Глава 9

Как заяц, я еще немного попетляла по узким сонным улочкам, пока не выбилась из сил. Уселась прямо на ступеньки какой-то лавчонки, чтоб перевести дух и собраться с мыслями. – А ты весь порошок израсходовала? – отозвался Фурси. – Весь. Ты же видел, что я тряпочкой еще одному физиономию протерла? -спросила, недоумевая, что за интерес к моему девичьему оружию. – Жаль, – флегматично заметил он. – Кого жаль? Этих гадов? Ищеек Лагерда? – Нет, жаль, что ты порошок весь израсходовала. Меня откровенно подбешивала особенность фамильяра сообщать что-то важное после длительных рассуждений. Уставшая, пережившая жуткие минуты, я не хотела напрягать голову, чтоб пытаться догнать ход его умничанья. – Ты можешь просто сказать? Без вот этой витиеватости? – Могу. Порошок пригодился бы замести следы, – не проявив никаких эмоций, все таким же безразличным тоном ответил он. – Ты думаешь, Лагерд, поняв, что птичка упорхнула из клетки не пошлет наутро по твоим следам леготтов? Зря. Я бы так и сделал. – А я бы тебе лапы выдернула, будь моя воля! – вскипела я. – Ты не мог раньше сказать? Хранитель называется! – Ну знаешь! Кто из нас дочь магов? – фыркнул злодей. – Я тоже, знаете ли, сплю по ночам. – А я тоже, знаешь ли, не потомственная беглянка! Я схватилась за голову. Как же можно было об этом не подумать? Понятное дело, этих злобных псов с обостренным нюхом никто б не арендовал для того чтоб найти какого-нибудь беглого каторжника. Леготты – это орудие правосудия, официально. А на самом деле их используют для поимки политически неблагонадежных или тех, кто скрывается от гнева сильных мира сего. Без всякой государственной необходимости. По личной прихоти. Как сейчас я для Лагерда. – Давай топай к реке, по воде эти ищейки не могут находить следы. И самое лучшее – это добраться до домика тетушки Леи. – Только не к реке! – на меня накатила настоящая паника. – Ты не помнишь, чем обернулся твой прошлый совет спасаться в реке? Напомню. Я чуть не умерла! – Зато сейчас ты не в тюрьме, где оказалась бы непременно, если б не бросилась в реку. Это раз. А два. Ты познакомилась с мерром Ингардом, и похоже ты его заинтересовала. – Стоп. А не ты ли мне говорил, что он меня первый сдаст инквизиторам? – Я? – изумленно переспросил Фурси. – Эээ, прости, ошибочка вышла. Это я сама думала. – Но в твоих словах истина есть. Не факт, что личный интерес пересилит чувство долга. Ой, так-то непонятно сказал, что в итоге пересилит, – отвлекся фамильяр от насущной темы. – Во-о-о-т! Поэтому мне нужно и от него спрятаться. – Так я и говорю – прячься. Ты же тогда в реку свалилась практически без сил. А сейчас вон округлилась, сытенькая и здоровенькая. Переплывешь реку, ничего с тобой не случится. – Ночью? – мне чуть не стало дурно от одной мысли. – Ну светляков набери пригоршню, будет не совсем ночь, – подал совет фамильяр. – И что, мне их на голову посадить? Или в кулаке зажать их? А грести я смогу одной рукой? – меня начинал злить этот разговор. – А грести лучше веслом. Мы же в пригороде. Здесь лодок куча на берегу. Позаимствуешь одну. К твоим прегрешениям прибавится еще одно. Подумаешь! Святые духи! Дайте мне терпения! Иначе я точно что-нибудь выдерну этому умнику. Украсть лодку! Как вам это понравится? Если поймают, то на мне будет красоваться выжженное каленым железом клеймо воровки. Или это потом? А сначала меня отдадут в лапы Лагерду. От одной мысли меня передернуло. Вспомнилась несчастная Анели, которую этот гад использовал и продал в бордель. И это при том, что она его боготворила! А что он со мной сделает? Бр-р! Не к месту и не ко времени вспомнила взгляд Ингарда. Внимательный, пронизывающий, гипнотизирующий. И что он увидел, когда стоял возле моей кровати? Надеюсь, слюни не роняла на подушку… А вот оголенное плечо от его глаз точно не укрылось. Фух, от этих мыслей под ложечкой стало пусто, будто на ярмарочных качелях летишь вниз. Аж дух захватывает! И если я когда-нибудь захочу его увидеть, я должна уже предстать перед ним не фудрой-замарашкой, а тем, кем я являюсь на самом деле. Наследницей знатного рода! Со своей эмерой, которую не нужно н от кого прятать! Правда, сейчас, сидя на грязных ступенях дешевой лавчонки, такие рассуждения похожи на бред одержимой. Я вздохнула. На глупые мечты времени нет. Я словно почувствовала затылком дыхание леготтов, и это придало мне решимости. Поднявшись, быстрым шагом направилась туда, откуда веяло прохладой. Значит, там была река. И не ошиблась. Через пару кварталов мои глазам открылась та самая река, которая разделила мою жизнь. На то, что есть сейчас, и что было. Тетушка Лея говорила, что домик находится вверх по реке. Значит, есть шанс, что лодка вернется к хозяину, когда я ее отпущу, и течение принесет ее на свое место. Это в идеале. Я окинула быстрым взором бедняцкую флотилию, выбрала небольшую посудину, чтоб не истереть ладони в лохмотья от тяжелых весел на громоздкой лодке. Спасибо дедушке, он научил меня совсем не женским штучкам. А именно, открывать замки, не имея ключа. Подручными средствами. Например, красивой шпилькой, которая торчала у меня в волосах. Щелк! И замок открылся. Я запрыгнула в лодку, и оттолкнувшись веслом, погребла вверх по течению изо всех сил. Причем, сил-то потребовалось гораздо больше, чем я предполагала. В голову вдруг стукнула неприятная мысль. Если поймут, что лодку украли, а потом найдут ее около своего причала, то неглупые сделают вывод, что злоумышленник поплыл вверх по реке, раз течением принесло назад. А еще более умные прикинут, когда я могла попасть на берег, с какой скоростью могла двигаться, преодолевая сопротивление воды и через какое время лодку принесло обратно. Вот вам и примерное расстояние, которое преступнице, то бишь мне, удалось преодолеть. Теперь мне ничего не остается, как стать настоящей воровкой без намерения вернуть украденное. Я выкладывалась, как те несчастные рабы, которые под кнутом надсмотрщика двигают судно по южным морям, когда нельзя пользоваться парусами. Небо начинало сереть, и мне показалось, что вдали вижу мост. Так или нет, проверять я не стала. Причалив к берегу, я скинула башмаки, запихнула их в котомку. Потом, задрав юбки по самое неприличие, выпрыгнула из лодки. С силой вытолкнула посудину на середину реки, молясь, чтоб ее не прибило к берегу раньше времени. И только сейчас почувствовала, как устала. Несмотря на ночную прохладу, мое платье на спине было мокрым от пота. Нечего сказать, хороша девица! Как полковая лошадь! А расслабляться и жалеть себя вот вообще нельзя. – И я о том же говорю. До моста, где начинается тропка в лес, надо идти по воде, чтоб на берегу твоих следов не было как можно дольше, – подал голос Фурси. – Ах ты ж мой ненаглядный! Думаю, чего это мне не хватает! Чтобы кто-то в очередной раз сказал то, до чего моя голова не в состоянии додуматься! – фыркнула я. Но обижать своего единственного собеседника, язык не поворачивается назвать его помощником, мне не хотелось. Просто я устала. Ну имею же право? Хотя кто, как не он, сможет меня подпихнуть и заставить действовать. – Фурси, прости. Умничай дальше, а то я совсем выбьюсь из сил, и с рассветом меня выловят тут из воды, как толстопузого тунца. – Да чего там! Слабого каждый может обидеть, – ожидаемо парировал фамильяр. – Ладно, давай ты мне что-нибудь расскажи про моих предков, чего я не знаю. И так с разговорами мы дойдем до нужного места. – Давай лучше ты мне расскажи, что было до того, как мне пришлось появиться в твоей жизни. И лучше такое, чтоб тебя злость взяла. От злости силы прибавляются. А я так уж и быть, могу что-нибудь дополнить. Правда в его словах была. Нельзя раскисать. Нельзя себя жалеть, хотя, пройдя несколько десятков метров по воде, я уже почувствовала, что ноги леденеют. Пришлось, как цапле, вынуть одну ногу и потереть ее, стоя на другой. Потом поменять. Река, берущая свое начало в горах, и в жаркий-прежаркий день не была теплой. Хотя это не мешало нам купаться. Но одно дело впрыгнуть и, резвясь, поплавать, под горячим солнцем, и другое – идти по воде, когда она за ночь еще больше остыла. А вот вариантов у меня не было. И я начала выдергивать из памяти куски прошлой жизни, чтоб как-то отвлечься… – Тимиана, ты когда закончишь вышивку? – как обычно, недовольно поджав губы куриной попкой, спросила тетушка. Вернее, не тетушка, а жена дяди, леди Горана. – Через неделю бал дебютанток, а платье для Рамоны еще не готово! Я почувствовала, как у меня от возмущения заполыхали уши. Пришлось задержать дыхание, потому что слезы уже подступили к глазам. Каждый раз одно и то же. Будто ей мало того, что я даже не заикаюсь про этот бал в королевском дворце! А ведь взнос не такой уж и большой! Обида, которую я нещадно давила, чтоб она сама меня не раздавила, снова подняла голову, как ядовитая змея, готовая наброситься. – Так наймите белошвейку, она сделает быстрее, – чтоб не заплакать, я набралась наглости и посмела почти нахамить. – А ты будешь даром свой хлеб есть? Я бы не советовала тебе дерзить. Напомнить, что мы тебя держим из жалости? – опасно сверкнула она глазами. – Так отдайте в академию, и не надо будет тратиться на меня! – я нарывалась на наказание, но чаша терпения просто переполнилась. – Я уже готова была к тому, чтоб уйти в служанки к кому угодно, лишь бы не слышать ежедневных упреков. – Ты не заметила, что твоя дерзость переходит все границы? В академию поедет Рамона. Это не обсуждается. Одна семья – один маг. – Это несправедливо! – выкрикнула я. – Я не ваша семья! – А жизнь вообще штука несправедливая, – ехидно улыбнулась она. – Кто-то рождается в королевской семье, кто-то в крестьянской. Скажи спасибо, неблагодарная, что живешь в замке, а не в жалкой лачуге! И пока ты под нашей опекой, ты член нашей семьи. Я прикусила язык. Горана имела огромное влияние на моего дядюшку, брата моей мамы. Дядя и мама были двойняшками, и у меня есть подозрение, что на бабушку, когда она была на сносях, кто-то наложил заклятье. Сильно навредить не смогли, детишки родились здоровенькими. Но как иначе объяснить, что девочка унаследовала сильный характер своего отца, моего деда, а мальчик – мягкой и уступчивой матери, моей бабушки. И в академии училась мама, а не дядя. И возглавила войско нашего герцогства тоже она. И она, а не дядя, сражалась наравне с мужчинами. Надо признать, если бы не это, то и меня б на свете не было. Ведь брак моих родителей случился вопреки воле деда. Несмотря на его властный характер, он ничего не мог поделать со своевольной дочерью. Когда в наше богатое и благополучное королевство вторглись наглые соседи – захватчики, каждое герцогство отправило свое войско. Дед воевать не мог, потому что правая рука у него не работала. А мама не позволила, чтоб отряд возглавил наемник. На войне она и познакомилась с отцом. И наш древний род Дериннов соединился с родом Арденнов. Правда, они не могли похвастаться своими глубокими корнями, так как графский титул был пожалован моему прадеду по отцу за воинскую доблесть и заслуги перед императором. Получилась гремучая смесь. Сколько я себя помню, мама и папа безумно любили друг друга. Но это не мешало им спорить так, что стены замка дрожали. Спасибо, что они хоть магию не применяли, а то б точно камня на камне не осталось бы. И как мне смириться с тем, что рожденная от двух родителей-магов, я никогда не смогу открыть свой дар?! Вот что значит сила мысли! Вспомнив своих родственников, я почувствовала жар. Хвала духам, не такой, чтоб хотелось разрушить еще одну скалу, но достаточный для того, чтоб немного меня согреть.