Глава 12, в которой играют свадьбу, а ветра танцуют

День свадьбы начался с того, что Хрумса разбудила меня криком:

— Вставай! Сегодня твоя свадьба, хватит спать! Подъем!

Я открыла глаза и увидела сову, которая прыгала по подоконнику в каком-то странном возбуждении.

— Хрумса, сейчас только рассвет…

— Именно! Рассвет свадебного дня! Самый важный день в твоей жизни! Нужно готовиться!

— Свадьба только вечером…

— И что?! Тебе нужно помыться, причесаться, одеться, вплести ленты, надеть украшения, выпить специальный чай, который готовят невестам, послушать наставления старших женщин… — выпалила она без остановки. — У нас море дел!

Я застонала и натянула одеяло на голову. Через секунду Хрумса начала уже резво скакать по мне.

— Хрумса!!!

— Я предупреждала! Подъем, Крылышко! Твой шаман ждет!

* * *

Дом наполнился женщинами еще до того, как я успела позавтракать.

Рувса, тетушки бабуля, мать Йовны и еще пять женщин, чьи имена я не успела запомнить. Все с корзинами, свертками, какими-то баночками.

— Девочка, садись, — скомандовала Рувса, усаживая меня на стул. — Сейчас будем делать из тебя невесту.

Следующие несколько часов прошли в тумане.

Меня вымыли в бане с особыми травами для сияния кожи, вытерли полотенцами, которые пахли хвоей и мятой. Намазали какой-то ароматной мазью для мягкости. Расчесали волосы березовым гребнем, напевая старинную песню о счастливом браке.

А потом начали одевать.

Сначала тонкая белая рубаха из льна. Потом — теплая и мягкая нижняя юбка. Затем — свадебная юпа. Она была… невероятной. Темно-синяя, почти черная, расшитая серебряными и золотыми нитями. На подоле был узор из оленей и птиц. На груди вышиты символы четырех сторон света. На рукавах — знаки плодородия и защиты.

— Это юпа моей матери, — тихо сказала Рувса, застегивая серебряные пуговицы. — Она носила ее на своей свадьбе. И ее мать до нее. А до этого — бабушка. Теперь твоя очередь.

У меня на глазах выступили слезы.

— Я… не знаю, что сказать.

— Скажи спасибо и носи с честью.

— Спасибо. Буду носить с честью.

Поверх юпы повязали пояс. Широкий, кожаный, с медными бляшками, каждая из которых изображала духа-хранителя. На шею надели ожерелье из серебряных монет и красных бусин. На запястья — браслеты с бисером. В уши продели серебряные серьги в форме оленьих рогов.

А потом начали плести волосы. Две косы, как положено женщине на пороге брака, но в косы вплели белую, желтую, зеленую и синюю ленты. Да, ленты четырех ветров.

Когда они коснулись моих волос, я почувствовала тепло. Как будто ветра разом обняли меня.

— Готово, — объявила бабуля Давдна, отступая в сторону. — Посмотри на себя, деточка.

Мне дали зеркало. Я не узнала себя. В отражении была молодая красивая женщина, сияющая как солнце и одетая как северная принцесса. Волосы блестели, кожа светилась, глаза горели.

— Это… я?

— Ты, девочка, — подтвердила Рувса. — Самая прекрасная невеста, которую видела тундра.

Женщины загалдели, соглашаясь с ее словами. А Хрумса на подоконнике вытирала глаза крылом.

— Я не плачу, — всхлипнула она. — У меня просто… что-то в глаз попало.

— Хрумса, ты все же плачешь.

— Нет! Древние духи не плачут! Мы просто… эмоционально выражаемся!

* * *

Иску я увидела только на церемонии.

Он стоял у священной березы, одетый в традиционную одежду шамана. Темная рубаха с вышивкой, расшитая серебряными нитями. Широкий пояс с символами ветров. На плечах — накидка из оленьей кожи, украшенная перьями и костяными амулетами. Волосы заплетены в косу, перевитую кожаными лентами. В руках был его бубен.

Иску был… невероятно красивым. Когда я подошла, он посмотрел на меня, и я увидела, как расширились его глаза.

— Тийва, — прошептал он. — Ты…

— Слишком много? — забеспокоилась я.

— Идеальная, — успокоил он и взял мою руку. — Совершенно идеальная.

Вокруг березы собралась вся община. Все в праздничных одеждах, с цветами и лентами. Дети бегали и смеялись. Старики сидели на скамейках, одобрительно кивая. Йовна и его свадебная стража выстроились в почетный караул с украшенными палками.

А в стороне, чуть поодаль от людей, стояли четыре знакомые фигуры.

Четыре ветра пришли на нашу свадьбу. Саму церемонию проводила Рувса, как старейшина общины.

— Мы собрались здесь под священной березой, чтобы соединить две жизни, — начала она громко и торжественно. — Иску Ломполу, сын Оайи, ноайди тундры. И Тийва Ракконен, дочь севера, нуэйтэ, мастер бытовой магии, починившая небо.

Люди зааплодировали.

Рувса подняла руку, призывая к тишине.

— Брак — это не просто союз двух людей. Это союз двух семей, магий и судеб. Это обещание идти вместе по снегу и ветру, в холод и тепло, в радости и горе.

Она повернулась к Иску.

— Иску Ломполу, ты готов взять эту женщину в жены? Защищать ее, заботиться о ней, делить с ней свою силу и свою слабость?

Иску посмотрел на меня.

— Готов, — твердо и уверенно сказал он. — Всем сердцем готов.

Рувса повернулась ко мне и спросила:

— Тийва Ракконен, ты готова взять этого мужчину в мужья? Поддерживать его, любить его, делить с ним свою жизнь и свое сердце?

Я сжала руку Иску и ответила:

— Готова. Всем сердцем готова.

Рувса улыбнулась:

— Тогда по традиции наших предков обменяйтесь дарами.

Иску достал из-за пояса небольшой сверток и развернул. Внутри лежал нож. Рукоять из оленьего рога, а лезвие из серебра, на котором были выгравированы символы защиты.

— Это нож моего деда Хенеша, — сказал Иску. — Он передавал его своей жене в знак того, что она теперь защитница дома и хранительница очага. Теперь я передаю его тебе, Тийва.

Он протянул мне нож. Я осторожно взяла его, чувствуя тяжесть.

— Спасибо. Буду беречь.

Потом пришла моя очередь. Я достала свой дар — амулет. Маленький и костяной, который я вырезала сама. На одной стороне был символ ветра, а на другой — символ крыла.

— Это амулет соединения, — объяснила я. — Ветер и крыло всегда вместе. Как мы с тобой.

Иску взял амулет, и я увидела, как в его серых глаза вспыхнул восторг.

— Я буду носить его всегда.

Рувса подняла руки к небу:

— Духи севера! Ветра тундры! Свидетели этого союза! Признайте этих двоих мужем и женой!

И ветра ответили. Все четверо — северный, восточный, южный, западный — закружились вокруг нас. Подняли в воздух снег, листья и лепестки цветов. Создали вихрь, красивый и мощный, который поднял нас над землей, дав почувствовать магию клятв.

А потом ветра мягко опустили нас обратно.

— Союз благословлен, — прошептал северный ветер.

— Да будет так, — согласились остальные.

Рувса широко улыбнулась:

— Именем общины Лоайванги и духов севера, я объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга!

Иску не надо было повторять дважды. Он притянул меня к себе и поцеловал. Да так долго нежно, что люди засвистели и захлопали.

После церемонии начался пир.

Жители поселка расселись за длинными столами, уставленными едой. Рыба всех видов: жареная, вяленая, копченая. Мясо оленя с ягодами. Пироги с морошкой. Каша с медом. Хлеб, испеченный в форме оленей и птиц. Горячий чай с травами, ягодный морс и что-то покрепче для взрослых.

Мы с Иску сидели во главе стола, и все по очереди подходили поздравлять.

Йовна подарил нам деревянную фигурку в виде двух оленей, соединенные рогами.

— Это вы, — объяснил он серьезно. — Вместе навсегда.

Его сестра Моарьна дала венок из еловых веток.

— Чтобы дом всегда пах хорошо!

Бабуля Давдна поднесла вышитое полотенце и сказала:

— На счастье, деточка. И на здоровье ваших будущих детей.

Старики благословляли, женщины давали советы, а мужчины хлопали Иску по плечу и шутили.

А четыре ветра сидели в стороне и ели. Очень много ели. Вот вам и духи!

— Южный, оставь что-нибудь и другим! — ворчал северный ветер.

— Не могу! Все слишком вкусное! — отвечал тот с набитым ртом.

Восточный ветер спокойно пробовал всего по чуть-чуть.

— Ваши повара великолепны, — говорил он Рувсе. — Можно узнать рецепт этого пирога?

Западный ветер сидел с чашкой чая и довольно улыбался:

— Хорошая свадьба. Давно не видел таких.

Потом начались танцы.

Музыканты заиграли на традиционных барабанах, флейтах и чем-то звенящем, что я не смогла распознать. Люди встали в круг и начали танцевать простой радостный танец, что корнями уходил еще в начало времен.

Иску взял меня за руку:

— Станцуешь со мной?

— Я не умею танцевать местные тан…

— Я научу.

И после этого повел меня в круг. Мы неуклюже танцевали, смеясь и наступая друг другу на ноги. Но было так весело, что не хотелось останавливаться.

А потом в круг вошли ветра, и началось настоящее волшебство.

Северный ветер танцевал строго, с достоинством, каждое движение было точным и красивым. Южный прыгал, кружился и смешил всех своими выкрутасами. Восточный двигался плавно, словно плыл, а не танцевал. А западный просто стоял в центре и отбивал ритм посохом, но даже это выглядело как часть танца.

Дети пытались повторить за ними. Получалось забавно. В какой-то момент южный ветер схватил Хрумсу и начал кружить ее в воздухе, и та завопила:

— Отпусти! Я — древний дух! Меня нельзя! Ты же меня укружишь! А-а-а!

— Можно! Все могут танцевать!

— Я не все! Я… А-а-а!

Но потом она сдалась и начала хлопать крыльями в такт музыке.

Когда подкрался вечер, то люди мигом разожгли костры, что разгорелись ярко и горячо.

Жители Лоайванги сели кругом, и старейшие начали рассказывать истории. О древних шаманах. О духах, которые помогали людям. О любви, которая преодолевала все. А потом попросили меня и Иску рассказать нашу историю.

Иску посмотрел на меня и сказал:

— Ты начинай, Тийва.

— Почему я?

— Потому что ты рассказываешь лучше, — просто ответил он.

Я вздохнула и начала:

— Все началось с того, что мой олень украл шаманский бубен…

Со всех сторон раздался хохот.

А я рассказывала о первой встрече, о том, как Иску почти улыбался, о Хрумсе, которая ворвалась в мою жизнь, о Светопаде, о четырех амулетах и о том, как мы чинили небо вместе.

Иску добавлял детали, которые я забывала. А люди слушали и слушали, затаив дыхание. Когда я закончила, никто не нарушил тишину.

А потом вдруг раздались аплодисменты. Громкие, долгие, искренние.

— Это лучшая история о любви, которую я слышала, — сказала бабуля Давдна, вытирая слезы.

— И самая смешная, — добавил кто-то. — Олень украл бубен!

Все снова засмеялись.

* * *

Поздно ночью, когда гости начали расходиться, мы с Иску остались у догорающего костра.

Одни. Наконец-то одни.

Муж и жена.

— Устала? — спросил он, обнимая меня.

— Безумно, но я счастлива.

— Я тоже.

Мы сидели молча, наблюдая за угасающими углями.

— Иску?

— Да?

— Как думаешь, что будет дальше?

Он задумался и сказал:

— Дальше будет жизнь. Обычная и повседневная. Мы будем чинить обереги, проводить ритуалы, ссориться из-за того, кто забыл купить соль. Скатта будет воровать. Баикко — спать. Ньявви — единственным адекватным. Иногда.

Я рассмеялась:

— Звучит прекрасно.

— А потом, — продолжал он, — у нас будут дети. Шумные и любопытные. Они станут учиться магии. Возможно, кто-то станет шаманом. Кто-то — мастером бытовой магии. А, может, кем-то еще.

— Художником, — предположила я. — Или музыкантом.

— Или вором, как Скатта.

— О духи, ни за что!

Иску улыбнулся:

— А потом мы состаримся. Будем сидеть у печки и рассказывать внукам о том, как чинили небо.

— И они не поверят.

— Но мы будем настаивать.

— И показывать шрамы.

— Какие еще шрамы, Тийва? У нас нет шрамов!

— Но мы этого им не скажем, — фыркнула я.

Он притянул меня ближе и поцеловал в макушку.

— Я люблю тебя, Тийва Ломполу.

Мое новое имя. Жена шамана. Как непривычно-то.

— Я люблю тебя, Иску. Мой муж.

Мы сидели, обнявшись, под звездным небом.

Где-то в доме ждали три оленя, один из которых наверняка уже планировал украсть что-то важное. На крыше дремала Хрумса, сытая, счастливая и довольная.

Четыре ветра шептались на краю поляны, радуясь за своего шамана и его жену.