Глава 44

Легкое касание губ к виску, мгновенный холод от откинутого одеяла, тихий смешок и сильные руки, прижимающие меня к большому горячему телу. Это все промелькнуло на границе сна и утонуло в сновидении, в котором я летела верхом на белоснежном драконе, а под нами расстилалось зеленое море. Во сне я так и не поняла, это – лес или вода. Когда почувствовала, что под одеялом я не одна, на мгновение запаниковала, но тихий шепот на грани слышимости вернул спокойствие.

– Спи, маленькая врушка.

Интересно, почему это я врушка? Да ладно, неважно, выясню потом…

Утро началось с нежных, едва ощутимых поцелуев. Терон легко касался губами моего лица, шеи, плеча… Это было волнительно и очень приятно, а еще страшно и неожиданно возбуждающе. Я тихонько лежала, притворяясь спящей, просто понятия не имела, что делать в таких ситуациях. Я стеснялась открыть глаза и встретиться взглядом с Тероном. А вдруг он захочет большего? А я… Вчера вечером я была очень смелой в своих мечтах, но утром у меня пальчики на ногах сжимались от страха и предвкушения, и чего в моих чувствах было больше, я понять не могла. Мне хотелось обнять мужа в ответ, прижаться к нему, хотелось, чтобы он поцеловал меня в губы сильно и страстно, чтобы забыть обо всем, отдаться ему… И в то же время я жутко стеснялась своей неопытности. Мне казалось, – целуюсь я неумело, что я непривлекательная, а еще у меня после сна волосы всклокочены, и я не чистила зубы!

– Я знаю, что ты не спишь, малыш, – проворковал Терон на ухо и прикусил мочку. – Я оценил твой наряд для первой ночи.

Тело прошило разрядом молнии от макушки до поджатых пальцев на ногах. Это было неожиданно остро.

– Горохи всегда в моде, – пискнула я и зажмурилась сильнее.

– О да… поэтому предлагаю их снять, чтобы не испортить ненароком такую красоту. – Легкий укус в плечо. – А то могу не сдержаться и порвать их в порыве страсти.

Терон лизнул место укуса и тут же подул на него.

Мурашки дружно пустились в бег, прихватив с собой возможность нормально дышать. Казалось бы, простое действие, а как это может быть приятно…

– К-какой страсти? Утро же! Уже все проснулись, нас услышат.

– Пусть завидуют.

Терон просунул руку мне под спину, и спустя мгновение я оказалась лежащей на нем сверху, а его руки удобно расположились у меня на попе и талии и тут же начали нагло поглаживать все, до чего могли дотянуться. Сам муж при этом выглядел абсолютно довольным.

– Какая замечательная ткань у этих горохов, – шепнул он мне в губы. – Нежная, мягкая, так и гладил бы.

Я поерзала и тут же испуганно замерла, потому что…

– Ты совсем голый! – Голос дал петуха, и я ощутила жар в щеках. – Почему ты голый?

Про себя застонала, ну что за глупые вопросы я задаю?

– Ты так мило краснеешь, – чмокнул меня в нос муж. – Я говорил, что по утрам ты необыкновенно хороша? Такая смущенная, невинная, теплая. Моя сатия.

Плавное движение, и мы уже стоим на полу, точнее, стоит Терон, а я у него на руках, все так же прижата к его груди.

– Не бойся, малыш, нам с тобой некуда спешить.

И наконец он меня поцеловал, именно так, как я все утро и представляла. И этот поцелуй был лучше всех других…

– Боюсь, еще немного, и я уже не остановлюсь, – шепнул муж на ушко и нехотя поставил меня на пол. – Но если ты скажешь не останавливаться, то…

– Нет-нет, пора завтракать!

Я быстро отвернулась, смущаясь обнаженного мужского тела, и преувеличенно бодро потопала к шкафу, радуясь, что Терон не видит моего пунцового лица. В спину мне прилетел тихий бархатистый смех.

– Никс, – негромко позвал муж, и я замерла. – Посмотри на меня.

Я зажмурилась и замотала головой. Ни за что! Одно дело целоваться, закрыв глаза, а другое – рассматривать обнаженное мужское тело и все выпуклости и впадинки на нем. Нет-нет! И вообще, у меня есть любопытный ребенок, которому видеть это рано!

– Никс, неужели я так тебя пугаю?

– Не пугаешь, но… я стесняюсь! – выпалила я и нырнула в шкаф. – И ты отвернись!

– И не увидеть еще раз эти чудесные горохи? – в притворном испуге воскликнул Терон, а потом наступила тишина.

Медленно оглянулась, в комнате никого не было. Я быстро умылась, переоделась и вышла на кухню, где уже хозяйничала Рокси. На скамье стояла корзина, в которой спала Арина, а из-под стола выглядывал собачий хвост, когда я села за стол, он чуть шевельнулся.

– Мужики во дворе друг другу морды бьют, – не отвлекаясь от жарки яиц, сообщила Рокси.

– Опять?

И вот что они в этот раз не поделили?

– Да нет, они сказали, что потренируются и придут завтракать, – отмахнулась Рок, потрясла сковородой и тут же с любопытством поинтересовалась: – Ну, как ночь?

– Кошмары не снились.

– Можно подумать, ты не поняла, о чем я спрашиваю, – фыркнула подруга. – Соблазнила?

– Это еще кто кого соблазнял, – опять покраснела я и тут же подумала, что Дю не справляется со своими обязанностями, бледнею, краснею и заикаюсь от волнения, как первоклассница у доски.

«Папа нас вычислил, – вздохнула Дю. – Ума не приложу – как?»

Так вот почему он меня назвал врушкой.

– Думаю, что если спросит прямо, то я ему отвечу. Дальше скрываться нет смысла, а тебе нужно учиться.

Дю опять расстроенно вздохнула. И я ее понимала, сама недалеко ушла от подросткового возраста. Мне бы тоже льстило столько времени водить взрослых опытных симов за нос.

– Так что, опять не было ничего? – не унималась Рок.

Она успела пожарить яйца и теперь нарезала сыр и хлеб.

– Не было. – Рокси иногда проще ответить, чем терпеть ее вопросы, а еще лучше перевести стрелки. – А у вас?

– А мы всю ночь разговаривали. – Она водрузила на стол стопку тарелок и вилок, и я принялась сервировать завтрак. – Он позвал Терона, и они вдвоем ощупали ребенка, обнюхали, заглянули в рот, нос, уши, только что не облизали. – Рок хихикнула. – Градис хотел отнести ее во дворец и показать целителям, но твой сказал, что ребенок абсолютно здоров и даже слишком развит. И так при этом на меня смотрел подозрительно-подозрительно.

– А ты?

– А я глазами лупала, ресницами хлопала и руками разводила. Мол, ничего не ведаю, ничего не знаю. А то, что кашей накормили, так от страха, что с голоду помрет. А кормилицу отправили, так зачем денежку тратить, коль ребеночек все ест сам?

– Как Градис к ней? – я кивнула на спящую Арину.

– Знаешь… – Рок села напротив и подперла щеку рукой. – Мне кажется, он рад. Он даже со мной начал нормально разговаривать и имя одобрил, только сказал, что второе сам даст, когда мы в их храме проведем обряд имянаречения. У них, дуалов, так принято. А еще он меня поцеловал… – Подруга залилась краской и понизила голос. – И сказал, что я молодец и, быть может, из меня выйдет толк.

– Да уж… – фыркнула я. – Мог бы и промолчать про толк.

– Да хоть так, – отмахнулась довольная Рокси. – Я же понимаю, где он, а где я. Я едва читать умею да до ста складывать, а он умный, опытный…

– Старый.

– Опытный! – с нажимом повторила Рок и повернулась к проснувшейся дочке. – Ничего, приручим мы его, да, Аришка? А вы с Дю рассказали Терону про себя?

– Нет.

– А когда расскажешь?

Не знаю. Пока у нас обоих много тайн друг от друга.

– Что расскажешь?

Терон возник у меня за спиной как всегда беззвучно, обнял за плечи и поцеловал в щеку.

– Про свой сон, – выкрутилась я. – Мне снился белый дракон, и мы летели по небу. Как думаешь, к чему?

– К скандалу.

В кухню зашел Градис, подхватил Аришку на руки и поднял вверх, девочка расхохоталась, а он нежно улыбнулся ей в ответ и начал корчить рожицы. Я же услышала глухой звук, это моя челюсть упала на стол. Он так умеет?

– Градис, человек ты неприятный, – произнес Терон, садясь рядом со мной, – но отец из тебя получится великолепный. Жаль, недолго.

Я пнула мужа в бок, нельзя же так! Зачем напоминать лишний раз о близкой смерти?

– Хоть недолго, но я успею побыть отцом, – не остался в долгу блондин. – Ты же и этого лишен.

Это как? Почему лишен? Что-то я ничего не понимаю!

– Я бы поспорил, но мне лень, – подмигнул мне Терон.

– Это как? – тут же озвучила мои мысли Рокси. Она поставила в центр стола большую сковороду с яичницей и сняла с нее крышку. Кухню заполнил аромат топленого масла и специй. – Почему дуа Терон не будет отцом?

– Потому что сим может делиться только один раз, а его сатия потеряла тьму, без нее у них не родится дуал.

– А просто ребенок родится?

– Терон у нас особенный, – недобро усмехнулся Градис, укладывая Арину обратно в корзину. Рокси тут же сунула ей в руки рожок с теплым молоком. – У обычного дуала родился бы, у него никогда.

– Почему?

Я посмотрела на мужа, он в ответ подмигнул и протянул Рок тарелку.

– Градис плохо меня знает. У нас будет сын, Никс. Как только ты этого захочешь.

– А…

– Твоя подруга не ошиблась, когда сказала, что дети у нас получаются с первого раза. – Он внимательно посмотрел мне в глаза. – Поэтому мы тщательно выбираем себе жен.

И откуда он знает о нашем с Рок разговоре?

– Выбирали, – скривился Градис. – Теперь же берем всех подряд.

– Дорогой, – запела Рокси. – Ты ведь хотел сказать, что вас берут, не так ли? И я, и Никс сами выбрали! – рявкнула она шепотом и скосилась на ребенка. – И тебя никто не держит, можешь валить куда хочешь. Надоел!

Повисла тишина, из-под стола выглянула песья морда и опять спряталась. Рокси в упор смотрела на Градиса, а тот смотрел в тарелку.

– Прости.

– Мне послышалось? – пробормотала я, переваривая информацию. – Он извинился? Дуа Градис, вы заболели?

– Благородный человек в отличие от быдла умеет признавать ошибки, – пожал плечами блондин.

– Да нет, здоров, – хмыкнула Рокси и подала мужу чашку с чаем. – Хамит, значит, жить будет. Так что там с детьми, дуа Терон? Требуем подробностей!

– Да! – присоединилась я к вопросу.

Получается, зря я горохи надевала? У нас все равно бы ничего не было, потому что я сразу же понесу? Вот попадалово!

Мы все трое уставились на Терона. Я и Рокси с ожиданием, а Градис с издевкой. Муж же безмятежно ел яишенку и щурился от удовольствия.

– Рокси, ты изумительно готовишь, только не пойму, зачем сама? Ведь можно было нанять кухарку вместе с горничной.

– Вот еще, – пробухтела подруга. – Не потерплю чужую бабу на своей кухне.

Градис закатил глаза, но промолчал.

– Ответа не будет? – уточнила я, чувствуя, как начинаю злиться.

Достали эти тайны!

– Вы ведь не отстанете? – вздохнул Терон, а мы с Рокси дружно подтвердили: ни за что. Дуал отложил вилку, с тоской глядя в тарелку, и еще раз вздохнул. – Вы видели нашу крылатую форму. – Мы опять кивнули. – Так вот, это и есть истинный вид дуала. Человеческая форма – это вторая ипостась, менее выносливая, менее удобная и весьма уязвимая, но в этом мире нам приходится прибегать к ней чаще.

– И дети рождаются крылатыми, поэтому вы и подготавливаете своих избранниц к родам магически, – встряла Рокси. – Это мы тоже знаем. А зачем делаете их красивее?

– А почему нет? – удивился Терон. – В некоторых мирах женщины платят огромные деньги за коррекцию внешности, не так ли, Никс? – Я согласно кивнула. – Дело в том, что провести манипуляцию с телом избранной можно только один раз. Это связано с временным пребыванием сима в теле матери.

– Это из-за того, что первым рождается всегда дуал? – догадалась Рок.

Я же тихонько слушала, ощущая нарастающее беспокойство.

– Наши симбионты тоже стареют, примерно в возрасте пятисот лет они окончательно растворяются в нашей крови. За всю свою жизнь сим может два раза отделить часть себя для размножения. Первую в возрасте двухсот пятидесяти лет, вторую в возрасте трехсот лет.

Терон замолчал, глядя на Градиса. Тот скривился и процедил:

– Поэтому нам срочно понадобились женщины, чтобы успеть сбросить почки и родить новых дуалов. У симов слишком короткий срок размножения. Месяц-два.

– Погоди, – повернулась к нему Рокси. – Я правильно понимаю, у вас созрели почки, и срочно понадобились дети, чтобы новым симам было где жить? Если некуда будет отпочковаться, то детеныши вашей тьмы погибнут? – Градис еще больше скривился от такой трактовки, но кивнул. – А…

– В легионе много зрелых симов, – добавил Терон. – Мы вынуждены были поспешить.

– Не хочется, чтобы раса вымерла? – понимающе улыбнулась Рокси. – Мне так жаль, что я не смогу родить Градису сыночка.

– Ну… все еще может быть, – тихо промолвила я, и все повернулись в мою сторону.