ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Арен проснулся от вибрации браслета связи, наконец-то ощущая себя отдохнувшим и даже почти счастливым. Счастливым полностью он быть никак не мог — слишком много проблем, — но присутствие рядом спящей Софии словно помогало глубже дышать.

Император улыбнулся и ласково погладил девушку по волосам, стараясь не разбудить. Пользоваться ситуацией он не собирался — во-первых, не было времени, а во-вторых.

Накануне он сам рассказал ей про то, что умеет внушать, и тот, кому внушаешь, даже не поймет этого. София не должна думать, что он воздействует на нее ментальной магией. Но для доверия нужно время.

Арен осторожно встал с кровати. Посмотрел на девушку еще раз, любуясь расслабленным выражением лица, чуть растрепавшимися рыжими волосами и нежными губами, которые, как он теперь знал, были невероятно сладкими. Но целовать император их не стал, боясь потревожить. Пусть спит. Успеют еще нацеловаться.

Отвернувшись, Арен ушел в свою комнату через камин.

* * *

Проснувшись утром, София какое-то время лежала, не дыша, пытаясь понять, куда делся император. А может, ей вообще все приснилось и не было ничего? Ни приворота, ни поцелуев, ни «я останусь здесь».

Нет, было. Если бы не было, она бы никогда в жизни не легла спать в одежде. Но дело даже не в этом.

Она ощущала его запах. Запах, который помнила уже наизусть и очень любила. Он был теплым и напоминал Софии аромат горящего костра, и от него было точно так же хорошо, уютно и радостно.

София уткнулась носом в собственную подушку и сделала вдох. Защитница. Да, Арен спал здесь, с ней. И почему-то ушел, не тронув, даже не разбудил. Почему? Сонная, она сдалась бы быстрее. Может, в этом и дело — император не хочет, чтобы она быстрее сдалась, он хочет. хочет.

«Я мог бы сделать так сразу. Подумай об этом».

Она думала, но знаний Софии об отношениях мужчины и женщины было недостаточно, чтобы понять в полной мере, почему Арен ушел этим утром. Это какая-то стратегия, но. какая?

Одно София знала точно — она была благодарна императору за этот поступок.

За завтраком Мэл Руди сказала, что время отъезда их высочеств Ванессы и Анастасии назначено на полдень, и сразу после завтрака она побежит помогать им собираться.

— Я еду еще с двумя девочками-служанками, — радостно щебетала Мэл. — Мы вчера обсуждали поездку за обедом, и знаешь, по-моему, они ко мне немного смягчились.

— А охрана тоже едет? — спросила София с интересом. Ей было любопытно, как организовываются такие поездки.

— Да, конечно, шесть человек. Среди них есть один, который мне нравится, — сказала Мэл шепотом, покраснела, а потом рассмеялась. — Может, улыбнется удача. А тебе, Софи, никто не нравится?

«Думай, что и кому ты говоришь».

— Нравится, но не во дворце. Так, детская любовь, ничего серьезного, — улыбнулась София и добавила, чтобы отвлечь Мэл, а заодно и решить дело, на которое вчера не осталось времени: — А давай я вместе с тобой сейчас к Анастасии пойду, как раз хотела с ней повидаться перед отъездом.

— Конечно, — кивнула Мэл. — Она будет рада.

Принцесса действительно была рада повидаться с Софией, это чувствовалось.

Она выглядела немного нервной и смущенной, что было не удивительно — все же покушение на Агату вывело из равновесия всех, а Анастасия вообще казалась Софии очень ранимой.

— Если дядя Арен когда-нибудь отпустит тебя нормально отдохнуть, переносись к нам, — предложила Анастасия. — Мы с мамой будем рады. Тебе же понравилось на море?

— Понравилось, — ответила София. — Я. постараюсь вырваться.

На море действительно хотелось, но.

Император — и отпустит? О нет. Это вряд ли. Только не сейчас, когда он еще не наигрался в свою новую игрушку.

* * *

Арен сказал детям, что мама себя по-прежнему плохо чувствует и сегодня тоже не придет, и они очень расстроились. Ему и самому было не по себе — получалось, наказывая Викторию, он наказывает и Агату с Александром. Но так было необходимо. Жена должна понять, к чему для нее могут привести попытки кого-либо отравить, и два выбранных Ареном способа наказания казались ему лучшими. Больше всего на свете Виктория любила детей и свою работу. Провинившись, она лишилась и того, и другого. С детьми она вновь начнет общаться завтра, а вот в оранжерею не вернется. По крайней мере пока не угомонится.

Император приказал Бруно выписать Софии премию в размере полугодового оклада — в качестве компенсации за случившееся, о котором дворцовый управляющий, конечно, не знал. Но не в свое дело он никогда не лез, и даже не удивился — мало ли, чем новая аньян могла порадовать императора? Дело дворцового управляющего — выполнять приказы, а не обсуждать их.

О том, что денег на счете у нее стало больше, София узнает не сейчас, а только в тот момент, когда решит их снять. Будет ей сюрприз. Правда, император не сомневался, что его маленькая драгоценность обязательно начнет возмущаться, куда ей столько денег за то, что не случилось, но слушать ее Арен не собирался. Мало того, что Виктория провинилась, так еще и Софию необходимо поскорее освободить от бремени долга названного отца. Ни к чему ей эта ноша. Хотя Вагариус наверняка тоже помог бы, просто пока стеснялся предлагать, но ничего. Вано поможет Софии в чем-то другом. Мало ли желаний у молодой девушки?

Кстати.

Арен прищурился. Занимаясь вопросами охраны, они оба — и он, и Вано, — упустили одну важную деталь. И как только София пришла в детскую и обняла обрадовавшихся детей, император поинтересовался:

— Софи, ты помнишь, что завтра вы с Агатой поедете на выставку кукол?

Она кивнула, стараясь не поднимать глаз. Стеснялась просто ужасно.

— Это международная выставка. Бальные платья там не нужны, но выглядеть надо. — Арен на секунду задумался. — Соответствующе. У тебя есть подходящее платье? То, что на тебе обычно надето, не подходит.

Девушка нисколько не обиделась, а спокойно ответила:

— Не беспокойтесь, ваше величество. Конечно, платья есть, я ведь не только с детьми сидела, и в театре бывала, и вообще много где.

— Хорошо. Поверю тебе на слово и не буду проверять. — Она все же подняла голову и удивленно посмотрела на императора. Арен усмехнулся и шутливо погрозил пальцем на радость Агате и Александру: — Но если вдруг не справишься, будет ата-та.

«Ата-та» вызвало у наследников приступ смеха, а у Софии — приступ прилива краски к щекам и смущения пополам с негодованием.

Защитник, как же хочется ее поцеловать.

— Я пойду. Не скучайте тут без меня, — сказал Арен, коснувшись ладонью макушек детей, а после, не выдержав, дотронулся кончиками пальцев до запястья Софии. И в полной мере насладился ощущением бесконечной нежности, приправленной горьким ожиданием грядущего.

В зале Совета стояла непривычная тишина. Господа советники, ожидая вердикта императора насчет указа о лишении привилегий семей заговорщиков, молчали почти полным составом, хмуро сидя в креслах. И Гектор, и Вано передавали Арену слухи, которые облетали страну со скоростью света, и в которых императора и боялись, и ненавидели, находясь в ужасе от одной только возможности лишиться привилегий.

Арен обвел глазами зал, невольно останавливаясь на некоторых из присутствующих и прислушиваясь к эмоциям этих людей. Вот Арвен Асириус — тот еще жук, ненавидящий нетитулованных не меньше, чем Аарон. Гектор серьезно подозревал Асириуса в связи с братом императора, но доказательств так и не нашел. Единственным косвенным свидетельством было то, что они общались и даже дружили, но для ареста этого недостаточно. Теперь же Дайд усиленно следил за Арвеном, предполагая, что он был одним из тех, кого Аарон оставил во «второй волне».

Сейчас Асириус был раздражен и сильно нервничал, оглядываясь и изредка кивая на приветствия. Еще один кандидат на пост главы Совета, только вот Арен утвердит его если только через собственный труп.

Алвар Альго, троюродный брат. Его эмоции император не ощущал, но и без эмпатии было понятно, что брат не в восторге. Не удивительно — идеи Аарона пришлись бы ему по душе гораздо больше, но в заговор Алвара не посвятили, чтобы не было двух одинаковых по силе Альго — это создало бы опасную конкуренцию. Так что лидер был один. А Алвар остался за бортом. Но что сейчас? Возможно, сейчас он согласился поддержать заговор. Он здорово постарел после случившегося на Дне Альганны, сильно похудев и поседев, но магом по-прежнему был сильным.

За Алваром следили, и Гектор пока считал, что тот ни при чем, но просто потому что ему никто ничего не предлагал. «Они сейчас должны залечь на дно, опасаясь поимки, — так говорил Дайд. — И новых членов не вербовать. Особенно членов, которые носят фамилию Альго. Слишком опасно».

Алли Адэриус, дочь Абрахама Адэриуса, арестованного бывшего главы Совета. Импульсивная и не особенно умная, она ненавидела императора настолько люто, что Арен не сомневался — будь у нее возможность сейчас присоединиться к заговору, присоединилась бы. Указ ударил бы по ней особенно сильно.

Устав от негатива, император посмотрел на Берта Арманиуса, что сидел в первом ряду, сложив руки на груди, и с удивлением понял — друг дремлет, не обращая никакого внимания на окружающих. Надо будет поговорить с Эн насчет испытаний на звание архимагистра, она ведь наверняка думает использовать какие-то артефакты.

— Я прошу тишины, — сказал стоящий на кафедре для выступлений Арчибальд, и те немногие, кто в это время беседовал, замолчали. — На прошлом Совете мы обсуждали указ о лишении привилегий заговорщиков и их семей. Напоминаю Совету о просьбе архимагистра Арманиуса, озвученную для его величества — Бертран просил пересмотреть принятие указа. Сегодня его величество озвучит нам свое решение.

Арен сделал знак охранникам, и иллюзорный полог над ложей был развеян. Сразу после этого император поставил эмпатический щит, глядя на встающих и кланяющихся советников.

— Доброе утро, уважаемые архимагистры. По просьбе вашего коллеги я подумал еще раз и вынужден сообщить, что указ будет принят.

Щит дрожал от напряжения, и Арен укрепил его, понимая, что эмоции господ магов сейчас должны просто разрывать.

— Но принят с корректировками. Этот указ будет касаться не прошлого, а будущего. Аристократические рода, участвовавшие в заговоре до сегодняшнего дня, остаются при своих привилегиях. После — лишаются всего. Таким образом я даю вам возможность задуматься о будущем. Пока вы сохраняете то, что имеете, но потерять все очень легко.

Архимагистрам явно стало легче — щит прекратил дрожать.

— И еще один момент, — продолжал Арен холодно. — В случае возникновения очередного заговора аристократические рода, участвовавшие в нем, лишаются привилегий до последнего колена. Конкретно тех, кто будет замешан в заговоре, ждет смертная казнь.

Мертвая тишина.

— Арчибальд, прошу закончить проект указа. Больше обсуждений не состоится. Я подпишу его завтра утром.

Господа маги кланялись — то ли с облегчением, то ли со страхом, — а Арен уже спешил на выход. Это дело было сделано, но на сегодня у императора их оставалось еще достаточно.

* * *

До обеда София вместе с наследниками каталась на лошадях. Точнее, это она каталась, а дети занимались верховой ездой. Агата сияла — наконец-то веселье на свежем воздухе, а не уроки во дворце! — и Александр тоже радовался.

А София не могла не думать о том, увидит ли она за обедом императрицу и Адриана. То, что в истории с приворотным зельем замешана ее величество, она не сомневалась, но Адриан? Он тоже виноват, или племянник императора ни при чем? С ответом она затруднялась. Хотя. скорее нет, чем да. Если бы он знал, что София под приворотом, мог бы и воспользоваться ситуацией. К примеру, прийти к ней вечером под каким-то предлогом, а там и.

Она в очередной раз похолодела, представив, что было бы, если бы у императрицы получилось. Защитница сохранила, послав ей любовь к Арену. Не будь этой любви, София потеряла бы все. Правда, лучше бы она послала ей любовь к кому-нибудь другому.

Устыдивших этих мыслей — разве можно ругать богиню? — София сосредоточилась на наследниках, у которых заканчивался урок верховой езды.

Во время обеда императрицы за столом действительно не оказалось. Не было и Ванессы с Анастасией — они уже отправились на Коралловое море. А вот Адриан был, только выглядел он хмуро и настороженно, и на Софию старался не смотреть. Она ему даже невольно посочувствовала, представив, каково ему было осознать, в каких целях императрица хотела его использовать. И что бы потом с ним было? Наверняка что-то не менее ужасное, чем с Софией.

Но главное, чего она не могла понять — как бы этот поступок помог Виктории вернуть интерес мужа? Неважно, заинтересован император в Софии или нет — он был бы в ярости в любом случае. Почему она этого не понимает? Словно заколдована своей ревностью.

После обеда в детскую зашел император и, пока дети доставали коробки с настольными играми и спорили, в какую им больше хочется играть, тихо сказал Софии:

— Возможно, тебе придется чуть задержаться. Виктории сегодня не будет, а я освобождаюсь обычно позже.

— Ничего страшного, — произнесла девушка, думая о том, удастся ли встретиться с Вано. А потом неуверенно и осторожно спросила: — А. где ее величество?

— В своей комнате, — ответил император кратко и, обняв детей, шагнул в камин.

* * *

Вечером Арен встречался с охранителями в лице Арчибальда — брат, так же, как и он, ощущал, что Геенна скоро проснется, и уже начинал мобилизацию отрядов. Правда, теперь стало понятно, что пробуждение состоится скорее ранним утром в воскресенье.

А после того, как Арчибальд ушел, к Арену попросился Ральф Рильо, новый начальник охраны дворца. Он заходил почти каждый день с какими-то вопросами, уточнениями и предложениями, и с неглупыми, а очень даже стоящими.

— Ваше величество, — начал Рильо, поклонившись и серьезно глядя на императора, — в связи с использованием иллюзорного амулета во время покушения на вашу дочь я предлагаю запретить во дворце ношение любых иллюзорных амулетов.

Арен на секунду потерял дар речи.

— Понимаю, это дико звучит, их используют повсеместно, но безопасность есть безопасность. Мы должны быть уверены, что вот эта служанка — это она самая и есть, а не кто-то другой с иллюзорным амулетом на шее. Иллюзии всегда ощущаются, и если просто их запретить.

— Я понял твою мысль, — император хмыкнул. — Что ж, в чем-то ты прав. Хотя многие носят иллюзорные амулеты, скрывая какие-то дефекты во внешности, но без них можно и обойтись. Однако. как быть с гостями? Аристократию мне тоже заставлять снимать амулеты при входе во дворец?

— Давайте пока остановимся на тех, кто здесь работает, — ответил Ральф. — У гостей в любом случае крайне ограниченный допуск на конкретный этаж, еще и сопровождение, так что гостям можно и исключение сделать.

— Хорошо. Тогда передай Бруно мое распоряжение, пусть он донесет его до слуг. С понедельника никаких иллюзорных амулетов у тех, кто здесь работает.

— Может, с завтрашнего дня? — предложил Рильо абсолютно невинным голосом, и Арен расхохотался.

— Нет, Ральф, бунт прислуги мне не нужен, — ответил он, отсмеявшись. — Пусть привыкнут. Еще что-то?

— Да, ваше величество. — Охранник на секунду замялся, словно был не уверен. — Я понимаю, это звучит, как паранойя, но. ведь ваш брат был раньше начальником охраны дворца, и с тех пор прошло всего четыре месяца. У каждого из нас в распоряжении браслеты связи, выданные при вашем брате, аптечка, а также несколько амулетов в зависимости от статуса. И это выдавалось и функционировало при вашем брате. Я предлагаю все заменить.

Второй раз за последние несколько минут Арен потерял дар речи.

— Объясни, зачем.

— Ваш брат был начальником охраны, у него был допуск ко всему, — продолжил Рильо. — У меня тоже есть брат, ваше величество, и он артефактор, поэтому я не понаслышке знаю, как можно испортить амулеты так, чтобы они казались исправными, а по факту не работали. И если бы. простите. если бы я ненавидел вас так, как его высочество Аарон, я бы позаботился о том, чтобы оставить после себя как можно больше палок в колесах.

Арен на несколько секунд задумался.

Паранойя? Нет, это не было паранойей. Зная Аарона.

— Хорошо. Заменяйте. И чтобы все было под контролем Вагариуса.

Рильо поклонился.

— Да, ваше величество.

* * *

Император пришел в детскую полседьмого, и София обрадовалась, что с Вано все же получится увидеться. Правда, расстроились наследники — они-то надеялись, что София останется до вечера, — но его величество их пожурил, сказав, что у нее тоже должны быть выходные и каникулы, и дети синхронно вздохнули.

— Не грустите, мы завтра увидимся, — сказала София, обняв обоих, и чуть покраснела, встретившись взглядом с императором. В его глазах она прочла стремление прийти в ее комнату как можно скорее и, смутившись собственных желаний, поспешила выйти из детской.

Она тоже ждала. Тоже хотела его видеть. И уже отчаялась хоть как-то изменить свои чувства. Как тут изменишь? Даже приворотное зелье Виктории не справилось, что уж говорить о самой Софии.

Погода вечером была замечательная — тепло и сухо, и небо чистейшее, ни облачка, — и София с Вано, быстро поужинав в одном из ресторанов возле Дворцовой площади, решили прогуляться по городу.

Они как раз любовались на закат возле перил на набережной, когда София, поглядев на Вано, неожиданно подумала, что он выглядит довольным и счастливым. И улыбается теперь чаще.

Улыбнувшись этой мысли и сама, она попросила:

— А покажи мне родовую магию, пожалуйста. Мне интересно, как выглядит кровный щит.

Вместо ответа Вагариус поднял руку — и прямо от них высоко в небо пошла волна серебрящегося щита, похожего на мутное переливающееся стекло, по которому то и дело пробегали разряды. Щит все ширился и ширился, и вот — он, словно купол, накрыл собой пространство от них с Вано до другого берега реки.

— Ничего себе. — прошептала София с восхищением. Вагариус засмеялся и, махнув рукой, убрал щит.

— Поверь мне, огненный щит Альго впечатляет больше. Мой по сравнению с ним бледная тень.

— А защищает он лучше?

— Он иначе функционирует. Мой щит — как преграда, стена, которую не пройти. А щит Альго все сжигает. Сама понимаешь, против демонов эффективнее, а вот для охраны как раз наоборот.

София кивнула и, помолчав, поинтересовалась:

— Вано. Могу я спросить насчет покушения на Агату? Или эта тема под запретом?

— Спросить можешь, — Вагариус улыбнулся, тепло глядя на Софию, — но не факт, что я смогу ответить. Если получится, отвечу.

— Кристаллы, — пояснила девушка, — меня интересуют кристаллы. Я много раз видела записи с них у наших охранников. Они передавали их по браслету. Неужели кристаллы не зафиксировали того, кто хотел убить Агату?

— Нет, Софи. Они не могли ничего зафиксировать, потому что были отключены. Кристаллы работают не круглосуточно, а только тогда, когда их включает охрана.

— А почему они не работают круглосуточно? — нахмурилась София. — Прости, я совсем не разбираюсь в этом.

— Ты и не должна. Кристаллы — это очень сложная артефакторика. Но они не способны работать сутками, максимум восемь часов — иначе перегреются и взорвутся. Поэтому их включают только по требованию. Когда подкладывали конфету, в детской никого не было, и кристаллы не работали. Точнее, охрана думала, что там никого нет, поскольку в комнату проникли, минуя пост.

— Значит, охрана смотрит записи с кристаллов, когда в детскую кто-то заходит. А если наследников нет, а заходит служанка?

— В этом случае обязательно посмотрят, а как же. Мало ли, вдруг решит что-нибудь стащить.

— Зачем? — удивилась София. — Нас же досматривают.

Вано так расхохотался, что она удивилась еще больше. Нет, ну что такого она сказала?..

— Софи, — он покачал головой, глядя на нее с умилением, — какая ты все-таки. хорошая. Даже не знаешь, что воровать можно не для того, чтобы продать, а просто для удовольствия.

— А-а-а, ты об этом. Знаю, конечно. Просто. — Она пожала плечами. — Это кажется мне странным.

— Преступления всегда кажутся странными тем, кто на них не способен, Софи, — ответил Вано и оглянулся на небольшую кондитерскую, что находилась за их спинами. — Что-то мне мороженого хочется. Давай купим?

— Давай, — кивнула она и поинтересовалась: — А какое у тебя любимое?

— Которое у них реже всего бывает, — проворчал Вагариус. — Апельсиновое. Рыжее, как я.

— Это ты неправильно сказал, — засмеялась София. — Рыжее, как мы! У меня оно тоже любимое.

— Серьезно?

— Конечно.

— Значит, по мороженому ты пошла в меня, — довольно сказал Вано, улыбаясь и глядя на нее точно такими же серыми, как у самой Софии, глазами.

* * *

Уложив Агату с Александром и выяснив, что София до сих пор гуляет с Вагариусом, Арен решил зайти к Рону Янгу и Эн Арманиус. От этих двоих изучающих документы в секретной комнате последнюю неделю не было ни слуху, ни духу. Может, они все-таки уже что-нибудь нашли?

— Не нашли, — резко сказал артефактор, как только император переступил порог маленькой комнатки за шкафом. — Вообще ничего по теме.

— Я за эту неделю перечитала всю любовную переписку императора Алета с его невестой Валентайн Аддиус, — протянула Эн со странным мечтательным выражением на лице. — Она ему такие стихи писала. «В черной ночи ваших глаз свет сияющий погас.»

— Свет сияющий, — буркнул Янг. — Можно подумать, что свет может быть не сияющий. Это же свет! Масло масляное, тьма темная, свет сияющий.

— Прагматик, — фыркнула Эн. — А мне понравилось про глаза. Ей ведь было необычно, когда они у него изменись. Мне Берт рассказывал, — она посмотрела на Арена и улыбнулась, — что когда у вас, ваше величество, почернели глаза, ему было не по себе.

«А мне-то насколько не по себе было».

— Подумаешь, глаза, — пробормотал Рон, рассматривая очередную бумажку. — Вот вы мне лучше скажите, ваше величество. — Артефактор поднял голову. — Можем ли мы взглянуть на Венец?

Император слегка удивился. Вот уж какой вопрос он совсем не ожидал услышать.

— Зачем?

— Нам кажется, что это все должно было возникнуть одновременно, — пояснила Эн. — Геенна, Альганна, ее первый император. ну и Венец.

— Должны же были чем-то короновать Алаистера Альго, верно? — продолжил Янг. — Короче говоря, есть у нас теория, что Венец тут как-то замешан.

— Теория есть скорее у Рона, — улыбнулась девушка. — Но мне кажется, он прав. Венец должен быть как-то связан с тайной родовой магии, раз он возник в то же время, что и Геенна.

— Логично, — согласился император. — Что ж, сейчас я его принесу, и посмотрите.

— Принесете?! — хором изумились эти двое изыскателей, и Арен не удержался от улыбки.

— Да. А как вы хотите? Венец находится в университете, в помещении, куда нельзя переноситься никому, кроме императора. И допуск туда дать невозможно, все заблокировано артефактами.

Рон покачал головой, а затем фыркнул.

— Простите, ваше величество, но это идиотизм. Зачем так охранять вещь, которая все равно никому, кроме вас, в руки не дается?

— Понятия не имею. Это же не я придумал.

Арен быстро перенесся в университет и, взяв с постамента Венец, прыгнул обратно. Слава Защитнику, никаких сигнальных заклинаний на артефакте не стояло — иначе тот еще переполох бы поднялся.

— Только руками не трогайте, — предупредил Арен, положив Венец на стол, за которым сидели Эн и Рон. — Смотреть можно, трогать — ни в коем случае.

— Это понятно, — проворчал Янг, склоняясь над артефактом настолько низко, словно мечтал проткнуть его носом, и надевая на этот самый нос магический увеличитель — очки, которые помогали артефакторам рассматривать всякие мелочи. — Та-а-ак.

Он изучал Венец с какой-то хищной жадностью, вертя головой и напоминая Арену орла, поймавшего добычу. Эн была поспокойнее, но все равно разглядывала артефакт с огромным интересом, даже с придыханием.

— Я ни демона не вижу, — пробормотала она через пару минут. — Ты когда налюбуешься, дай мне тоже увеличитель, что ли. Здесь точно.

— Да это же гениально, — выдохнул Рон, распрямляясь и глядя на Венец с благоговением. — Это просто. у меня слов нет.

— Вы уж их найдите, айл Янг, — хмыкнул Арен. — Что вы увидели?

— Я-то? — Мальчишка взъерошил ладонью шевелюру и полубезумно улыбнулся. — Да тут такое сплетение формул, что свихнуться можно. Но кое-что я разобрал. Здесь, — Рон указал на поверхность Венца, — повсюду фамилии. Фамилии аристократических родов. Скорее всего, всех. Вообще всех, существующих в Альганне.

— Дай ты мне увеличитель! — воскликнула Эн, пока император недоумевал, и артефактор протянул ей очки. — Точно! Я теперь тоже вижу. И такое впечатление, что они составляют единый рисунок, Рон. То есть они не сами по себе, а как бы все вместе. Но что это значит?

— Понятия не имею, — заключил Янг, почти восторженно вздохнув. — Но что-то точно значит. И мы с тобой это обязательно поймем!

* * *

После прогулки с Вано София быстро, всего на полчаса, заскочила к маме — выпить чаю, посмотреть на нее и сестер, обнять и поцеловать их. Обещала постараться забежать в выходные, а затем вернулась во дворец.

Императора в ее комнате не было, и София, ожидая его, села за рисование. Краски растекались по бумаге, и постепенно с каждым взмахом кисточки на ней появлялся пейзаж — темно-синее, почти черное озеро, такое же небо, и большой огненный шар, отражающийся в воде, как солнце. София помнила все, что случилось в тот вечер, когда они с императором перенеслись к озеру Чол, и сейчас, закрывая глаза, ей чудился на губах вкус их первого поцелуя.

Закончив рисунок и оставив его на столе, София отодвинула стул и посмотрела на камин. Огонь пока молчал. Девушка вздохнула, ощущая, что уже не злится на себя за это ожидание — сил на злость не оставалось.

Глядя на пламя, София непроизвольно коснулась рукой губ, вспоминая, как Арен трогал их с помощью огня, а затем опустила ладонь под шею. Пальцы нащупали небольшое уплотнение под тканью, и она не сразу вспомнила, что это такое.

Амулет Вано. София вытащила его наружу и, раскрыв створки медальона, посмотрела на портрет своей прабабушки, Алисы Вагариус.

Удивительно, насколько же они похожи. Интересно, каким был характер ее прабабушки? София ни разу не спрашивала об этом у Вано, не желая причинять ему боль — все же Алиса Вагариус отдала жизнь за сына.

Абсолютный энергетический щит. Большая редкость. Даже огромная — известно всего лишь шесть случаев его возникновения. У этой редкости были причины, и самая главная заключалась в бессознательном характере его применения. Достаточно было просто очень сильно желать спасти жизнь тому, кого любишь — и это желание в момент опасности превращало мага в щит, сотканный из его энергетического контура. Такой щит был похож на кокон, София видела изображения.

Поэтому она и не хотела расспрашивать Вано об Алисе Вагариус. Жить дальше, осознавая, что кто-то отдал за тебя свою жизнь — не самое приятное ощущение. Особенно если этот кто-то был твоей мамой.

София спрятала амулет обратно под одежду, и в это мгновение огонь в камине заволновался. Девушка сразу вскочила с кровати и отошла от нее подальше — просто на всякий случай, мало ли. И усмехнулась, подумав, что император очень бы смеялся, если бы видел это.

Через несколько секунд из пламени вышел тот, кого она так ждала. Улыбнулся и, не успела София и слова сказать, метнулся к ней и крепко, глубоко поцеловал в губы, обнимая ее и приподнимая над полом.

Софии показалось, что она летит. Сердце зашлось от любви и восторга, и она сама невольно обняла Арена, запуская обе ладони в волосы на его затылке и отвечая на поцелуй.

Глаза ее были зажмурены, и София даже не заметила, как император вспыхнул огнем, а затем, погасив его и задрожав, поставил девушку обратно на пол.

Она и сама дрожала, глядя в почерневшие глаза Арена. Внутри что-то скручивалось, сжималось и разжималось, и так хотелось еще — дольше, сильнее, глубже.

«Нельзя, Софи. Нельзя! Опомнись!»

Опомниться не получалось. София, сжав ладони на плечах императора, зажмурилась и закусила губу, пытаясь справиться с собой — но в ней все полыхало от чувств, и голова думать отказывалась.

— Софи, — прошептал Арен с такой страстью, что у девушки перехватило дыхание, — моя сладкая драгоценность, я тоже очень хочу этого. Но не сейчас. Сейчас нам надо проветриться.

София открыла рот, чтобы спросить, неужели он опять собирается потащить ее к озеру Чол, но не смогла произнести ни слова — губы не слушались, и вообще их больше тянуло к поцелуям, чем к разговорам, и это было неправильно.

— На юге Альганны есть такой город — Ландога. Сегодня там праздник, день города. Перенесемся туда.

Софию словно холодной водой окатило.

— Вы с ума сошли! — возмутилась она, приходя в себя. — В город, к людям, посреди ночи и без охраны?!

Император засмеялся.

— Ну, в чем-то ты права. Точнее, ты права даже во всем. Держи, это надо надеть.

Он что-то вложил ей в руку, и София, опустив голову, узнала иллюзорный амулет.

— Надевай, — повторил Арен, — я тоже надену похожий. Станем с тобой другими людьми на пару часов.

— Думаете, никто не догадается? — протянула она с сомнением. — От вашего амулета фонить будет за километр.

— Он с ментальным воздействием — рассеивает внимание. Это ненадолго, конечно, как я уже сказал, на пару часов. Но повеселиться мы успеем.

— Вы все-таки сумасшедший, — пробормотала София, надевая амулет, похожий на ветку сирени, сделанную из серебра. — Если что-то случится.

— Ничего не случится, — отрезал император, превращаясь в высокого светловолосого мужчину. София ни разу еще не видела настолько кардинального действия иллюзорных амулетов, поэтому уставилась на Арена, широко раскрыв удивленные глаза.

— А я как выгляжу? — поинтересовалась она, собираясь метнуться к зеркалу, но не успела — император подхватил девушку на руки и понес к камину.

— Ты не рыжая. А остальное неважно.

Оказавшись в Ландоге, София с непривычки зажала уши — музыка здесь играла оглушительная. Оглядевшись, девушка поняла, что они с императором перенеслись на центральную площадь. Она была круглой, украшенной ярко-красными летучими фонариками, с мелкой брусчаткой под ногами и множеством людей вокруг. По краям стояли палатки с различными товарами, а в центре находился деревянный настил для танцев. Оттуда и доносилась музыка — ее играл оркестр человек из двадцати, и она была очень быстрой, даже стремительной. Вокруг оркестра парами танцевали люди, двигаясь совершенно произвольно — они просто-напросто скакали по настилу кто во что горазд, и София невольно рассмеялась — смотреть на это было очень забавно.

— С Арчибальдом ты танцевала, — сказал император ей на ухо, прижав к себе, и от его теплого дыхания по телу побежали приятные мурашки. — Со мной будешь?

Хотя бы голос Арена остался прежним — на него иллюзорный амулет не подействовал.

— Буду.

Он на мгновение прикусил ей мочку, заставив вздрогнуть от неожиданности, и, засмеявшись, потащил за руку в сторону настила.

В Грааге тоже ставили подобные площадки для танцев, но у Софии ни разу не получалось на них потанцевать. Она даже не помнила, почему. Скорее всего, работала или сидела с сестрами.

Император начал двигаться сразу, как запрыгнул на настил, и настолько пластично, что София на миг застыла, любуясь на него. Нет, никаким из известных танцев это не было, но она прекрасно знала, что настоящий танцор сможет превратить в танец даже уличные пляски.

— Софи, отомри, — почти крикнул Арен, приблизившись к ней, чтобы перекричать музыку, и коснулся ладони. Она кивнула, улыбнувшись, и тоже начала двигаться.

Хотелось быть не хуже. Показать ему, на что она способна. Конечно, рисовать у Софии получалось лучше всего, но и танцевала она неплохо.

Император улыбнулся, глядя на нее незнакомыми голубыми глазами, за которыми ей все равно виделись его настоящие, черные и манящие, которые она так любила. Он понял желание Софии показать свои умения и, встав рядом, начал подыгрывать ей, чтобы их танец был парным, то и дело дотрагиваясь до ее талии и спины.

С каждым прикосновением София вспыхивала, словно свечка. Эмоций было столько, что они не помещались в ней, выплескиваясь в улыбках, взглядах, ответных прикосновениях. Танец доставлял удовольствие, но его было мало. мало, мало! Больше, больше!

Император кружил ее все быстрее и быстрее, подхватывал на руки, прижимал к себе, а затем вновь отталкивал. Это было почти безумие, и София удивлялась тому, почему никто не замечает, как они увлечены друг другом? Но в следующую секунду, оглянувшись, поняла — да здесь все такие. Все!

Влюбленные пары! Некоторые даже целовались, забыв про танцы, но продолжалось это недолго — на них налетал кто-нибудь из танцующих, раздавался общий хохот, приглушенный музыкой, и стремительные движения продолжались.

В какой-то момент Арен тоже поцеловал ее и, получив локтем в бок от налетевшего на них горожанина, засмеялся, взял девушку на руки и спрыгнул с настила.

Он быстро перебежал площадь, двигаясь почему-то не к площадке для пространственных лифтов, а в противоположную сторону. Поставил ее возле одного из домов, прижал к стене и к себе, и поцеловал.

В этом поцелуе было что-то лихорадочное, отчаянное, словно Арен не очень хорошо понимал, что делает. София тоже не понимала, послушно раскрывая губы и прижимаясь к нему так, будто бы хотела слиться в единое целое.

— А. — выдохнула она, когда император на секунду оторвался от ее рта, спускаясь на нежную шею.

Он замер, а София вспыхнула от смущения, осознав, что хотела назвать его по имени. Выпрямился и, поглядев на нее совершенно черными, без белков, глазами, хрипло произнес:

— Да, Софи. Да, моя драгоценность. Скажи это, пожалуйста.

Она молчала, рассматривая его лицо. Ей кажется?..

— Скажи, Софи, — повторил император умоляюще. — Пожалуйста.

Эта просьба настолько изумила ее, что она все же очень тихо, почти неслышно, прошептала:

— Арен. — Хотела упомянуть про глаза, но не успела — губы были захвачены в плен и сразу же покорены.

Сладко, как же сладко.

Наверное, она еще долго не могла бы произнести ничего толкового, но император вдруг вспыхнул огнем — и оторвался от Софии сам. Оглядел себя и выругался.

— Демоны. Вот это я напортачил.

Она хотела спросить, что такое, но все было ясно и без вопросов — перед ней вновь стоял Арен с собственной внешностью.

— Сейчас будем прорываться с боем, — усмехнулся император и взял Софию за руку. — Бежим к площадке для переноса. Не отставай. Я постараюсь задействовать ментальную магию, чтобы меня никто не почувствовал.

— Я же говорила, — пробормотала София, качая головой, — вы сумасшедший.

— Да. Потом скажешь мне это еще несколько раз, я разрешаю. А теперь — бежим!

Бегала София всегда хорошо, но настолько стрессовых ситуаций в ее жизни не случалось, и выяснилось, что в таких случаях бегается куда быстрее. Она неслась через всю площадь за руку с императором, чувствуя себя, с одной стороны, полной идиоткой, но с другой так хотелось завизжать от восторга!

Это было настолько глупо, что София то и дело улыбалась, но старалась не замедляться.

Добежав до площадки для переносов, император стремительно построил лифт одной рукой, второй прижимая к себе девушку, и через мгновение центральная площадь Ландоги скрылась из виду, сменившись пляшущим пламенем.

* * *

Пожалуй, случись это с кем-то другим, Арен бы даже посмеялся. Но сейчас было не до смеха.

Во-первых, он надеялся, что ему удалось отвести взгляды, и никто его не заметил. Судя по эмоциям окружающих — да. Кроме того, сильных магов, способных понять, что перед ними Альго, на площади не было — в основном там находились обычные люди.

А во-вторых. Арен здорово перенапрягся в последнюю минуту, используя ментальную магию в таких масштабах. Руки слегка дрожали, в голове звенело, по лбу градом катился пот — типичные симптомы магического перенапряжения. Только крови из носа и лопнувших сосудов в глазах не хватает.

— Что с вами? — спросила София с беспокойством, когда Арен, отпустив ее от себя, подошел к кровати и сел. — Вы. вам плохо, да? Перенапряжение?

Демоны, как же не хочется, чтобы она видела его в таком состоянии.

— Сейчас пройдет. Не волнуйся, Софи. — Император улыбнулся, глядя на встревоженное лицо незнакомой девушки. — Сними иллюзорный амулет. Теперь можно.

— А?.. Да, — кивнула она и вновь стала собой. — Вы точно в порядке? Мне так не кажется. У меня есть силовой накопитель, дать?

— Не надо. Он у тебя наверняка слабенький, мне нужен помощнее. Сам дурак, надо было взять с собой. Но кто же знал.

— А что случилось? — спросила София с искренним недоумением. — Я не поняла, почему вы вдруг обратно в себя превратились.

— Потому что идиот, — фыркнул Арен. — Сжег амулет.

— Сожгли?!

Недоумение превратилось в шок.

— Сжег. Случайно.

— Как это?!

Она действительно не понимала, как можно что-то сжечь случайно. Ну конечно, не Альго ведь.

— Очень просто, Софи. Испытывая сильные эмоции, я могу вспыхнуть. Чтобы ничего при этом не сжечь, надо себя контролировать. Сжечь человека сложнее, это на уровне инстинктов — нежелание причинить вред, — а вот побрякушку на шее.

София несколько секунд молча смотрела на него, а потом улыбнулась и сказала:

— Ну вы даете, ваше величество.

— Даю, — согласился Арен, улыбнувшись в ответ. — Сам не ожидал, никогда раньше такого не случалось. Старею, наверное. — Он поднялся с кровати. — Я пойду, Софи. Чтобы быстрее восстановиться, мне нужно поесть, а в твоей комнате это невозможно.

— Я понимаю, — произнесла она негромко. — Идите, конечно. До завтра, ваше величество.

Арен шагнул к ней, легко коснулся губ поцелуем, опасаясь углублять — тогда точно уйти уже не сможет, — и с радостью ощутил, как его нежно обнимает трепетное чувство Софии.

Последний раз посмотрев в ее ласковые глаза, император ушел к себе.

* * *

Утром в субботу был настолько холодный ветер, что София успела немного замерзнуть, пока садилась с Агатой в магмобиль. Серое небо навевало тоску, но настроение все равно было хорошее — им обеим хотелось поскорее попасть на выставку и посмотреть разных кукол. София уже немного рассказала Агате про то, какими они могут быть и в какой стране что наиболее популярно, и наследница теперь ждала момента, чтобы все это увидеть собственными глазами.

София и Агата заняли место на заднем сиденье, рядом опустился один из охранников наследницы, Дэйв. Впереди, возле водителя, сел второй. Дэйв, бросив быстрый взгляд на браслет связи, кивнул и скомандовал:

— Стартуй, Крис.

И магмобиль медленно поехал к выходу из дворцового парка.

* * *

Император в это время был в детской вместе с Александром, Анной и ее дочерью. Он очень кстати оказался свободен после полудня, и с радостью воспользовался возможностью побыть с сыном, сестрой и племянницей. Алексу все равно рано ездить на такие выставки, он быстро соскучится, захочет обратно, будет капризничать и помешает Агате наслаждаться. Пусть лучше поиграет с Адель.

Виктория, просидев сутки в одиночестве, действительно успокоилась. Император не стал спрашивать ее, готова ли она извиниться перед Софией — понимал, что еще рано. Он просто позавтракал вместе с женой и детьми, затем отпустил супругу на открытие выставки в Императорский музей, а сам передал наследников Софии. До полудня встречался с разными людьми — на аудиенцию попросились несколько градоуправителей, директор Императорского театра и Арчибальд с документами по указу. Закончив, Арен проводил Софию с Агатой, вызвал Анну и сел играть с Алексом.

Но не прошло и пятнадцати минут, как браслет связи на его руке, завибрировав, начал светиться красным.

* * *

Торжественная часть закончилась, и Виктория в сопровождении Вано Вагариуса и еще двоих охранников подошла к столику с напитками. Выпила воды, поставила опустевший бокал обратно и направилась к выходу из Императорского музея — встречать дочь.

Музей стоял на небольшой возвышенности, и вниз, к улице, на которой он находился, вела широкая лестница. По ней спускались и поднимались приглашенные, оживленно переговариваясь и кланяясь императрице. Она кивала в ответ, не улыбаясь — сердце ее почему-то было не на месте.

Остановившись возле входа в музей, Виктория прищурилась, вглядываясь вдаль — там, среди других неспешно двигающихся магмобилей, она рассмотрела тот, в котором должна была ехать Агата — белый, парадный магмобиль. Он медленно приближался, и до Императорского музея оставалось совсем немного, когда где-то неподалеку послышался гул.

Гул этот раздавался словно из-под земли, и был настолько страшным, что все сразу замолчали.

— Твою. — услышала Виктория позади себя злой голос Вагариуса. — Элмер, держи ее величество. Юст, за мной. — Он стремительно побежал вперед, на ходу громко и холодно приказывая: — Всем оставаться на местах! Что бы ни случилось — стойте на месте!

Гул усиливался. Императрица попыталась сделать шаг вперед, и охранник осторожно обхватил ее за плечи.

— Нельзя. — начал говорить он, но дальше она не расслышала. А может, он и не говорил.

Потому что в эту самую секунду гул стал оглушающим, зазвенели стекла, и несколько ближайших домов разлетелись на куски, уничтоженные огромной стеной из пламени. Огонь метнулся вертикально вверх, словно образуя клетку в том месте, где мгновением назад еще стояли здания, соединился, заревел — и начал расползаться в разные стороны.

Сердце у Виктории остановилось. Там, внутри этой клетки из огня, остался магмобиль, в котором ехала ее дочь.

— Агата-а-а-а! — закричала императрица, пытаясь вырваться из объятий охранника. — Агата, Агата! Пусти-и-и-и!!!

Застывшие рядом с Викторией гости выставки, в полном ужасе наблюдавшие за огромной огненной клеткой — стены ее уходили далеко ввысь, и казалось, что нет им конца, — не замечали, как чернеет под их ногами трава, а с деревьев опадают листья, темнея и рассыпаясь. Они будто бы превращались в пепел, сгорая в том же огне, в котором горела сейчас ее высочество Агата.

* * *

— Что это, Софи? — спросила наследница, услышав странный звук, напоминающий свист ветра во время вьюги.

— Не знаю, — ответила София, а после едва не завизжала, заметив, как взрываются дома по обе стороны от них, уступая место безумному огню. Пламя ревело, словно дикий зверь, и стремительно неслось навстречу, выжигая все на своем пути.

Заорали водитель с охранником, сидевшие на переднем сиденье — пламя сожгло их мгновенно, кинулось дальше — и остановилось, наткнувшись на полупрозрачную стену кровного щита.

София дрожала, прижимая к себе испуганную Агату, которая выла от ужаса, уткнувшись ей в грудь.

Амулет на шее Софии был горячим, работая на полную мощность — именно щит родовой магии Вано сейчас закрывал их с наследницей и вторым охранником.

— Портальная ловушка, — бормотал Дэйв, пытаясь выплести нейтрализатор, но он рассыпался, как песок сквозь пальцы. София никогда такого не видела. — На крови Альго. Так. — Достав из-под одежды тонкую металлическую пластину со светящимся красным кристаллом в центре, Дэйв сломал ее пополам и, перехватив на указательный палец правой руки вылившуюся оттуда темно-бордовую жидкость, вновь попытался выплести нейтрализатор.

Неудача — формула рассыпалась, как и прежде.

— Неисправен, — выдохнул охранник, и София заметила, что на лбу у него застыли капли пота. — Демоны. Виго, будь ты проклят.

Девушка посмотрела на щит — он стремительно истончался, не выдерживая бешеной атаки огня.

— Сколько он еще продержится? — прохрипела она, как никогда остро ощущая в груди собственное сердце.

— Секунд пятнадцать, София, — ответил Дэйв, не глядя на нее. — Простите.

— Софи! — Агата, всхлипнув, оторвалась от ее груди и посмотрела в глаза. — Мы погибнем, да?

«Арен. Бедный Арен».

— Нет! — воскликнула София и, схватив наследницу за руки, вздохнула в последний раз.

* * *

Вагариус и Юст держали кровный щит, не позволяя огню портальной ловушки ползти дальше, уничтожая другие дома. Основное пламя шло к центру, но огонь сложно контролировать, он пошел бы и дальше, если бы не действия Вано.

О том, что там, в этой клетке, осталась его внучка, безопасник старался не думать.

Прошло не более двух минут, когда огонь, в последний раз заревев, будто бы впитался в землю, оставив в воздухе только черный пепел. Гул тоже исчез, и Вано на секунду показалось, что он умер.

Но он был жив. И теперь с горечью в сердце наблюдал за тем, как обжигающе горячий пепел медленно и неторопливо оседает, обнажая за собой страшную пустоту.

Или. нет?

Впереди что-то блеснуло. Юст дернулся, и Вано зашипел:

— Стой на месте! Там все еще слишком горячо.

— Защитник. — пробормотал охранник, белея лицом.

На несколько мгновений улица погрузилась в полную тишину.

Впереди, среди пепла и смерти, сиял кокон абсолютного энергетического щита, оплетая целое и невредимое тело наследницы. Сияние это слепило глаза, но отвернуться никто не мог.

Тонкая светящаяся паутина, спасшая жизнь Агате — это было все, что осталось от Софии Тали, аньян детей императора.