Глава 11

Я шла вдоль ручья еще долгое время. Благо теперь уже не страдала от жажды и могла напиться и передохнуть. Уже начав сомневаться в том, правильно ли иду и не заблудилась ли, как наткнулась еще на один ориентир – огромный валун. Свернув в орешник по едва заметной тропинке, я и нашла избушку. Святые духи! Впервые за эти сумасшедшие дни я почувствовала себя в безопасности. Вот она крыша над головой, и стены, защищающие … Хотя от кого они могут защитить? От таких вот серых волков? Или еще каких зверей? Но с ними, я уверена, найти общий язык будет нетрудно. Забыв про усталость, я принялась исследовать свое временное жилище. Небольшой, но достаточно крепко сколоченный домик. Внутри одна комната, она же и кухня. Имелась даже деревянная кровать. Правда, от матраса я сразу нос своротила – он был набит колючей соломой, которая к тому же изрядно «протухла». Простыня тоже была вся в пыли. Да и кругом было ее столько, что я готова была расчихаться. С чего начать? Постирать простыню и матрас. Набить его свежей травой. Помыть полы. А где-то недалеко больной волк умирает от голода.  Ну что ж будем решать дела в зависимости от степени важности. Я нашла котелок, принесла воды, растопила печь, благо здесь же была вязанка дров. Если не найдется крупы, придется идти собирать грибы и сварить из них суп с кусочком солонинки. К счастью, нашлось пшено, и я сэкономила и время, и силы. Налив в миску готовой похлебки, я вынесла ее на крыльцо. Потом подумала, что он постесняется так близко подходить и отнесла подальше, почти к ручью. Зря Фурси пыхтел насчет моей неразумности. Вид голодного зверя, с наслаждением принюхивающегося к еде, стоил моих усилий. На душе стало тепло и спокойно. Если ты можешь кому-то сделать благо, значит, оно есть у тебя самого. Я стояла и наблюдала, как волк осторожно ел. Не набрасывался, а именно ел. Будто растягивая удовольствие. И я готова поклясться чем угодно, что на морде у него было написано – он счастлив. Ну вот! Одно живое существо спасла от голода и, надеюсь, от болезни. Теперь можно и хозяйством заняться. Потому что кусок в горло не полезет, когда вокруг грязища. Стирку отложу, пока дрова в очаге прогорят, и останется зола. А сейчас вымыть полы и плошки, которые найдутся. Я опять сбегала к ручью, нагрела воды, разобралась с посудой. Выпотрошила возле порога матрас. Краем глаза увидела, что мой пациент слопал кашу и удалился. Или скорей, спрятался, так как я чувствовала его присутствие. И как бы Фурси не ворчал, я знала, что спасение волка пошло мне на пользу. Во-первых, теперь точно знаю, что не упаду в обморок при виде самой ужасной раны. А второе, звери меня понимают. Жаль только, что я их не понимаю. Ну и ладно! Теперь я лесная …э-э-э кто? Не повелительница, ибо тут других найдется немало, наверно. Жительница? Так я не собираюсь надолго здесь задерживаться. Или собираюсь? Хорошо. Будем решать вопросы по мере их поступления. Отдраив полы, я смахнула пыль с полок, нагребла золы в миску и снова пошла к ручью. Вот и валун пригодился. Разложила на камне матрас, сверху свернутую простыню, щедро полила водой и размазала золу по ткани. Намочила полотенце и принялась шлепать, как заправская прачка. Правда, вскоре выбилась из сил – сказывалась нечеловеческая усталость. Шутка ли, сколько пришлось пережить за сегодня. Я привалилась к валуну и моментально отключилась. Не знаю, сколько я проспала, но солнце уже начало прятаться за кронами деревьев. Святые духи! А сколько ж мне предстоит еще сделать! Белье высохло, осталось нарвать травы, чтоб набить матрас хотя бы на сегодня. Потом придется заменить на высушенную, которую опять же нужно будет нарвать. Да-а-а, а я еще расстраивалась, что Рамоне купили матрас, набитый мягчайшим восточным хлопком, а мне приходилось спать на сене. Но сено привозили фудры, и тогда у меня не было необходимости самой это делать. Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Да эта лесная избушка, лишенная элементарных удобств, не сравнится с моим замком. Вернее, с моим замком, которым завладели алчные родственники. Здесь я свободна! Я сама решаю, что мне делать! Правда, мне нужно преодолеть много препятствий. Закинув в рот несколько кусочков сыра, я снова принялась за работу. И к ночи, когда вымытая и сытая улеглась на дурманящий ароматом трав матрас, я почувствовала себя на верху блаженства. Последующие несколько дней я изучала окрестности, делала запасы ягод и грибов на всякий случай, готовилась «к выходу в свет» и кормила Серого. Однажды он не пришел. И я не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, я скормила почти всю солонину ему, а с другой – уже привыкла. И было как-то не так одиноко. Фурси, невидимый зануда, не в счет. И каково же было мое удивление, когда я обнаружила на пороге полузадушенного зайца. С изумлением огляделась. Полагать, что косой сам пришел, чтобы просить о помощи, было неразумно. Но тут в кустах мелькнула серая тень, и стало все понятно. Хотя нет. Может, Серый принес еду, чтоб я ее приготовила и накормила? Б-р-р! Что за глупости в голову лезут?! С каких это пор волку кулинарная обработка добычи потребовалась? Значит, это подарок? Волна теплоты окутала мою душу. Как же приятно, когда о тебе заботятся! Можно сварить похлебку, остальное мясо завялить, будет хороший запас. Но для этого кролика нужно добить. Вернее, зайца… Теплота с души отхлынула, и теперь там было очень неуютно. – Тими, пожалуйста, не надо! – в голосе фамильяра никогда не было таких просительных ноток. Даже не просительных. Умоляющих! – Вообще-то, я ем мясо! – заявила я. Хотя одно дело, когда готовишь обезличенное разделанное мясо, и совсем другое, когда тебе предстоит самой освежевать тушку, в которой еще теплится жизнь. – Ну только не это! – взмолился Фурси. – Обоснуй, – заинтригованная таким ярым заступничеством, потребовала я. – Я не должен, – пролепетал он. – Мне нельзя до твоего совершеннолетия показываться. Или пока не научишься управлять даром. – Не вижу связи. Если ты не разродишься, заяц сдохнет просто так. А мы решаем вопрос, что с ним делать! Святые духи! Я сказала «мы»? – Я тоже заяц. Вернее, кролик. И я не смогу вынести, если ты его убьешь, – заявил фамильяр и тут же предстал перед моими глазами. Действительно, кролик. Белый и ушастый. Неожиданно. Судя по некоторым ехидным замечаниям, которые он отпускал, я думала, что мне в фамильяры достался какой-нибудь гибрид совы, ежа и пронырливого ободранного уличного кота. А тут вот. Белый и пушистый. И сейчас я ему была благодарна за то, что могу свалить на него ответственность за принятие решения. Я быстренько метнулась в избушку, достала остатки ранозаживляющего масла и обработала раны на шее бедолаги. Истолкла несколько цветков арники, благо она росла тут же, возле избушки, и запихнула кашицу в рот зверюшке. Он тут же задышал ровнее, и я поняла, что жить он будет. Кажется, я успешно овладеваю ремеслом лекаря. -Не обольщайся, – тут же спустил меня с небес на землю фамильяр. – Про арнику и ее свойства знают все. А лавровое масло делала не ты. – Вообще-то, – поджала я губы. – Мне одобрение не помешает… – Мне кажется, ты хотела, чтобы я тебя похвалил. А необоснованно хвалить – значит, быть необъективным. Святые духи! Поговорили, называется – Тогда я иду в город, а ты будешь нянчиться с этим зайцем. Ему мозги вправляй, – решительно озвучила я только что родившуюся мысль. Действительно, хватит прохлаждается. Мне нужно уже деньги зарабатывать, а то дождусь, что Рамона так и оттяпает и все мое наследство, и право на образование. Вон на бал дебютанток уже в моем платье собралась. Эта мысль отозвалась жгучей обидой. Будь я там, могла бы хоть посмотреть на мерра Ингарда. И совершенно безопасно. Ведь дебютантки будут в масках на пол -лица. Чтобы все были в равных условиях. Иначе хорошенькие не будут знать отбоя, а дурнушки так и простоят у стенки. Был ещё один резон. На балу девушки знакомились с будущим супругом, если уже была заочная договоренность. И маска давала возможность показать себя в общении, умении вести разговор. И соответственно, некрасивая девушка получала шанс заинтересовать собой. В мечтах я уже унеслась ну очень далеко. Настолько далеко, что позволила себе потанцевать с красавцем Министром. Потом критично оглядела свое видавшее виды платье, заглянула в кошель и тяжко вздохнула. К тому моменту, как я докажу свои права на наследство и смогу, не таясь, заявить, что я Тимиана Арден, мерр Ингард уже наверняка женится. А мой славный род по этой причине может остаться без наследника… Вряд ли кто –то заставит меня забыть удивительные сапфировые глаза… Но, клянусь, он обо мне еще услышит и пожалеет, что не дождался меня! С этим настроем я собрала котомку и двинулась в путь, уверенная, что леготтов вернули в псарню, а те олухи, которые караулили меня, тоже занялись другим делом. Путь предстоял неблизкий. Но на деле он оказался короче, чем я ожидала. Сейчас мне не приходилось бегать по лесу и делать огромный крюк, чтоб сбить с толку преследователей. И дом знакомой тетушки Леи я нашла быстро. Или у меня от передряг обострился нюх, как у зверя, или на самом деле от него исходил запах, ощущаемый чуть ли не за квартал. Он отличался от других не только запахом, но и видом. Во-первых, большими окнами с витражными стеклами, в которых преобладали нежные розовые и сиреневые цвета. А во-вторых, камнями, из которых был сложен – светлыми – светлыми. Я подозреваю, что тут не обошлось без какой-либо хитрости или даже магии. Мне так понравилось его рассматривать, что я, как ротозей, остановилась и забыла, зачем пришла.