюсь с оставшимися, принял свою звериную ипостась. Так и случилось. Увидев огромную черную кошку, от которой дротики отскакивают, как от скалы, бедолаги лишились разума. Надеюсь, временно. Лишь один «смельчак» бросился наутек по узкой тропинке, спотыкаясь на камнях. Я прыгнул на валун и рыкнул ему вслед для острастки. Конечно, валун мне нужен был не для этого. Нужно было оглядеться, чтоб ничего не упустить. И вдруг ощутил мощный толчок в бок… В пылу битвы мне некогда было думать о своих ощущениях, и я отгонял безотчетную тревогу. Казалось, будто у меня за спиной временами возникает странная тень. Потом еще раз убедился, что если что –то кажется, значит, оно не кажется. Потеряв равновесие, я свалился в расщелину. При падении сдвинул несколько камней, и один из них полетел вслед за мной и стукнул по голове. Или же его бросили вдогонку? Но это ерунда. Проблема была в том, что кто-то «дружелюбно» разложил несколько капканов. По идее, я мог угодить в них всеми четырьмя лапами. Но изловчился и зацепил только один. Чтобы меня не похоронили под камнепадом, я решил выбираться. Собравшись с силами, перепрыгнул через ловушки и протиснулся в узкую щель между скалами. Рискуя ободрать бока, метр за метром спускался вниз. Я не мог перенестись, не мог принять человеческий облик – железка заблокировала магию. А путь домой очень неблизкий. К тому же, скакать на трех лапах – удовольствие не из приятных. Но Судьба, надавав кнута, решила подбросить небольшой пряник. Я увидел повозку с сеном. Догнать ее сил хватило. И даже запрыгнуть на телегу и зарыться в сено. Мужик ничего не заметил, а лошадь, почуяв зверя, всхрапнула и понеслась, как ужаленная под хвост. Но мне это было на руку. Во что бы то ни стало, мне нужно было оторваться от тени, преследовавшей меня. Хотя теперь, выпутавшись их объятий смерти, я убежден, что знаю эту тень. Единственный, кто мог сотворить такую провокацию и кому была выгодно мое исчезновение – это Лагерд. Он занимает мое место, наследует не только должность, но и все имущество, так как я не захотел заводить детей от наложниц. И каданий не выбрал. Так что единственный наследник – это мой брат. Но, к сожалению, тень к ответу не привлечешь…К несчастью, везение долго не продлилось. Я снова почувствовал опасность. Хоть магия и заблокирована, но интуиция не зависит от нее… Я разгреб лапой сено и высунул голову.  Далеко впереди увидел нескольких всадников. И это были не стражи, не гвардейцы. Черные плащи могли принадлежать только преступникам. Понятное дело, что они разворошат повозку и преподнесут мою шкуру драгоценному братцу. Такой радости доставлять я ему не хотел. Но мы были на открытой равнине, и лишь справа, совсем не близко, виднелся жиденький лесок, где на лошадях не разогнаться. Осторожно сполз с телеги и, что было сил, ринулся туда. На что я рассчитывал, неизвестно. Но упрямое желание выжить и наказать подлеца придавало мне силы. Сначала черные меня не обратили на меня внимания. И я успел пробежать половину пути к спасительному укрытию. Но тут удача отвернулась совсем.  Черные припустили лошадей в моем направлении. Расстояние стремительно сокращалось, но я не сдавался. Вдруг ослепляющая боль пронзила бок, и я понял, что это была стрела. Шансы выжить уменьшались с каждой секундой. Но я сумел все-таки добраться до деревьев. Конечно, и там не спрятаться. Рано или поздно меня, окровавленного и обессиленного, найдут. В глазах мутилось от боли, но я все равно продолжал бежать. Хотя со стороны на бег это мало походило. Шатаясь, я уже плелся, слыша за спиной перекрикивания спешившихся преследователей. На мое счастье я попал в полосу леса в само узком месте. Кустарники и лиственные деревья вдруг кончились, и я попал в сосновый бор. Вековые деревья стрелами уносились ввысь, образуя ,настоящие коридоры. Где меня можно заметить издалека. Опять мелькнула горькая мысль, что я не оставил наследника. Правду говорят, что все надо делать сразу. Понравилась девчонка – найди и забери себе. От нее уж точно бы родился крепкий малыш… Образ красавицы словно дал еще немного сил, и я увидел бурную реку. Уж лучше я утону, чем моя шкура будет украшать кабинет Лагерда. Скатившись на брюхе вниз, я нырнул в холодную воду. Потом, кажется еще долго плыл, прежде чем решил, что уже умер. Ибо в жизни таких чудес не бывает – меня выловила из реки моя Синеглазка. Самоотверженно вытащила мою беспомощную и довольно тяжелую тушу на берег, затащила в кусты и замаскировала тропинку ветками. Сознание уплывало, но я как мог, пытался ей помочь. Славная девочка. Славная и смелая. И загадочная, как лесная фея. Может она и есть фея? Но фея вряд ли возьмет нож в руки и будет резать живую плоть даже во имя спасения. А Синеглазка, хоть и жутко боялась, но довольно ловко извлекла стрелу из моего бока, не хуже полкового лекаря. Правда, она приложила столько усилий, что не удержалась и плюхнулась на попу. А я тоже не смог удержаться и хмыкнул, уж очень потешный вид у нее был. Хотя не только потешный. Прежде, чем прыгнуть в реку, она скинула платье и осталась в одной сорочке. Которая тут же облепила ее великолепные формы так, что казалось, на ней вообще ничего нет. Сквозь мокрую ткань были отчетливо видны ее совершенные груди с небольшими, сморщившимися от холода сосками. Точно так, как они могли сжаться в тугие бутоны от прикосновения мужской руки. В голове гудело, будто она превратилась в литой колокол, но сквозь полуприкрытые веки я жадно ловил каждое ее движение. Несмотря на то, что жизнь еле теплилась в теле моего зверя, я чувствовал, что под шкурой прокатилась настоящая волна желания. Я плотно сомкнул веки, чтоб отвлечься от возбуждающей картины. Не хватало еще, чтоб детородный орган показал мою заинтересованность. Определенно, как выберусь из этой передряги, заберу ее к себе, сделаю каданьей. И плевать, что она низкого происхождения. Скажусь больным и пропущу все заседания королевского совета и прочие важные дела. Запрусь в спальне с этой соблазнительницей и не выйду до тех пор, пока она не понесет. Буду целовать ее сладкие губы, ласкать невинную грудь, зарываться носом в ее роскошные волосы, сходить с ума от ее запаха. Такого манящего, притягательного. Я пытался отвлечься, а она, как нарочно, гладила меня по шкуре и ласково разговаривала. «Мой хороший!» Так меня никто не называл. В этом обращении была не просто теплота. Была та самая интимность, которая возникает между половинками, избранными в пару. Эти будоражащие мысли поддерживали мои силы только до того момента, как моя фея освободила лапу из капкана. Тогда я отключился. Правда, ненадолго. Увидел перебинтованную конечность и в очередной раз поздравил себя с тем, что я настоящий везунчик. Скоро по мне уже начнут погребальные речи сочинять, а я уже ожил. Правда, слабость была неимоверная, но раны затягивались. А уж после того, как Синеглазка накормила меня изумительными пастилками, я и вовсе почувствовал себя почти здоровым. Велик соблазн был тут же обернуться и заговорить, узнать, наконец, кто же она такая, откуда у нее дар врачевания. И кто на самом деле этот кролик, с которым я имел ментальный диалог. Не мог же он быть плодом моего болезненного бреда?! Но обернуться сейчас и предстать перед девицей в чем мать родила недопустимо. Так что я немного здесь отлежусь, восстановлю магию, вернусь во дворец, а потом уже приеду сюда. К вечеру я уже встал и, шатаясь, побродил вокруг. И когда на следующий день красавица пришла снова, на прежнем месте не застала меня. Я чуть не заурчал от счастья, увидев из-за кустов ее растерянное и даже расстроенное лицо. Невероятно, но мной овладело нестерпимое желание поиграть с ней. Я осторожно зашел сзади и снова, как прошлый раз ткнулся носом в ее ладонь. Какая-то детская шалость, но внутри все заискрило от восторга, когда она, как маленькая взвизгнула от неожиданности и чуть не подпрыгнув, резко обернулась. – Фух, Зверь! Разве можно так пугать! – облегченно выдохнула она. А я, как обычная кошка, чуть ли не похотливо потерся мордой о ее бедро. Харрот меня дери! Первый министр королевства! Но она так восхитительно пахла, что я готов был ее облизать. Подавив типично животное желание, я решил, что сегодня же ночью отправлюсь к себе. – Я тебе пастилки принесла, а ты хулиганишь, – попеняла она. – Тебе понравились? Я издал неопределенный звук, означающий согласие. Тут она увидела, что на моей пострадавшей лапе нет ни повязки, ни раны. Глаза ее испуганно округлились. Она растерянно переводила взгляд с лапы на лицо, вернее, морду. Очевидно, догадалась, что не могло срастись все просто так и за один день. И с ее губ, по-детски непосредственно, сорвался вопрос: – Ты кто? Потом тут же сообразила, что устройство пасти не позволяет говорить человеческим языком и раздосадованно покачала головой. – А, ладно. На вот, угощайяся! Синеглазка достала небольшой сверток, от одного запаха которого уже потели слюнки. Пастилку за пастилкой она безбоязненно подносила к моей пасти, и я аккуратно, брал их. При этом мои глаза непроизвольно закрывались, а из глотки вырывалось довольное мурчание. Я старался осторожно коснуться языком ее ладони, запомнить вкус ее кожи, ее запах. Я поймал себя на диком желании все бросить и поселиться вместе с Синеглазкой в этом лесу. Жить среди деревьев, которые не желают тебе зла. Беседовать с продуманным кроликом. И, конечно, проводить жаркие ночи со своей спасительницей. Как только не стало моей матери, я никогда не делал того, чего хочется. Я чувствовал ответственность, как наследник рода. С ранних лет вникал в тонкости правления, экономики, боевых искусств. Потом академия и служение императору. Всегда делал то, чего требовали интересы государства. Единственное, чего не удалось добиться от меня правителю – это жениться на одной из его дочерей. По закону править страной могли только мужчины, а у него только две дочери от жены и несколько бастардов от наложниц. В случае его смерти, власть переходит к нашей родовой ветви. И он боялся, что его незаконные наследники пострадают. Но я лучше добровольно уступлю право наследования Лагерду, чем женюсь по приказу. Аалин и Юнита неплохие девушки, добросердечные, такие же, как и мать. Но несмотря на высокое происхождение, очень недалекие. Наряды, балы, кокетство –вот их интересы. Они даже магией наделены какой-то смешной – умеют создавать иллюзии и часто этим развлекаются. Честно, пока сердце мое было не занято, я пытался найти в них что-то, от чего сердце могло бы дрогнуть. Но нет. Жениться на девушке, которая считает смешным «подбросить» на приеме в тарелку кому-нибудь иллюзорную жабу или червя и наблюдать, как бедняга изумленно таращится, не смея прервать криком трапезу правителя. И жениться, чтоб от них родились такие же бестолковые дети?! Поэтому я с головой был погружен в дела государственной безопасности и торговли, охране границ, чтоб всегда сказать – мне некогда думать о женитьбе. И вот теперь, когда я приведу эту красавицу в свои покои, правитель точно не воспылает ко мне добрыми чувствами.