ГЛАВА 11

Тёмная сила заполняла Князя, растекаясь по венам, вливаясь в сущность и растворяясь в ней. Даже спустя тысячу лет, останки врагов престола, замурованные в платину, продолжали дарить мощь и власть его истинному хозяину. Только первородный демон, получивший трон по праву наследия полноценно владеет Корусом Синистри и его неиссякаемым источником силы.

С тех пор, как Тьма вырвалась наружу и начала поглощать мир смертных, а главный открытый враг Верховного Князя был повержен, противники правящей династии стали умнее. Они прятались по норам, как крысы, обзаводились союзниками, накапливали ресурсы и силы, мечтая убить Ваала и занять вожделенный трон. Ведь только уничтоживший последнего из первородных, сможет занять престол мира мёртвых. По-другому, древний артефакт поглотит любого рискнувшего захватить власть в Инфериатосе.

Так считали глупцы, считающие себя достойнее, сильнее, умнее Верховного Князя. В действительности же, ни один из ныне живущих демонов не в состоянии сравниться с Первородным и тем более победить его в бою. Невозможно убить Имперода ни одним из привычных способов. Существовало лишь два варианта гибели Ваала. И ни об одном из них не знал даже круг особо приближенных и просвещенных.

Не возможная погибель беспокоило Ваала и тем более не возможные покушения. Он беспокоился о расколе в обществе, восстаниях, питающих древнюю, разрушительную Тьму и подталкивающие её к мгновенному поглощению света. Чем больше дрязг и склок, чем больше пролито ядовитой, наполненной гневом и ненавистью крови, тем скорее исчезнет мир смертных, а вслед за ним и все остальные миры поглотит хаос, бездонный мрак, где не останется места живому и привычному.

Поэтому Князь решил укрепить свои позиции вступив в брак с наследницей сильнейшего рода. Древний род Защитников испокон веков хранил верность Престолу и его правителю. Эдигор держал западную границу Инфериатоса, отражая нападения. Беспрекословно исполнял приказы Имперода и не смел выражать недовольства вслух даже под действием Сарканима. Но таким преданным бойцам и амбициозным дворянам, требовались особые привилегии, знаки отличия, чтобы в один из дней, не получив должного внимания он не принял одно из многочисленных предложений занять противоположную сторону. Ваал видел как сильно враги пытались заручиться поддержкой запада. И поспешил исключить возможное предательство соратника и одновременно заткнуть рты всем недовольным, считающих, что одинокий Князь не в силах удерживать баланс.

Имперод не был противником браков, но никогда и не стремился разделять власть с кем-то другим. Воспринимал супружество в качестве необходимости, делового контракта. Но как бы его союз не выглядел со стороны, Ваал не испытывал никаких чувств к Избраннице кроме уважения и похоти. Вот только после близости с ней не ощущал привычного удовлетворения. Тогда он стал выпускать демоническую сущность, позволяя ей насытиться, наиграться с шикарной демоницей, с радостью принимающей жестокие ласки. Он пускал её кровь, драл когтями плоть и брал так, как никогда не посмел бы взять Александру.

      Александра. Она прочно засела в его голове, пустила корни под грудной клеткой и пропитала собой его темную сущность. Ваал тянулся к ней, думал о ней, опекал и боялся, что его привязанность уничтожит не только душу смертной, но и всё мироздание. Его враги прознали о ней и пытались выкрасть. Стоит ей попасть в руки к оппозиции и можно забыть о возвращении баланса сил.

Князь спрятал девушку там, где надеялся его недруги ни за что не смогут отыскать. Брать ее в наложницы или в открытую приставлять к девушке охрану как минимум глупо. Это все равно, что повесить на нее мишень, сделав охоту на душу девчонки еще более увлекательной для его врагов. После того случая в жертвенной яме держать девчонку где-то там вдали от себя тоже не смог. Нашёл наиболее оптимальный вариант, оставляя ее вблизи, не привлекая к девушке ненужного внимания. Но стоило ему шагнуть в тронный зал во время церемонии, как тот же час понял, насколько ошибся.

Тонкий, едва уловимый запах орхидеи звал его. Именно поэтому он не остался в замке на ночь, предпочитая скрыться от соблазна. Только карета везущую будущую Княгиню и ее фавориту въехала в ворота замка, ее присутствие всколыхнуло все чувства, сдерживаемые под замками. Перед церемонией он не имел права быть с кем-то. Иначе, Корус Синистри мог не связать его кровь с кровью истинной демоницы Аминат. А находиться вблизи с Александрой и не иметь возможности прикоснуться к ней, стало настоящей пыткой. Его влечение к смертной завладело им с удвоенной силой, после её возвращения в Инфериатос. Ваал не узнавал себя. Всегда сдержанный и полностью владеющий эмоциями правитель мира мёртвых, превращался в одержимого, стоило ему лишь почувствовать ее рядом. Как долго он сможет сопротивляться сам себе Князь не знал. Понимал, нужно с этим что-то делать, как-то быть сильнее собственных желаний, но эта тяга ломала его изнутри, истязала. Даже в то время, когда она жила рабыней в его замке с ним не происходило ничего подобного. Теперь же эти губительные чувства поработили его.

Казалось он шел от дверей в тронный зал и до престола Тьмы целую вечность. Дышал ею, чувствовал каждым уголком своей тёмной сущности, ощущал ее взгляд, но не мог даже взглянуть на девчонку. Давил на нее, чтобы хотя бы опустила глаза и он мог сосредоточиться на церемонии. Но все равно, внутри все плавилось от непреодолимой тяги оказаться рядом с Александрой. Ощущал каждую ее эмоцию, смаковал девичий страх, преклонение, горечь и что-то необъятное, в чем он растворялся сам.

Стоило в зале появится Эдигору, Князь ощутил источник опасности. Ваалу напрямую ничего не угрожало. Род Защитников всегда героически закрывал спиной правящую династию. Угроза нависла над его связью с Александрой. От Князя не укрылось то, как шумно втянул воздух белокурый демон. Почувствовал он и то, как будущий родственник ментально ощупывал собравшихся, отыскивая источник манящего аромата. Ваал знал последующее развитие событий. Отец Аминат найдет Александру и захочет забрать себе, упиваясь ею, играя до тех пор пока не иссушит её или же сожрет в порыве страсти. Ваал же просто не имеет право отказать одному из древнейших и сильнейших демонов Инфериатоса. Конфликт из-за жалкой смертной немыслим в их мире. Особенно после того, как Князь возьмет в жены его дочь и в распоряжении правителя будет всё имущество рода Защитников. Такое развитие событий недопустимо. Он не отдаст единственную женщину, пробудившую в нем чужеродные и вот же время такие вкусные чувства. Они мешали ему, делали уязвимым, путали планы, превращали в раба желаний, но вопреки здравому смыслу стали его частью. Не думая и не анализируя дальнейшие события, он выключил сознание Александры, отмечая как напрягся Эдигор перестав ощущать девушку. Оставалось спрятать девчонку и найти для неё надёжное прикрытие.

***

Окропленные черной кровью камни из недр Круатоса, приковали внимание собравшихся. Увидев целый сундук самых драгоценных и опасных минералов, гости буквально перестали дышать. Архашис – камень, добытый из самой бездны Круатоса, мог смертельно ранить любого из присутствующего. И Эдигор передал в руки Верховного Князя такое количество редкого оружия, что хватит на целое войско.

Только Ваал и Эдигор были сосредоточены совершенно на другом. Их демонические сущности следили за состоянием девчонки. Когда Ваал вырубил её сознание, выключил, как рубильник, никто из смертных, рядом стоящих с ней, не заметил как она рухнула на пол.

Один из Иергонов, охраняющих прислугу на балконе, подхватил девушку на руки и вынес с лоджии, не привлекая постороннего внимания. Князь заметил, как Дор время от времени бросающий взгляд наверх, увидел вместо давней знакомой пустоту. В этот миг Повелитель понял, как именно поступить дальше. Он успеет пройти ритуал до того момента, когда Александра очнется. Заблокировав на время мысли о девчонке, сосредоточился на происходящем.

Эта церемония будет отличаться от ей подобных. Союзы истинных демонов мог заключать лишь Верховный Князь. И сегодня он должен наделить этим правом другого. За честь стать тем, кто свяжет два рода воедино, боролись главы всех знатных домов. Но ни один из них не был достоин подобной чести, поскольку не могли сравниться в силе с Верховным Князем. Кровный родственник мог занять это место, но своевольная Лилит вряд ли справилась бы с братом и тем, что из него должно вырваться наружу. Оставался лишь один вариант о котором давным-давно забыли даже старожилы Инфериатоса.

Жрец горы создателей, древний монах, посвятивший свою жизнь служению памяти тем, кто материализовал демонический мир и тот, кто хранил традиции мира мёртвых. В изножье Коруса Синистри материализовалась его фигура в серебряной мантии. Лицо пряталось под объемным капюшоном. Казалось из его глубины взирает бездна, способная утащить всех до единого за собой. Жрец держал руки у груди, пряча кисти в широких рукавах. Таинственный незнакомец не имел права показывать лицо и даже обнаженные участки кожи. За годы служения создателям, его физическое тело атрофировалось и перестало существовать в человеческом обличии. Осталась лишь сущность, сдерживаемая священным кулоном, спрятанном в недрах мантии.

Жрец не повернулся к Князю, молчаливо взирая на Эдигора и провожая взглядом вереницу его слуг, уносящих дары рода Защитников в указанном рабами Князя направлении.

Как только слуги скрылись из поля зрения и створки дверей плотно сомкнулись, глашатай объявил:

– Герцогиня Аминат из рода Защитников!

Ваал не сводил взора с позолоченных дверей внимательно наблюдая за появлением в зале его невесты. Ослепительная блондинка вплыла плавной походкой в тронный зал. Алое, как кровь смертных, платье крепко обнимало соблазнительные изгибы девушки. Рубины, рассыпанные по материи, каплями крови переливались на свету. Прозрачная красная вуаль покрывала голову демоницы, но даже сквозь нее, Ваал чувствовал алчный взгляд герцогини, ликующей от происходящего. Длинный шлейф платья, растянувшийся на десятки метров, несли подданные дома её отца. Ещё немного и она станет неотъемлемой частью Верховного Князя. Он смирился с этой мыслью и принял её. Как и демонице пришлось принять тот факт, что сердце правителя никогда не будет принадлежать ей. Но она была согласна и на меньшее.

«Я готова ради Вашего Превосходства на всё», – упала она на колени перед Князем, целуя его сапоги, после того как он сделал ей предложение.

И он не сомневался ни на мгновение в своей избраннице. Её привязанность к Ваалу не походила на простое вожделение или тщеславие, присущее дамам их круга. Нет. Аминат, готова разорвать глотку любому, кто косо посмотрит на Князя или огорчит его. Она будет делать все, чтобы не разочаровать его, все, чтобы Князь был доволен и даже по-своему счастлив.

И вот настал её звездный час, когда все демоницы из знатных домов, завидовали ей, мечтали оказаться на её месте и тихо ненавидели. Блондинка упивалась их эмоциями, Ваал чувствовал это, позволяя ей выпить до дна тьму идущую от гостей. Князь был доволен тем, как она держит себя, как поставила среди знати. Из неё выйдет прекрасная Княгиня. Возможно, если бы его сердце не принадлежало смертной душе, то со временем Аминат смогла бы всецело завладеть его вниманием. А пока, она станет лишь верной спутницей, соратницей, партнером и конечно же матерью его наследника. Продолжение рода сможет гарантировать неприкосновенность его рода.

Аминат прожигала сквозь вуаль взглядом Верховного Князя. Она вожделела его всецело, в любом обличии. Знала через что предстоит пройти во время церемонии и предвкушала это точно так же, как ждала их первой связи. Все её нутро вибрировало от нетерпения. Это не укрылось от внимания Повелителя, вызвав легкую улыбку. Аминат приблизилась к отцу, преклонив колено перед Ваалом.

– Ваше Превосходство, – заговорил Эдигор, – окажешь ли ты честь роду Защитников и примешь ли дочь нашу под свой герб, чтобы заключить с ней союз в качестве мужа и жены?

Эдигор, Аминат и все остальные гости в зале задержали дыхание в ожидании ответа. Казалось, что пауза повисшая в воздухе растянулась на целую вечность. Князь же ещё раз просматривал возможные варианты будущего их союза. И ни один из предполагаемых сценариев не разочаровывал его.

– Эдигор, из рода Защитников! Я, Ваал, из рода Первородных и Верховный Князь Инфериатоса, принимаю твою дщерь под свой герб, дабы заключить союз и назвать супругой. Представь её моим гостям!

Невеста выпрямилась и отец помог ей откинуть вуаль с лица, открывая идеальное лицо Князю и остальным гостям.

– Герцогиня Аминат, дочь Эдигора, лучшая представительница рода Защитников и хранительница государственной сокровищницы, – громко представил блондин собравшимся.

Ни один мускул не дрогнул на лице давнего союзника Князя. Казалось, он был так же невозмутим как Имперод. Этот боец умел сохранять спокойствие даже в самые напряженные моменты. Вот и теперь, внутри его дочери все бушевало, штормило от волнения и нетерпения наконец-то овладеть правами на Верховного Князя. Её глаза меняли цвет, от оранжевого до красного и обратно, а дыхание сбивалось. Подобное волнение не характерно для демоницы, но не сегодня, когда решалась не только ее судьба, но и судьба целого рода. Взгляд мужчины заледенел, он пристально посмотрел на Аминат, заставляя дочь взять верх над своими эмоциями. Увидев непроницаемей, потемнеший взор отца, блондинка совладала с собой, опустив глаза к полу.

– Приветствую, Ваше Превосходство! – елейным голосом проговорила демоница.

Слуга в золотой мантии с капюшоном, протянул перед Эдигором ритуальный платиновый поднос с изображением кровавого и жестокого, священного боя чудовищ за власть в Инфериатосе. По центру подноса блестел тысячами огней зловещий клинок – Бич Тьмы. Его боялись демоны и демоницы, о нем складывали легенды, но держали в руках лишь единицы. И вот, пришел черед Эдигора, использовать священное право, воспользоваться древним артефактом. Обхватив двумя руками рукоять, осыпанную рубинами, имитирующими стекающую кровь, Блондин испытал нечто схожее эйфории. Но он мгновенно взял вверх над нежеланной вспышкой, поднимая Бич Тьмы над головой.

Аминат села перед отцом на колени. Пышная грудь тяжело вздымалась.

– Я, Эдигор, старший из рода Защитников, главнокомандующий центурионом корды Инфериатоса, вверяю твою жизнь Корусу Синистри! – взмахнул черным клинком, резко вонзая кинжал в шею дочери.

Эта часть ритуала доставляла Князю особое удовольствие. Когда первая капля дегтярной крови выступила на молочной коже истинной демоницы, падая на алую материю и расползаясь чернильным пятном, Ваал получил удовлетворение, предвкушая момент когда Корус Синистри подарит ему силу, хранимую древним родом. В миг когда капля превратилась в ручей, Правитель испытывал эстетическое наслаждение. Ничто не могло сравниться по своей притягательности и завораживающей красоте с кровью и смертью. Черные брызги коснулись пола, стекаясь в желоб ведущий к Корусу Синистри. Ваал видел как упало тело невесты, как ее безупречный наряд пропитался темной жидкостью и герцогиня делала последние вздохи. Оранжевые глаза остановились на нём. Остекленевший взгляд и выражение блаженства, замерли на мертвом лице девушки. Она верила ему, верила, что они смогут пройти этот ритуал и станут еще сильнее.

Кровь древнего рода стекалась к престолу Тьмы, окрашивая бордовую от жертвенной крови платину в черный. Жизненные соки Истинной демоницы Аминат питали Корус Синистри. Престол впитывал силу и мощь девушки. Кости врагов Князя, замурованных в платину, корчились от боли, заполняемые вражеской кровью. Останки пришли в движение, напрасно пытаясь найти выход из заточения. Даже спустя тысячелетия их муки не прекращались и вперед целая вечность бесконечных пыток. Стоило Престолу Тьмы выпить новой крови, как их начинало разрывать от невыносимых страданий.

Положив руки на гладкие, потемневшие в несколько мгновений, подлокотники, Князь принимал энергию передающуюся от самого мощного артефакта. Корус Синистри представлял собой не просто трон, выложенный костями поверженных противников, и замурованных в драгоценный металл древними силами. Он прорастал в землю Инфериатоса, пуская корни к самому центру Круатоса, вбирая себя сущность мира Мертвых. Престол Тьмы сдерживал в себе разрушительную силу, способную разнести на атомы Инфериатос и все параллельные ему миры. И в то же время, его могущество могло быть направлено на созидание, удержание баланса. Поэтому никогда на него не взойдет демон, не способный справится с его величием.

Ваал заряжался от Коруса Синистри, накапливал энергию, увеличивающую его несокрушимость. Когда он ощутил, что Сердце Инфериатоса впитало всю до последней агатовой жидкости, выпив Аминат до дна, провозгласил:

– Корус Синистри принял кровь!

Плавно поднялся на ноги, спускаясь к телу невесты и фигуре в серебряной мантии. Ближайшие родственники с обеих сторон заняли места среди гостей, с замиранием сердца, наблюдая за продолжением церемонии.

Остановился напротив жреца, снимая с шеи кулон с черным камнем Морталиносором – символом рода Первородных.

– На время церемонии слияния, назначаю старшим родственником тебя Жрец горы создателей.

Призрачная рука показалась из широкого серебряного рукав принимая кулон и пряча за переливающейся в свете свечей мантией. Как только талисман оказался во владении названного родственника, Ваал испытал умиротворение. Подобного состояния он не чувствовал со времен гибели отца. Поэтому сосредоточился всецело на ощущениях, краем уха слушая речь жреца. За тысячелетия, ни раз он проводил эту церемонию, чувствовал эмоции раздирающие пары, но даже не пытался представить себя участником этого действа. Не мог даже предположить, что будет ощущать такое спокойствие и некий подъем.

– Ваал, сын Аббадона из рода Первородных и Верховный Князь Инфериатоса, вверяю твою жизнь Корусу Синистри, – плавный и в тоже время жесткий голос жреца убаюкивал Имперода.

Он почувствовал как его плоть проткнул клинок Бича Тьмы. Ощущал, как физическое тело истекает кровью и как пробуждается его истинная сущность. Тьма внутри телесной оболочки встрепенулась. Она густела и уплотнялась вместе с тем, как кровь покидала тело Князя. В отличие от обычных демонов, если умирала физическая оболочка Верховного Князя, тьма материализовалась, превращаясь в гибкую субстанцию , способную меняться и принимать различные состояния.

Как только в груди Ваала прозвучал последний удар сердца, истинная сущность правителя вырвалась наружу. Длинные призрачные щупальца, расползались в разные стороны, окутывая собой собравшихся, скрывая источники света, наполняя тронный зал страхом и безысходностью. Вместе с размером сумрачного облака, изменялась и его плотность. Гости ощущали самые темные, тяжелые чувства, медленно начиная уничтожая себя ими. В тронном зале погас свет. От тьмы веяло морозным холодом. Корка льда схватило пол, белыми венами расползаясь по стенам и потолку. Наполненная гневом сущность Князя, заполнила собой весь зал, заставляя гостей замереть, не смея разгневать еще сильнее облако. В воздухе пахло самой Смертью, ввергая в ужас зрителей, пожалевших об участии в опасном ритуале. Ваал питался страхом знатных демонов, становясь еще больше, еще сильнее, еще материальнее. Стоит пролиться чьей-то крови и облако, потерявшее контроль, уничтожит все живое в этом замке и его окрестностях. Но едва уловимый шлейф запаха орхидей напомнил темной сущности, что будет, если она выйдет из-под контроля. Нельзя допустить гибели той, кто способен приручить Тьму.

Лишь Жрец сумел совладать с эмоциями, следя за тем как жадный артефакт высасывал Князя, огласив:

– Корус Синистри принял кровь!

Постороннему не под силу совладать с сущностью правителя мира мертвых, направить в нужное направление, угомонить. Никто не сможет поладить с Тьмой, если она сама не позволит. Невесомое, сумрачное облако, способное сжиматься до атома и расширяться до размера вселенной. Прозрачное, едва уловимое и через мгновение густое, монолитное, неподъемное, как скала. Ей невозможно управлять или же противостоять. Если она решит, что в этом зале никто не должен выжить, то не выживет ни единое существо.

Даже знания Жреца не способны приручить Князя, заставить вернуться его в материальный мир. Но едва уловимый шлейф орхидеи, отпечаток, оставшийся в воздухе от его хозяйки, останавливает мрачную сущность. Долг и честь повисли над Князем тяжелой ношей. Лишившись плоти он мог бы в одночасье наплевать на происходящее и забрав ее, раствориться вместе с ней в вечности. Но она не примет его таким в виде концентрации беспросветного зла, источником гибели вселенной. Она перестанет быть собой. И только поэтому, ради того, чтобы девчонка могла жить и быть собой, нужен баланс между светом и тьмой. Поэтому нужно завершить церемонию и спасти каждый из существующих миров. Ради нее.

Сумрачные нити замерли, медленно отступая от напуганных подданных. Щупальца тьмы сокращались, сужались, возвращаясь к её сосуду. Призрачное облако окружило тело Князя, уплотняясь, густея до тех пор, пока вокруг бездыханного тела не образовался непроницаемый черный кокон. Тьма проникала обратно в плоть, питала её, согревала.

Когда естество Князя спряталось внутри тела, плитка, приютившая двух бездыханных демонов пришла в движение, поднимаясь вверх над залом так, чтобы все собравшиеся видели окончание ритуала. Слуги в золотых мантиях поднялись по ступенькам, ведущих на пьедестал, аккуратно раздевая монаршие фигуры. В каждом осторожном движении рабов, чувствовался страх. Их пальцы подрагивали, когда они расстегивали пуговицы на фраке, задерживали дыхание и втягивали головы в плечи, когда непроизвольно дотрагивались до смуглой кожи. Ведь даже обескровленные, Ваал и Аминат не были окончательно мертвы. Это подтвердила тьма, пытавшаяся еще несколько минут назад стереть в порошок собравшихся в зале. Закончив раздевать тела правителей, забрали шикарные окровавленные наряды, прижимая к себе как самую большую драгоценность.

Обнаженные тела предстали на обзор гостей. Дамы жадно осматривали фигуру Князя, особенно те части тела, что обычно скрывала одежда, фантазируя на тему как это ласкать его тело. Они знали, скоро он снова начнет дышать и станет еще сильнее, чем был до этого. И возможно того, когда успеет насытиться супругой, у них появится шанс, вкусить страсти Верховного Князя Инфериатоса.

Мысли, фантазии, желания уводили их все дальше от реальности. Поедая Ваала глазами, игнорировали открытие дверей и шестерых рабов, несущих неподъемную платиновую чашу, с матовой темной жидкостью, поглощающей свет. Лишь трупная вонь, идущая из ритуальной чаши, заставила немного поморщиться, но лишь на время. Они будто находились под гипнозом, не желая отрывать взора от крепкого бездыханного тела. Кожа под дорогими нарядами зудела и покрылась испариной. Руки сами тянулись к умудренным застежкам и платья падали на пол. Требовалось унять этот зуд немедленно. Блуждали руками по телу, дотрагиваясь до чувствительных точек. Смотрели на Князя, представляя его руки на месте своих. В зале запахло похотью. Мужчины тоже начала впадать в транс, вторя женской половине, обнажаясь.

Лишь Жреца не коснулся любовный дурман. Он пил терпкую жидкость из чаши, черпая серебряным бокалом и не обращая внимания на происходящее дальше ритуальной плиты. Каждый новый глоток давался жрецу тяжелее предыдущего. Его воротило от отвратительного запаха и невыносимого вкуса. Превозмогая себя осушал бокал за бокалом, стремясь завершить церемонию. Нужно успеть, пока сущность Князя снова не выйдет из под контроля. Морщась и корчась от болей, пронизывающих его, он вычерпал парализующий напиток. Его нутро крутило, ломало и выворачивало. Пить омидар – жидкость, из колодца, спрятанного в глубинах горы создателей, без последствий мог только истинный правитель. Только полученное благословение сохраняло ему жизнь. Жрец знал, что даже с благословением, может не выжить, но считал честью войти в историю Инфериатоса, как объединившего два сильнейших дома и внесшего свою лепту в восстановление баланса. Отвратительный напиток, отравлял. Он не чувствовал полости рта и языка, не ощущал того, как двигаются челюсти и жидкость падает по обожженному пищеводу. Выпив последний бокал, он достал изо рта редчайший из камней – багровый камень архашис в виде переплетенных змей. Опускал матовый камень в чашу, смазывая порезы брачующихся.

– Вверяю слияние союза Ваала из рода Первородных и Аминат из рода Защитников во власть Коруса Синистри,

Удерживая камень двумя руками, приподнял его над головой, возвращаясь в исходную точку. Жреца мутило, и с трудом держали ноги. Но он буквально ощущал, как ожил Престол Тьмы.

Кровь Князя текла по по венам Коруса Синистри, кровь, что веками питалась его энергией. Словно кислота, она плавила замурованные останки, погружая их в пытки, выжимая из них новую дозу страданий. Казалось, их стоны доносятся из прошлого, пронзая тысячелетия криками и плачем. Даже возбужденные демоницы затихорились всматриваясь в оживший артефакт.

Впитав всю кровь Первородного, Корус Синистри замер. Черные корни, прорывались сквозь мрамор в изножье престола, извиваясь змеями, ползли вверх по жертвенной плите, забираясь на пьедестал. Десятки, сотни угольных вен, шевелились, проникая под бездыханные тела, оплетая их и заключая в общий панцирь. Скрытые от всего мира, словно куколки в коконе Ваал и Аминат проходили процесс трансформации. Престол Тьмы возвращает их, наделяя еще большей силой.

Время шло, но ничего не происходило. Даже впавшие в похотливый гипноз гости, пришли в себя, но не чувствуя стыда за наготу. Никто не решался нарушить повисшую тишину.

Лишь когда замок оглушил звериный рёв, от которого кровь стыла в жилах и было страшно дышать, и черная оболочка разлетелась в стороны, гости облегченно выдохнули, наблюдая за тем, как вместо двух красивых человеческих тел, два монстра с дикими воплями предаются животной страсти. Первородный демон, с горящими глазами, серой кожей с огненными прожилками и растущими рогами, вдалбливался огромным органом в супругу, впивался в её серо-коричневую плоть когтями, разрывая ее, издавая чудовищные звуки. Демоница с диким наслаждением отдавалась адским ласкам мужа, царапая его и кусая. Никакого сопротивления, никакой драки и подчинения. Аминат сразу приняла супруга таким какой он есть. И всегда будет принимать любую из его сущностей. В этот миг в Князе проснулась лишь его демоническая, чудовищная часть. Похоть и жажда крови. Наблюдая за соитием Княжеской пары, гости снова начали терять рассудок, изнемогая от неутолимого зова плоти.

Ваал брал жену с особой жестокостью, упиваясь ее болью с примесью удовольствия. Его зверь требовал крови, требовал удовлетворения низменных потребностей. И он властвовал над Князем до тех пор пока тот не выплеснул семя внутрь лона супруги. Удовлетворенный и обновленный, обнимал довольную жену, чье тело напоминало жертву угодившую в эпицентр взрыва, льнувшую к супругу. Ваал вылизывал ее раны длинным раздвоенным языком и лишь когда они затянулись, не оставив напоминания о увечьях, она медленно возвращаюсь в человеческое тело, чтобы полностью восстановиться.

– Союз подтвержден! – провозгласил на весь зал Жрец.

Аплодисменты взорвали тишину.

– А теперь, все приглашаются к чествованию нового союза, Первой пары Инфериатоса.

Музыканты возобновили игру, а приглашенные слуги уже давно покинули церемонию. Они бы не смогли вынести демонической части и последующего празднования. В зал впорхнули рабыни с подносами и напитками. Следом за ними бежали танцовщицы в бусах из драгоценных камней на груди, на талии и в таких же набедренных повязках. Ничто не скрывало их наготы, даже выведенные на теле золотые узоры женской, акцентируя их сексуальность. Рука в руке с ними в парах изгибались рабы -мужчины, в таких же повязках и разрисованные золотым орнаментом. Намасленные, блестящие, без единого волоска на теле, они походили на красивых манекенов. Пары кружили в танце, изгибались, приподнимали партнеров, соблазняя присутствующих. Девушки терлись об парней, бегали, подпрыгивали а бедолаги не могли скрыть своего возбуждения, но продолжали танцевать, зная, что не могут допустить ошибки. Слуги разносили напитки гостям, возбужденно наблюдая за представлением.

Танцовщики сбились в кучу, бегая по кругу, изображая живой узор и демонстрируя акробатические номера, выстраиваясь в пирамиду. В конце номера пирамида рассыпалась и танцовщики переплелись телами, сливаясь в поцелуях и предавшись разврату среди гостей. Запах секса и удовольствия заполнил воздух, провоцируя знать. Для знати Инфериатоса такое представление не имели особого интереса, но безусловно возбуждало. Их больше волновала следующая часть. Им не терпелось удалить свои животные порывы. Ждали не только секса, но и крови.

Князь, подтвердив союз, приходил в себя, поднимаясь с ритуальной плиты. Его фигура стала мощнее, рога увеличились в размере и внешний облик стал еще более пугающим. Окровавленный с пробивающимся сквозь кожу огнем, он вселял страх и вызывал трепет собравшихся. Ваал не стал возвращаться к человеческому облику, чтобы не дернуться, не сбежать с праздника к той, о ком думал не переставая. Аминат тянулась к нему, желая продлить ласку, но Ваал помнил, как Эдигор смотрел на Александру. Сойдя с пьедестала, проигнорировал подставленный рабынями шелковый халат и поднялся на Престол Тьмы. Обновленную Аминат облачили в черный шёлк, предложив пройти омовение. Но она, как и полагается истинной княгине, села на кресло рядом с Корусом Синистри, предназначенное для нее.

Счастливая блондинка не видела, как Князь взглядом попросил Илиодора проследить за Александрой. Незаметно, ромуд Дор, покинул зал вместе с частью рабынь, обслуживающих гостей. Разгоряченные танцовщики попали в лапы похотливой знати. Женщины, стоя на коленях ублажали ртами мужчин, постанывая от наслаждения в то время, как сзади их брали другие мужчины или ласкали ртами искусные женщины. Гости сошли с ума, превратив свадьбу в дикую оргию, со стонами, хрипами, рыками, они выплескивали скопившееся напряжение. Зал превратился в один живой организм, имеющий друг друга во все возможные отверстия. Все перемешались. Знатные дамы и господа получали всевозможные наслаждения, не брезгуя никем и ничем.

В промежутках между оргазмами, гости поглощали один бокал сарканима за другим, предвкушая главное блюдо. Утолив сексуальный голод человеческих сущностей, им хотелось большего. Проступали демоническое естество, когда плитки пола разъехались, поднимая наверх большую клетку с десертом. Грешники из подвалов Инфериатоса, те кто убивал, растлял, насиловал при жизни, Измазанные человеческой кровью и удерживающие в руках колющее оружие ближнего боя: ножи, копья, биты и булавы. Грешные души держались в куче, приготовившись дать отпор. Запах их испорченный, их чернота, расползался по залу. Танцовщики, находящиеся под гипнозом, все еще предавались утехам, не замечая перемен. Они словно сексуальные зомби, ластились к друг другу, обтирались об гостей, представших в истинных обличьях. Но знать сосредоточились на другом, отталкивая недавних любовников.

Клетка разъехалась в стороны, скрываясь в мраморных плитках пола, оставляя человеческих преступников без защиты. Потеряв человеческий облик, покрытые чешуёй, шипами, со змеиными, бычьими хвостами, рогами и раздвоенными языками, горящими голодными глазами демоны окружили людей. Ходили вокруг грешников, рычали, огрызались, запугивали но не переходили в наступление. Подразнив добычу, доведя до крайней степени страха, светская знать Инфериатоса набросилась на людишек. Пытаясь дать отпор, грешники старались честно отбиваться, но их оружие лишь сильнее раззадоривало гостей. Демоны играли с ними как кошки с мышками, позволяя убежать. Людишки кинулись врассыпную, не зная, что входы в зал замурованы и единственный выход для них это отправиться на растерзание в нижние ярусы подвалов Инфериатоса в качестве корма.

      Раздались крики, звук разрываемой плоти, хруст костей. Демоны пожирали человеческую плоть, позволяя одурманенным танцовщикам в это время ублажать их. Грязная кровавая бойня, извращенная оргия. Демоны жрали грешников, обливаясь их кровью, утоляя древний голод. И лишь когда в живых не осталось ни одного из преступников. Снова предавались сексуальным утехам с танцовщиками, не выдерживающими демонических игр, разрываемые их плотью, когтями, клыками.

Лишь Ваал и Аминат хладнокровно наблюдали за творившимся безумием. Кровь рабов стекалась к Корусу Синистри, ублажая темный престол и доставляя удовольствие Князю. Сегодня он будет собой – Властелином мира мертвых, грозным страшным демоном, не имеющих себе равных. Он не позволит своей тяге разрушить свой мир. Не позволит болезненной привязанности поработить ему. Когда гости насытились и стали приходить в себя, покидая замок, Ваал брал жену снова и снова, на Престоле Тьмы, у его изножья, на крови нескольких сотен человек. Он брал Аминат с особой жестокостью до тех пор, пока не выбил пар, пока не почувствовал отсутствие опасности для той, что уберег. Возвращаясь в человеческое обличье и оставляя супругу на милость прислуги, понимал, ему не отделаться от губительной тяги отправиться к Александре. Но он не сделает это, не выдаст ее существование не только врагам, но и сторонникам.