Глава 11, в которой они учатся жить вместе, а община готовит свадьбу

Оказалось, что жить с шаманом… нужно уметь.

Мы не стали сразу съезжаться. Иску сказал, что нужно все сделать правильно по традиции, и это означало: сначала объявить о помолвке, а потом провести обряд знакомства домов, и только потом соединить жизни.

Я согласилась. Не потому, что была такой уж традиционной, а потому что серьезное лицо Иску, когда он это говорил, было невыносимо милым.

Первая проблема возникла на третий день после помолвки.

Иску пришел ко мне утром с корзиной, полной каких-то трав, корений и сушеных грибов.

— Это для ритуала знакомства домов, — объяснил он, высыпая все на мой стол. — Нужно сжечь в очаге, чтобы духи твоего дома познакомились с духами моего дома.

— И что, они просто… придут в гости друг к другу?

— Примерно. — Он начал раскладывать травы по кучкам. — Твой дом должен принять меня, а мой — тебя. Иначе жить вместе будет… неуютно.

Хрумса, сидевшая на подоконнике, фыркнула:

— Духи домов, знаете ли, как свекровь и теща. Если не понравишься — всю кровь выпьют.

— Как-то ты не очень любишь старших родственниц, — пробормотала я.

— Ух-ух.

Мы начали ритуал. Иску сжигал травы в очаге, напевая что-то на древнем языке. Я стояла рядом, держа его за руку, и пыталась почувствовать, как реагирует мой дом.

А дом был… любопытным. Осторожным. Он изучал Иску, словно принюхивался, как собака. А потом — о чудо! — одобрительно хмыкнул.

Половица под ногами Иску мягко заскрипела. Не тревожно, а приветливо.

— Кажется, ты ему понравился, — прошептала я.

— Твой дом у меня на хорошем счету, — ответил Иску с легкой улыбкой. — Я чинил тут крышу в прошлом году.

— Ты чинил мою крышу?

— Крышу дома, Тийва. Но да, — немного смутился он. — Прежний хозяин уехал, а после бурана случилась беда. Я не мог просто смотреть.

Какой у меня хороший мужчина, хоть, если ему это сказать, то ответит, что всего лишь практичный.

* * *

Вторая проблема была с оленями.

Иску пришел однажды вечером и застал следующую картину: Скатта стоял на задних ногах, передними опираясь на стол, и ел ужин прямо из моей тарелки. Баикко лежал поперек входа, не давая мне выйти, а Ньявви жевал мою новую рукавицу.

— Тийва, — медленно сказал Иску, — что происходит?

— Они… протестуют, — призналась я, пытаясь отобрать у Ньявви рукавицу. — Против того, что я стала проводить с тобой больше времени.

— Они ревнуют?

— Похоже на то.

Иску подошел к Скатте и строго посмотрел на него, велев:

— Слезь. Сейчас же.

Скатта проигнорировал его.

— Скатта. — Голос шамана стал тверже. — Слезь, или я заберу все твои украденные сокровища.

Олень медленно с достоинством оскорбленного аристократа слез со стола. Угроза оказалась серьезной.

Иску повернулся к Баикко.

— Теперь ты. Подвинься.

Баикко зевнул и… подвинулся. Просто встал и отошел в сторону.

Я стояла с открытым ртом. Э-э-э…

— Как ты это сделал?

— У меня тоже есть олени. Вернее, были. Я знаю, как с ними разговаривать. — Он подошел к Ньявви, забрал рукавицу и почесал оленя за ухом. — Вы, мальчики, должны понять: я не забираю у вас Тийву. Я просто… как бы это сказать… добавляюсь к вашей семье.

Ньявви задумчиво посмотрел на него. На морде было написано: «У нас будет четвертый олень?». Но потом ткнулся носом в его ладонь.

— Кажется, он принял твою кандидатуру, — улыбнулась я.

— Один из трех. Прогресс.

* * *

Третьей проблемой стала община. Вернее, не проблемой, а… ураганом с чрезмерным энтузиазмом.

Как только мы объявили о помолвке, весь Лоайванги буквально взорвался кучей дел, направленных на наше благополучие.

Рувса взяла на себя организацию свадьбы и подходила к этому с военной серьезностью.

— Дата: через две недели в полнолуние, — объявила она, разложив на столе какие-то списки. — Место: у священной березы. Гости — вся община плюс шаманы из соседних поселений.

— Шаманы из соседних поселений?! — ахнул Иску.

— Конечно. Ты же ноайди. Твоя свадьба — важное событие. — Рувса посмотрела на меня. — И ты, девочка, спасла тундру, поэтому все люди захотят прийти.

— Но я не… я просто…

— Ты стала героиней, смирись. — Рувса похлопала меня по руке. — А теперь о платье. У меня есть идеи.

Следующие два часа я провела, слушая подробный план того, как будет выглядеть моя свадебная юпа. Рувса говорила о вышивке, бисере, традиционных узорах, цветах и духи знают о чем еще. Моя голова шла кругом.

Иску сидел рядом и выглядел таким же потерянным.

— Я думал, свадьба — это просто… обмен клятвами, — шепнул он мне на ухо.

— Я тоже так думала, — ответила я.

— Мы были наивными.

— Очень наивными.

Старые женщины общины взяли меня под крыло.

Они приходили каждый день, учили традиционным песням, показывали, как правильно плести свадебный венок и объясняли значение каждого элемента церемонии.

— Видишь этот узор? — спрашивала тетушка Сайбми, показывая на вышивку. — Это знак плодородия, чтобы дети были здоровыми.

— А этот? — Другая женщина по имени Мерет указывала на другой символ. — Это защита. От злых духов и дурного глаза.

— А вот это, — подсказывала самая старая бабуля Давдна с хитрым блеском в глазах, — знак страсти, деточка. Чтобы в доме всегда было жарко… если понимаешь, о чем я.

Я не знала, что ответить, а тетушки довольно хихикали.

А потом были мужчины.

Они забрали Иску на «мужской разговор». Я не знала, что там происходило, но, когда он вернулся, был однозначно ошалевшим.

— О чем говорили? — осторожно спросила я.

— О… вещах. Мужских вещах.

— Каких именно?

— Не скажу.

— Ну, Иску-у-у.

Он тяжело вздохнул:

— Они давали советы для брачной ночи. Очень… подробные советы.

— О духи, — простонала я.

— Они хотели как лучше, — пробормотал Иску. — Просто… слишком откровенно.

Хрумса на крыше захохотала:

— О, это прекрасно! Я обожаю свадебные традиции!

— Хрумса, еще одно слово, и ты — чучело!

— Ой, все!

Даже дети общины тоже внесли свой вклад.

Йовна и его банда объявили себя свадебной стражей и патрулировали окрестности, высматривая, да простят духи тундры, «врагов любви».

— Каких врагов? — спросила я, наблюдая, как они маршируют с палками.

— Всяких! — важно ответил Йовна. — Злых духов! Волков! Медведей!

— В нашей тундре нет медведей.

— Но вдруг появятся! Мы должны быть готовы!

Его младшая сестра Моарьна подбежала и протянула мне венок из сухих цветов. Где только взяла в такое время?

— Это для тебя! Чтобы ты была самой красивой невестой!

У меня на глазах от умиления чуть не выступили слезы.

— Спасибо, солнышко.

Девочка засияла и убежала, выкрикивая что-то о свадебном пироге.

* * *

Иску и я начали проводить больше времени вместе, готовясь к совместной жизни.

Он учил меня шаманским техникам. Как читать знаки, общаться с духами напрямую и видеть то, что скрыто от обычных глаз. Я учила его бытовой магии нуэйтэ: чинить не только большие разломы, но и маленькие трещины в повседневности, делать дом уютным и разговаривать с вещами.

— Вещи не разговаривают, — как-то возразил он, когда я попыталась объяснить.

— Разговаривают, просто тихо, — сказала я и взяла его чашку. — Вот эта, например, любит горячий чай с медом. И не любит, когда ее бросают на стол.

— Это просто чашка.

— Для тебя просто чашка, а для меня это чашка с характером!

Иску посмотрел на меня так нежно, что внутри все перевернулось.

— Ты видишь жизнь в том, в чем другие видят просто предметы.

— А ты видишь связи там, где другие видят просто ветер.

— Мы дополняем друг друга.

— Да. Именно так.

Вечерами мы сидели у печки в моем доме и говорили о всякой ерунде и о важных вещах. Даже о том, сколько хотим детей.

— Двоих, — сказала я. — Мальчика и девочку.

— А если будет трое? — спросил Иску.

— Тогда трое.

— А если четверо?

— Иску, ты хочешь детский сад открыть?

Он рассмеялся:

— Просто хочу знать твое мнение.

— Мое мнение: сколько получится, столько и будет. — Я прижалась к его плечу. — Главное, чтобы они были здоровыми и счастливыми.

— И чтобы не воровали, как Скатта.

Тут важно, чтобы этот мерзавец не научил их плохому раньше, чем начнут ходить. После этого пошел разговор о том, где мы будет жить.

— Мой дом больше, — сказал Иску. — И в нем есть комната для ритуалов.

— Но мой дом… мой, — задумчиво сказала я. — Я его полюбила, и он стал родным.

— Тогда будем жить здесь. — Он обнял меня. — А комнату для ритуалов сделаем в сарае. Оленей переселим в новый загон.

— Скатта будет протестовать.

— Скатта всегда протестует.

— А дети? Как из назовем? Если девочка, то хочу назвать ее в честь твоей матери, — сказала я. — Как ее звали?

Иску замер, но потом ответил:

— Оайя. Ее звали Оайя.

— Это красивое имя.

— Она была бы счастлива знать, — сказал он дрогнувшим голосом, — что ее помнят. Что ее имя будет жить.

Я поцеловала его в щеку.

— А если мальчик?

— Хочу назвать его Хенеш в честь моего деда. Он был великим ноайди.

— Хенеш и Оайя, — улыбнулась я. — Хорошие имена.

Но были и моменты сомнений.

— Боюсь, что не справлюсь, — как-то призналась я ночью, когда мы лежали рядом. — Что не смогу быть хорошей женой шамана и подведу общину.

— Ты уже спасла общину, — возразил Иску. — Ты починила небо. Думаю, быть женой — легче.

Тут я не была уверена, но спорить не собиралась, поэтому спросила:

— А ты чего боишься?

Он помолчал, но потом ответил:

— Боюсь потерять тебя. Боюсь, что однажды проснусь и пойму, что это был сон. Боюсь, что не заслуживаю такого счастья.

Я повернулась к нему.

— Иску Ломполу, ты заслуживаешь всего счастья мира. И это не сон. Я здесь. Настоящая. И никуда не денусь.

Он обнял меня крепче.

— Обещаешь?

— Обещаю.

* * *

А за три дня до свадьбы Скатта, Баикко и Ньявви… пропали.

Я обнаружила это утром, когда пришла их кормить. Загон был пуст, а ворота открыты. На снегу только следы, ведущие в лес.

— Иску! — заорала я так, что, наверное, проснулся весь Лоайванги.

Он прибежал через две минуты, растрепанный и с непонятным оружием в руках (видимо, решил, что на нас напали).

— Что случилось?!

— Олени сбежали!

— О духи тундры!

— Да! И я не знаю, куда!

Мы бросились по следам, которые петляли по лесу, огибали сугробы и пересекали замерзший ручей. В итоге привели нас к поляне.

Там в центре стояли наши олени. И с ними… четыре знакомые фигуры.

Северный, восточный, южный и западный ветра в человеческом обличье. Они кормили моих проходимцев чем-то прямо с рук и смеялись.

— Что… — начала я.

Южный ветер обернулся и помахал нам:

— О, привет! Мы украли твоих оленей!

— Вы… что?!

— Шучу, шучу! — засмеялся он. — Они сами пришли. Следили за нами с утра. Вот и решили познакомиться поближе.

Северный ветер строго посмотрел на Скатту.

— Этот пытался украсть мой посох. Снова.

Восточный ветер почесал Баикко за ухом.

— Твои олени удивительные. Особенно этот. Он… ленивый, но мудрый.

Баикко явно был согласен.

Западный ветер гладил Ньявви:

— А этот чувствует духов лучше любого шамана. Он будет великим проводником.

Я подошла ближе и выдохнула:

— Вы пришли… поиграть с оленями?

— Мы пришли поздравить, — ответил северный ветер, неожиданно чуть улыбнувшись. — Свадьба через три дня. Мы знаем о ней.

— И мы хотели передать подарки, — добавил восточный, протягивая сверток. — От всех ветров тундры.

Я благоговейно взяла сверток. Внутри были четыре ленты: белая, желтая, зеленая и синяя.

— Это ленты четырех ветров, — объяснил южный ветер. — Вплетешь их в свои волосы на свадьбе, и мы будем с тобой. Всегда.

У меня защипало глаза. Кошмар, я становлюсь такой же сентиментальной, как и Хрумса.

— Спасибо.

Западный ветер подошел к Иску и сказал:

— А тебе, шаман, мы даем благословение. — Он положил руку на его плечо. — Пусть твой дом будет полон тепла. Пусть твои дети будут здоровы. Пусть твоя любовь никогда не угаснет.

Иску поклонился:

— Благодарю.

Ветра улыбнулись, а потом медленно начали растворяться.

— До встречи на свадьбе! — крикнул южный, исчезая последним. — И готовьте хорошую еду! Я всегда голодный!

Они растаяли, оставив только свежесть и запах морозного утра. Олени довольно заржали и побрели обратно к дому.

— Только попробуйте еще раз сбежать, — погрозила я им пальцем. Но Ньявви, Баикко и Скатту это явно не впечатлило.

Поэтому дальше мы с Иску просто шли за ними и держались за руки.

— Через три дня… — задумчиво произнесла я.

— Через три дня, — подтвердил Иску. — Ты станешь моей женой.

— А ты — моим мужем.

— Боишься?

— Ужасно.

— Я тоже.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Впереди мои олени что-то обсуждали между собой, и я была почти уверена, что решали, что украсть на свадьбе. Ужас. С кем приходится жить!