ГЛАВА 6

Счастливые моменты в моей прошлой жизни можно пересчитать по пальцам. И после смерти ничего особо не изменилось. Я была счастлива только рядом с Ваалом. С тех пор как поняла, что люблю его, ощущала себя по-настоящему живой и полноценной только рядом с ним. Вот и эта небольшая комната в чужом замке теперь останется в моей памяти, местом – всепоглощающей любви. Поэтому выныривать в суровую реальность, где Верховный Князь принадлежал не только мне, оказалось мучительно больно. Признаться, когда Хозяин сказал, что в нашем распоряжении осталось несколько часов, я рассчитывала на чудо и волшебное превращение этого невероятно жалкого отрезка времени в целую бесконечность. Мало! Так мало времени вместе! А ведь я готова на все, лишь бы видеть его, чувствовать, каждое мгновение. Ну или хотя бы каждый день. Но Верховный Князь Инфериатоса не принадлежал мне. Он принадлежал всем сразу, а мне оставалось лишь смириться с этим и ждать тех редких моментов ради которых хотелось жить.

      Отчего-то, именно здесь, в этом мрачном и жестоком мире, после долгожданной встречи, расставание воспринималось особенно остро. Словно меня резали тупым лезвием, терзая и мучая мою плоть до тех пор пока не прольется кровь. Но стоило ему покинуть наши покои, как меня скрутило от невыносимой боли. Каждую кость будто ломало и выворачивало, вырывая сухожилия. Я корчилась от невыносимой пытки. Словно от меня отрезали часть плоти и оставили умирать на ледяном каменном полу. Заходилась в беззвучных рыданиях, ловя ртом воздух, как рыба, не в силах выдавить из себя ни единого звука. Выпуская наружу всю сдерживаемую от расставания тоску и муку. Не позволила себе при Хозяине устроить безобразных сцен прощания, сохранила лицо. И лишь оставшись наедине с собой, выпустила из-под замка неконтролируемую лавину отчаяния. Во мне засела ядовитая мысль, что я теряю Ваала и нет у нас никакой вечности на двоих. Эта мысль отравляла мою душу, мою кровь и проникала в мою плоть.

Не знаю как далеко бы зашло мое самоуничтожение, если бы дверь в комнату не распахнулась и на пороге не появилась девушка в простом холщовом коричневом платье, подвязанным черным передником. Ее серые волосы были собраны в тугой пучок, а взгляд опущен к полу. Не произнеся ни слова, она выложила передо мной на кровать одежду и прикрыв за собой дверь, начала наполнять ванну водой. Непонимающим взглядом я переводила взор с незнакомки на кровать, где красовалось точно такой же уродливый наряд, как и у моей гостьи.

– Ты кто? – наконец-то спросила девушку. В ответ она лишь жестом пригласила меня принять водные процедуры.

– Кто тебя прислал? – не могла успокоиться до тех пор, пока не узнаю о том, кто она и чего от меня хочет.

Хватит с меня печального опыта слепого доверия. Трижды меня предавали в замке Хозяина и забыть об этом я не смогу даже через тысячу смертей.

Незнакомка продолжала молчать. Она стояла рядом с ванной сложив на переднике руки и не двигалась, гипнотизируя невидимую точку на полу. Поняв, что разговора у нас с ней не выйдет, я вошла в металлическую купель. Как только мое тело опустилось в горячую воду, девушка оживилась, принявшись смывать с моего тела любые виды запахов, затирая их после маслом, блокирующим естественный запах тела.

Девушка помогла мне облачиться в такую же форму как у себя. Никакого красивого белья, как в замке Ваала, никакой обнаженной кожи. Ноги прикрывали плотные черные чулки, остальную плоть скрывало грубое платье с глухим воротом. Вместо туфель на высокой шпильке, обычные кожаные черные балетки без каблука, не издающие ни звука. Она затянула мои волосы в тугой пучок, так, что ни одна волосинка не смела выбиваться из прически и только после этого позвала следовать за ней.

Вышла за молчаливой незнакомкой в серый, мрачный коридор замка, освещаемый лишь факелами. Мрачные тени, плясали на стенах и отбрасывали на пол наши серые, изуродованные фигуры. Я все ждала, когда она выведет меня в просторные холлы, с мраморными полами, зеркальными стенами с позолоченными рисунками и бесконечно высокими потолками. Вопреки моим ожиданиям девушка продолжала вести меня какими-то темными коридорами, пока наконец-то не распахнула дверь и моих ноздрей коснулся запах готовящейся пищи.

Мы очутились на просторной кухне. Десятки девушек, точно в таком же одеянии как и у меня, суетились вокруг дымящихся кастрюль и шкварчащих сковородок. Пар от приготовляемой пищи уходил в широкие каменные вытяжки, унося из цеха умопомрачительные запахи. Перед нами выросла дама в черном. В отличие от остальных на кухне, ее форма выделялась цветом и отсутствием фартука. Колким взглядом с нахмуренными бровями, они окинула меня взором. Махнула сопровождавшей меня девушке, чтобы уходила а меня повела в крохотную комнатушку, рядом с дверью, через которую мы с молчаливой спутницей, проникли в мир запахов и вкусов.

– Итак, новенькая! – гаркнула она, доставая из ящика стола какую-то бумагу.

Кабинет оказался настолько мал, что я удивилась, как она пролезла за стол, практически полностью занимавший комнату в ширину. Помимо этого позади стола стоял шкаф с книгами и свитками, а на всю правую стену растянулся его огромный брат с крохотными выдвижными ящиками, как в картотеке.

– Подписывай, – ткнула пальцем в бумагу, указывая место под документом.

– Что это?

– Договор найма, – женщина напротив каркала, словно старая ворона.

Нет, она не была стара или некрасива. Но было в ее внешности нечто отталкивающее. Нос с небольшой горбинкой, острые скулы, колючий взгляд чайных, практически оранжевых глаз и это надменное выражение лица, что автоматически придавало ей возраста.

– Сначала хочу прочитать под чем именно ставлю подпись.

– Некогда мне с тобой рассиживаться, Новенькая. Подписывай! Как будто у тебя есть выбор.

– Если требуется мое согласие, значит выбор есть, – протянула руку к документу, за что тут же получила розгой по костяшкам пальцев.

– Ай, – вскрикнула, одернув руку и ошарашено смотря на ворону. – Что вы себе позволяете?

– Подписывай и помалкивай, если не хочешь стать навечно немой, как десять процентов рабынь на этой кухне! – зашипела она, дернув меня на себя, потянув за рукав платья.

В это мгновение ее взгляд мне показался абсолютно безумным. Я тут же вспоминала о Ваале и всей той опасности, что преследовала меня последние несколько дней. И вот уже перспектива быть запертой на кухне не кажется мне такой ужасной.

– Можно хотя бы узнать, что входит в мои обязанности? – взяла перо, чиркнув на нем кружочек, сберегая свое имя и удерживая его в тайне от всех.

Кажется, в очередной раз, я продала душу.

***

– Эй, борзая! – гаркнула над ухом надсмотрщица или согласно официальному названию ее должности на кухне – начальница участка. – Шустрее орудуй ножом. У тебя еще две корзины лука.

Сжала плотнее губы, сдерживая повисшее на кончике языка «сука» и принялась за следующе луковицу. Слезы текли ручьями по щекам, а из-за стоящей в глазах воды я плохо видела, что происходит вокруг. Несколько часов шинковать лук – не самое приятное занятие. Как и в целом служба на кухне мало напоминала работу мечты. Впрочем, даже прислуживать Ваалу в качестве безмолвной рабыни так же не доставляло особого наслаждения. Но новая должность побила все рекорды по самым неприятным условиям труда. С момента как я очутилась в этом пропитанном запахами и болью месте, всей душой возненавидела не только готовку и еду, но и Любимого Князя проклинала самыми сочными матами. Какого хрена он засунул меня в эту чертову исправительную колонию? Иначе это место не назвать.

День на кухне начинался в пять утра. Точнее он вообще не заканчивался. Обычно на ночь оставалась дежурная смена, на случай, если хозяевам захочется подкрепиться. Лишь спустя какое-то время я поняла, что остаться на ночное дежурство – большая удача. Ведь после вялой смены, появлялась возможность отсыпаться целые сутки. Правда при следующем выходе на работу, приходилось впахивать в горячем цеху, а это все равно, что двенадцать часов вариться в котле. Но бывало и так, что требовался практически весь персонал кухни на всю ночь. Это случалось в том случае, если в замке проводился приём.

Исходя из моих воспоминаний о демонических вечеринках, до сих пор не могла уяснить одного, для чего им изысканные яства, когда высшее общество Инфериатоса предпочитало кровь, секс и свежее мясо? На этот вопрос мне никто не отвечал и более того шикнули, чтобы я держала язык за зубами, в случае если не желала расстаться с вышеупомянутым. Для более наглядного пояснения меня избили розгами. Но даже не порка помогла мне уяснить, что обещание отрезать язык – не просто угроза. Очень много девушек на кухне не разговаривали по одной простой причине, Старшая Иона – та самая ворона, следящая за порядком на кухне, с особым наслаждением воплощала в реальность свои угрозы. Поэтому невзирая на постоянный шум приборов и кастрюль, на кухне замка стояла неестественная тишина. Лишиться языка можно было за любой проступок, будь то разговоры во время работы, вопросы без предварительно полученного разрешения у старшей Ионы или же прогулок в запрещенной части замка. К тому же, именно немые сотрудницы, особенно ценились на кухне. И нужно было очень сильно стараться не стать еще одним ценным кадром.

Поэтому все мои будни ограничивались адским трудом на кухне, унижений и борьбы с собственным гонором. Я понимала почему Хозяин спрятал меня именно здесь: строгая дисциплина, нечеловеческие условия и никто не знал откуда появлялись девушки и кто кем был до ранее. Да и ароматы кухни, убивали любые запахи способные остаться даже после ежедневных процедур по уничтожению собственного аромата.

Но чем больше времени я проводила в этих адских условиях тем сильнее хотела, сбежать отсюда. Головой понимала невозможность побега. Ведь тогда я подставлю Верховного Князя и могу поплатишься не только существованием, но самое главное доверием или того хуже, жизнью самого Ваала. Стиснув зубы приходилось слушать бесконечные унижение и сквозь пот и слезы мириться с собственной участью и мечтать о скорейшем воссоединении со своим Князем. Но неделя шла за неделей, а месяц за месяцем и ничего не менялось.

Меня все чаще начали терзать мысли о том, кому именно я прислуживала и кто хозяева замка. Жив ли Ваал или мне уже не зачем и не для кого ломать себя. Подруги по несчастью были слишком запуганы, поэтому во время работы даже не пытались разговаривать, а после смены, падали без сил спать. Огромная, на сотню девушек спальня больше напоминала склеп, чем место отдыха пышущих здоровьем и силой девиц. Лишь изредка мы переговаривались с теми у кого хватило ума не остаться калеками, на нейтральные темы. Я старалась выведать у них кому именно мы прислуживаем, но никто не мог дать ответа на этот вопрос. Половина из них даже не понимали где именно находятся. Они знали, что это ад и считали, что таким образом расплачиваются за грехи прошлого. А то что вокруг целый мрачный неизведанный мир, даже не приходило в их пустые головы. Так я и существовала, одной лишь надеждой и верой на скорейшее избавление от мук.

Вот и этим вечером я выполняла привычную работу. Чистила чертов лук, в наказание за то, что заступилась за новенькую, решившую, что может не выполнять работу и ей за это ничего не будет. Успела дуреху образумить до того момента как это заметила старшая по участку. Но она обратила внимание на то, что я подталкивала ее и кажется даже услышала мое шипение. Поэтому весь лук, предназначенный для приема на двести персон, висел на мне. Чистка луковиц усложнялась рассеченными розгами пальцами. Не оставалось ничего другого кроме как рыдать и выполнять свое дело.

Старшая Иона сегодня казалась особенно возбужденной. Она любила о опасалась подобных вечеров. Не доверяла своим подопечным и в то же время, хотела продемонстрировать свою власть, выслужиться перед начальством и получить место получше. Что-то подсказывало мне, что кухня – это место для самых неугодных, тех, кого никогда и ни при каких условиях ты не хотел бы встретить. Общество изгоев и отщепенцев, готовых жить как крысы в изоляции. Но существовали среди нас и те, кому в случае особой необходимости разрешали покидать территорию кухни. Серые, незаметные и молчаливые, немые девушки допускались к обслуживанию банкета.

Готовились они к работе среди хозяев замка и этой ночью. И у меня созрел план за который, придется горько поплатиться.

***

Справившись с ненавистным овощем, ожидала следующего задания, но старшая участка оказалась слишком занята, отчитывая одну из девушек, порезавшую палец и залившую кровью готовое к выносу блюдо. Она кричала и била по спине провинившуюся несчастную, а та и ответить ей ничего не могла, поскольку была одной из тех бедняг, что лишились на этой чертовой кухне языка. Немая лишь тряслась и беззвучно открывала и закрывала рот. Губы горемыки тряслись, а по щекам струились ручьи слез. Надзирательница хлестала ее с особой жестокостью. Плеть распорола платье девушки и сквозь порезы, теперь проступала темная кровь.

Служащие кухни, старательно делали вид, будто не замечают происходящего, продолжая выполнять свою работу. Могла поклясться, что каждая из девушек ликовала, что не она попалась под горячую руку старшей, а у меня от происходящего в венах кровь кипела и вспенивалась. Хотелось выхватить гребанную плеть и исполосовать главную, подарив ей столько ударов, сколько раз за ее никчемную службу, ее рука взмывала вверх, сжимая кожаную рукоять оружия и опускалась на хрупкую девичью плоть. После такой пытки ей точно не выжить.

Появился порыв, прекратить это издевательство. Дернулась в сторону старшей, но соседка по столу, схватила меня за руку, удерживая силой на месте, а второй рукой продолжая помешивать соус. Стиснув зубы, вросла на месте, глубоко дыша. Немая девушка рухнула на пол от бессилия. Загремели кастрюли, в воздух взмыло облако пара, а нос заполнил запах томленного мяса.

– Тупая идиотка! – взвизгнула старшая. – Даже сознание терять не можешь по-нормальному.

Служащие кухни всполошились, замерли, рассматривая развернувшуюся картину. Старшая продолжала колотить уже поверженную девушку, посыпая ее проклятиями.

– Что здесь происходит? – появилась в дверях своего кабинета Ворона.

Обвела острым взглядом территорию вверенных ей владений и твердым шагом двинулась к виновнице происшествия.

– Яра! – рявкнула Иона.

В тот же миг, на кухне повисла гробовая тишина, словно даже томящиеся в кастрюлях и обжаривающиеся на сковородах в шкварчащем масле продукты боялись продолжать мученически доготавливаться.

– Старшая Яра, что ты устроила?!

В голосе Вороны слышалась настоящая злость и даже нотки паники. Обычно старшим сходила с рук любая жестокость, но сегодня что-то пошло не так и Яра могла забить несчастную до смерти, что в день большого приема не входило в планы Ионы.

– Эта безмозглая испачкала еду своей кровью, – принялась оправдываться старшая по участку.

– И ты решила сценой убийства саботировать работу всей кухни? Когда ты успела растерять свои мозги? Не могла оставить расправу до окончания ужина? – громом разносился ее голос по помещению. – А вы что встали? Забыли, что ждет работа?

Прикрикнула она на застывший персонал. Девушки в тот же миг вернулись к своим обязанностям.

– Идиотка! – продолжала выкрикивать Ворона. – Где мне сейчас брать для нее замену? Вся обслуга расписана на вечер, а ты мне устроила минус одного. Унесите ее отсюда, – кивнула она на распластанное по полу тело.

Пользуясь случаем, подлетела к пострадавшей, понимая, что это единственный реальный шанс для осуществления задуманного. С помощью другой девушки, мы осторожно приподняли голову и спину бедняжки и осторожно закинув ее руки нам на плечи, потащили ее прочь из кухни к спальням. Девичье тело казалось налито свинцом, настолько оно было тяжелым. С трудом дотащили бедняжку до кровати, осторожно положив ее на бок на постель, чтобы не затрагивать кровоточащие раны.

– Иди, я обработаю ее спину, – бросила компаньонке.

– Тебя накажут.

– И что? Лучше оставить ее с открытыми ранами, чтобы заработала инфекцию, а дальше мучительная смерть и отправить на корм чудовищам? – одарила девушку злым взглядом. – Забей тебя старшая, хотела бы, чтобы тебя бросили истекающую кровью?

– Но Иона…

– Что Иона? Просто не говори ей где я. Если спросит, просто скажи, что не знаешь.

Она смотрела на меня как на умалишенную, но поразмыслив несколько мгновений, выбежала из спальни.

Не теряя времени, подбежала к одинокому шкафчику в самом дальнем конце комнаты, где находилась сиротливая аптечка с травами, мазями и бинтами, ножницы, а также нитки. Незамысловатый набор, предназначенный для целой сотни безымянных служащих низшего ранга. Отыскав в аптечке необходимые баночки, подхватила ножницы и вернулась к пострадавшей. Девушка все еще не пришла в себя и я обрадовалась этому. В сознании ей будет куда болезненнее вытерпеть предстоящую процедуру. Осторожно перевернула ее на живот, осматривая разорванную кожу на спине. Под платьем немой не осталось живого места, а материя униформы прилипла к ранам так плотно, что смешалась с кусочками распоротого мяса.

Вооружившись ножницами, осторожно убирала кусочек за кусочком обрывки ткани и когда ничего больше не мешало обзору на увечья, дезинфицировала раны раствором из одного бутылька и нанесла мерзко пахнущую мазь на каждый изуродованный участок. Соприкоснувшись с плотью мазь стала смердеть разлагающейся плотью. Но прошла минута- другая и запах стал меняться, превращаясь в легкий аромат луговых трав. Значит дело пошло и очень скоро раны начнут затягиваться.

Убрала лекарства на место и достала из тумбочки пострадавшей, простое серое платье невидимой мыши. У немых на форме находился знак отличия в виде черного креста под горловиной и для тех случаев, когда им приходилось выходить из нашего подземелья, они надевали черный бархатный ошейник. Его я осторожно сняла со спящей девушки. Скинула свой уродский наряд и облачилась в позаимствованный. Застегнула ошейник и подбежала к стене с висящими на ней двум десяткам серых раковин. Прыснула в лицо водой, затянула по-туже пучок и вышла из спальни, степенно минуя кухню и направляясь в сторону немых, спешащих на ужин.

– Где ты шляешься?! – окатила презрением старшая, следящая за тем, чтобы обслуга вовремя выносила блюда. – Поднос в руки и пошла.

Смешавшись с остальными немыми, подхватила с раздачи поднос и направилась следом за живым и безмолвным конвейером с едой, предвкушая встречу с хозяевами замка.