Глава 10, в которой приходят неожиданные гости, а олени снова все портят

После всех событий прошла целая неделя. Неделя тихой, спокойной, почти скучной жизни. Я снова стала приличным нуэйтэ и чинила обереги для жителей общины, Иску проводил обычные ритуалы благословения, Хрумса важничала и рассказывала всем, кто готов был слушать (и кто не готов тоже), как именно она спасла тундру.

Олени вели себя на удивление прилично. Скатта украл всего один раз мой левый сапог, который потом нашелся под сеном. Баикко спал. Ньявви был паинькой.

Жизнь вернулась в привычное русло.

Почти.

* * *

Проблема нарисовалась утром.

Я вышла покормить оленей и обнаружила, что они стоят у забора и смотрят на дорогу. Все трое. Неподвижно. Даже Баикко встал и насторожился.

— Что случилось? — спросила я у них, подходя ближе.

Ньявви тревожно заржал.

Я посмотрела в сторону, куда смотрели они. По дороге к моему дому шли четверо мужчин. Все были удивительно красивые и совершенно незнакомые.

Высокий с прямой спиной и белыми волосами, заплетенными в тугую косу. Он шел спокойно и размеренно, как солдат на параде. Он был одет в серебристо-белый пэск, расшитый снежинками.

За ним следовал рыжекудрый юноша лет двадцати с озорными зелеными глазами. Он почти бежал, подпрыгивая, как ребенок, который не может усидеть на месте. На нем была ярко-желтая торка с золотыми цветами.

Мужчина средних лет с темными волосами по плечи и добрым лицом двигался плавно и неторопливо, как будто никуда не спешил. У него был зеленый пэск с вышивкой трав и цветов, переливающихся изумрудными искрами.

Последний — старик с длинной седой бородой и проницательными серыми глазами. Он шел медленно, опираясь на резной посох. Темно-синий пэск, расшитый разноцветными звездами, не давал отвести глаз.

Все четверо были… красивыми. Нет, не просто красивыми. Притягательными, как будто светились изнутри.

— О духи, — прошептала я.

Хрумса будто появилась из воздуха и села мне на плечо.

— Крылышко, это…

— Знаю, — сглотнула я. — Это же не…

— Они самые.

Ветра.

Четыре ветра пришли в человеческом обличье. Они остановились прямо у моего забора. Беловолосый северный ветер поклонился с достоинством.

— Тийва Ракконен. Нуэйтэ. Мастер бытовой магии. Мы пришли.

Я стояла как вкопанная.

Рыжий южный ветер махнул рукой и широко улыбнулся:

— Привет! Ты же та, которая нас уговорила вернуться! Ты классная!

Темноволосый восточный ветер посмотрел с теплотой:

— Простите за вторжение. Мы не хотели пугать, но нам нужно было прийти.

Старик, западный ветер, стукнул посохом о землю и добавил:

— Чтобы лично поблагодарить.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вы… пришли поблагодарить меня?

— Да, — ответил северный ветер. — Ты починила разлом и спасла мир. А еще спасла баланс между духами и людьми. Мы в долгу.

— Я просто… чинила. Это моя работа.

— Ты сделала больше, — сказал западный ветер. — Ты попросила разлом исцелиться. Не заставила, а попросила. Мало кто из магов умеет просить.

Восточный ветер хмыкнул:

— И ты уговорила нас вернуться к шаману. Мы целый год обижались, а ты просто все исправила.

Южный ветер рассмеялся.

— Ты назвала мое поведением детским. Это было… освежающе честно.

Я почувствовала, как заливаюсь румянцем.

— Извините, если обидела…

— Нет-нет! — Южный ветер замахал руками. — Ты была права. Я повел себя по-детски и завязал связь в узел. Глупо.

— Очень глупо, — согласился северный ветер, строго глядя на южного.

— Эй, а ты требовал от шамана невозможного! — огрызнулся южный.

— Я просил его быть дисциплинированным!

— Дисциплина — это скучно, — вмешался восточный ветер.

— Дисциплина — это основа, — парировал северный.

Западный ветер тяжело вздохнул и снова постучал посохом.

— Братья, не сейчас и не здесь.

Ветра смущенно замолчали.

А я пыталась осознать происходящее. Четыре древних духа стоят у моего забора и ругаются как обычные люди.

— Короче, — сказал восточный ветер, — мы пришли сказать спасибо. И передать кое-что.

Он протянул мне небольшой сверток, завязанный яркой лентой.

Я осторожно взяла и развернула. Внутри лежал амулет. Маленький и костяной с вырезанными четырьмя символами — по одному на каждой сторону света.

— Это оберег четырех ветров, — объяснил северный ветер. — Он будет защищать тебя всегда и где бы ты ни была.

— И еще, — добавил южный ветер, — если тебе понадобится помощь, просто позови. Мы придем.

— Любой из нас, — подтвердил западный ветер. — Или все сразу.

— Хотя все сразу — это обычно слишком шумно, — заметил восточный ветер.

Я сжала амулет в руке, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Спасибо, — прошептала я и поклонилась. — Это… невероятный подарок.

— Ты — невероятная мастерица, — ответил западный ветер. — И друг шамана. А друзья нашего шамана — наши друзья.

Горло сжало, не получалось даже что-то произнести от переполнявших чувств, как тут…

Скатта, который все это время настороженно наблюдал за гостями, вдруг рванул вперед. Прямо к южному ветру и схватил его за яркий рукав, вспыхивавший золотом в солнечных лучах.

— Скатта, нет! — заорала я.

Но было поздно. Олень дернул, пэск затрещал по швам, и рыжеволосый ветер рухнул прямо в снег.

— Ой! — барахтаясь, расхохотался он. — Это твой олень, милая нуэйтэ?

— Мой! — чуть не застонала я. — Скатта, отпусти немедленно!

Но тот не собирался слушать, он тянул рукав, будто хотел оставить себе.

Баикко, решив, что происходит что-то интересное, поднялся и подошел к северному ветру, понюхал его и попытался лизнуть.

— Стой! — Северный ветер отступил, но Баикко упорно пошел за ним. — Я дух! Меня нельзя лизать!

— Баикко, ко мне!

Ньявви, единственный адекватный из этой компании мелких пакостников, подошел к западному ветру и тихонько ткнулся ему в руку, ища ласки.

Старик улыбнулся и почесал оленя за ухом.

— Хороший мальчик. Воспитанный.

Восточный ветер наблюдал за происходящим и посмеивался:

— Твои олени, мастерица… удивительные.

— Они кошмарные, — чуть не уронила я лицо в ладони, но было некогда, потому что пыталась оттащить Скатту от южного ветра.

— Нет, правда! — Юноша сидел в снегу и звонко хохотал. — Он такой целеустремленный! Мне нравится!

Наконец, мне удалось освободить рукав. Скатта обиженно заржал и попытался украсть шапку с головы южного ветра.

— О нет, только не моя шапка! — Южный ветер подпрыгнул и убежал за дом.

Скатта погнался за ним. Я бросилась следом, вопя на ходу:

— Скатта! Это древний дух! Его нельзя трогать!

— Пусть бегает! — крикнул южный ветер, смеясь. — Мне нужна разминка!

* * *

Когда хаос наконец утих (Скатта украл шапку, восточный ветер решил, что это честная победа, Баикко попытался съесть посох западного ветра, но был остановлен), мы все сидели у меня во дворе и пили горячий чай.

Четыре ветра в человеческом обличье, одна говорящая сова, три хулиганистых оленя и я.

— Извините, — в десятый раз сказала я. — Мои олени обычно не такие…

Хотя, кому я вру. Они всегда такие.

— Активные? — предположил восточный ветер.

— Наглые? — добавил северный.

— Очаровательные, — закончил южный, почесывая Скатту за ухом.

Олень блаженно жмурился.

Западный ветер отпивал чай и задумчиво смотрел на меня:

— Тийва, могу я спросить кое-что?

— Конечно.

— Ты счастлива? Здесь в Лоайванги?

Я посмотрела на свой дом, на оленей и небо над головой. Вспомнила последнюю неделю: утренние визиты Иску, совместные завтраки, вечера у печки, его почти-улыбки, которые стали настоящими улыбками.

— Да, — честно ответила я. — Очень счастлива.

— И шаман? Он тоже счастлив?

— Спросите у него сами, — раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. Иску стоял у калитки, держа в руках сверток, а потом увидел четырех ветров и замер.

— Это вы?

Северный ветер встал и поклонился.

— Иску Ломполу. Ноайди. Сын великой шаманки. Мы пришли.

— Чтобы сказать, что мы были неправы, — добавил южный ветер.

— И ты был неправ, — вставил восточный.

— Но теперь все хорошо, — закончил западный. — Ты простил нас. Мы простили тебя. Баланс восстановлен.

Иску медленно подошел ближе, посмотрел на каждого из ветров и вдруг улыбнулся.

— Спасибо, что вернулись.

— Спасибо, что попросил прощения, — ответил северный ветер и кивнул на меня. — Через нее.

Иску сел рядом со мной и взял мою руку.

— Она у меня такая. Умеет чинить то, что сломано.

— Не только вещи, — заметил западный ветер, глядя на наши сплетенные руки. — Сердца тоже.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар, а Хрумса захихикала:

— Ой, я не могу! Это так мило, что у меня перья встают дыбом!

Восточный ветер посмотрел на сову и уточнил:

— Ты Хрумса, да? Древний дух-предвестник?

— Да! Это я!

— Я слышал о тебе. Говорят, ты очень… разговорчивая.

— Это комплимент?

— Скорее наблюдение.

Хрумса надулась и демонстративно повернулась задом, показывая, что думает о всех присутствующих, даже если они — древние духи.

* * *

Ветра остались у меня до вечера.

Рассказывали истории о старых временах, других шаманах, о том, как мир менялся. Восточный ветер показывал фокусы с воздухом, заставляя листья танцевать. Южный ветер звонким голосом пел, и каждое слово напоминало капли летнего дождя. Северный ветер учил Иску новым техникам управления холодом. А западный ветер просто сидел и улыбался, наблюдая за всеми.

Олени… олени вели себя как дети на празднике. Скатта украл еще три вещи (перчатку восточного ветра, платок южного и серебряную заколку из волос северного). Баикко уснул прямо на ногах западного ветра (и не тяжело же ему!). Ньявви получал ласку от всех четверых по очереди.

Когда солнце начало садиться, ветра дружно встали.

— Нам пора, — сказал северный ветер.

— Уже? — расстроено спросила я, почувствовав неожиданную грусть.

— Мы не можем долго оставаться в человеческом обличье, — объяснил южный ветер. — Это требует слишком много сил.

— Но мы придем снова, — пообещал восточный. — Может, не в таком виде, но придем. Ты ведь теперь наш друг, Тийва.

Западный ветер подошел ко мне и положил руку на плечо.

— Береги себя, Крыло. И береги нашего шамана. Он хороший. Упрямый, но хороший.

— Я вообще-то здесь и все слышу, — пробурчал Иску.

— Мы знаем, — улыбнулся западный ветер.

Они вышли за калитку. Встали в ряд: северный, восточный, южный, западный. И… растворились. Просто снова стали ветрами. Холодный, быстрый, теплый и мудрый потоки воздуха закружились вокруг нас. Поиграли с моими волосами, с полами шубы Иску и с перьями Хрумсы. А потом умчались в разные стороны света.

Я же только стояла и смотрела им вслед.

— Они… удивительные, — прошептала я одними губами.

— Да, — согласился Иску. — И немного сумасшедшие. Особенно, южный.

— Он напомнил мне Скатту.

— Я тоже это заметил. — Иску обнял меня за плечи. — Думаешь, твой олень украдет что-нибудь у духа?

— Уже украл, — вздохнула я и указала на Скатту, который гордо носил на рогах яркую оранжевую ленту. — Это было на жилете восточного ветра.

Иску рассмеялся:

— Конечно, как я мог сомневаться.

Скатта гордо выпятил грудь. Ужас, ему даже не стыдно. А мы стояли, обнявшись, наблюдая, как догорает закат.

— Тийва?

— Да?

— Я люблю тебя.

Я замерла. Сердце ухнуло вниз, потом взлетело вверх.

— Что?

— Я люблю тебя. — Иску повернул меня к себе. — Наверное, полюбил в тот момент, когда ты пришла возвращать бубен и сказала, что твой олень — вор. А потом, когда ты починила связь с северным ветром. И тогда, когда попросила разлом исцелиться. Я люблю. Очень.

Вот теперь точно из головы вылетели все слова! Но… но…

— Иску Ломполу, я тоже тебя люблю, — выдохнула я. — Наверное, полюбила, когда ты почти улыбнулся в первый раз. И сварил суп по рецепту матери. Ну и, конечно, когда вернулся за мной на озеро. — Я обняла его. — Я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Всегда.

Поцелуй был таким долгим и нежным, что перехватило дыхание.

Хрумса на крыше издала счастливое уханье, а потом шмыгнула:

— Духи тундры, я стала такая сентиментальная. Где тот краденый платок?

— Хрумса! — одновременно прикрикнули мы.

— Ладно-ладно, молчу! Просто радуюсь! Можно же я порадуюсь?

— Можно, — улыбнулась я. — Тихонько.

— Невозможно радоваться тихонько! Радость должна быть громкой!

И она взлетела в небо, ухая и хлопая крыльями. Мы смотрели, как она кружит над домом, и смеялись.

А олени подошли и встали рядом. Ньявви слева, Баикко справа, Скатта спереди, загораживая нас от мира.

— Ты думаешь, они одобряют? — спросила я.

— Думаю, Скатта уже планирует украсть кольцо с моей свадьбы, — ответил Иску.

— Свадьбы? — хлопнула я ресницами.

Он смутился:

— Я… имею в виду… если ты…

— Да, — перебила я. — Да, хочу. Очень хочу.

И мы целовались под звездами под одобрительное уханье Хрумсы и снисходительное ржание оленей.

А где-то далеко четыре ветра смеялись и радовались. И даже олени-воры не смогли испортить момент.

Хотя в следующий раз попытаются обязательно.