Глава 10

Уговаривая себя, что надо потерпеть, иначе враги останутся безнаказанными, а я бесславно погибну, добрела почти до моста и хотела уже выбраться на сушу, как в голову пришла еще одна мысль. Что, если на мою беду, среди преследователей и правда окажутся сообразительные, то могут додуматься, что беглянка может прятаться в лесу, и там, где есть в него вход – дорога, тропинка и как раз мост?! На всякий случай протопала я по воде еще довольно далеко и только потом вышла на берег. Наступил рассвет, и можно уже было без риска угодить в болото пробираться к дороге. Тетушка Лея очень подробно все описала, и мне оставалось только находить заметные ориентиры. Правда, это удавалось не сразу. Не раз приходилось возвращаться, чтоб убедиться, что раздвоенное дерево – это именно то раздвоенное дерево, которое мне нужно. А не просто в него шандарахнула молния. Солнце уже припекало, неимоверно хотелось пить, а я, как назло, чуть ли не полночи проведя на реке, не запасла воды. Хотя и некуда было. Выбравшись на поляну с опознавательным знаком – три сосны среди орешника, я увидела огромный муравейник. От усталости кружилась голова, и я готова была растянуться уже там и предоставить трудолюбивым насекомым перетащить мою тушку на съедение своей муравьиной королеве. Но как только представила, что маленькие хищные челюсти откусывают от моей нежной кожи целые куски, я содрогнулась и решительно зашагала дальше. – Тими, возможно, тебе не понравится, что я скажу. Но это были не те три сосны, которые нам нужны. – Почему не те?! Муравейник они могли построить за неделю. Допустим. – Потому не те, что на полянке должен расти розмарин. А как известно, муравьи не выносят розмарина. Значит его здесь нет и не было. Но если не хочешь умереть, присядь и съешь ягод, сэкономишь продукты и утолишь жажду. – А ты уверен, что их можно есть? Ведь некоторые можно только один раз за жизнь и попробовать? – Святые духи! И это говорит дочь потомственных магов! Которая собиралась в академию. Неужели, ты никак не готовилась? Травоведение для мага – это ж вообще как модный журнал для светской дамы! – Что за сравнение?! – Устало возразила я. – Я все выучу. Вот обоснуемся тут, а потом схожу за книгами. – А сейчас умрешь от жажды? – капал на нервы фамильяр. Понятное дело, знания за плечами не носить, и я могла бы побольше узнать о мире, в котором живу. Но сейчас мне нужны были не нотации, а помощь. И вредный мой хранитель сжалился. – Вот репис. Дикая смородина. Ешь. Не отравишься. Пришлось довериться. Ягоды оказались не так, чтобы вкусными, но, на радость мне, водянистыми. И кислыми до такой степени, что я невольно скривилась. Не таким в мечтах я видела свое будущее… Но слова Фурси держала в голове, и они придавали мне сил. После того, что натворила, я не в тюрьме. И не в будуаре мерзкого сластолюбца. И я почти у цели. Осталось найти те три сосны, которые нужны, и я еще покажу, кто такая Тимиана Арденн. Закинув в рот горсть живительных ягод, я поднялась и зашагала обратно. Нашлись и три сосны, и вскоре лес поредел. Сейчас больше встречались заросли ольшанника с отдельными островками больших деревьев и опасными болотцами. Вот и протоптанная дорожка, ведущая к мосту. По моим расчетам, до него прямо миль пять должно быть. Даже если леготтов пустят по дорожке, они остановятся максимум через две мили. На всякий случай я прошла еще по орешнику, пока не наткнулась на самый точный ориентир. Петлявший между холмами ручеек пересекал дорожку, и, значит, мне нужно идти вдоль него. Но прежде я умоюсь и напьюсь, как диковинное животное – верблюд, которого видела на картинках. Он запасает воду впрок в своих горбах и может идти несколько дней. А еще хотелось раздеться и смыть с себя пот и грязь. Удержало лишь то, что разнежась, я не захочу идти дальше. Наклонившись, я припала к ручейку, как измученное жаждой животное. И мне казалось, что вкуснее этой воды ничего не попадало мне рот. У нее даже запах был особый. Хотя, как известно, вода не пахнет. Но это для тех, кто не страдал. Сейчас я чувствовала настоящий запах свободы и безопасности. Для меня этот ручеек был жизнью, надеждой на то, что все устроится. Я знала, что домик тетушки Леи находится недалеко от ручья в сторону реки. И я смогу наладить быт. Передохнуть и с новыми силами приступить к выполнению своих планов. А пока… Очень хочется посидеть, бездумно глядя на журчащий поток. Я невольно расслабилась. Усталость взяла свое, и я прикрыла глаза. Одну секундочку. Еще одну. Все- все, иду – где-то в глубине своего сознания уговаривала я себя. Неожиданно Фурси, который не страдал излишней деликатностью, зашептал: – Резко не оборачивайся. Плавно. Не вздумай испугаться. Смотри прямо в глаза. Звери понимают только силу. – И одновременно я почувствовала чужое дыхание почти на затылке. Что там говорил Фурси? Не вздумай испугаться? Да у меня от страха сердечко чуть не выскочило через горло. Если это зверь, значит, ему удобней всего вцепиться мне в шею. Спасибо, что он только принюхивается. Я плавно наклонилась в сторону, развернулась и вскочила на ноги. Оскалив зубы, встопорщив шерсть, на меня смотрел волк. Очевидно, больной или старый. За прыткой бегающей добычей он бы не угнался, а тут еда сидит и ждет. Но я уже не боялась. Как всегда, когда меня захлестывают эмоции, я чувствую жар. И сейчас его хватило бы, чтобы этого лесного санитара превратить в жаркое. – Не вздумай! – низким голосом предостерегла я. – Я сильней. Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу, но мои уверенность и спокойствие заставили его отвести взор. Он отошел на небольшое расстояние и принялся жадно лакать воду. Его бока тяжело вздымались, и я с ужасом увидела гноящуюся рану. Забыв, что он только что хотел мною отобедать, я осторожно стала приближаться. Зверь, встопорщив загривок, попятился. – Стой. Я тебе помогу, – сказала я. Наивно думать, что он понимает человечий язык, но мне было искренне жаль его. – Не бойся! Волк остановился. – Я посмотрю твою рану. Иначе ты пропадешь. Давай ложись, – скомандовала я и легонько коснулась спины. Не сказать, что было нестрашно. В последнем порыве он мог бы и оттяпать мне руку, но я продолжала давить его к земле. И зверь подчинился. При ближайшем рассмотрении рана оказалась еще ужасней. В загнившей плоти уже копошились отвратительные личинки. Тошнота подкатила к горлу, заставляя судорожно сглотнуть. Я выдохнула и отерла рукавом мгновенно выступившую на лбу испарину. – Лежи спокойно. Будет больно. Я надеялась, что разговоры заменят обезболивающее средство. Но хищник будто понял, что я не желаю ему зла и смирился. Сполоснув пучок травы в воде, я аккуратно вычистила рану. Зачерпывая горстями воду, тщательно промыла. Потом, спасибо тетушке Лее, достала маленький пузыречек дорогого лаврового масла и полила им рану. Видя, что я поладила с волком, Фурси осмелел. – Вот скажи, зачем тебе это надо? – все еще шепотом начал занудствовать он. Вон и масло дорогое на него потратила. А между прочим, он хотел тебя съесть. Вот сейчас вылечишь, а он тебя съест. И твои родители меня проклянут. – Эй, ты чего? Ты что забыл, что я не барышня, у которой в голове одни бантики и рюшечки? Так я напомню. Я собираюсь стать настоящим магом и официально получить диплом. Очень надеюсь, что не придется его покупать. И в академии придется сдавать экзамен по целительству. А это не только, знаешь ли, рукавами воздух сотрясать! Надо еще показать, что не боишься ничего. Особенно таких ран. Считай, что это практика. Я разговаривала с фамильяром не только чтобы его проинформировать, но и чтобы справиться с тошнотой, периодически накатывающей. – Слушай, дружок. Рана отвратительная. И надо бы ее еще обработать. Так что иди за мной. Я там тебя и накормлю. Зайчатины не обещаю, но тетушка говорила, что там запасы крупы есть, угощу кашей. Я потрепала зверя по холке, и клянусь духами, он даже закрыл глаза от удовольствия! Хотя… может он хотел рассмеяться на своем волчьем языке от предложения отведать каши. Кто его знает. Но как бы то ни было, он пошел за мной. Поодаль. Прячась, но я его чувствовала. А Фурси не прекращал истерить, что волк идет не за кашей, а за мной, потому что я вкусней и я из мяса.