Глава восемнадцатая

Как я и предполагал, Александр Николаевич заметался после того, как Ника отказалась от него, и начал совершать ошибку за ошибкой.

Его поведение было настолько предсказуемым, что я едва не улыбнулся, наблюдая за его метаниями. Каждый его шаг, каждое решение — всё было как на ладони.

Он пытался сохранить лицо, пытался найти выход из ситуации, но всё, что делал, только усугубляло его положение. Его паника была заметна даже издалека — резкие движения, нервные взгляды, постоянные звонки.

Я знал, что так будет. Знал, что отказ Ники станет для него ударом, от которого он не сможет оправиться. Он слишком привык быть в центре внимания, слишком привык к тому, что все его слушаются.

А теперь… теперь он был вынужден действовать в условиях, которые сам же создал. И это его деморализовало.

Каждый его неверный шаг приближал его к краю пропасти. Он пытался найти выход, но чем больше пытался, тем глубже закапывал себя.

Его предсказуемость была его главным недостатком. Он думал, что умён, думал, что хитёр, но не учёл одного — меня.

Думал, вбросив лживую информацию о моём отце, Ника от меня откажется? Всё было спланировано до мелочей и с разными развитиями событий. Я знал, что мою квартиру прослушивают, и когда появился шанс бросить Нику, я воспользовался им.

Для большей убедительности пришлось обзавестись Натальей, но я ей компенсировал всё, хватит и её внукам.

Надеюсь, Вероника меня за это простит.

Потому что иногда, чтобы достичь цели, приходится идти на жертвы. И иногда единственный способ победить врага — это заставить его поверить, что ты вне игры.

Надеюсь, я всё не испортил, когда в допросной поддался слабости.

Но глядя на неё сейчас, я понимаю — это было необходимо. Её глаза, её голос, её доверие — всё это часть плана, который я вынашивал месяцами.

Александр Николаевич, сам того не подозревая, играет мне на руку. Его паника, его ошибки, его отчаяние — всё это ведёт нас к цели.

И пусть Ника пока не знает всей правды, пусть думает, что это всё ради неё — так даже лучше. Потому что это теперь касается не только её. И как Нике не справиться без меня, так и мне без неё.

Но я обещаю — когда всё закончится, я расскажу ей всё. Каждую деталь, каждый шаг этого сложного танца.

Телефонный звонок вырывает меня из собственных мыслей, отвечаю, даже не посмотрев на имя звонящего.

— Слушаю.

— Покушение было, — ответил голос, и я невольно улыбнулся.

— Как она?

— Испугана, а главное — жива, — доложил собеседник.

— Сделай так, чтобы до неё никто не смог добраться, — приказал я.

— Изолятор?

Внутри все сжалось от мысли, что Нике придется сидеть в холодном и темном помещении, но делать не чего, если это спасет ее, пусть будет так. Я не могу быть уверен, что это последний ход адвоката.

— Головой за неё отвечаешь, — процедил я сквозь зубы.

— Понял

— Что с нападавшей? — спросил я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Признание есть, босс, — доложил собеседник. — Всё как вы и предполагали.

Я кивнул, хотя он не мог меня видеть.

— Хорошо. Держи меня в курсе любого развития событий.

— Будет сделано, — ответил он.

Я повесил трубку, чувствуя, как напряжение немного отступает.

«Потерпи любимая, скоро все закончится»

Стены давят на меня. Они становятся всё уже и уже, словно пытаются поглотить меня целиком. Я чувствую, как паника поднимается изнутри, заполняя каждую клеточку моего тела.

Этот изолятор… Он словно клетка для диких животных. Холодный, безжизненный, и от него веет такой жуткой пустотой, что хочется кричать. Но кричать нельзя. Здесь никто не услышит твоих криков.

Я всё ещё чувствую прикосновение той подушки к своему лицу. Это ощущение удушья, когда воздух заканчивается, а страх заполняет лёгкие вместо кислорода. И этот ужас в глазах, когда понимаешь — ты совсем одна, и никто не придёт на помощь.

Почему? За что со мной так? Что я сделала не так?

Эти вопросы крутятся в моей голове, как заезженная пластинка. Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, почему кто-то хочет меня убить. И самое страшное — я не понимаю, кому можно верить.

Макс обещал защитить меня. Но вместо этого я оказалась здесь. В этом проклятом изоляторе, где даже свет кажется искусственным и холодным.

Я слышу каждый шаг за дверью, каждый шорох в коридоре. Моё сердце бьётся так сильно, что, кажется, его стук эхом отдается от этих проклятых стен.

Что будет дальше? Кто следующий придёт за мной? И главное — за что?

Я чувствую, как слёзы катятся по моим щекам, но даже не пытаюсь их вытереть. Они — единственное доказательство того, что я всё ещё жива. Что я всё ещё могу чувствовать.

Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста, пусть кто-нибудь придёт и объяснит мне, что происходит.

Но время идёт, а никто не приходит. Только эти стены, которые становятся всё уже и уже, пока я не чувствую себя совсем крошечной в этом огромном пространстве страха и отчаяния.

Дни сливаются в одну бесконечную череду темноты и страха. Здесь нет окон, чтобы видеть солнце, нет часов, чтобы считать минуты. Время становится чем-то абстрактным, существующим где-то вне этих стен.

Я потеряла счёт дням. Может быть, прошло два дня, а может быть, целая неделя. Здесь невозможно сказать наверняка. Свет тусклый и искусственный, он никогда не меняется, создавая иллюзию вечного сумрака.

Мой разум начинает играть со мной злые шутки. Иногда мне кажется, что я слышу голоса за дверью, хотя там никого нет. Иногда мне чудится, что стены шевелятся, медленно надвигаясь на меня.

Еда появляется в моей камере нерегулярно. Иногда приносят горячий суп, иногда только хлеб и воду. Я перестала спрашивать, кто это делает. Какой смысл? Никто не отвечает на мои вопросы.

Моё тело начинает привыкать к этому существованию. Я хожу по камере взад-вперёд, пытаясь сохранить остатки рассудка. Иногда сажусь на койку и просто смотрю в одну точку, пытаясь вспомнить, как выглядел мир снаружи.

Но память становится всё более размытой. Лица родных, голос Макса — всё это словно тает, как утренний туман. Остаётся только страх и отчаяние.

Я перестала плакать. Слезы закончились, как и надежда на спасение. Теперь я просто существую, пытаясь заполнить пустоту внутри любыми мыслями, которые придут в голову.

Иногда я представляю, как могла бы жить, если бы всё это закончилось. Как могла бы вернуться к нормальной жизни, увидеть солнце, почувствовать ветер на своём лице.

Но эти мечты становятся всё более призрачными. Реальность — это холодный пол, металлическая дверь и постоянный страх.

И я уже не уверена, что хочу отсюда выбраться. Может быть, это моё наказание за то, что я не знаю. Может быть, это мой крест, который я должна нести.

Потому что иногда правда настолько страшна, что лучше оставаться в неведении.

И я уже не знаю, хочу ли узнать эту правду.

Может быть, лучше просто остаться здесь.

Навсегда.

Неделя спустя...

— Ты чего вообще творишь козлина? — кричала Алина расхаживая по кабинету, в углу сидя на кресле рыдала Татьяна. — Она же там с ума сойдет.

— Это единственный способ, что бы она осталась жива — спокойно ответил, не отрываясь от ноутбука.

В данный момент мои люди следят за адвокатом, и тот вот-вот выдаст себя с потрохами.

Вкинуть лживую информацию о записи его звонков было идеальным решением. Теперь он собирается убрать того, кого убил по его наводке — Дмитрия.

Не знаю, как, но тогда Дмитрий нашёл то, что мне не удавалось все эти месяцы.

Не знаю, почему он решил проверить Александра Николаевича, это теперь никто не узнает, но факт остаётся фактом.

Лучший следователь отдела, получающий огромные деньги за закрытие дел, становится с чьей-то помощью блестящим адвокатом.

Все дела, за которые он брался, выигрывались. Наёмники, наркодилеры, воры — все те, кто должен был оказаться за решёткой, выходили на свободу, а на их место отправляли других.

Его репутация безупречна. Каждый выигранный процесс только укреплял его позиции в высших кругах. Но что стояло за этой блестящей карьерой?

Теперь я понимаю, что Дмитрий нащупал ниточку, ведущую к самому центру этой паутины. Он узнал, кто стоит за всем этим, и кто покровитель адвоката.

И этот покровитель — человек настолько влиятельный, что может вертеть судебными решениями как хочет. Человек, который одним телефонным звонком может освободить любого преступника.

Именно поэтому все дела адвоката выигрывались. Именно поэтому самые опасные преступники выходили на свободу. Потому что за ним стоял тот, кто контролировал всю систему изнутри.

Теперь понятно, почему Дмитрий исчез так внезапно. Он слишком близко подобрался к истине. И кто-то решил, что его нужно убрать, прежде чем он расскажет всё.

Его ошибкой было ввязать во всё это Марию. Девушка была влюблена в него и делала всё, о чём он просил.

Итог: оба мертвы, а документы, которые они нарыли, исчезли.

Их забрал адвокат? Или они их спрятали?

— Макс? — крикнула Алина, выдергивая меня из «чертогов разума».

— Я работаю, оставьте меня уже, — старался говорить как можно спокойнее. В таком шуме я не могу думать, а чтобы помочь Нике, я должен думать.

Но эти женщины не понимали важности момента. Татьяна всё ещё рыдала в углу, а Алина продолжала метаться по кабинету.

— Она там с ума сходит! — не унималась Алина. — Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует?

Я тяжело вздохнул и оторвался от ноутбука.

— Именно поэтому я должен закончить эту работу. Как только адвокат сделает свой ход, мы сможем вытащить её оттуда.

— А если он не сделает? — всхлипнула Татьяна. — Если он вообще не клюнул на эту уловку?

Я покачал головой.

— Сделал. Я уверен. Все его звонки, все его встречи — всё указывает на то, что он заглотил наживку. Теперь главное — не упустить его.

Алина остановилась напротив меня, её глаза горели решимостью.

— А что, если ты ошибаешься? Что, если мы потеряем её навсегда?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Я ни когда не ошибаюсь. — процедил сквозь зубы. — Слишком много поставлено на кон. И я обещаю — как только всё закончится, она будет в безопасности.