Глава 19

Бестиан Вылетел из медицинского отсека так быстро, словно за мной гнались все демоны преисподней. Едва дверь позади захлопнулась с тихим шипением, прислонился к ней, и крепко зажмурился. Стиснул кулаки до хруста в суставах. Даже не заметил, как выпустил когти, и впился в кожу ладоней, как кровь потекла тонкими струйками по запястьям, капая на пол. Богиня знает, чего мне стоило оторваться от малышки, и уйти. Всем своим существом противился этому, и все же сбежал. Потому что понимал, останусь, и снова накосячу, да еще похлеще чем раньше. Добавлю грехов на свою душу, и не уверен, что смогу потом все исправить. Моя девочка никуда с базы не денется. Пусть пока отдыхает. Набирается сил, они ей пригодятся. У меня на мой огонечек слишком большие планы. Порочные, греховные, грязные планы. И это она еще не знает, насколько сильно изменится ее организм. Беременность, да плюс истинная связь, все это приведет к огромному гормональному всплеску. Моя девочка даже не догадывается, как именно я буду делиться с ней силой и энергией. Пока искал ее, порылся в библиотечном архиве нашей базы. В тайном тринадцатом секторе, который ИИ показали мне после того, как база оказалась полностью под контролем архонов. Искал информацию именно о истинных парах, об архессах, о единении, и о том, как архоны должны поддерживать энергией свою беременную истинную пару. Про ритуал единения информации оказалось крайне мало. А уж про то, как энергетически поддерживать истинную пару во время беременности, и того меньше. Мне удалось найти лишь, что беременна пара очень нуждается в энергетической подпитке от архона. И сделать это можно лишь одним способом, через секс. Хороший, грязный, потный секс. Дикий, необузданный, порочный. Обмен энергией между архоном и его архессой происходит во время оргазма. И чем больше наслаждения испытывают оба, тем сильней становятся. Оба. С каждым столь интимным актом связь между супругами усиливается, становится нерушимой настолько, что впоследствии, если погибает один из супругов, следом уходит за грань и другой. Так что, истинная пара для архона и награда, и проклятие. Единственное слабое место. Уязвимость. И сила, подобной которой нет ни у кого. Это в том случае, если слияние добровольное. Тогда эмоции на вкус просто охрененные. Потрясающие. Невероятные. Но если слияние не добровольное… Даже думать не желаю, насколько сильно я навредил Вере в прошлый раз. Надеюсь, лишь, что обязательно исправлю все. – Бес? – вырвал из размышлений тихий голос генерала. Открыла глаза, несносный назойливый тесть стоял прямо передо мной. Нахмурившись, и стиснув кулаки. Наверняка, еле сдерживается, и то из— за жены. – Как она? Не стал нарываться, и хамить. – Расстроена. Разгневана. Отрицает очевидное… – Ты же о ней побеспокоишься? – Жена генерала стоя рядом с мужем, не сводила с меня полного надежд, блестящего от слез взгляда. – Ты же больше не будешь мстить нашей девочке? Выдержал. Не отвернулся. – Нет. Я помогу ей всем, чем смогу. – Ответил прямо. Антонина облегченно выдохнула, да и сам генерал чуть расслабился. Уверен, не размазал меня по стенке только из— за жены. Отлип от двери, и направился в кабинет. Срочно нужно успокоиться, и привести мысли в порядок. Пока архон не сорвался с цепи. И снова не натворил делов. – Если хотите побыть с дочерью, дверь открыта. – Буркнул, огибая сладкую парочку. – А у меня еще дел полно… – Она сейчас не готова к разговору. – Донеслось тихое в спину. – Бес, мы не договорили, и не все обсудили. Мы останемся на базе. – Арса, покажи нашим гостям их апартаменты. И куда имеют беспрепятственный доступ… – Бес… – Не сейчас, генерал. – Рявкнул я, и скрылся за поворотом. Вот сейчас мне уж точно не до обсуждений условий договора, который люди уж точно не соблюдают. Ну что ж, один пункт все изменит. И у моих людей появится шанс… Хоть призрачный, но шанс… Ворвался в кабинет словно вихрь, заметался из стороны в сторону. Мой внутренний зверь, впрочем, как и я, не находил покоя. Мы оба рвались в медицинский отсек, к нашей паре. Оба ощущали ее боль, как свою собственную. Она буквально, выкручивала душу, разрывала сердце до кровавых лохмотьев. Но больше всего, и меня и арха, бесил ее страх. Даже не страх. А дикий первозданный ужас. Он проникал черными ручейками внутрь, отравлял кровь настолько, что казалось, по моим венам струится серная кислота, разъедающая плоть до костей. Ее ужас выворачивал и рвал в клочья душу. Доводя и меня, и арха до исступления, от ярости все помутнело перед глазами, хотелось громить и крушить все, что попадет под руку. Уничтожить всех, кто причастен к ее страданиям, кто тронул хоть пальцем. И если, отомстить всем ученым нацистам я мог, и поклялся найти тех, кто работал в той проклятой лаборатории. Сама себя поедом пожирал, подыхал от одной мысли, что я с ней сотворил. Да, мы так и не прошли до сих пор полное слияние, не провели ритуал по всем правилам. И тем не менее, я чувствовал нашу связь, пусть не полную, обрывками, но очень хорошо ощущал ее страх, ее ненависть. Ее желание сбежать от меня, спрятаться. И в то же время, чувствовал нечто еще, не поддающееся объяснению. Слабые ростки влечения, погребенные под лавиной страха и ужаса, под страданиями и болью. Для меня, ее духовные, ментальные мучения оказались самым худшим наказанием. Связь истинной пары с одной стороны дар богов, с другой, проклятие. Даже благодаря нашим односторонним узам, я всем сердцем и душой чувствовал насколько сильно ее ломает. Вера отрицала, и ненавидела себя за неподдающиеся оправданию ощущения. Ведь невозможно настолько сильно желать собственного насильника. Но она желала, и как бы не сопротивлялась, не могла избавиться от ненавистных потребностей тела. Я ощущал все, что чувствовала она. Всю боль, страх и ужас, виновником которой оказался сам. И в то же время, радовался до безумия, что не до конца убил в ней сексуальные потребности. Возможно, всему виной беременность, всплески гормонов, перестройка ее организма, влияние моих генов. Плевать. Главное, разбудить в ней едва зародившуюся чувственность. Показать, что в желании тела нет ничего ужасного. Заменить плохие воспоминания хорошими. Доставить ей все возможное, и невозможное наслаждение. Чтобы она сама кидалась на меня, чтобы жить без меня не могла. Чтобы стала от меня зависимой настолько же сильно, насколько я одержим ею. Сделать первый шаг. Показать, что ей не нужно бояться ни меня, ни моего зверя. Завоевать ее доверие, и возможно… ее любовь. Ведь может быть невыносимей, чем ментальная и духовная боль любимой. Я чувствовал все, что чувствует она. Проживал с ней все, до самого последнего крика. Видел в воспоминаниях, как она каждую ночь просыпалась с криками, захлебываясь в слезах. И поклялся избавить ее от этого. Исцелить нанесенные мною раны. Даже если она сама этого не желает. Пока Вера даже не догадывается, каким именно способом нам придется обмениваться энергией. Как я буду подпитывать ее, и наших детей. То, что у нас будет больше одного малыша, я учуял мгновенно, едва впервые оказался в медицинском отсеке на базе. Услышал биение маленьких сердечек. Пульсацию крови по их венам. Свечение ауры, слабенькое, едва видимое. Тук. Тук. Тук. Три нитевидных сердцебиения. Мои. Наши. Довольно проурчал архон, вторя мне. Источающие свет живые комочки, отчаянно нуждались в энергетике отца. Погибали без моей тьмы. По изменившемуся манящему аромату, исходящему от Веры, сладкому, дурманящему, я осознал, что у нас будет два самца, и самочка. Два сына. И дочка. Три сокровища, ради спасения которых я пойду на все. И надеюсь, Вера хотя бы ради детей, даст нам второй шанс. А там, возможно… я смогу завоевать ее любовь.