Глава 11

Празднование затянулось до полуночи, и они разошлись по номерам, только когда ресторан начали готовить к закрытию. Уложив детей спать, Марго уже хотела отправиться в душ, но Воропаев взял её за руку и стремительно повёл на выход из номера.

– Саша, куда мы идём? А дети? – Марго переступила порог номера и, оказавшись в коридоре, резко остановилась.

– Я поговорил с Лёшкой, к тому же дал второй ключ Маше. Она наведается к ним спустя час. Не волнуйся. Пойдём! – он настойчиво потянул её за собой.

– Куда ты меня ведёшь, сумасшедший? – Марго улыбнулась, но, тем не менее, охотно пошла за ним следом.

Когда они спустились на пятый этаж и остановились у двери. Она, не отрывая взгляда, смотрела на номер, отображённый на двери, и лишь спустя пару минут перевела слегка растерянный взгляд на Воропаева.

– Саша, но ведь это номер, где мы были почти два года назад.

– Да, это тот самый номер, где ты впервые стала моей и где мы тогда с тобой знатно пошалили. Проходи… – он приложил магнитный ключ и открыл дверь, широко распахивая её перед ней.

Марго нерешительно переступила порог номера и прошла внутрь помещения. Преодолев набольшую прихожую, она вошла в спальню и улыбнулась. Здесь действительно было всё именно так, как два года назад. Огромная кровать, застеленная белоснежным шёлковым бельём, огромный букет её любимых алых роз, ваза с фруктами и белым виноградом, и бутылка дорогого шампанского в ведёрке со льдом. Плотно закрытые портьеры делали комнату полутёмной и лишь несколько точечных светильников под многоуровневым потолком освещали часть кровати.

Она прикрыла глаза, когда почувствовала, как Александр подошёл сзади и остановился так близко, что его горячее дыхание обожгло её шею. Требовательные мужские губы заскользили по затылку, перебирая волосы.

Марго склонила голову, словно пытаясь отстраниться от этой упоительной ласки, но тут же была обхвачена в плен сильных ладоней, которые прижали её к своей груди.

– Нет, сегодня ты не сбежишь, и нам никто не помешает, – Воропаев зашептал ей на ухо, нежно прикусывая мочку её уха. – Сегодня ты снова будешь моей, как тогда, два года назад.

Коснувшись кончиками пальцев её спины, он медленно заскользил по обнажённым участкам кожи, поднимаясь выше и, захватив бегунок молнии платья, потянул его вниз, не спеша и постепенно обнажая её тело и обжигая его жаркими поцелуями. Освободив её от одежды, он подвёл её к кровати и заставил присесть на край.

Раздевшись, подошёл к ней ближе и, опустившись на колени, долго всматривался в её лицо, скрытое полумраком комнаты. Нежно коснувшись её щеки тыльной стороной ладони, он накрыл её губы своими стремительно, настойчиво, яростно, заставляя её ответить на поцелуй. Поднявшись на ноги и слегка надавив пальцами на её плечи, уложил на постель и накрыл своим телом сверху.

Нетерпеливые алчные губы стремительно сминали друг друга. Хотелось раствориться, утонуть в столь долгожданных ощущениях тепла, стремительно разливающейся по телу страсти и жуткого голода, который делили на двоих так долго с момента расставания.

Медленные прикосновения сменялись яростными и неистовыми, поспешными, причиняющими лёгкую боль на грани удовольствия. Обжигающие, влажные поцелуи, покрывающие кожу друг друга. Нежные прикосновения и тесные объятия, когда казалось, хотелось слиться воедино, соединиться вновь и теперь уже навсегда, позабыв об условностях и преградах, потому что их больше не существовало.

Они были одни, здесь в этом месте, которое когда-то соединило навсегда. Мерцание глаз друг друга в полутьме, пронизывающие взгляды, губы, терзающие неистово рот.

Марго металась головой по подушке, крепко впиваясь пальцами в его плечи, ощущая жар его обнажённого тела, его страсть, его возбуждение, его порыв и отчаяние.

Невольно вскрикнула, когда почувствовала его проникновение, его силу, его желание и разрывающее на части тело от жажды и отчаянного желания принадлежать ему, раствориться, исчезнуть хоть на мгновение. Утонуть в этом едином порыве смешения и соединения. Двух тел, двух душ, двух существ, с упоением погрузившихся в своё прошлое и своё сладкое настоящее. В своё лучшее и счастливое время на двоих, когда принадлежали друг другу, как сейчас, без остатка, без края, без дна.

Жаркое переплетение тел, громкий стон, безумие, поработившее обоих в бесконечной жажде и упоении этой неги, которая разливалась вокруг них в воздухе комнаты горячей лавой, разрывающей на части оглушительной волной каждую клеточку и посыпающая их головы и тела пеплом одурманивающей и сводящей с ума эйфории острого удовольствия. Вознесение в небо, когда крепко переплетая пальцы рук друг друга, уплывали куда-то в ведомый только им мир порабощающего их обоих удовольствия. Мир один на двоих, который они построили и разрушили когда-то своими собственными руками.

Жадно сглатывая ртом воздух, Александр тяжело опустился на неё всем телом и уткнулся лицом в её шею, продолжая покрывать кожу нежными поцелуями.

Рита подняла руку и, погладив его пальцами по слегка влажным волосам, крепко прижала его к себе, уткнувшись носом в его щёку.

– Люблю тебя. Как же я люблю тебя. Так соскучилась по тебе… – едва слышно зашептала она ему на ухо.

Слегка приподнявшись, Воропаев пристально посмотрел в её глаза и снова коснулся её губ своими.

– Я тоже люблю тебя, родная. Как ещё никогда и никого не любил… – осторожно перекатившись на бок, он уложил её к себе на грудь и, накрыв своей ладонью её плечо, нежно коснулся губами её волос. – Знаешь, сегодня, словно ощутил всю нашу первую ночь заново, сполна, только более вкусно, насыщенно и ярко. Не было той робости и скованности, когда мы только познавали друг друга, но то упоение осталось прежним, первобытным, жгучим и таким сладким…

– Я тоже вспомнила нашу первую ночь в этом номере. Знаешь, после расставания, я долго думала о том, что ты не вернёшься, и уже никогда не будет по-прежнему. Полагала, что мы расстались навсегда, и ты никогда не догадаешься о Саньке.

– Не догадаюсь? Глупенькая… Он ведь моя копия. Я был точно таким в детстве. И цвет волос и глаз, ну разве только характер был менее своенравный, – он улыбнулся и, повернув её лицо к себе, нежно коснулся её губ своими.

– Ты прав в этом маленьком человечке взрывная смесь и во внешности совсем ничего нет от нашей породы. Если бы папа был жив, он бы расстроился. Жгучая порода Розвадовских уступила место сдержанной Воропаевых, – она тихо рассмеялась.

– Если был бы жив твой отец, я думаю, в твоей жизни было бы всё по-другому сейчас.

– Почему?

– Потому что я думаю, такой зять в моём лице не пришёлся бы ему ко двору. Выдал бы тебя замуж за какого-нибудь чиновника или бизнесмена.

– Глупости! Мой отец работал всю жизнь простым водителем, охранником и никогда не занимал больших постов. Зато уезжал постоянно и надолго из дома, и мы с мамой видели его крайне редко. Когда я спрашивала у неё, то она лишь пожимала плечами и говорила, что у его начальника очередная длительная командировка. Но когда отец возвращался, всё его внимание было сконцентрировано только на мне. Я росла, как мальчишка и он меня всему научил. Стрелять из ружья в тире, водить машину, лазить по горам, хорошо плавать. Иногда он жалел, что я не родилась парнем, но любил меня от этого не менее сильно. Нежно, преданно, как не каждый отец любит свою дочь. Он очень хотел, чтобы я развивала своё кондитерское умение, потому что те десерты, что я пекла до того, как он погиб, восхищали его, и он всегда говорил, что когда я выучусь, он поможет мне открыть кафе, где я буду кормить людей сладостями и дарить им удовольствие.

– Мне кажется сейчас там, он рад за тебя. Ведь ты добилась всего, о чём он когда-то мечтал.

– Ты прав, я думаю, если бы он увидел мой нынешний размах, то был бы очень рад. Я очень его любила и мне так жаль, что он не дожил до внуков, потому что теперь их у него было бы уже двое. Он так всегда сам мечтал о сыновьях, что думаю, двое внуков наполнили бы его жизнь новым смыслом и радостью.

– А почему только двое внуков? – Воропаев прищурил глаза и нежно провёл носом по её щеке.

– Как почему? Потому что их двое Санька и Лёша.

– А я вот что подумал… – он хитро улыбнулся. – Почему бы нам не подумать о ещё одном ребёнке…

– Ещё об одном?

– Или одной. Знаешь, я безумно хочу девочку. Дочку. Вот тогда я думаю, дедушка на небесах порадуется, когда она получится его точной копией, ты ведь похожа на отца. Как ты смотришь на это моё предложение? – Воропаев приподнявшись, навис над нею и коснувшись губами её груди, нежно провёл руками по её телу.

– Второй ребёнок… Хочешь моей смерти? Мне и Санькиных зубов вполне предостаточно и уверяю тебя, что зубы это пока самая малая из зол, с которой мы столкнёмся. Так что думаю, нам пока рановато об этом думать, – она попыталась отстранить пальцами его губы, которые с прежней алчностью принялись покрывать её обнажённое тело. – Сашка, перестань… Отстань…. – Рита звонко рассмеялась, обхватывая руками его шею.

– А кто у нас интересно глава семьи? Я вынес предложение, ты обещала подумать… В конце концов, знаешь, аппетит приходит во время еды и думаю, что уже завтра ты мне скажешь, что я был прав и нам просто необходим второй ребёнок.

– Нет, ты это серьёзно? Или смеёшься надо мной? – Рита приподняла его лицо в своих ладонях.

– А я разве когда-то шутил? Помнишь, Саньку мы тоже долго планировали, решали, загадывали, а когда отчаялись, он появился в тот момент, когда не ждали. Давай в этот раз всё сделаем с точностью да наоборот. Всё запланируем и постараемся, а там как бог даст.

– Ты невозможен, Воропаев! Тебе трудно противостоять… – Марго легонько щёлкнула его пальцем по носу.

– А ты и не пытайся мне противостоять. Лучше сразу сдайся… – он накрыл её губы своими и требовательно провёл пальцами по её коже на бедре, пытаясь снова вызвать ответное желание, которое уже поразило совсем недавно их обоих. И казалось, снова разливалось вокруг них невидимым потоком, заполняя до отказа их тёплую и уютную обитель, нежностью, чувственностью и наслаждением.

Утром Воропаев открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света.

Марго в комнате не было.

Он протянул руку к тумбочке и, подняв часы, взглянул на циферблат. Стукнувшая входная дверь номера и появившееся в проёме сияющее лицо Риты, заставило Александра улыбнуться.

– Ты чего так рано поднялась? – он протянул руку, подзывая её к себе.

– Ходила на детей посмотреть, – Марго присела с ним рядом и нежно коснулась его губ своими.

– Всё в порядке?

– Да. Спят как ангелочки.

– Скоро поднимать будем. Нужно выезжать, пока не жарко. Чем раньше отправимся в путь, тем быстрее окажемся на месте. Я полагал, что Маша не поедет с нами, но Славка заверил, что она собирается на скалы.

– Да сказала, что поедет вместе с нами. Чувствует себя хорошо. Ты выспался?

– Да, превосходно. Давно не спал так хорошо.

– Врунишка… Мы ведь почти не спали этой ночью.

– Ничего дома отоспимся. Зато прошедшая ночь была просто упоительной, – он обхватил её руками за талию и опрокинул на кровать, стремительно накрывая своим телом сверху.

– Сашка, ну ты чего делаешь? Опоздаем. Давай вставать, – она обвила его руками за шею.

– Да, будем вставать, только съем тебя для начала, – Воропаев склонился и, не обращая внимания на её сопротивление, требовательно накрыл её губы своими.

****

– Слушайте и с какой высоты можно начать новичку? – Эльдар улыбнулся и показал вверх на выступ скалы.

– Эта высота не для тебя. У тебя сегодня пробное восхождение. Вон тот склон… – Ростислав показал рукой прямо перед собой.

– Этот? – Эльдар скривил губы. – Ты смеёшься? Это же высота для детей.

– А ты в деле скалолазания и являешься ребёнком. Ты сколько раз за свою жизнь поднимался на скалодроме?

– Ну, пару раз ради любопытства и лет пять назад.

– Ну, тогда я думаю, вопросы о твоей рекордной высоте излишни. Пойдём, познакомлю тебя с инструктором, – Ростислав похлопал Томашевского по плечу и медленно направился в сторону проводившего инструктаж специалиста, вокруг которого уже собрались неравнодушные новички и опытные любители скалолазания.

– Может, тоже поднимешься? – Воропаев обхватил руками Марго за талию и прижал к себе.

– Нет, Саш, не буду рисковать. Мы лучше с девчонками погуляем здесь. Посмотри, какая красота. Мы в прошлый раз приезжали сюда в начале июля, а сейчас и время другое и природа совсем другая. Поэтому хочется побродить здесь внизу и насладиться всей этой красотой.

– Ты права природа сейчас совсем другая, чем, когда мы были здесь в прошлый раз. Одно остаётся неизменным, что мы здесь снова все вместе.

– Ты прав, я бы даже сказала, что с некоторым увеличением. Теперь у нас многочисленный коллектив с превышением по детской численности.

– Ты права… – Воропаев улыбнулся и коснулся губами кончика её носа.

– Эй, влюблённые, заканчивайте свои нежности! – прикрикнул на них Ростислав. – Воропаев, нам, между прочим, подниматься пора.

– Иду! – Александр улыбнулся другу. – Ритуль, ну я побежал, – он нежно коснулся её губ своими.

– Иди, конечно. Я пойду к детям, а то Маша со Стешей там зашиваются с этими многочисленными маленькими разбойниками. Будь осторожен.

– Непременно… – Воропаев медленно отходил от неё, делая крохотные шаги, но по-прежнему продолжал удерживать её руку в своей ладони.

Марго махнула ему и не спеша направилась к палатке, где под тенью дерева расположились Стеша и Маша с ребятнёй.

Дети носились по зелёной лужайке, срывали пальчиками цветы и догоняли разноцветных бабочек, круживших в изобилии вокруг летнего разнотравья.

Марго приняла из рук Маши сына и, усадив его к себе на колени, нежно коснулась губами его макушки.

– Ну что, светишься? Похоже, ночь была продуктивной… – Стефания улыбнулась и, повернув голову, посмотрела на две переноски, в которых спали её малыши.

– Да, мы, наконец, получили заслуженный доступ своих тел друг к другу. Девчонки, это было потрясающе… Такой упоительной была только наша первая ночь… – Марго прикрыла глаза с явным блаженством на лице.

– Вы это заслужили, – Маша улыбнулась. – Ожидание явно затянулось.

– Не говори, – Марго открыла глаза и с улыбкой посмотрела на подруг. – Ну что девочки, мне кажется, отдых удался?

– Более чем удался. Я в дичайшем восторге и предлагаю каждый год летом собираться всем вместе именно здесь.

– Слушай, а это отличная идея, – Марго опустила на плед сына, который вырываясь, видимо, не желал больше сидеть у неё на руках и тем более выслушивать скучные разговоры взрослых.

Стремительно преодолев край пледа, и ухватившись пальчиками за край палатки, он попытался подняться на ножки.

– Слушай, он пойдёт раньше положенного срока, – с улыбкой произнесла Маша, обращаясь к Марго.

– Сама это подозреваю. Он у меня слишком активный ребёнок. Я с ним с ног собьюсь, когда он пойдёт, – Рита покачала головой.

Раздавшийся в её сумочке звонок мобильного телефона, заставил её повернуть голову.

– Машунь, подай сумочку, пожалуйста, – Рита протянула руку.

Получив сумку в руку, она извлекла смартфон и внимательно посмотрела на экран. Номер звонившего абонента был неопределён. Она нажала на кнопку вызова и поднесла трубку к уху.

– Я слушаю.

На другом конце связи чётко ощущалось человеческое дыхание, но ответа так и не последовало.

– Почему вы молчите? Слушаю вас.

– Рита, доченька, здравствуй! С тобой рядом есть кто-нибудь? – раздался тихий мужской голос.

– Это опять вы. Да как вы посмели позвонить на мой мобильный номер? Откуда вы его узнали?

– Я не могу больше звонить на домашний номер, потому что он теперь прослушивается. Ну а на этот номер я позвонил, потому что был уверен, что ты никогда не сменишь его, потому что… его тебе подарил я.

– Что вы сказали? – Марго резко поднялась на ноги и стремительно покинула палатку. – Откуда вы знаете, что эту сим-карту мне подарил отец? – она остановилась под деревом и сосредоточила взгляд на скале, по отвесу которой стремительно поднимался Воропаев. – Что вы молчите?

– Я подарил этот номер тебе вместе с твоим первым мобильным аппаратом.

– Что? Но это невозможно узнать! Это знал только… – она прислонилась спиной к дереву и прикрыла глаза. – Я хочу знать, что сказал мне отец на мой восемнадцатый день рождения, когда мы остались одни после шумного праздника и, проводив всех гостей, оказались на террасе.

– Я сказал, что моя взрослая дочь станет в этой жизни самой успешной и счастливой женщиной на свете, а я ей во всём помогу.

Марго, медленно заскользила спиной по дереву и невольно опустилась на землю.

– Рита, я действительно не погиб в той аварии. И позвонил тебе, потому что у меня не осталось никого ближе и роднее тебя. Послушай, меня, только спокойно и очень внимательно, – мужчина говорил тихо и так много, что в течение нескольких минут обнародовал ей такие факты, о которых кроме неё и отца никто не знал в этой жизни.

Когда он закончил рассказ, у неё уже не осталось сомнения, с кем она говорит. Марго резко поднялась на ноги.

– Что я должна сделать, папа?

– Дорогая, мне очень нужна твоя помощь. Но прошу тебя никому не говорить о нашем разговоре. Никто ничего не должен узнать, иначе меня повторно попытаются, лишить жизни. Я расскажу тебе и объясню всё, что нужно сделать. Только умоляю никому не слово.

– Обещаю тебе. О нашем разговоре никто не узнает.

– Спасибо, доченька. А теперь слушай…

Марго осмотрелась по сторонам и, развернувшись, медленно направилась в сторону леса, сжимая пальцами мобильный телефон.