Глава 22

Маргарита с трудом приоткрыла веки и посмотрела прямо перед собой. Голова раскалывалась от сильной боли, а перед глазами кружились сотни чёрных мушек.

– Александр Владимирович, она проснулась… – молодая женщина в белом халате склонилась к Марго.

Воропаев стремительно подошёл к кровати и присел на постели рядом с Ритой. Взяв её руку в свою ладонь, поднёс её к своим губам.

– Маргошенька, девочка моя, как же ты меня напугала, – он нежно провёл пальцами по её волосам, убирая назад слегка спутанные густые пряди, упавшие на её лицо.

– Саша… где дети? – Марго с трудом произносила слова.

Воропаев нахмурился.

– Маргоша, тебе нельзя сейчас разговаривать. Ты плохо себя чувствуешь. У тебя сильная слабость.

– Саша, где дети? – по её щекам потекли слёзы. – Ты нашёл их?

– Пока не нашёл, но я говорил с похитителями час назад. Они снова звонили на твой телефон. Если мы выполним их требования, они вернут детей.

– Надо выполнить все их требования и как можно скорее. Ты же понимаешь, дети не смогут находиться долго в тех условиях, куда их наверняка поместили, особенно Саша. Ему нужно особое питание, тепло, уход. Он простынет и заболеет. Будет плакать. Лёша не справится с ним один… – Марго снова заплакала в голос.

Воропаев приподнял её с подушки и крепко прижал к себе.

– Я тебе обещаю, что мы их найдём. Я найду и привезу их. Но сейчас ты должна успокоиться. Подумай, что будет с детьми, если они вернутся домой, а ты сляжешь в больницу. Как они будут без тебя? – Воропаев склонился к ней и коснулся губами кончика её носа. – Пообещай мне, что возьмёшь себя в руки и будешь сильной. Обещаю, скоро наши мальчишки будут дома. Я всё сделаю для этого.

– А где папа? – Марго пристально посмотрела в его глаза.

– Он в доме у Томашевского. Мы не стали ехать к твоей маме. Сейчас не время её волновать. Мы пока все разместились у Эльдара в доме. У него хорошая охрана и там никому из нас ничего не угрожает. У Славки в особняке во время похищения мальчишек пострадали охранник и садовник.

– Виктор Петрович?

– Да. Ты его знаешь?

– Маша представила мне его, когда я была у них в доме с мальчишками в последний раз.

– Мужчина проявил небывалую храбрость и вступил в схватку с бандитами, но ему не удалось задержать их и позвать на помощь. Он получил закрытую черепно-мозговую травму, но врачи говорят, что с ним всё будет в порядке.

Марго тяжело вздохнула и откинулась головой на подушки. Она смотрела, не моргая, прямо перед собой.

– Маргоша, перестань накручивать себя и настраиваться на плохое.

– Не могу. Как представлю, что мои дети сейчас находятся в руках людей, для которых убить человека ничего не стоит, мне хочется выть от бессилия, – она снова заплакала.

– Александр Владимирович, мне нужно сделать успокоительный укол вашей жене. Позвольте… – врач подошла к Воропаеву со шприцом в руках.

– Нет! – Марго резко дёрнулась в сторону. – Я не хочу никаких уколов. Я должна бодрствовать, пока не найдут моих детей. Я не буду спать и не дам мне делать никакие уколы.

– Но ваш организм подвергся сильнейшему стрессу. Это очень опасно и проявиться может спустя несколько дней повторными обмороками.

– Мне всё равно. Я вам сказала, я не буду делать никаких уколов. Саша, скажи ей… – Марго умоляюще посмотрела на Воропаева.

– Светлана Алексеевна, давайте заменим укол, обычным успокоительным средством, – Воропаев, не отрывая взгляда, смотрел на женщину.

– Хорошо. Только Игорь Сергеевич потом спросит с меня и… – женщина не успела договорить, потому что тихий голос Марго заставил её и Воропаева прервать общение и резко повернуть свои головы, сосредоточив всё своё внимание на ней.

– Саша, где Елагин? – Марго задала повторно свой вопрос.

– Он уехал вместе со своими людьми в дом, где находился Иванов всё это время.

– Значит, они смогут освободить наших детей? – Рита перевела слегка растерянный взгляд на открывшиеся двери спальни.

Появившийся в дверном проёме Елагин, заметно нервничал.

– Ну что? – Воропаев резко поднялся на ноги.

Игорь развёл руки в стороны.

– Дом оказался пустым. Мы перерыли его вверх дном. Все подвалы, сараи, подсобки. То, что дети у них, в этом нет сомнения, – он опустил руку в карман пиджака и через мгновение, извлёк на свет маленького резинового зайца с ушами, покусанными детскими зубами.

Марго протянула к нему дрожащие пальцы и как только игрушка оказалась в её ладони, она прижала её к себе, словно одушевлённую, и громко заплакала.

– Это любимая игрушка Саньки. Как только у него начали резаться зубы, он не выпускал её из ручек. Мальчик мой маленький, сыночек… – Марго поднесла зайца в своих ладонях к лицу и расплакалась уже в голос.

– Ритуля, хватит! – Воропаев обхватил её руками за плечи и прижал к себе, целуя её в волосы. – Перестань… Слезами горю не поможешь. Послушай, выпей лекарство и ложись. Мне нужно ехать к Томашевскому и решать вопрос об освобождении детей. Нам нужно постараться выполнить требование похитителей.

– Что они требуют? – Марго резко подняла глаза на Воропаева.

Александр повернул голову и, взглянув на Елагина, который стоял с опущенной головой у стены, снова перевёл свой взгляд на неё.

– Иванов требует весь пакет документов, что был у твоего отца и главное деньги, все до единой копейки, которые были скрыты все девять лет на банковских счетах Швейцарии.

Марго повернула голову и посмотрела на Елагина. Она резко поднялась в постели.

– Марго, куда ты? – Александр коснулся её руки, но она разомкнула его пальцы и, опустив ноги на пол, тяжело поднялась и, шатаясь, подошла к Игорю. Остановившись напротив него, пристально всмотрелась в его лицо.

Почувствовав на себе её взгляд, Елагин поднял голову и слегка растерянно посмотрел на неё.

– Рита, не смотри на меня так… – тихо произнёс он и снова опустил глаза.

– Игорь Сергеевич, скажите, у вас есть дети?

Елагин резко поднял голову.

– Есть. Взрослый сын.

– Сын. А у меня два сына и в отличие от вашего взрослого сына один из них ещё не может даже самостоятельно ходить. А второму всего четырнадцать, и этот ребёнок испытал в своей недолгой жизни так много боли и слёз, что вы и представить себе не можете. Я всегда мечтала, что когда он будет жить рядом с нами, я дам ему в жизни всё только самое лучшее. А вместо этого он сейчас находится в плену у страшных людей и одному богу известно, что там сейчас происходит. Чтобы вы делали, если бы ваш сын был маленьким и оказался в руках похитителей?

– Отдал бы всё, что у меня есть, чтобы спасти его.

– Правильно. Вот и я хочу отдать всё, что у меня есть. Сделать всё, лишь бы мои дети снова были со мной, – она, пошатнувшись, опустилась на колени.

– Марго, что вы делаете? – Елагин склонился и обхватил её за плечи руками.

Рита коснулась губами его пальцев на руках.

– Я прошу вас, Игорь Сергеевич… Я вас умоляю… Отдайте Иванову кейс. Пожалуйста… Пусть он подавится этими деньгами. Вы же состоятельный человек и у вас есть деньги. Отдайте ему всё. Спасите моих детей, прошу вас! – она беспрестанно касалась губами его пальцев.

– Рита, перестаньте! Поднимайтесь… – Елагин обхватил её руками и попытался поднять с пола, но она крепко обхватила его пальцы своими и с мольбой в глазах посмотрела на него.

– Прошу вас. Заклинаю всем святым, отдайте ему всё…. Пожалуйста… – последние её слова перешли в хрип, потому что она снова расплакалась в голос.

Воропаев резко встал на ноги и подошёл к ней. Подняв её на руки и крепко прижав к себе, он подошёл к кровати и опустил её на постель.

– Рита, он не может отдать Иванову ничего кроме документов. Операция по переводу денежных средств с одного счёта на другой запущена и сейчас в течение нескольких дней, они будут недоступны.

– Это, правда? – Марго перевела взгляд на Елагина.

Игорь молча кивнул головой.

– Что же нам теперь делать? – она снова посмотрела на Александра.

– Искать деньги.

– Господи… и во что измеряется эта сумма?

– Малыш, ну зачем тебе знать? Я попытаюсь всё решить сам. Тебе отдыхать нужно… – Воропаев погладил её по лицу.

– Нет! Я не буду отдыхать, и тем более оставаться далее в этом доме, – она снова поднялась и, упершись в протянутую руку Александра, встала на ноги. – Поехали к Томашевскому. Я хочу поговорить с отцом, – Рита посмотрела на Воропаева и вместе с ним медленно направилась на выход из комнаты.

– Рита, простите… – тихо произнёс Елагин, едва она поравнялась с ним.

Марго медленно повернула голову.

– Бог вам судья, Игорь Сергеевич… – она ухватилась пальцами за локоть Александра и не спеша направилась на выход из кабинета.

Как только они вышли, Елагин заскользил спиной по стене и, опустившись на пол, согнул колени и, обхватив голову руками, прикрыл глаза.

Сегодня всё изначально пошло не так, как он планировал. Только сейчас полностью осознал предупреждение Вацлава о слежке за детьми. Но не предал этому значения, потому что до последнего надеялся, что похищения не будет. Но когда несколько часов назад услышал крик Марго в коридоре и, выскочив из кабинета, увидел её бездыханное тело на руках Воропаева, испугался не на шутку, впервые за долгое время в своей жизни.

Узнав о пропаже детей, он, конечно, попытался остановить операцию по переводу денег, но неукоснительные условия швейцарских банков, да и те огромные суммы, которые собирались перевести на его счета, требовали времени и доступ к ним был ограничен, как минимум неделю.

План по задержанию Иванова в его логове на дачном посёлке в пригороде, тоже не увенчался успехом. Следы пребывания его и детей были очевидными, непонятным оставалось другое. Каким образом ему удалось так быстро скрыться, минуя тотальную слежку его людей.

Дверь тихо приоткрылась и Игорь, повернув голову, взглянул на Дворецкого, который резко остановился на пороге комнаты.

– Ну что, Вацлав? Какие, ещё дурные новости, ты мне принёс?

– Игорь, послушай, не раскисай. Ну не могли они с пацанами уехать далеко. Знаешь, след непременно появится. Мои люди активно работают по горячим следам.

– Ты мне лучше скажи, как они смогли скрыться под неусыпным взором твоих опытных людей из этого старого дома? – Елагин поднялся на ноги и пристально посмотрел на него.

– Ума не приложу. Словно растворились в воздухе.

– Да, всё что касается Иванова, происходит, словно по волшебству. Прямо джентльмен удачи и фортуна ему благоволит. Ладно, иди. Можешь больше не искать его.

– Почему?

– Потому что мы отдадим ему то, что он требует.

– Игорь, не сходи с ума! Блефуйте, тяните время. Всё равно его звонки можно зафиксировать, и мы вытащим пацанов, а главное возьмём и его самого.

– Вацлав, у тебя есть дети?

– Что?

– Я спросил… дети. У тебя есть дети?

– Нет. Во всяком случае, не помню, чтобы я оставлял кому-либо такие подарки, – Дворецкий улыбнулся.

– Поэтому тебе и не понять моего решения. Прости, но у меня мало времени. Мне нужно подготовиться и собрать то, что доступно для меня сейчас. Где Рокотов?

– Поехал за Розвадовской и Воропаевым. Ты же просил следить за ней.

– Пусть возвращается. Больше следить не нужно. Я знаю, где они будут. Ты извини, поговорим позже. Мне ещё нужно переговорить с системным администратором, – Елагин похлопал по плечу Дворецкого и стремительно покинул комнату.

Вацлав задумчиво смотрел ему вслед. И как только дверь за ним закрылась, он достал телефон и подошёл к окну, пытаясь дозвониться Рокотову.

****

В кабинете Томашевского стояла оглушающая тишина.

Женщины сидели на диване рядом, хозяин кабинета, расположившись в кресле за столом, просматривал полученную информацию в ноутбуке, а Воропаев и Полонский стояли у окна. Все молчали, и каждый думал о своём.

Марго склонив голову, тихо плакала, и лишь периодически поднимая правую руку, касалась пальцами своего лица и вытирала бесконечно стекающие по щекам слёзы. Почувствовав на своих ногах лёгкое прикосновение мягких лап, она подняла глаза и посмотрела на кошку, которая задрав мордочку кверху, смотрела на неё изучающим взглядом своих изумрудных глаз. Глаз таких глубоких и проникновенных, словно заглядывающих в её душу.

– Маркиза, иди, не до тебя сейчас… – Стефания Томашевская подняла руку, чтобы отстранить кошку, но Марго остановила её.

– Стеша, оставь её. Она, похоже, всё понимает… – Рита взяла кошку на руки и прижала к своей груди. Нежно провела пальцами по её голове и почесала за ушком.

Маркиза довольно замурлыкала и, потянувшись к лицу Марго, старательно принялась слизывать слёзы с её щёк.

Рита улыбнулась и прижала кошку к себе ещё сильнее. Тёплое тельце, тихое размеренное мурлыкание и мягкая шкурка под рукой, подействовали на её уставшее от боли сердце лучше любого успокоительного. Она уткнулась лицом в шелковистую шёрстку маленького хищника и прикрыла глаза.

– Так, ну что… – Эльдар закрыл крышку ноутбука и поднял глаза на друзей. – Оценка стоимости моих акций нефтяной компании свидетельствует о том, что они компенсируют половину тех денег, что нужны Иванову. Остальное… Попытаюсь быстро продать особняк в Швейцарии и яхту… Только конечно, это займёт не один день.

– Нет! Никакой продажи яхт и домов… – Полонский подошёл к столу. – Активы южного филиала моей строительной компании добавят недостающие двадцать пять процентов. Сейчас поеду домой и привезу документы.

– Вопрос, где взять остальное? У меня ни черта не осталось, после того как я отдал деньги Елене. К тому же ещё и вам остался должен… – Воропаев посмотрел на друзей.

– У меня на счетах кондитерской есть деньги, но их будет мало. Да, и к тому же, без Елагина я всё равно не смогу ими воспользоваться. Потому что у нас теперь совместный бизнес и обоюдное вложение денег… – Марго внимательно смотрела на Александра.

– Чёртов этот Елагин… – Стеша поднялась на ноги и нервно заходила по комнате. – Надумал переводить эти деньги так не вовремя. Не мог подождать.

– Он имеет на это право, – Константин Петрович поднялся и подошёл к ней. – Стефания, успокойтесь. Тут эмоциями делу не поможешь, – он перевёл взгляд на дочь. – Рита, ты говорила, у мамы есть бизнес и акции какого-то комбината.

– Есть, но мне не хотелось бы её посвящать во всё это. Опасаюсь, твоё появление будет для неё сильнейшим стрессом, а если она узнает ещё и о том, что детей похитили. Я думаю, что её хватит сердечный удар.

– Ты права… – Розвадовский посмотрел на Томашевского. – Так сколько там не хватает до общей суммы?

– Двадцать пять процентов. По сравнению с общей суммой это ничтожно мало.

– Есть у меня один человек, у которого я мог бы одолжить их. Правда когда-то я сам себе обещал никогда к нему не обращаться за помощью, хоть он и мой должник. Но сейчас особый случай и раздумывать некогда.

– А кто он, этот человек? – Эльдар пристально посмотрел на Розвадовского.

– К сожалению, этот человек всегда находился вне закона, да и сейчас, несмотря на возраст тоже.

– Папа, прошу тебя, не надо! – Рита положила кошку на диван и поднялась на ноги, направляясь отцу. – Ты и так сейчас в шатком положении и обращение к этому человеку ляжет ещё одним тяжёлым камнем на весы против тебя.

– Девочка моя, а что нам делать? Сейчас главное вернуть Лёшу и Саньку. Спасти детей от этого монстра. Нам больше неоткуда взять недостающую сумму. Неоткуда, понимаешь? Что мы ещё можем сделать? Где взять недостающие деньги?

– У меня… – раздавшийся громкий мужской голос на пороге кабинета, заставил их всех резко повернуть головы в сторону двери.

– А вам что здесь угодно, господин Елагин? – Розвадовский с недовольством во взгляде посмотрел на мужчину.

– А разве, господин Розвадовский, вы хозяин этого кабинета? Эльдар Станиславович, знал о моём приезде сюда.

– Да, мы договаривались. Простите, я не успел вас предупредить. Игорь, проходи… – Томашевский махнул рукой.

– Вы знакомы? – Стеша перевела недоумённый взгляд на мужа.

– Дорогая, я бы так сказал, знакомы заочно, потому что у нас есть общие деловые партнёры. Садись… – Томашевский кивнул Игорю на свободное кресло.

Елагин отрицательно покачал головой.

– Некогда садиться, и предаваться раздумьям. У меня ещё подготовка сюрприза для Иванова. Так что компонуйте все наши совместные вклады, и документы туда же приложите… – Игорь положил на стол перед Эльдаром увесистый пакет документов, упакованный в плотную папку.

– Что здесь? – Розвадовский показал пальцем на пластик синего цвета.

– Документы по делу Иванова и недостающая сумма, которой у вас нет. Здесь мои акции горнодобывающей компании в Аризоне. Думаю, их будет достаточно, чтобы компенсировать то, что вам не хватает. Посмотришь? – Игорь придвинул папку к Эльдару.

Томашевский открыл её и, быстро пробежав глазами текст документов, улыбнулся.

– Более чем достаточно. Спасибо, Игорь!

– Не за что. Надеюсь, теперь я могу примкнуть к вашей общей компании, а не быть изгоем, как прежде? – он внимательно обвёл взглядом лица всех присутствующих. – Понятно, ответа не последовало. Ну и ладно. Ну что, господин Розвадовский, компонуйте всё своими собственными руками, – Елагин протянул Константину Петровичу кейс, который до сих пор удерживал в своих руках. – Только бронированный отсек закрыть не забудьте, как следует, чтобы мы в итоге все не оказались банкротами.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду… – Константин Петрович недоумённо посмотрел на него.

– Ну а как же с вопросом, о кодировании кейса таким образом, чтобы в случае его несанкционированного вскрытия, уничтожить всё содержимое? – Елагин улыбнулся.

Розвадовский прищурил глаза и улыбнулся в ответ.

– Вы поняли, что я блефовал?

– Не сразу. Хотя подозрение было изначально. Знаете, есть у меня человек, который вашу каверзу раскрыл одномоментно. Илья! – громко произнёс Игорь, поворачиваясь в сторону двери.

Через минуту на пороге появился худенький молодой человек в стареньких джинсах и линялой футболке неопределённого цвета. Беспрестанно поправляя съезжающие на нос очки, он сосредоточил всё своё внимание на Елагине.

– Слушаю, Игорь Сергеевич…

– Малыш… – Игорь обнял его за плечо огромной ручищей и сжал его с силой. – Как только эти господа закончат готовить все документы, будь добр, закрой этот кейс так, как мы с тобой условились изначально. Хорошо? И тогда считай, что в этом месяце твоя работа окончена. Можешь мотать на отдых в Черногорию, как и планировал. Материальную базу я тебе уже обеспечил…

– Правда? – молодой человек улыбнулся.

– Конечно, правда… – Елагин усмехнулся. – Ну что, Эльдар, значит, сумма наших вкладов покрывает всю необходимую потребность Иванова?

– Да, осталось только переговорить с похитителем и выдвинуть наши предложения. Надеюсь, он согласится на альтернативный обмен наших активов на деньги, что он украл из банка. Я вызвал своего юриста на случай, если придётся делать срочное оформление документов и переводов всех активов на его имя.

– Послушайте, но передать ему всё это, означает только одно, дать ему полную свободу и возможность бежать, – Маша резко поднялась с дивана. – А если он обманет, заберёт всё это и детей не отдаст. Что тогда мы будем делать? Не лучше ли обратиться в органы правопорядка?

– Абсолютно верное замечание. С ходом времени всё-таки начинаю осознавать, что женщины говорят иногда правильно и разумно, – тихий мужской голос, раздавшийся возле двери, заставил всех присутствующих сосредоточить своё внимание на его хозяине.

– Николай Васильевич… – Марго резко поднялась на ноги с дивана. – Я…

– Знаю, Маргарита Константиновна, вы просто забыли мне сообщить о тех, планах, которые хотите осуществить, – Беседин улыбнулся.

– Но как вы вошли в дом? Как охрана вас впустила без моего ведома? – Томашевский, не моргая, смотрел на мужчину.

– Господин Томашевский, мой чин и положение дают мне право входить в любой дом, – Беседин повернул голову и остановил свой взгляд на Розвадовском, который стоял у окна.

– Коля… – тихо произнёс Константин Петрович и склонил голову.

Беседин сделал несколько медленных шагов и, поравнявшись с ним, долго всматривался в глаза старого друга, как только тот поднял их.

– Постарел. Изрядно постарел! Костя… Чёрт бы тебя подрал… Рад видеть тебя живым… – Беседин крепко обнял его за плечи.

В комнате воцарилась снова полная тишина. Все молча наблюдали за встречей старых друзей и не решались произнести ни слова.

– Николай Васильевич, но как вы узнали, что мы все находимся здесь и собираемся… – Марго пристально смотрела на мужчину.

Он резко обернулся и взглянул на неё.

– Я же вам уже говорил, что не нужно удивляться ничему, что вы увидите и узнаете в процессе нашей совместной работы. Я знаю всё и если бы не вмешательство господина Елагина со своими людьми, то сейчас Иванов уже бы находился в полиции.

– Что? Опять Елагин виноват? – Игорь подал голос из другой части комнаты.

– Да, Игорь Сергеевич, виноваты вы. Я понимаю, что нанятые вами профессионалы лучше рядовых полицейских, но вы на мгновение забыли, что человек, которого вы пытались задержать самостоятельно, не так прост, как вам кажется на первый взгляд, а возможно вы об этом даже не задумывались никогда. Ведь для вас он был всего лишь обычным банковским клерком. Нанимая его на должность управляющего, вы хотя бы попытались узнать, кем был этот человек в прошлом?

– Естественно попытался. Служба безопасности банка сделала это по моей просьбе. Это незыблемый закон, который я установил сам. Каждый человек, поступающий на работу в мой банк, проходил тотальную проверку. У меня во всём и всегда идеальный порядок, потому что… – он не договорил, потому что Беседин прервал его.

– Знаю я всё о вашем военном прошлом. Можете не утруждать себя подробностями. Так вот, так вам на будущее для справки. Лучше подбирайте себе службу безопасности, которой доверяете свою бесценную жизнь и благосостояние.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что ваша служба безопасности банка состояла из людей, которые работают с Ивановым сейчас. Люди с таким же тёмным криминальным прошлым, как и у него самого. Что вы на меня так смотрите? Хотите сказать, что вы этого не знали?

– Я знал. Узнал спустя год, с момента, как начал работать в банке. Только, к сожалению, слишком поздно узнал… – Розвадовский прислонился спиной к стене. – Никакой он не экономист и не финансист. Купленный диплом престижного ВУЗА, профессионально оформленный прошлый послужной список и честное имя, которое ему не принадлежит. Но главное, два тюремных срока. Мошенничество в особо крупных размерах и мелкие кражи по малолетке.

– Не может быть! – Елагин тяжело опустился в кресло.

– Может, Игорь Сергеевич, ещё как может, – Константин Петрович внимательно посмотрел на него.

– Послушайте, если этот человек настолько опасен, так давайте делать что-нибудь быстрее. Если с моими детьми что-нибудь случится, то я… – Марго не договорила, потому что Беседин прервал её.

– Ничего с ними не случиться. Только конечно если вы, господа, не прекратите играть в самоотверженных борцов с преступностью, учитывая, что вы всего-навсего дилетанты, а позволите это сделать людям, для которых это является профессией. Итак, насколько я понял, вы решили компенсировать своими собственными активами те деньги, что господин Елагин успел перевести со счетов Швейцарии. Надеюсь, Игорь Сергеевич, вы не планировали покинуть страну с этими деньгами, как только они окажутся на ваших счетах?

Елагин недовольно покосился на Беседина.

– Не планировал. Более того, я вообще не собираюсь покидать эту страну. Деньги в течение нескольких дней будут переведены на мой счёт. Я планирую вернуть их все до копейки обманутым вкладчикам.

– Непременно, только после того, как все следственные мероприятия будут окончены. Надеюсь, теперь вы понимаете, что действовать вашими методами по принципу сделаю всё сам, крайне неэффективно.

– Понимаю… – нехотя бросил Игорь и отвернулся к окну.

– Вот и отлично. Александр Владимирович, Иванов дал вам телефон, чтобы связаться с ним, как только вы выполните его условия? – Беседин внимательно посмотрел на Воропаева.

– Нет, он сказал, что перезвонит мне сегодня вечером сам. Я должен найти деньги к этому времени, иначе… – Александр замолчал и перевёл взгляд на Марго. – Я бы не хотел озвучивать вслух то, чем он мне угрожал.

– Я этого и не требую. Готовьте документы и назначайте ему встречу. Завтра на утро. После того, как дети будут отпущены, мы сможем задержать его.

– Надеюсь, при задержании, с моими детьми ничего не случится? – Марго подошла ближе и впилась пальцами в руку Беседина.

Он поднял свою руку и вытер слёзы с её щеки.

– Ничего не случится. Обещаю. Если конечно, вы будете делать только то, что я велю, а не проявлять своеволие. Это всех касается… – он обвёл взглядом присутствующих в комнате. – И в первую очередь вас, господа Елагин, Воропаев и уж извини Костя, но и тебя… – он чуть дольше задержал свой взгляд на Розвадовском. – Тебе тоже сейчас придётся побыть по другую сторону баррикад и вразумить всех этих героев, чтобы они нам не мешали. Ты знаешь, как никто другой, насколько эта операция будет сложной и вмешательство непрофессионалов в это дело крайне нежелательно. Потому что от этого зависит жизнь твоих внуков.

– Хорошо. Только гарантируй мне, что с моими внуками ничего не случится.

– Гарантировать не могу, сам понимаешь, но сделаю всё от меня зависящее, чтобы мальчики не пострадали. Слово офицера.

– Спасибо, – тихо произнёс Розвадовский.

– Итак, господа, я вас покину до завтра. Жду вашего отчётного звонка, Александр Владимирович, сразу же после того, как закончите разговор с Ивановым. Мой телефон есть у Маргариты.

– Хорошо… – ответил Воропаев и подошёл к Марго, опускаясь рядом с ней на диван.

– Отлично. До свидания, господа! – Беседин открыл дверь и быстро покинул комнату.

– Я считаю, что мы не можем полагаться только на его слова. Нам нужно всем вместе тоже ехать завтра туда… – Стеша подошла к мужу.

– Да… особенно вы… – Эльдар потянул её за руку и усадил к себе на колени. – Беременные и со всеми детьми. Ни в коем случае! А вот мы втроём поедем непременно, – он перевёл вопросительный взгляд на друзей.

Воропаев и Полонский согласно кивнули.

– Надеюсь… – Елагин поднялся на ноги. – Я могу примкнуть к вашей троице. Может, я тоже сгожусь на что-нибудь? – он с хитрой улыбкой посмотрел на троих друзей.

– Можешь… – тихо произнёс Томашевский.

– Я тоже поеду с вами! – Марго повернула голову и посмотрела на Воропаева. – И не смей мне сейчас говорить, что это не женское дело! – она подняла указательный палец вверх и поднесла его к носу Александра.

Воропаев усмехнулся и поднял обе руки вверх.

– Сдаюсь! Ох, Константин Петрович, сплю и вижу, как сладкий сон, если бы вы воспитали свою дочь в обычном привычном для девочки укладе жизни.

– Привычном говоришь? – Розвадовский усмехнулся. – Ну, тогда я полагаю, ты бы и не полюбил её никогда.

– Это верно… – Воропаев пристально всмотрелся в лицо Марго, и нежно коснувшись её щеки пальцами, убрал за ухо упавшую на её лицо прядь волос. – Она такая одна на всём белом свете.

– Предлагаю до завтра остаться всем в моём доме, раз уж утром поедем все вместе, кроме жён, разумеется, – Эльдар коснулся губами кончика носа Стеши. – Игорь, я тебе предлагаю тоже остаться, чтобы не мотаться утром.

– Ну, если выделишь мне комнату, буду весьма признателен, – Елагин усмехнулся.

– Выделю. Стеша, распорядись, пожалуйста, чтобы подготовили комнату для Игоря.

– Хорошо… – Стефания поднялась с колен мужа и направилась на выход из кабинета.

– Ну а теперь всем отдыхать. Ужин будет готов через час. Прошу всех пожаловать к этому времени в столовую… – Томашевский поднялся на ноги, направляясь на выход из кабинета.

Постепенно комната опустела.

Марго повернула голову и, взяв на руки кошку, снова уложила её к себе на колени.

Воропаев обнял её за плечи и прижал к себе.

– Саша, ты уверен, что уже завтра я увижу наших сыновей?

– Уверен. Именно поэтому и иду туда завтра сам, не полагаясь только на одного Беседина. Пойдём в спальню. Тебе отдохнуть нужно и поесть. Ты ещё слишком слаба.

– Не могу. Не могу ни есть, ни спать. Как представлю, что сейчас мои дети в руках этих мерзких людей, ком в горле. Возможно, они издеваются над ними, не дают им есть и пить. И это разрывает моё сердце на части. Почему нельзя поехать сегодня и передать ему, все эти чёртовы документы?

– Во-первых, мы ещё, не знаем, примет ли Иванов условия нашего обмена. А во-вторых, ночью задержание, да и освобождение детей вести нельзя. Это опасно. Малейший промах, может, стоить жизни нашим детям, да и каждому из нас. Я бы тоже хотел прямо сейчас сорваться с этими документами, но как профессионал понимаю, что этого делать нельзя. Человек, удерживающий наших детей, очень опасен и мы не можем так рисковать. Теперь нам нужно работать в тандеме с Бесединым. Понимаешь? Наберись терпения, прошу тебя… – он погладил её по волосам и, склонившись, коснулся её губ своими.

– Наберись терпения. Легко сказать… – Рита опустила глаза на кошку и провела пальцами по её пушистой шкурке.

Маркиза лежала тихо, и лишь периодически поднимая голову, задумчиво всматривалась в их лица, словно пытаясь понять, о чём они говорили.

Воропаев снова пристально посмотрел в лицо Марго.

– Знаешь, я понимаю, что моему сыну всего четырнадцать, и он, наверное, кажется тебе слабым и неуверенным в себе парнем, но я знаю чётко только одно, что пока он рядом с нашим малышом с ним всё будет в порядке. Потому что я доверяю своему сыну и верю в него.

– Ты хотел сказать нашему сыну. Лёша необыкновенный ребёнок, хотя ребёнком я его уже назвать не могу. Потому что всё то, что он испытал в своей жизни слишком для его возраста. Не находишь?

– Ты права… – на скулах Воропаева заиграли желваки. – Слишком много испытаний, Марго… – он повернулся к ней и, обхватив её голову рукой, положил её к себе на плечо. – Всё будет хорошо. Уже завтра ты увидишь обоих сыновей. Обещаю. А теперь постарайся хоть немного поспать.

– Хорошо, но только вот так сидя и на твоём плече, и только один часик, – она обняла его руками.

– Ну, хорошо, только здесь и только часик… – Воропаев коснулся губами её волос и, улыбнувшись, обнял её ещё крепче и прижал к себе.

****

Алексей остановился в центре небольшой комнаты, куда его втолкнули пять минут назад. Он пересадил малыша с одной руки на другую и осмотрелся по сторонам.

Полутёмное пустое помещение, с облупившимися стенами и старым, вскрытым в нескольких местах паркетом, предстало его взору. Он растерянно переступил с ноги на ногу, оставаясь на месте. Отсутствие мебели не позволяло даже присесть.

Лёшка перевёл взгляд на матрасы, сложенные в углу комнаты и стремительно направился к ним. Опустив Саньку на поверхность, присел с ним рядом. К вечеру на улице стало довольно прохладно и потому здесь в старом полуподвальном помещении это ощущалось очень остро.

Он слегка поёжился и перевёл взгляд на брата. Тот сидел молча и смотрел, не отрывая глаз, прямо на него.

Алексей снял с себя свой тонкий пиджачок и, накинув на плечики Саши, продел его пальчики в рукава и закатав их по размеру, застегнул все пуговицы.

– Ну, вот тебя мы утеплили… – он улыбнулся и погладил мальчика по голове.

Санька растянул губы в широкой улыбке и потянул к нему свои ручки.

– Извини, малыш, но тебе придётся немного посидеть одному. У меня руки болят. Поиграть бы тебе с чем-нибудь, только вот игрушку ты забыл свою в прежнем доме. Хотя подожди… – Лёшка полез в карман брюк и извлёк из него маленькую балерину, сплетённую из цветных шёлковых нитей, которую ему подарила Ева два дня назад.

Вздохнув с сожалением, он передал её в руки брата. Знал, что уже совсем скоро от куколки-оберега не останется и следа. Но сейчас это было единственное, что могло отвлечь внимание Саши от всего происходящего.

Малыш с интересом принялся рассматривать новую игрушку, перебирая крошечными пальчиками цветные нити.

Лёшка улыбнулся и, поднявшись на ноги, подошёл к двери. Стукнув в неё кулаком несколько раз, он терпеливо принялся ждать ответа.

Несколько окриков по ту сторону двери о том, чтобы он заткнулся и лёг спать, не возымели должного действия. Он настойчиво продолжал стучать, пока дверь, наконец, не открыли.

– Чего надо? – гневно прикрикнул на него Ворон.

– Поесть. Малышу нужно есть. И здесь холодно. Дайте хоть какой-нибудь плед.

Мужчина молча смотрел на него несколько секунд, наконец, согласно кивнув, покинул комнату.

Через несколько минут, он появился снова на пороге и небрежно бросил в руки Лёшки два тёплых шерстяных пледа и передал большую тарелку с нарезанной копчёной колбасой, сыром и овощами.

– Но ему нельзя есть такое… – Алексей обвёл взглядом тарелку и поднял глаза на мужчину.

– Жрать захочет, будет, есть и такое… – мужчина усмехнулся.

– Послушайте, он маленький и ему нужна на ночь молочная каша.

– А крем-брюле не нужно? Жрите, что есть.

– Пожалуйста, я вас очень прошу, дайте хотя бы манку и молоко.

– Да? А варить, я вам её буду?

– Я сам сварю, только дайте продукты… – Лёшка умоляюще смотрел на мужчину.

– Ладно, шкет, сиди тихо и получишь свои продукты, – Ворон шутя, коснулся кулаком лица парня. – Дуй на матрас и не шумите здесь, – мужчина скрылся за дверью и закрыл её на замок.

Алексей развернулся и не спеша направился к брату. Усадив его к себе на колени, он долго прислушивался к тому, что происходило за дверью. Громкие окрики, словесная перепалка похитителей о том, кому ехать в магазин за продуктами и полностью воцарившаяся тишина в комнате, которая была внезапно нарушена спустя несколько минут громким голосом брата.

Малыш был голоден и начал капризничать.

Лёшке снова пришлось взять его на руки. Он ходил из угла в угол небольшой комнаты, пытаясь его успокаивать и укачивать в надежде, что пока он сможет приготовить для него еду, малыш хоть немного поспит. Но Саша как назло продолжал бодрствовать и выражать всё сильнее своё бурное недовольство.

Когда, наконец, дверь их, так называемой камеры, открылась, Лёшка выдохнул облегчённо.

– Давай на выход, пацан. Купили мы твою манку и молоко, – Ворон пристально смотрел на парня и ловко прокручивал спичку в своих зубах. – Ну чего уставился? Дуй за мной.

Лёша подошёл ближе.

– Можно я брата с собой возьму? Его нельзя здесь оставлять одного.

– Валяй. Только с кухни ни ногой. Понял?

– Понял… – Лёшка покрепче прижал к себе Саньку и стремительно пошёл на выход из комнаты.

На кухне кроме старенького мягкого уголка оказался обеденный стол, небольшой шкаф на стене, пара стульев и газовая плита. Не сразу разобравшись с конфорками, Лёшка, наконец, смог зажечь газ и поставил кипятить молоко. В шкафу нашёл остатки соли и сахара. Попробовав всё сначала на вкус сам, он всыпал их в кастрюльку и, помешивая, постепенно добавил крупу, едва молоко закипело.

Санька сидел на диване, и изрядно распотрошив куклу, и отбросив её в сторону, вооружился металлической ложкой и принялся стучать ею по деревянному подлокотнику дивана.

– Саша, не стучи, пожалуйста… – Лёшка умоляюще посмотрел на брата, периодически оглядываясь и пытаясь уследить за кашей, чтобы она не убежала.

Но малыш упорно игнорировал его просьбы и продолжал стучать всё громче.

– Я, кажется, просил не шуметь, – появившийся в дверях Ворон, гневно посмотрел на мальчика.

– Простите, но он маленький и пока не понимает слов, – Лёшка отключил конфорку и отставил кашу в сторону.

– Маленький говоришь? В его возрасте я уже чётко понимал, что можно делать, а что нельзя. В детском доме этому быстро учили… – он стремительно направился к малышу и резко вырвал из его рук ложку.

Саша, обнаружив потерю, отчаянно заревел в голос, огласив тишину кухни громким басом.

– А ну заткнись! – гневно бросил ему Ворон.

Но малыш, напуганный его громким голосом, разразился плачем ещё сильнее.

– Вот, осел тупорылый, а ну заткнись, я сказал! – мужчина схватил малыша за шиворот и встряхнул с силой, но тут же разжал пальцы, едва почувствовал сильный удар в бок.

– Отпусти его, слышишь… – Лёшка поднял кулаки в угрожающем жесте, и попытался закрыть собой брата, встав между ним и преступником.

– Отпустить? Ты что, сопляк, вздумал здесь права качать? Ты знаешь… – он склонился к парню, – что я сейчас двумя лёгкими движениями рук сверну сначала ему башку на твоих глазах, а потом и тебе.

– Только попробуй… – прошипел Лёшка и снова с силой ударил мужчину.

Ворон громко рассмеялся.

– Силён! Ничего не скажешь, – он сделал два шага к Алексею, и резко вскинув руку, ударил его в лицо, от чего парень пролетел несколько метров и упал на полу у окна.

– Эй, ты чего творишь? – раздался в комнате второй мужской голос. – Хочешь, чтобы хозяин с нас шкуры спустил? – Вениамин пересёк комнату и присел рядом с Лёшкой, осторожно коснувшись его плеча рукой.

Алексей с трудом повернул голову и, поднявшись, присел на полу.

– Ну что жив, герой? – мужчина поднял его лицо пальцами.

– Жив… – Лёшка отдёрнул подбородок и отвернулся.

– Да не тушуйся ты, пацан! – мужчина ободряюще похлопал его по плечу. – Твоё время ещё не наступило кулаками махать. Да и Ворону лучше не дерзи. Он безбашенный. Забирай своего брата, кашу и иди в свою комнату. Ешьте и ложитесь спать. Завтра поедете домой к родителям. Ваш папаша решил выполнить наши требования.

Лёшка снова повернулся и внимательно посмотрел на мужчину.

– Давай, давай… И не смотри на меня волчонком. Дуйте в комнату… – мужчина попытался помочь ему подняться, но Алексей, отбросив его руку в сторону, сам встал на ноги и, взяв Саньку с дивана, забрал с плиты кастрюлю с кашей, две ложки и стремительно направился на выход с кухни.

– Вот сопляк, все нервы вымотал, – Ворон присел рядом с подельником за столом, едва мальчишка скрылся из виду.

– Иди, закрой его, и не вздумай больше их трогать, – Вениамин нервно постучал пальцами по столешнице. – Иванов сказал пылинки с них сдувать до завтра. Утром произойдёт передача денег и пацаны должны быть целыми и невредимыми. А за разбитую физиономию я думаю, ты свой штраф получишь.

– Вымотал мне этот мелкий спиногрыз все нервы своим криком и шумом.

– А ты терпимее будь. Ребёнок всё-таки. Ему и года нет.

– Знаешь, только давай без этих сантиментов и понимания. В его возрасте я не был таким барчуком как он, а напротив был тощим и прозрачным, когда меня нашли на помойке, где моя мамаша оставила меня в компании бомжей. Так что и с ним ничего не случится, доживёт до завтра и в таких условиях, и без моих нежностей.

– Злой ты, Ворон. Откуда в тебе столько злости и ненависти?

– Жизнь таким сделала. Некогда было сопли разводить. Ладно, хватит разговоров по душам, пошли спать. Завтра трудный день. Силёнки понадобятся… – Ворон поднялся на ноги и направился на выход с кухни.

Вениамин долго задумчиво смотрел ему вслед, и спустя несколько минут поднявшись, тоже последовал за своим подельником.

Накормив брата кашей и сам, доев остатки, Лёшка расстелил один плед на матрас, а второй положил рядом. К ночи в комнате стало нестерпимо холодно, и потому побоявшись, что малыш простудится, он не стал класть его на матрас, а положил его на себя сверху и прикрыл их обоих вторым пледом, подоткнув его края под себя.

– Ну что не спишь? – тихо произнёс Лёшка и посмотрел на сверкающие в темноте глазёнки малыша.

После сытного ужина Санька притих и вёл себя спокойно. Он молча, с интересом всматривался в лицо брата и, протянув ручку, коснулся пальчиками разбитой Лёшкиной губы.

Алексей зашипел от боли и сморщился. Он отстранил ручку малыша и попытался убрать её под плед.

– Мне больно слышишь… – Лёшка нахмурился и, шутя, попытался ухватить губами Саньку за пальчики, которые он снова протягивал к его лицу.

– Лё-са… лё-са… – малыш потянулся к нему приоткрытым ротиком, нежно касаясь его лица губками. – Лё-саааааа….

– Ты чего? Наконец выучил моё имя? – Лёшка широко улыбнулся и крепко прижал к себе малыша, целуя его в щёчку и лобик. – Я уж думал, ты никогда его не осилишь. Я ведь так долго учил тебя, его произносить. Но ты и правда, очень способный. Ну, давай, спи. Ты ведь не хочешь огорчить маму? Она не позволяет тебе ложиться поздно спать. Всё спи… – Лёшка поцеловал Сашу в волосы и принялся рассказывать вполголоса его любимую сказку и когда малыш, наконец, засопел, он облегчённо выдохнул.

Сам ещё долго не мог уснуть. Молча смотрел в темноту комнаты и думал над словами похитителей о том, что уже завтра они будут дома. Во что, честно говоря, ему уже не верилось.

Почему-то сейчас он вспомнил совместную семейную поездку в Карелию вместе с Томашевскими и Полонскими. Самое счастливое время, которое когда-либо было в его жизни. Безграничная радость, улыбки, смех, счастливые лица Марго и отца. Он видел всё это сейчас перед своими глазами так ярко и чётко, словно это было вчера.

Он прикрыл глаза и расплакался, проявив впервые за такое длительное время свою слабость. Плакал сильно, но тихо, боясь разбудить малыша. Мысленно думал о том, как Марго сейчас сходит с ума и не находит себе места. Как отец пытается утешить её и естественно находится всё время рядом, а ещё он думал о том, что папа наверняка снова влез в огромные долги, как и прежде с матерью, чтобы отдать похитителям за них выкуп.

Мать… В данный момент женщина, подарившая ему жизнь, казалась ему чужим человеком, оставшимся в его страшном прошлом. Сейчас в его судьбе была другая женщина, подарившая ему столько тепла, нежности и материнской заботы за те несколько месяцев, что они жили под одной крышей, сколько он не видел за все четырнадцать лет своей жизни. Вспомнив сейчас её потрясающие десерты, её уютное кафе, их весёлые разговоры за чашечкой чая и утренние доверительные беседы по душам в его комнате, Лёшка улыбнулся и прикрыл глаза.

Мысленно представив, как он целует на ночь отца и Марго, он тихо произнёс вслух:

– Спокойной ночи, папа и мамочка… Я вас очень люблю… Очень…

Снова приоткрыв веки и коснувшись губами волос спящего Саньки, он повернул голову набок и, закрыв глаза, моментально провалился в глубокий сон.