Глава 23

– Эй, шкет, подъём!

Лёшка с трудом приоткрыл глаза, почувствовав сильные толчки грубой мужской руки в плечо и окриков недовольного голоса.

– Что случилось? – он слегка растерянно посмотрел на мужчину.

– Случилась амнистия… – Вениамин рассмеялся. – Поднимайтесь. Вари свою кашу, ешьте, и хозяин хотел поговорить с тобой. Так что не задерживайся, если хочешь уже сегодня оказаться дома. И брата своего буди… – мужчина показал рукой на спящего Саньку.

– Хорошо. А можно нам умыться?

– Можно. Дуй в ванную комнату, потому на кухню. И никакого своеволия. Ты меня понял?

– Понял.

– Тогда действуй… – Вениамин развернулся и направился на выход из комнаты.

– Саша, просыпайся… – Лёшка осторожно коснулся пальцами плеча брата, и улыбнулся, заметив, как тот нехотя приоткрыл сонные глазёнки.

Аккуратно опустив малыша на матрас, тяжело приподнялся сам и, потянувшись, попытался распрямить затёкшее за ночь тело. Сон в неудобном положении, сделал мышцы скованными и болезненными. Осторожно коснувшись рукой разбитой губы, он поморщился. Сухая корка, образовавшаяся на месте раны, неприятно саднила болью. Поднявшись на ноги, Лёша аккуратно сложил плед, оставив его на краю матраса и, взяв на руки брата, не спеша направился в ванную комнату.

Умывшись холодной водой и утерев своё и личико Саньки бумажными полотенцами, которые обнаружил уже на кухне, Алексей принялся готовить кашу. После того, как она была готова, разложил по тарелкам отмеренную порцию и, оставив её на столе остывать, присел рядом с малышом на диван.

– Сегодня уже не хочешь хулиганить? – он с улыбкой посмотрел на мальчика, который сидел тихо и продолжал дорывать пальчиками крошечную балерину из ниток.

Малыш поднял голову, и внимательно посмотрев на брата, потянулся к нему ладошками.

Лёшка, тяжело вздохнув, взял его на руки. Нежно коснувшись щёчки малыша губами, он внимательно посмотрел на него.

– Сейчас кашка остынет, я покормлю тебя, и поедем к маме с папой. Соскучился?

Малыш обхватил его ручкой за шею, и молча уткнулся личиком в его щёку.

Лёшка погладил его по спине пальцами и крепко прижал к себе.

– Я тоже очень соскучился по ним обоим, – он резко повернул голову, расслышав громкие голоса за дверью. Сделав пару шагов, подошёл ближе и прислушался.

– А я тебе говорю, что ты сделаешь это в любом случае. Мне не нужно, чтобы он развязал свой длинный язык. Его нужно было грохнуть ещё девять лет назад. И сегодня в момент передачи денег ты просто застрелишь его.

– Владимир Алексеевич, но он же майор ФСБ. Вы хоть представляете, какой срок я получу, если сделаю это.

– Плевать мне на твои страхи. Какой срок? Уже завтра, мы будем далеко от этой страны с такими огромными деньгами, какие тебе и не снились.

– Но ведь наличных денег они дают совсем немного, а всё остальное всего-навсего акции.

Иванов громко рассмеялся.

– Акции к твоему сведению, мой недалёкий друг, иногда гораздо более выгодное вложение денег, нежели просто банковские счета с определённой суммой. Особенно те куски, что я отхватил с помощью наших друзей. Мой юрист уже навёл справки, и поверь доход там колоссальный. Кстати, у меня уже есть человек, который готов купить у меня все эти активы по баснословной цене. Так что сделка оказалась для меня выгодна в любом случае. Уж не знаю, откуда этот нищий детектив взял всё это, но подлинность документов была подтверждена моим юристом, который вчера совместно с их нотариусом оформлял все документы на моё имя. Имя, которое уже совсем скоро снова станет другим. Да, мой друг, не смотри на меня так. Новое имя, новая далёкая страна на живописном острове в Индийском океане и жизнь, которой я, наконец, заживу. Как же долго я шёл к этому и сколько пережил ради этой своей взлелеянной мечты.

– А вдруг сегодня при передаче этих документов… – Вениамин резко замолчал, заметив радужную улыбку на лице Иванова.

– Опасаешься, что всё пойдёт не так, как мы задумали? Боишься нового тюремного срока?

– Не понимаю вашей иронии. Мне кажется, мы с Вороном тоже заслужили хорошей жизни. У нас этих сроков и так не перечесть по пальцам.

– Вы бы заслужили хорошую жизнь гораздо раньше, если бы отправили Розвадовского на тот свет девять лет назад и поверь, сейчас бы мы все находились не здесь в этом заброшенном доме, ожидая с моря погоды, а нежились под пальмами у океана.

– Но мы же не виноваты, что он…

– Что он? Оказался проворнее вас? А вы что, дилетанты? И вас учить было нужно, что делать. Так вот, вы получите эту заслуженную хорошую жизнь, обещаю. Если один из вас, как только пацаны дойдут до своих родителей, грохните Розвадовского, а второй Елагина.

– Что? А Елагина зачем?

– А потому что эта шавка, вцепившаяся в мою ногу, будет болтаться на ней бесконечно, не давая мне спокойно жить. Ты думаешь, он успокоиться, что я оказался не на нарах, а покинул страну?

– Нет, но…

– Никаких, но! Ты грохнешь Розвадовского, а Ворон Елагина и тогда вы получите часть причитающегося вам гонорара, которого вам хватит на безбедную жизнь до конца ваших дней. Ты меня понял?

– Понял.

– А теперь бери пацанов и в мою комнату вместе с ними.

Лёшка моментально отошёл от двери и, усадив Саньку на диван, подошёл к столу. Быстро размешивая кашу в тарелке, он пытался мысленно успокоиться. Сердце, словно бешеное билось в его груди. Ему было страшно, но не за себя, а за человека, которого он полюбил всей душою сразу же с первого взгляда и уже считал своим дедушкой.

Присев рядом с малышом, Алексей принялся не торопясь кормить его с ложки, продолжая думать о том, как предупредить, как помешать злодеям, осуществить их чёрный план. Он невольно вздрогнул, когда дверь кухни широко открылась.

– Ну что поели? – раздался громкий голос Вениамина.

– Да, ещё несколько ложек, – Лёшка поднёс кашу ко рту брата, и пока он жевал её, аккуратно промокнул его губы салфеткой.

– Пошевеливайся. Хозяин ждёт. Хочет поговорить с тобой.

Алексей согласно кивнул и, поднявшись, положил пустую тарелку в раковину. Подняв малыша на руки, он пошёл вслед за мужчиной, который показывал ему дорогу.

Спустя пару секунд, дверь перед ним распахнулась, и он робко переступил порог большой комнаты. Широкая кровать, на которой сидел тучный человек, сразу же привлекла его внимание.

– Подойди ближе… – мужчина поманил его к себе пальцем.

Лёшка сделал несколько шагов и остановился, напротив.

Иванов сидел, откинувшись на спинку кровати. Отёкшее лицо, залёгшие мрачные тени под глазами, злобный прищур глаз и несвежая мятая одежда, на которой Лёша заострил особое внимание, автоматически отпугнули его сразу же от этого человека. От него исходила невидимая опасность. Он пугал его одним только своим видом.

– Ну что, Алексей Воропаев, ты держался мужественно, всё то время пока находился с нами. Так не вздумай испортить своё идеальное поведение под самый конец. Сядь… – Иванов показал ему на стул у своей постели.

Лёшка опустился на краешек сидения и посадил Сашу на колени.

– Так вот, через два часа твой отец выполнит мои условия. Передача состоится в условленном месте. И прежде чем это случится, я бы хотел кое о чём предупредить тебя.

– О чём? – Лёшка внимательно посмотрел на него.

– О том, как вести себя, если хочешь вместе с этим юным отпрыском оказаться сегодня дома.

– Я вас слушаю…

– Всё то время, с момента, как ты покинешь мою машину, вас будет держать на прицеле мой снайпер. Надеюсь объяснять тебе не нужно кто такой этот человек?

Лёшка нервно сглотнул слюну.

– Не нужно.

– Так вот малейшее твоё отступление от правил, и твой брат умрёт первым на твоих руках, потом твой драгоценный отец, мачеха и только потом ты, мой друг. Знаешь, что самое страшное в жизни? Это пережить смерть своих родственников прямо на своих глазах. Так вот я предоставлю тебе такую возможность, если ты только попытаешься испортить мои планы. Тебе всё понятно? – Иванов прожигал его взглядом.

Лёшка молча кивнул.

– Не слышу? – мужчина повторил свой вопрос.

– Понятно.

– Отлично. А теперь иди в свою комнату и постарайся подумать ещё раз хорошо о том, что я сказал. Свободен!

Лёшка поднялся на ноги, и с трудом делая шаги, пошёл на выход из комнаты. Оказавшись снова в том помещении, где они ночевали и, услышав, как щёлкнул замок двери за его спиной, Алексей опустил Саньку на матрас и нервно заходил из угла в угол.

Вся страшная картина, что нарисовал ему Иванов, моментально всплыла перед его глазами и потому весь его мысленный изначальный план о том, как предупредить дедушку, с треском провалился. Он понимал, что, попытавшись, спасти одного близкого человека, повлечёт этим смерть других.

Резко остановившись, он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Голова раскалывалась от боли и тягостных мыслей. Он был слаб и беспомощен и за это ненавидел себя. У взрослых всегда так много возможностей и умения, а он… что мог сделать он один, да ещё к тому же с малышом на руках. У него оставалась только одна надежда, что его отец непременно что-нибудь придумает. Ведь он всегда был для него героем и образцом для подражания и не выдуманным из кинофильмов, а настоящим человеком, подарившим ему жизнь и для которого безвыходных ситуаций никогда не существовало.

Лёша вернулся к малышу и присев с ним рядом, принялся терпеливо ожидать положенного времени до встречи с родителями, а оно тянулось, как назло предательски бесконечно долго.

****

Марго резко повернула голову в сторону Воропаева, который сидел с ней рядом в машине Томашевского.

– Ну что с тобой? Ты меня совсем не слышишь? – он пристально всматривался в её глаза.

– Саша, прости, я задумалась, – Марго виновато посмотрела на него. – Не могу сейчас ни о чём думать, кроме детей. Как они себя чувствуют, кормили ли их? Где они спали, не было ли им холодно, не обижали ли их, всё то время, пока мы были далеко. Душа разрывается на части.

– Милая… – Воропаев погладил её по волосам. – Я тоже очень переживаю за мальчишек, но не рви своё сердце так сильно. Уже скоро мы заберём их. Иванов согласился на все наши условия и пообещал вернуть детей. Потерпи. Через полчаса ты уже сможешь их обнять, – он нежно коснулся её губ своими губами.

– Скорее бы, и главное лишь бы всё прошло без осложнений, а то помнишь, что случилось с тобой в прошлом году, когда ты помогал Эльдару.

– Не волнуйся, дорогая, в этот раз я уже умнее… – Воропаев расстегнул куртку и показал ей бронежилет.

– Саша, ты думаешь, что возможно будут стрелять? – Марго с ужасом в глазах смотрела на него.

– Нет, я не думаю. Потому что мы стрелять не собираемся и надеюсь, люди Иванова тоже, поэтому это просто так сказать мера предосторожности, – Воропаев улыбнулся и, обняв её за плечи, прижал к себе.

Уткнувшись лицом в его плечо, Марго прикрыла глаза. Тепло его объятий и слова утешения были очень важны сейчас, но её сердце и мысли всё равно по-прежнему были рядом с детьми. Она была всё время мысленно рядом, пытаясь увидеть, ощутить их состояние, послать свою невидимую ауру туда и быть с ними рядом и защитить своим крылом от этих страшных людей.

Расслышав телефонный звонок в кармане куртки Воропаева, она немного отстранилась в сторону и внимательно посмотрела на Александра, который поднёс телефон к уху.

– Да, слушаю… – произнёс он чётко и отрывисто. – Да, будем к назначенному времени. Я хочу услышать голос моего сына. Да, прямо сейчас. Нет, мне нужны гарантии, что с ними всё в порядке, и вы выполняете те условия, о которых мы договорились и моим детям ничего не угрожает, – он немного помолчал, но уже через несколько секунд, его лицо озарилось радужным светом. – Лёшка, сынок! С вами всё в порядке? Как Саша? Как ты сам? – Воропаев задавал сыну бесконечное количество вопросов, но почувствовав на своей руке холодные пальцы Марго, невольно перевёл взгляд в её сторону.

Она, молча умоляюще смотрела на него.

Он машинально передал ей трубку, и когда она буквально выхватила из его рук смартфон, затаил дыхание.

– Лёша, мальчик мой, как же я рада тебя слышать. Скажи с вами всё в порядке? Вас не били? А Саша? Как Саша? Всё в порядке. Мальчик мой любимый, спасибо тебе. Да, мы уже едем с папой. Я тоже буду непременно. Не волнуйся, со мной всё в порядке. Алло! Лёша! Лёша! Подождите, не отнимайте у него трубку, я не сказала ему самое главное…. Пожалуйста… – Марго обречённо опустила телефон на колени и расплакалась. – Почему они не дали мне сказать ему… – она посмотрела на Воропаева. – Ведь ему сейчас так важно знать, что мы любим его и тогда он соберёт все свои силы. Я чувствую по его голосу, что он очень устал. Сыночек мой… Мальчик мой… – она уткнулась лицом в плечо Воропаева и когда его рука накрыла её плечи, расплакалась уже в голос.

Всю оставшуюся дорогу, она сидела молча, словно погрузившись в глубину своих мыслей. Лишь периодически поднимала голову и смотрела на мелькающие за окном деревья, крепко сжимая пальцы Воропаева. И лишь, когда машина, наконец, остановилась у леса недалеко от развалин какого-то здания, резко повернула голову и посмотрела на Томашевского, который сидел за рулём.

– Эльдар, мы приехали? – она взглянула на его лицо в зеркало заднего вида.

– Да, Маргоша, мы приехали. Константин Петрович, люди Елагина уже здесь? – Томашевский повернул голову и посмотрел на Розвадовского, который сидел рядом с Марго и Воропаевым.

– Да, Игорь уверил, что они уже на месте. Это очень хорошо, что Иванов выбрал заброшенное здание старой фабрики. Иначе скрывать этих людей было бы просто негде. А вот и они с Вацлавом… – Константин Петрович показал рукой на внедорожник чёрного цвета, остановившийся сразу за ними.

– Да, то, что люди Дворецкого здесь, это хорошо. Только полагаю, что Иванов тоже придёт сюда не один. Что сказал Беседин? – Эльдар перевёл взгляд на Воропаева.

– Сказал, что группа спецназа ФСБ прибудет сюда с минуты на минуту. Они будут рассредоточены чуть дальше, чтобы не вспугнуть Иванова раньше времени, дабы он не причинил вред детям. Я не сказал ему, что мы поехали сюда все вместе, поэтому полагаю, что соваться туда нам всем не стоит в целях нашей собственной безопасности.

– Ты серьёзно? И для чего мы тогда сюда приехали? Просто отсидеться в машине? – Ростислав повернул голову и с укором во взгляде посмотрел на Воропаева. – Я согласен только по поводу Марго. Ей действительно нужно остаться в машине. Женщине там нечего делать.

– Да, конечно! Вы, значит, приехали зря, а я нет? Я пойду с вами и точка, – Рита обвела вызывающим взглядом всех мужчин в салоне автомобиля.

– Ладно, не спорьте, пойдём все вместе. Вопрос только в том, кого захочет видеть сам Иванов, – Елагин склонил голову и внимательно посмотрел на Воропаева. – Он уточнил, кто должен передать ему кейс?

– Нет. Сказал, что сообщит об этом сразу же, как только приедет на место с детьми.

– Ну что ж, подождём. Вацлав, дай, пожалуйста, указание своим людям быть в абсолютной готовности. А нам лучше убрать машины в лес и дойти до здания пешком, – Елагин поднял голову и посмотрел на Дворецкого.

– Хорошо, убирайте машины и за мной, – Вацлав достал мобильный телефон и отошёл чуть в сторону.

Когда транспорт отогнали, и Елагин и Томашевский присоединились к общей процессии, они не спеша обошли большое здание и, оказавшись внутри, расположились у огромного окна с выбитыми стёклами.

– Думаю, здесь мы будем в безопасности, – Воропаев присел на подоконник и, достав из кармана смартфон, пристально всмотрелся в экран.

– Господи, как же тянется время… – Марго прислонилась к стене спиной и прикрыла глаза.

– Когда ждёшь всегда так, – Елагин остановился с ней рядом. – Марго, не волнуйся. Главное, что он согласился на наши условия, и теперь осталось дело за малым. Передать ему документы и забрать мальчишек.

Рита открыла глаза и пристально посмотрела на него.

– Спасибо тебе, Игорь. Спасибо за помощь.

– Перестань меня благодарить! Я виноват перед тобой, и эта помощь лишь малая надежда на твоё прощение.

– Надеюсь, твоё спонтанное желание стать моим партнёром по бизнесу не станет для тебя основополагающим, когда всё это окончится, и мне не придётся возвращать тебе твои деньги и закрывать магазины в Москве.

– И не мечтай об этом. У меня огромные планы на твою кондитерскую, да и ещё в отношении кое-кого… – Игорь слегка смущённо улыбнулся.

– Представь себе, догадываюсь, о ком ты говоришь сейчас. Хороший выбор, Игорь Сергеевич… – Марго улыбнулась и тут же резко повернула голову на зазвонивший телефон в руках Воропаева.

– А вот и наши долгожданные друзья… – тихо произнёс Вацлав и отошёл немного в сторону от окна.

– Где? – Марго рванулась вперёд, но Томашевский остановил её, ухватив пальцами за руку.

– Марго, не надо! Это опасно.

Рита резко остановилась, и слегка вытянув шею, пристально всмотрелась в белый старенький микроавтобус, который остановился в центре двора заброшенной фабрики.

– Я слушаю… – Воропаев ответил на звонок. – Да, документы со мной. Они в кейсе. Где дети? Что значит сначала документы, потом дети? Кто? – он слегка растерянно повернул голову и посмотрел на Розвадовского, который молча стоял у стены и смотрел на него, не отрывая взгляда. – Хорошо, я понял. Выведите детей на улицу. Я хочу видеть их. Никакого оружия, обещаю. Почему я не могу подойти и забрать их сам? Хорошо, я понял… Передам… – Александр убрал телефон в карман и склонил голову.

– Что он сказал? – Ростислав подошёл ближе и коснулся рукой плеча друга.

Воропаев поднял голову.

– Сказал, что кейс должен принести Елагин вместе с Константином Петровичем, – он посмотрел на удивлённое лицо Игоря.

– Мы? – Елагин перевёл взгляд на Розвадовского. – Но почему вдвоём? Не понимаю…

Константин Петрович сделал несколько шагов и подошёл к Воропаеву, поднимая кейс с земли.

– Зато я кажется, понимаю. Звони ему. Скажи я готов. Игорь, ты волен отказаться, – Розвадовский повернулся и посмотрел на Елагина. – Хочу сказать тебе только одно, что зовёт он нас туда не для того, чтобы поприветствовать и выпить мировую. Скорее всего, для того, чтобы свести с нами счёты.

– Папа, что ты такое говоришь? – Марго смотрела на отца, не моргая. – Ты думаешь… что… он решится?

– Не знаю, родная. Этот человек и его голова для меня потёмки. Я лишь предположил. У нас нет другого выхода, чтобы спасти детей. Думать будет по ходу действий. Игорь, ты идёшь? Или я иду один… – Розвадовский снова посмотрел на Елагина.

– Иду… – Игорь застегнул куртку и подошёл ближе, забирая из рук Константина Петровича кейс. – Саша, звони ему… – он посмотрел на Воропаева.

– Вы с ума сошли! – Марго пристально всматривалась в лица обоих мужчин. – Нельзя идти на верную смерть! Давайте, позвоним Беседину. Сообщим ему обо всём, что происходит. Расскажем о новых требованиях Иванова.

– Не надо никому звонить, – коротко отрезал Розвадовский. – У Беседина свой план и мешать ему мы не будем. Справимся сами. Поверь, девочка моя, от того пойдём мы туда сейчас с Игорем или один Саша ничего не изменится. Операция по задержанию Иванова и его шайки пройдёт точно по плану. Ну а мы… – он взглянул на Елагина, – попытаемся выпутаться сами из этой передряги. Ведь так, Игорь Сергеевич?

– Попытаемся… – Елагин переложил кейс в другую руку и молча посмотрел на Вацлава. – Отсюда никому ни шагу, особенно ты Марго. Саша, звони Иванову. Мы готовы… – Игорь перевёл взгляд на Воропаева.

Когда спустя пару минут звонок был окончен, и Елагин с Розвадовским покинули здание, Воропаев, переговорив с Вацлавом, попросил друзей и Марго оставаться на месте, а сам в сопровождении Дворецкого удалился в неизвестном направлении.

Марго нервно сжимая пальцы своих рук, ходила из угла в угол. Но как только на дорожке, ведущей к микроавтобусу, появились отец и Елагин, она сорвалась с места и стремительно направилась к приоткрытой двери в конце помещения.

– Марго, стой! Куда ты направилась? – Ростислав схватил её за руку и резко притянул к себе.

– Слава, пусти меня! Я хочу всё видеть. Пусти! – она попыталась освободить свои пальцы из его крепкого захвата. – Как ты не поймёшь… Там мой отец, мои дети. Я должна всё видеть… – она умоляюще на него посмотрела.

– Славка, отпусти её… – Эльдар подошёл ближе к другу и коснулся его руки пальцами. – Иди, Марго. Только, пожалуйста, не покидай здания, – он умоляюще смотрел в её глаза.

Рита молча кивнула и, сделав несколько шагов, остановилась у настежь распахнутой старой деревянной двери. Она затаив дыхание, смотрела как отец и Елагин достигли микроавтобуса и когда его двери широко распахнулись, и на улице показался Лёшка, крепко удерживающий Саньку на своих руках, она почувствовала, как её сердце гулко забилось в груди.

Розвадовский перевёл взгляд на своих внуков и натянуто улыбнулся.

Лёшка стоял прямо перед ним, пристально вглядываясь в его глаза. Сразу заметил на губе мальчика свежую рану, и в груди больно заныло сердце. Понимал, значит били, значит причинили боль.

Константин Петрович с силой сжал ладони в кулаки, чтобы сдержаться и не выплеснуть свой гнев прямо сейчас. Потому что знал, одно лишнее движение и те, кто рассредоточился в развалинах, откроют беспорядочную стрельбу. Он подошёл ближе и пристально всмотрелся в глаза Иванова.

– Я могу сказать пару слов своему внуку?

– Можешь, потому что возможно это будет последнее, что ты скажешь ему.

Розвадовский не обращая внимания, на его слова, склонился к подошедшему к нему Лёшке.

– Лёша, не бойся, дорогой. Всё окончилось. Всё что тебе сейчас нужно, это медленно дойти до того здания, – Розвадовский показал рукой в сторону. – Только не вздумай бежать. Там Марго и папа. Они встретят вас. Я очень люблю тебя и Саньку, – Константин Петрович по очереди обнял обоих внуков и крепко поцеловал.

– Дедушка, а как же ты? – Лёшка обнял его одной рукой за шею и прислонился к его лицу. – Я всё слышал. Они хотят убить тебя и этого господина… – зашептал он на ухо Розвадовскому. – Пожалуйста, пойдём с нами…

Константин Петрович погладил его по волосам.

– Не могу, дорогой. Я должен остаться. Иначе он не отпустит вас. Иди. Иди, я верю, что ты справишься. Осталось немного. Уже скоро всё будет хорошо.

– Я люблю тебя, дедушка! – Лёшка провёл пальцами по его щеке. – А как же наша рыбалка и поездка к бабушке?

– Поедем. Непременно поедем, если всё обойдётся. Ну, ступай… Ступай, мой дорогой.

По щекам Лёшки потекли слёзы. Он снова крепко обнял Розвадовского и, пересадив Сашу на другую руку, повернулся к Иванову, ожидая его разрешения на освобождение.

– Как трогательно и сентиментально… – засмеялся Иванов. – Не думал, что майору ФСБ присуща подобная нежность. Впрочем, ладно, хватит! Надеюсь, вы догадываетесь, господа, почему я сделал такой обмен?

– Догадываемся. Отпустите детей, Владимир Алексеевич, – обратился к нему Розвадовский.

– Отпущу, но сначала скажу вам несколько слов. Итак, сегодня, господа, вы убедились, что фортуна всегда на стороне более удачливых людей. И я так рад, что сегодня смогу вам это доказать ещё раз. И не посредством банковских афер, которые если бы не вы, господин Розвадовский, давно бы сладко кормили меня на Сейшелах, и мне не пришлось бы сидеть в Европе. А также по вашей вине, господин Елагин, от вашей неуёмной способности чинить правосудие своими собственными силами. Тоже мне вендетту тут устроил, гангстер недоделанный. Так вот сегодня, я восстановлю то хрупкое равновесие, что должен был сделать несколько лет назад. Предупреждаю сразу, каждый из вас находится на мушке моих людей и эти два сопляка тоже. Поэтому будет лучше, если вы оба будете спокойно дожидаться вашей участи. Но прежде чем я отпущу пацанов, я хочу видеть документы, а потом вы просто сядете со мной в этот микроавтобус и поедем в другое место, чтобы закончить наш душещипательный разговор.

– К чему это представление? Документы в кейсе, мы здесь и ничем тебе не угрожаем. Отпусти детей, и мы поедем с тобой, куда скажешь. Наши жизни в твоём залоге, – резко бросил ему Елагин.

– Ваши жизни итак у меня в залоге. Впрочем, ладно, мне тут лишний визг не нужен. Эй, пацан… – Иванов обратился к Лёшке. – Ступай туда, куда указал тебе твой дед.

Алексей ссутулившись, согласно кивнул, и снова посмотрев на Розвадовского, развернулся и медленно пошёл по дорожке в сторону развалин.

– Ключ и пароль от кейса живо! – Иванов пристально посмотрел на Елагина.

– Пароля нет. Ключ вот… – Игорь протянул крошечный ключик от замка в руки Иванова и отошёл чуть в сторону, увлекая за собой и Розвадовского.

Не обращая внимания на их действия Иванов, поспешно вставил ключ в замочную скважину и, провернув его, откинул замки, пытаясь вскрыть кейс.

Марго не отрывая взгляда, смотрела в лицо Лёшки, который медленно шёл по дорожке в её сторону. Он прижимал к себе малыша и одной рукой крепко удерживал его голову у своей груди. Она пристально вглядывалась в его лицо, которое казалось за несколько дней, стало совсем взрослым.

Серьёзное, слегка отречённое выражение лица, разбитая губа и ссадина на щеке разрывали её сердце на части. Она считала секунды, когда он, наконец, достигнет здания. Но едва у микроавтобуса раздался громкий хлопок и следом разрезал воздух оглушающий звук выстрелов, она сорвалась с места и бросилась навстречу к детям.

Бежала быстро изо всех сил, не отпуская взгляда Лёшки, который двинулся бегом к ней навстречу, слегка пригибаясь к земле. Она не слышала громкий крик Воропаева, заставляющий её остановиться и лечь на землю. Она бежала всё быстрее, не опасаясь попасть под перекрёстный огонь безжалостно проникающих пуль в землю у её ног и металлические строения за её спиной.

Схватив в охапку детей, она упала на землю, накрывая их сверху собой и плотно прижимая их к своему телу. Возмущённый крик младшего сына, заставил её слегка приподнять голову, но тут же крепкая мужская рука пригнула её снова к земле, и она почувствовала тело Воропаева, который её закрыл собой сверху. Она слышала лишь свист пуль, и ощущала дрожь его тела, в моменты, когда каждая из них пронзала его бронежилет. Она боялась пошевелиться, и лишь крепче обнимая ладонями головы обоих сыновей, прижимала их к своей груди.

Когда, наконец, вокруг них воцарилась полная тишина, Марго почувствовала, как тяжесть тела, накрывающего её сверху исчезла и, почувствовав себя свободной, она приподнялась и, взглянула на Воропаева, сидевшего рядом. Опустив свой взгляд на детей, ей захотелось заплакать. Две пары перепуганных глаз смотрели на неё, не моргая.

Марго натянуто улыбнулась, и крепко обняв руками обоих мальчишек, прижала к своей груди.

Возмущённый голос Саньки и его упёртые ладошки в её лицо, заставили Марго слегка отстраниться в сторону. Она пристально всматривалась в их перепачканные пылью лица, в сморщенный носик младшего сына и улыбалась, впервые за несколько дней так искренне и широко. Заметив улыбку Лёшки, она помогла ему подняться и, обхватив его руками, крепко прижала к себе.

– Сыночек, мой любимый. Я думала, с ума сойду. Какой же ты у меня взрослый и сильный! Настоящий мужчина… Спасибо тебе, мой дорогой, за то, что позаботился о Саньке! Как же я люблю тебя…

– Я тоже тебя люблю, мамочка, – Лёшка погладил её по лицу пальцами.

– Что ты сказал? – она обхватила его лицо ладонями, нежно стирая пальцами грязь и слёзы с его щеки.

– Я сказал, я люблю тебя, мамочка…

Марго обхватила его руками за плечи, и крепко прижав к себе, расплакалась от счастья.

Воропаев подошёл ближе и, взяв младшего сына на руки, коснулся губами его щеки и прижал к себе. Он с улыбкой всматривался в счастливое лицо Риты. Присев рядом, и обняв её рукой за плечи, он коснулся лбом её затылка и прикрыл глаза.

– Ну что, семейство Воропаевых-Розвадовских, всё в порядке? – громкий голос Беседина, раздавшийся с ними рядом, заставил их открыть глаза и повернуть головы в его сторону.

– Как папа? Что с ним? – Марго пристально посмотрела в его глаза.

– В порядке. Елагин заставил его вовремя лечь на землю. Правда, самого слегка задело в руку. Сейчас ему оказывает помощь бригада скорой помощи. Вам, Александр Владимирович, неплохо бы тоже показаться врачу. Пули в таком количестве в бронежилете не шутка. Нужно, чтобы вас осмотрел врач.

– Я в порядке. Не в первой. Чувствую себя нормально. Что с Ивановым и его подельниками?

– Обезврежены все до единого. Его телохранителей уже отправили в город, а вот для Иванова сейчас ищем машину похуже.

– То есть? – Александр недоумённо смотрел на Беседина.

– Знаете, Александр Владимирович, арестовать бы мне всю вашу весёлую компанию и препроводить в одну камеру на недельку, чтобы надолго отбить у вас охоту к вашим детективным спецэффектам и своеволию.

– Не понимаю… – Александр слегка растерянно посмотрел на Марго.

– Тот литр зелёнки, что окатил Иванова во время хлопка, раздавшегося из кейса, ваша идея?

– Что? Зелёнка? – Воропаев громко расхохотался.

– Очень смешно! – Беседин с укором во взгляде посмотрел на него. – Хоть бы детей постеснялись…

– Простите… – Воропаев перестал смеяться. – Нет, это личная инициатива господина Елагина. Я тут ни при чём. Мне и в голову такое бы не пришло… Ай да, Елагин… – Александр снова рассмеялся.

– Да, всё хорошо, что хорошо кончается… – Беседин пристально посмотрел на детей. – Всё в порядке, герой? Справился? – он слегка взъерошил волосы Алексея.

Лёшка молча кивнул и перевёл взгляд на брата, который тихо сидел на руках отца.

– Что теперь будет с моим отцом? – Марго внимательно посмотрела на Беседина.

– Будет следствие. Длительное следствие. И ему придётся на время покинуть вас.

– Как надолго?

– Не знаю. Но сегодня я отпущу его домой. Пусть эту ночь переночует дома. Полагаю, Елена Александровна, наконец, должна узнать, что он жив. А завтра с утра он явится ко мне в Москву.

Марго тяжело вздохнула.

– Вы поможете ему?

– Сделаю всё, что будет в моих силах. А вам, господин Воропаев, хотел бы предложить. Не хотите ли сменить вашу нестабильную работу детектива на более важное и полезное занятие в жизни?

– Например?

– Например, вернуться в органы правопорядка. Ваше умение и профессионализм были бы весьма полезны государству.

– Благодарю вас. Но вынужден отказаться. Я уже когда-то ушёл оттуда, и пока наша система и законы не совершенны, мне там делать нечего. На мой век и бытовых дел хватит. Впрочем, я обещал своей будущей жене сменить род деятельности, чтобы она перестала волноваться. Так вот уже завтра, я начну работать в службе собственной безопасности моего друга.

– У какого из друзей?

– У Томашевского. Хотя вы правы, с сегодняшнего дня господин Елагин также входит в число моих друзей.

– Очень рад. В наше время друзей в основном теряешь, а не приобретаешь. Ну а что касается работы… Что ж, во всяком случае, служба безопасности уж как-то получше частного сыска. Рад за вас, Марго. И поздравляю с бракосочетанием. Надеюсь, на свадьбу пригласите? – Николай Васильевич улыбнулся и перевёл взгляд на Томашевского и Полонского, которые остановились с ними рядом.

– Конечно, пригласим. Вот только определимся с датой… – Воропаев посмотрел на Марго и перевёл взгляд на друзей, ослепительно улыбаясь.

– Ну, хоть одна хорошая новость за последние несколько дней… – Ростислав улыбнулся и перевёл взгляд на Эльдара. – Ну что поедем к нам?

– Или к нам… – произнёс Томашевский и улыбнулся. – Обрадуем наших девчонок и отпразднуем это дело… – он почесал кончик носа и улыбнулся.

– Нет, мы домой, соберём вещи и поедем к маме, – Марго улыбнулась. – Обещаю, что соберёмся непременно все вместе, как только у папы разрешатся все его проблемы, и тогда непременно всё отметим.

– Ну что ж, тогда поехали, развезу вас всех по домам, – Эльдар достал ключи от машины и направился в сторону леса.

– Догоняйте… – Ростислав махнул им рукой и пошёл вслед за Томашевским.

Воропаев поднялся на ноги и, отряхнув брюки, подошёл к Беседину.

– Спасибо. Было приятно сотрудничать совместно, – он протянул свою руку.

Беседин с улыбкой пожал его ладонь и перевёл взгляд на Марго, которая стояла рядом.

– Дай бог, чтобы наша следующая встреча была лишена совместного сотрудничества. И смотри, береги её! Другой такой нет… – Беседин склонившись, коснулся губами щеки Марго и, потрепав Лёшку по волосам, медленно направился к своим сотрудникам, которые группировались у микроавтобуса.

– А где папа? – Рита пристально вглядывалась в лица многочисленных людей, по-прежнему сновавших вдоль развалин.

– Дедушка! – Лёшка сорвался с места и бросился к Розвадовскому навстречу, который не спеша, слегка прихрамывая, приближался к ним.

Обняв парня за плечи, он взял его за руку и подошёл к дочери и Воропаеву.

– Ну что всё обошлось? – Александр улыбнулся.

– Да, благодаря Елагину и людям Вацлава. Если бы не они, опасаюсь, что Беседин бы не успел нас спасти. Ладно, поедем домой. Сил нет. Ну что, поедем к бабушке? – Константин Петрович опустил глаза и посмотрел на Лёшку, который с силой сжимал пальцами его крепкую ладонь.

Парень молча кивнул.

– Ну, надеюсь, на сегодня это будет последний стресс в моей жизни… – Константин Петрович улыбнулся и перевёл взгляд на дочь.

Она подошла к нему ближе.

– Я всё знаю. Беседин сказал мне, что завтра ты покинешь нас.

– Да, дорогая, это неизбежно. Мне нужно время, чтобы восстановить своё прежнее имя и это будет непросто. А пока давай не будет думать, и говорить об этом. Поехали домой. Я снова так хочу оказаться в его стенах и безумно хочу увидеть маму. Мечтал об этом так долго, все последние годы своей жизни… – Розвадовский обнял за плечи Лёшку и вместе с дочерью и Воропаевым направился к машине Томашевского.

Когда спустя полтора часа они оказались у ворот коттеджного посёлка, то все вместе слегка растерянно остановились у калитки, долго не решаясь нажать на кнопку звонка.

Взглянув в лицо дочери, Константин Петрович коснулся пальцами кнопки домофона и, затаив дыхание принялся ждать ответа. Когда тишину, воцарившуюся между ними, нарушил нежный голос Елены, он почувствовал, как сердце, пропустив резкий удар, казалось на мгновение, остановилось.

– Кто там? – женщина снова повторила свой вопрос, но уже громче.

– Мамочка, это мы с Сашей и детьми… – тихо произнесла Рита.

– Господи, Марго, наконец-то… Я сейчас… – голос резко прервался и спустя несколько секунд, за калиткой раздались быстрые шаги, которые Розвадовский никогда бы не перепутал ни с чьими другими.

Распахнув калитку, Елена Александровна склонилась к внукам, обнимая их по очереди. Поздоровавшись с Александром, она перевела взгляд на дочь.

– Марго, ну что случилось? Я безрезультатно пытаюсь до вас дозвониться уже столько дней. Вы смерти моей хотите? – она повернула голову в сторону и, скользнув по мужу быстрым взглядом, снова перевела его на дочь, но внезапно резко остановившись, замерла на месте.

Она склонила голову, словно раздумывая и внезапно резко обернувшись, снова остановила свой взгляд на нём. Она смотрела на него, не моргая, словно силясь понять, рассмотреть в чертах этого человека, что-то до боли знакомое и близкое. Черты лица человека, которого, несмотря на известие о его смерти продолжала любить всю свою жизнь.

– Нет…. Нет… это невозможно… Я ведь не сошла с ума… Марго, кто это? – Елена Александровна перевела растерянный взгляд на дочь и, не дождавшись ответа, стремительно направилась к Розвадовскому.

Поравнявшись с ним, она приблизилась к его лицу и пристально всмотрелась в его глаза. И как только он, подняв руку, нежно коснулся её лица, она пошатнулась и резко начала оседать на землю.

Подхватив её на руки, Константин Петрович прижал её к себе и, коснувшись её щёк пальцами, попытался привести её в чувства.

С трудом приоткрыв веки, Елена Александровна посмотрела на склонившегося к ней мужа.

– Костя… – еле слышно прошептала она.

– Леночка, это я… Я… слышишь… Я живой. Я не призрак и не твоя галлюцинация…

– Но это невозможно… – она дрожащими пальцами нежно коснулась его густых седых волос. – Ты стал совсем белым. Твои чёрные волосы…

– Их больше нет… – он коснулся губами её пальцев. – Ну же, родная, успокойся… Я действительно живой и теперь снова буду с вами. Пойдём в дом. Нам нужно поговорить. Я всё тебе расскажу. Да, и детям нужен отдых. У нас был трудный день.

Она согласно кивнула и, поднявшись с его помощью, взяла Лёшу за руку и вместе с остальными направилась в дом.

Когда спустя два часа в доме погас весь свет, кроме двух прикроватных ламп, освещающих их некогда общую спальню, Елена присела в изголовье кровати и принялась слушать долгое повествование мужа, который всё это время стоял у окна к ней спиной.

Не мог повернуться и посмотреть ей прямо в глаза. Чувствовал свою вину за всю ту боль, что причинил ей хоть и не по своей вине, заставив её пережить так много ужаса в её жизни. И лишь закончив тяжкое повествование своей невероятной истории, повернулся и подошёл ближе, опускаясь рядом с ней на постель.

– Теперь ты знаешь всё и вольна выгнать меня из дому, так как по документам я всё равно давно не твой муж, а считаюсь погибшим, – он опустил голову.

Елена убрала в сторону его руку и опустилась головой ему на колени, накрывая себя сверху его ладонями.

– Мне всё равно, что произошло в прошлом. Мне важно то, что происходит сейчас. Твоё неожиданное возращение, безусловно, шокировало меня, но если бы ты знал, сколько раз с момента твоей смерти я мечтала о том, что когда-нибудь ты вернёшься, и человек, которого я похоронила, окажется абсолютно чужим. И сегодня, когда я поняла, что ты жив, я не знала какие высшие силы благодарить за это, – она провела своими пальцами по его рукам, лаская кожу.

– Лена, я ещё не всё тебе сказал. Завтра я должен буду уехать в Москву к Беседину. Начнутся следственные мероприятия по моему делу, и я не знаю…

– Зато я знаю… – она резко поднялась и присела прямо перед ним. – Я знаю, что ты вернёшься, тебя оправдают, и мы снова заживём спокойной и размеренной жизнью. Теперь у нас с тобой начнётся совсем другая жизнь. У нас теперь два внука. И нам есть ради кого жить.

– Ты права… – Константин нежно провёл пальцами по её лицу. – У нас теперь так много новых обязательств в жизни, и мы больше не принадлежим лишь друг другу. Полагаю, что на двух внуках наши дети не остановятся и подарят нам ещё.

Елена улыбнулась.

– И это прекрасно! Чем больше детей, тем лучше. Давай спать. Во сколько ты завтра улетаешь?

– В семь.

– Я поставлю будильник… – Елена поднялась на ноги и подошла к тумбочке, выставляя сигнал звонка на электронном будильнике. Отбросив одеяло в сторону, она присела на кровати и, погасив свет, легла на подушку.

Почувствовав на своих плечах тёплые руки мужа, повернулась, и пристально всмотревшись в его глаза, уткнулась лицом в его грудь.

Крепко обняв её, и слегка приподнявшись на локте, Розвадовский коснулся губами её лба и провёл кончиками пальцев по её щеке.

Когда Елена, потянувшись к нему, обняла его за шею руками и захотела что-то произнести, он отрицательно покачал головой и стремительно накрыл её губы своими, поспешно освобождая её от одежды и осторожно опуская на постель…

Утром, когда она открыла глаза, он уже стоял полностью одетый у зеркала и ловко завязывал галстук. Приподнявшись, она присела в постели и пристально всмотрелась в его спину.

– Почему не спишь? – Розвадовский не оборачиваясь, обратился к ней.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую. Я всегда это чувствовал… – он развернулся и быстро подошёл к кровати. Присев рядом, нежно коснулся её губ своими. – Почему ты не избавилась от моих вещей?

– Не смогла. Рука не поднялась.

Константин Петрович улыбнулся.

– И правильно сделала. Зато теперь у меня есть хоть какие-то приличные вещи, в которых я могу поехать на приём к своему руководству.

Елена подняла руку и нежно провела пальцами по его свежевыбритой щеке.

– Я буду ждать тебя. Очень буду ждать.

– Я буду звонить, родная. Обещаю. Обещаю, что больше никуда не исчезну.

– Я верю, что скоро всё уладится, и ты вернёшься домой, – она уткнулась лицом в его рубашку.

– Непременно уладится. Поцелуй за меня внуков и передай привет Марго и Сашке. Не хочу их будить. Они столько пережили, что теперь пусть отдыхают. Я поговорю с Маргошкой по телефону.

– Ты мне не оставил своего номера, – она взволнованно на него посмотрела.

– Оставил. Он в твоём смартфоне, – Розвадовский снова коснулся её губ своими и резко поднялся на ноги. – Мне пора, милая… Самолёт скоро.

– Я провожу тебя… – Елена накинула на плечи лёгкий халат и, поднявшись на ноги с постели, запахнула его и туго завязала пояс на талии. Накинув на плечи шаль, она вышла на порог дома, чтобы проводить его.

Розвадовский взял портфель в руки и, взглянув на въезжающее во двор такси, снова подошёл к жене.

– Иди в дом, простынешь. С утра прохладно… – он с нежностью всматривался в её глаза, и медленно поглаживая тыльной стороной ладони её щёку, ласкал кожу.

– Костя, я люблю тебя… – Елена обхватила его руками за шею и крепко прижалась к его груди, невольно уронив шаль на пол.

Розвадовский обнял её руками и, прижавшись лбом к её лицу, улыбнулся.

– Я тоже тебя люблю, всегда любил и всегда буду любить. До встречи, родная… – он склонился и накрыл её губы своими. Целовал крепко, сильно, яростно, понимая, что этот поцелуй, который снова, к сожалению, был прощальным, он будет помнить долго.

Отстранившись, провёл кончиками пальцев по её прикрытым векам и, развернувшись, стремительно направился к машине. Открыв дверь и сев внутрь салона, пристально всмотрелся в стекло и махнул ей на прощание рукой, едва машина тронулась с места.

Елена спустилась на первую ступеньку лестницы и долго смотрела вслед отъезжающей машине.

Сколько раз за их совместную жизнь она провожала его вот так стремительно, спонтанно, иногда ночью и каждый раз не знала, вернётся ли он назад, окончатся ли его спецзадания победой или поражением. Сколько слёз было пролито у этих самых ворот. Сколько боли и отчаяния выплеснуто вслух, вот так украдкой, лишь бы не видела всего этого дочь.

Но сейчас она впервые улыбалась, провожая его, хоть и с лёгкой ноткой горечи в сердце, потому что была уверена, что он вернётся, непременно вернётся к ней, детям и внукам. Потому что точно знала, что потеряв его однажды, и обретая вновь, уже больше не расстанется с ним никогда, ни за что на свете. И впервые была уверена, что всё будет хорошо в их новой жизни.

Елена немного отвлеклась от своих мыслей, почувствовав, как на её плечи, опускается шаль. Повернувшись и заметив Лёшку, стоявшего рядом с ней в пижаме, она, склонившись, приблизилась к его лицу.

– Почему ты не спишь?

– Мне давно не спится. Я услышал, как вы говорили с дедушкой.

– Почему ты не вышел попрощаться с ним? – она провела рукой по его волосам.

– Не хотел вам мешать.

Елена улыбнулась и коснулась губами его щеки.

– Ты никогда не помешаешь нам, дорогой, потому что это твой дом, и мы твои бабушка и дедушка.

Лёшка улыбнулся и снова поправил на её плечах тёплую шаль, сползающую постоянно вниз.

– Ты простудишься. Пойдём в дом, – он потянул её за руку.

– Пойдём, дорогой. Будет умываться, и готовить завтрак на всех. Вы ведь погостите у меня?

– Да, мама сказала, что мы останемся у тебя на неделю. А дедушка вернётся? – он пристально всматривался в глаза Елены.

– Непременно вернётся, Лёша, и я верю, что очень скоро. Ну, пойдём… – она обняла мальчика за плечи и вместе с ним направилась в дом.