Глава шестнадцатая

Я открыл входную дверь и шагнул в прихожую, чувствуя, как усталость дня постепенно покидает меня. Скинув обувь и куртку, я направился вглубь квартиры. Мой взгляд сразу упал на уютное кресло у окна — моё любимое место для размышлений и наблюдений за жизнью снаружи.

Медленно подойдя к нему, я опустился в мягкое сиденье, устраиваясь по удобнее. Кресло идеально располагалось напротив окна, предоставляя отличный вид на оживлённую улицу. За стеклом спешили по своим делам прохожие, останавливались и отъезжали машины, где-то вдалеке дети играли в догонялки.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза, прислушиваясь к городской суете.

«Я прикрыл глаза, пытаясь отключиться от нахлынувших мыслей. Но образ Ники продолжал стоять перед внутренним взором, словно отпечатавшись там навсегда.

Её взгляд в больнице… В нём было что-то такое, что заставило моё сердце сжаться. Я помнил, как старался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё кричало от желания подбежать к ней, обнять, почувствовать её тепло.

Её внешний вид… Эти впалые щёки, хрупкое тело, которое я раньше никогда не видел таким измождённым.

«Неужели это все из-за меня?» — всплыл вопрос в голове и я от него отмахнулся.

С чего бы?

Не думаю что Ника будет так себя мучить из-за нашего расставания. Мы пять лет прожили друг без друга и она становилась все эти годы только сильнее.

Тут что то другое...

Телефон в кармане вибрировал уже в который раз. Я достал его и посмотрел на экран — очередное сообщение от Татьяны. “Максим, приди пожалуйста...”

Я тяжело вздохнул и сунул телефон обратно. Последние два дня Танька не давала мне прохода, буквально бомбардируя звонками и сообщениями с просьбой навестить Нику. Словно это было так просто — взять и зайти в палату к человеку, которого любишь и от которого когда-то ушёл.

Помню тот день, когда я решился приехать к больнице. Двадцать три минуты я простоял у входа, глядя на эти белые стены, за которыми была она. Смотрел на людей, входящих и выходящих из дверей, и не мог сделать этот последний шаг.

Внезапно мои мысли прервал лёгкий, почти невесомый, прикосновение к плечу. Кто-то нежно поглаживал меня рукой, медленно опускаясь от плеча к животу.

— Ты такой напряженный, — почти шепотом произнесла Наталья, слегка касаясь губами мочки уха. Её теплое дыхание вызвало стаю мурашек, пробежавших по моей шее.

Её руки продолжали нежно поглаживать моё плечо, а голос звучал успокаивающе, но в то же время возбуждающе:

— Расслабься, — прошептала она, слегка надавливая пальцами на мышцы шеи. — Я знаю, что тебя тревожит.

Прикосновения были одновременно и профессиональными, как у массажиста, и интимными, как у любовницы. Каждое движение пальцев словно говорило: “Я здесь, я понимаю, я помогу”.

— Нат… — начал я, но она перебила, снова касаясь губами моего уха:

— Ш-ш-ш… Просто позволь мне помочь тебе расслабиться.

— Я не в настроении, — резко ответил я, сбрасывая её руки со своих плеч.

— Да ты уже неделю не в настроении, — буркнула она, обойдя кресло и загораживая мне вид.

Я раздраженно поднял глаза и на мгновение замер, заметив, что её шелковый халат едва прикрывает фигуру. Сквозь тонкую ткань проглядывало кружевное белье, подчеркивающее каждый изгиб её тела.

— И что ты хочешь от меня? — спросил я, стараясь не смотреть на то, как халат соскальзывает с одного плеча при каждом движении.

— Я хочу секса Макс — верещала она, размахивая руками. — Трахни меня наконец и сиди дальше пяться в это окно.

Внутри меня все сжалось. Не хотелось. Совершенно. Но спорить, пререкаться, пытаться объяснить — это только затянет процесс. А мне нужно было, чтобы она ушла. Чтобы оставила меня в покое.

Я вздохнул, с трудом подавив раздражение. Она стояла прямо передо мной, и я видел, как блестят ее глаза, как она вся напряжена. Я медленно поднялся с кресла, стараясь не делать резких движений.

Не желая этого, я резко схватил ее за бедра. Она вскрикнула, но я уже не обращал внимания. Потянул назад и усадил сверху, чувствуя, как под пальцами напрягаются ее мышцы. Взял ее волосы в кулак, запрокидывая голову назад, обнажая шею и грудь.

Девушка ахнула, когда языком провел по шеи, по ключице и в итоги добрался до груди.

Внутри меня все кричало от отвращения к себе, но я продолжал.

Делал то, что она хотела, механически, отстраненно.

Целовал куда просила, ласкал так как ей нравилось.

Трахал ее так как она любила.

Но взглянуть на нее так и не решался, посмотрю закончить не смогу.

Поэтому смотрел куда угодно.

В окно, на стену, в потолок.

Лишь бы это поскорее закончилось.

Лишь бы она ушла.

Горячая вода стекает по телу, но не может согреть меня изнутри. Стоя под душем, я снова и снова вижу Нику в больничной палате.

Ее глаза... От этого взгляда у меня всё переворачивается внутри, будто он проникает под кожу, добирается до самых потаённых уголков души.

Вода барабанит по кафелю, но я не чувствую ни тепла, ни холода. Перед моими глазами стоит её образ: тонкие пальцы сжимают простыню, губы потрескались, а в глазах — тот самый взгляд, от которого перехватывает дыхание. Как будто она видит меня насквозь, знает все мои страхи и сомнения.

Я сжимаю кулаки, вода стекает по моим запястьям, но мысли не отпускают. Это как незаживающая рана, которая кровоточит каждый раз, когда я его вспоминаю. И что бы я ни делал, как бы ни пытался отвлечься — этот образ преследуют меня, не дает покоя, заставляет чувствовать себя беспомощным и разбитым.

Выключаю воду, но продолжаю стоять.

Эти воспоминания, словно острые осколки стекла, впиваются в мою душу. Я пытаюсь дышать глубже, но каждый вдох приносит новую волну боли. Её исхудалое лицо, её бледная кожа, её глаза… Они преследуют меня даже здесь, в этом душном помещении, где пар застилает зеркало.

Тяжело выдыхаю и выхожу.

Наталья, которая должна была еще тридцать семь минут уйти, все еще сидела в моем кресле.

— Почему ты ещё здесь? — спрашиваю я, пытаясь привести мысли в порядок и шагаю на кухню, оставляя на полу мокрые следы.

— Подумала, что тебе нужна компания, — отвечает Наталья, поднимая вверх бокал с красным вином.

— Уходи, — говорю я резко, даже не пытаясь смягчить тон.

Наталья делает глоток вина, её взгляд скользит по моей мокрой после душа фигуре.

— Ты же знаешь, что я не могу просто так уйти, — произносит она с лёгкой усмешкой.

— И что же тебе еще нужно? — открыто усмехаюсь, поворачиваясь к ней. Лицо девушки резко изменилось.

— Я не только прихожу к тебе трахаться — чуть ли не рыча ответила она — Я не какая то там шлюха.

— Нет конечно — все еще смеялся ей в лицо — Ты дорогая шлюха. И доказательство этому, уведомления с банка, которые мне приходят после каждого твоего похода в магазин.

Наталья вспыхивает от возмущения, её глаза гневно сверкают.

— Ты издеваешься надо мной? — спрашивает она ледяным тоном.

— Просто констатирую факт.

— Знаешь что? — она резко ставит бокал на столик, чуть не расплескав вино. — Я не просила тебя оплачивать мои покупки.

— О, правда? — иронизирую я. — Ты просто так подошла ко мне на приеме, просто так поехала со мной в отель и совершенно без корыстно, вот уже три месяца сосешь мне.

— Да пошёл ты! — визжит она и бросает в меня бокал, от которого я уворачиваюсь.

— Давай лучше ты, — спокойно говорю и наливаю себе воды.

Наталья начинает быстро одеваться, её движения резкие и нервные.

— Наслаждайся своими чёртовыми деньгами! — кричит она, и бросает мою банковскую карту.

Я молча наблюдаю за её истеричными действиями, делая глоток воды.

С громким хлопком дверь захлопывается, эхом отражаясь от стен. Я слышу, как она сбегает по лестнице, громко топая каблуками и что то крича на всю лестничную площадку.

Телефон звонит уже звонит второй раз, поэтому закрываю дверь, на случай если Наталья решит вернуться и отвечаю на звонок.

— Добрый вечер Максим Юрьевич, не отвлекаю? — спрашивает адвокат с фирмы.

— Говори Паш — отвечаю на выдохе и сажусь в кресло.

— Веронику Михайловну заключили под стражу, час назад был допрос

— И ты мне только сейчас об этом говоришь? — выплескиваю я с явным раздражением.

— Максим Юрьевич, я узнал сам только полчаса назад, сразу же набрал вам, но вы трубку не брали — оправдывается Павел. — Ситуация крайне неприятная.

— Что? — выкрикиваю, хотя сам понимаю, что адвокат тут не причем.

— Видимо из-за давления девушка путается в показаниях, адвокат ее дичь какую-то творит — усмехается тот и тут же извиняется.

— Организуй нам завтра встречу с Вероникой, лучше с утра — и бросаю трубку. По моим расчетам ее задержать должны были только через месяц. Видимо под суетился Александр Николаевич. И чего он так боится? Где же ты так ему насолила Ник? Что ты нашла?