Глава 3, в которой шаман готовит суп, а Тийва учится слушать ветер

Утро началось с того, что меня разбудила сидевшая на подоконнике Хрумса, громко хрустевшая чем-то подозрительным.

— Ты ешь мои сухари? — пробормотала я, еще не до конца проснувшись.

— Технически они лежали на столе. А все, что лежит на столе дольше пяти минут, считается ничьим. — Сова продолжила довольно хрумкать. — Древнее правило духов.

— Это ты только что придумала.

— Может быть. — Хрумса спрыгнула на пол и важно прошествовала к двери. — Вставай, Крылышко. Сегодня большой день. Мы идем к шаману.

Я натянула одеяло на голову.

— Может, завтра?

— Нет. Светопад не будет ждать, пока ты выспишься. — Она клюнула меня в ногу через одеяло. Несильно, но чувствительно. — Подъем!

Пришлось подчиниться.

* * *

Я надела темно-синюю юпу с вышитыми оленями по подолу, поверх — теплая шерстяная юбка и обмотала талию широким поясом с медными бляшками. Бабушка всегда говорила: «Если идешь к шаману, одевайся так, чтобы духи видели — ты уважаешь традиции».

На шею повесила свой рабочий амулет. Небольшой серебряный диск с выгравированным узором, который помогал чувствовать магию. На запястья намотала кожаные браслеты с бисером — защита от дурного глаза и случайных проклятий.

Свои белые волосы заплела в две косы и закрепила их цветными лентами, что здорово оттеняли голубые глаза. Посмотрела на себя в маленькое мутноватое зеркало и кивнула. Сойдет.

— Красавица, — прокомментировала Хрумса. — Шаман упадет в обморок от восхищения.

— Замолчи.

— Или хотя бы споткнется. У него там порог высокий.

Я схватила корзинку, сунула туда свежеиспеченный хлеб, завернутый в чистую ткань, баночку морошкового варенья и связку сушеных трав. Бабушка также говорила: «Не приходи к людям с пустыми руками». Даже если этот человек — суровый шаман, потерявший связь с духами.

Олени провожали меня с настороженностью. Ньявви ткнулся носом в мою ладонь, Баикко лениво махнул хвостом, а Скатта попытался залезть в корзинку.

— Нет, — строго сказала я. — Это не для тебя. И вообще, ты сегодня сидишь дома. Все трое. И чтоб без воровства.

Скатта обиженно заржал.

— Я сейчас, кажется, кому-то повозмущаюсь!

* * *

Дом Иску выглядел еще более отстраненным в утреннем свете, чем днем. Дым из трубы шел ровно, но вился тонко, словно огонь внутри горел из вежливости, а не от души. На пороге лежал свежий снег, но на нем виднелись следы. Птичьи, тонкие и аккуратные.

— Вороны, — сообщила Хрумса. — Они всегда крутятся возле шаманов. Думают, что это делает их важными.

— А разве не делает?

— Пф. Важными их делает только мое присутствие рядом.

Я постучала. Один раз. Два. Три.

Дверь открылась почти сразу, и я увидела Иску. Он был в простой темной рубахе с вышивкой на воротнике. Геометрические узоры и древние знаки защиты. Черные волосы шелковой волной падали на плечи. Взгляд все такой же серьезный, но я заметила, как в нем мелькнуло удивление.

— Тийва?

— Доброе утро, — сказала я и протянула корзинку. — Я… Хрумса сказала, что вы… что мне нужно учиться. И что вы будете учить.

Иску посмотрел на сову и изогнул бровь:

— Хрумса сказала?

— Хрумса — очень мудрая, — важно ответила сова, взмахнув крыльями. — И да, ты будешь учить. Потому что кто еще научит ее чувствовать ветра и работать с шаманской магией? Я? Я сова. У меня перышки.

Иску молчал секунду, затем тяжело вздохнул:

— Что ж… Заходи, Тийва.

* * *

Внутри было… неожиданно уютно.

Я ожидала чего-то мрачного. Ну, там… черепов, сушеных трав, развешанных по стенам шкур. Но дом Иску оказался простым и чистым. Деревянный пол, покрытый оленьими шкурами. Низкий стол у очага. Полки с аккуратно расставленными баночками, свертками с травами и костяными амулетами. В углу стоял большой шаманский барабан, бубен, что крал Скатта, и рядом с ним лежала колотушка, обмотанная кожаными лентами.

На стенах висели связки сухих растений: багульник, можжевельник и березовая кора. Пахло дымом, хвоей и еще чем-то терпким, травяным и немного горьковатым.

— Садись. — Иску кивнул на подушку у очага.

Я села, устроив корзинку рядом. Хрумса плюхнулась на край стола и начала разглядывать баночки.

— Не трогай, — предупредил Иску, не оборачиваясь.

— Я просто смотрю!

— Ты никогда просто не смотришь.

Сова обиженно взъерошилась, но отошла от полок с видом обиженной правительницы северной страны.

Иску подошел к очагу, где на крюке висел котелок. Помешал содержимое деревянной ложкой, попробовал и добавил щепотку соли из небольшой костяной солонки.

— Ты готовишь? — удивленно спросила я.

— Ты ожидала, что я питаюсь духами ветра? — В его голосе послышалась едва различимая усмешка.

— Ну… как вариант.

— Это был бы очень голодный образ жизни, — заметил он, зачерпнул ложкой густой бульон и протянул мне. — Попробуй.

Я осторожно отпила. Наваристый суп с кусочками оленины, кореньями и травами. Немного островатый, но очень вкусный. Совсем не то, что я ожидала от сурового шамана.

— Это вкусно, — призналась я.

— Рецепт моей матери. Она была ноайди до меня. — Иску налил суп в деревянную миску и поставил передо мной. — Ешь. Потом будем говорить.

Мы ели молча. Хрумса клянчила кусочки рыбы, что лежала на столе, и Иску вздыхал и делился с нею. Та торжественно уплетала добычу, попутно комментируя качество готовки:

— Неплохо. Семь воронов из десяти.

— Я не готовлю для воронов, — заметил Иску.

— А зря. Вороны — отличные критики.

Когда мы доели, Иску убрал миски, вытер руки о полотенце и сел напротив меня.

— Хрумса права, — наконец-то сказал он. — Тебе нужно учиться. Если Светопад действительно начнется, одной бытовой магии будет недостаточно.

— А что такое Светопад? — спросила я. — Хрумса объяснила, но… не очень понятно.

Иску потянулся к небольшой шкатулке, достал кусок бересты и развернул его на столе. На бересте были нарисованы странные символы: переплетенные линии, круги, какие-то спирали.

— Светопад — это когда граница между миром людей и миром духов становится слишком тонкой, — начал он, проводя пальцем по линиям. — Обычно эта граница гибкая. Духи могут приходить к нам, мы можем обращаться к ним. Шаманы держат равновесие. Но иногда равновесие нарушается.

— Почему?

— Причин много. Слишком много магии. Или слишком мало уважения к старым традициям. Конфликт между сильными духами. — Он на какое-то время замолчал, но потом продолжил: — Или… когда шаман теряет связь с духами.

Я посмотрела на него.

— Как ты?

Иску не ответил сразу. Он смотрел на бересту, на символы, которые, казалось, что-то значили только для него.

— Как я, — наконец согласился он. — Год назад я провел ритуал. Попытался усилить защиту общины. Но что-то пошло не так, и духи ветра разозлились. Они сказали, что я был слишком самоуверен и требователен. После чего замолчали и отступили.

— Совсем?

— Почти. Я еще чувствую их, но они не отвечают. Как будто стоят за стеной и смотрят, но не подходят ближе, — вздохнул Иску. — Без их поддержки я не могу остановить Светопад. Один не могу.

— А вместе? — Я не знала, откуда взялась эта смелость. — Ты и я?

Иску поднял на меня взгляд. И в его глазах что-то изменилось, словно стена, за которой он прятался, чуть-чуть треснула.

— Вместе… может быть, — медленно произнес он.

* * *

Первый урок начался на заднем дворе.

Иску вывел меня за дом, туда, где земля была расчищена и утоптана. В центре стоял столб с вырезанными знаками — священное место для ритуалов.

— Ты умеешь чинить вещи как нуэйтэ, — сказал Иску. — Но, чтобы работать с Светопадом, нужно научиться чувствовать то, что еще не сломалось.

— Как это?

— Ветер. — Он встал рядом и прикрыл веки. — Закрой глаза и слушай. Не ушами. Здесь. — Иску коснулся моей груди, чуть выше сердца. — Слушай здесь.

Я покорно закрыла глаза. Сначала не услышала ничего необычного. Шум ветра в ветках, скрип снега, далекое карканье ворон. Но потом, когда я сосредоточилась на точке, которую указал Иску, услышала… еще что-то.

Дыхание.

Тихое и ровное, как будто кто-то огромный дышал рядом. Ветер был не просто движением воздуха, а… Он был живым. И у него свое настроение. Сейчас он спокойный, почти сонный, но настороженный. Как кот, который дремлет, но готов вскочить в любой момент.

— Я слышу, — прошептала я одними губами.

— Хорошо. — Голос Иску был тихим, почти гипнотическим. — Теперь попроси его подойти.

— Как?

— Как просишь что угодно. Вежливо и с уважением. Представь, что протягиваешь руку.

Я попробовала. Представила, что внутри меня есть невидимая рука, и я протягиваю ее ветру.

«Подойди, пожалуйста», — мысленно прошептала я.

И ветер шевельнулся. Чуть-чуть. С любопытством коснулся моего лица тонкими прохладными пальцами.

— Он пришел! — пораженно выдохнула я.

Иску тоже почти улыбнулся. Почти.

— Это первый шаг, — сказал он. — Дальше будет сложнее.

— Насколько сложнее?

— Очень сложно.

— Отлично, — пробормотала я. — Обожаю сложности.

Хрумса, сидевшая на крыше, захихикала:

— Крылышко, ты еще не знаешь, что такое сложности. Но скоро узнаешь!

А она умеет подбодрить!

* * *

Остаток дня мы занимались.

Иску учил меня чувствовать направление ветра, его силу и намерения. Оказалось, что у всех ветров свой характер: северный — строгий и холодный, южный — теплый и ленивый, восточный — быстрый и переменчивый, западный — мудрый и старый.

— Ты должна научиться различать их, — объяснял Иску. — Чтобы знать, к кому обращаться за помощью.

— А если они не захотят помогать? — спросила я.

— Тогда ты должна убедить их. — Он присел на корточки и нарисовал на снегу символ. — Духи не любят приказы. Но они уважают тех, кто умеет слушать и договариваться.

Я запоминала каждое слово.

К вечеру я была вымотана, но довольна. Ветер откликался на мои просьбы. Пока слабо, пока неуверенно, но откликался. Это было похоже на то, как я училась чинить первый оберег: неловко, с ошибками, но с ощущением, что делаю что-то важное.

Перед уходом Иску остановил меня у двери.

— Тийва, подожди.

— Да?

— Спасибо.

Я захлопала ресницами, совсем не ожидая благодарности. Да и за что?

Он смотрел куда-то в сторону, поняв все без слов:

— За то, что пришла. За то, что… пытаешься.

— А-а-а… Да без проблем, — немного неловко ответила я. — И мне тоже нужна твоя помощь. Так что все в порядке.

Он кивнул. И почти… Ну, совсем почти — улыбнулся.

* * *

Дома меня, конечно, встретили олени.

Ньявви радостно заржал и ткнулся носом в мою руку. Баикко даже встал, чтобы обнюхать. Видимо, почувствовал что-то интересное. А Скатта… Скатта сидел в углу с виноватым видом. Рядом с ним лежал половник.

Та-а-ак…

— Скатта, солнышко, — вкрадчиво сказала я, — откуда половник?

Олень монументально молчал.

— Это же не мой половник, Скатта. Это чужой половник.

Скатта отвернулся.

— Завтра я верну его. А ты — получаешь строгий выговор. И никакой морошки три дня!

Олень жалобно вздохнул, но я была непреклонна. Ну, это уже ни в какие рамки! Надо еще найти хозяйку этого половника! Духи тундры, ну… где он это все берет?

Хрумса, устроившаяся на перилах, захихикала.

— Крылышко, у тебя самая талантливая банда воров на всем севере.

— Это не банда, — мрачно сказала я. — Это моя семья.

А олень-вор — горе в семье.

— Семья воров, — довольно уточнила сова. — Но да, семья.

Я закатила глаза и вошла в дом. Она когда-нибудь докомментируется у меня.

В печи жарко потрескивало пламя. Дом больше не хмурился. А за окном тихонько пел. И теперь я даже понимала, о чем. О маленькой храброй нуэйтэ и ее бестолковом олене. Уф.