Глава двадцатая

Я сидела в кабинете следователя, нервно теребя края своей куртки. За окном уже стемнело, и тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на стены. Василий что-то бормотал себе под нос, перебирая бумаги на столе, пока его помощник упаковывал мои вещи в пластиковый пакет.

— Извините за задержку, — наконец произнёс Василий, не поднимая глаз. — Процедуры… сами понимаете.

Я кивнула, хотя он меня даже не видел.

Сегодня буду свободна, вчера с меня сняли все обвинения и скоро я буду дома. Нормально помоюсь и поем.

Помощник протянул мне пакет с вещами.

— Вот ваши документы, телефон и ключи. Всё в порядке?

Я быстро пересчитала вещи, проверяя, ничего ли не пропало.

— Это вот не моё, — сказала я, доставая из пакета цепочку с кулоном.

— А, это, — протянул следователь. — Мы тут недавно перебирали дела, и этот кулон был в вещдоках. Проверили — оказалось, это вещь Дмитрия Павловича. Забыли отдать.

Я присмотрелась к украшению. Это был довольно крупный серебряный кулон в виде самолёта, с тонкой гравировкой крыльев и хвостового оперения. Детально проработанный фюзеляж блестел в свете лампы, словно готовый к взлёту.

— Красивая вещь, — заметил Василий. — Похоже, был очень дорог Дмитрию Павловичу.

Я молча рассматривала кулон, вспоминая, каким жизнерадостным и целеустремлённым был Дмитрий. Он всегда говорил, что самолёт для него символизирует свободу и возможность достигать любых высот.

— Я могу идти?

— Конечно, только распишитесь здесь, — Василий протянул мне папку с документами и ручку.

Я поставила свою подпись, чувствуя, как волнение постепенно сменяется облегчением. После всего, что произошло, наконец-то я могла покинуть это место.

— Спасибо вам за всё, — произнесла я, собирая свои вещи.

— Не за что, — ответил следователь. — Обращайтесь, если что.

Я кивнула и направилась к двери. За порогом меня ждал Макс, и при виде его я почувствовала, как сердце забилось чаще.

— Всё в порядке? — спросил он, помогая мне надеть куртку.

— Да, — ответила я, чувствуя, как усталость последних дней наконец-то даёт о себе знать. — Я готова идти домой.

Он кивнул и взял меня за руку.

— Тогда пойдём.

Мы сели в машину. Я устроилась на пассажирском сиденье и машинально достала кулон, который следователь отдал мне вместе с остальными вещами.

Крутя в руках серебряного самолёта, я погрузилась в свои мысли. Никогда раньше не видела эту вещь у Дмитрия. Зачем он ввязался во всё это? Где та самая флешка, из-за которой столько всего произошло?

Машина неслась по ночным улицам, но я почти не замечала этого. Мысли кружились в голове, словно пытаясь сложиться в единую картину, но ответов не было.

— Что это? — спросил Макс, не отрывая глаз от дороги.

— Это не мой, — ответила я, разглядывая украшение. — Следователь сказал, что он принадлежал Димке. Забыли его отдать.

Макс кивнул, но тут же резко ударил по тормозам, чтобы избежать столкновения с внезапно выскочившей на дорогу машиной.

Кулон вылетел из моих рук и упал на пол. Я наклонилась, чтобы поднять его, и в этот момент заметила, что корпус самолёта разделился на две части.

Дрожащими пальцами я открыла его и увидела внутри… флешку.

Ту самую флешку, из-за которой столько всего произошло.

— Макс… — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Посмотри…

Мужчина долго смотрел на неё, а потом громко рассмеялся, положив голову на руль.

— Молодец, — еле слышно говорил он, всё ещё не поднимая головы. — Хорошо спрятал, молодец.

— Вот, значит, где она всё это время была, — пробормотала я.

Макс тронулся, и дальше мы ехали в полной тишине, предвкушая то, что скоро узнаем. Из-за чего всё-таки погиб мой друг, и кто за этим всем стоит.

Я сидела в приёмной офиса, пока Макс и Василий, уединились в кабинете, пытаясь взломать защиту флешки, которую, видимо, наложила Мария.

Часы тикали, отсчитывая минуты, а я всё думала о том, что могло быть записано на этой флешке. Какие тайны скрывались за слоями шифрования? Какие ответы мы могли найти?

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и вышел Василий, а следом Макс.

Его лицо было бледным до неузнаваемости, а взгляд устремлён в никуда. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то случилось. Что-то очень плохое.

— Макс… — прошептала я, но он словно не слышал меня.

— Я подготовлю все документы для ареста, а езжайте домой и прощу ни чего не делайте. — произнес следователь и удалился.

— Макс, — снова позвала его, и он наконец посмотрел на меня. — Что там было?

— Поехали домой, — его голос звучал безжизненно, словно все силы покинули его.

Я видела его состояние, видела, как ему больно, хотя он пытался скрыть это, и поэтому я молчала. Она расскажет, она обязательно расскажет, когда будет готов.

Мы поднялись на нужный этаж и вышли в квартиру, там всё осталось так, как я помнила, только кресло которое раньше стояло у дивана по середине комнаты было переставлено к окну.

Макс прошёл вглубь комнаты и опустился в него. Его плечи поникли, а взгляд был направлен куда-то вдаль, словно он пытался собрать воедино осколки прошлого.

Я подошла к окну и посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Казалось, что время здесь течёт по-другому, медленнее, словно давая возможность осмыслить всё, что произошло.

— Иди ко мне, — услышала я за спиной и повернулась. — Иди ко мне, Ника.

Его голос звучал тихо и устало, но в нём слышалась та же сила, которая всегда помогала нам двигаться вперёд. Я подошла и села на колени, обхватив руками его шею.

Макс притянул меня ближе, его руки крепко сжали мою спину. Я почувствовала жар его тела, его дыхание стало чаще. Он коснулся моих губ своими, сначала нежно, словно пробуя, а потом всё настойчивее и глубже. Это был поцелуй, полный желания и тоски, в котором читалось всё, что он не мог сказать словами. Его губы жадно исследовали мои, а руки крепче прижимали к себе, не давая отстраниться.

Я перекинула ногу и села верхом, чувствуя болезненую пульсацию между ног.

Язык осторожно исследовал меня, пробегая по зубам и погружаясь еще глубже.

Одним движением, словно я пушинка в его руках, он поднялся с кресла и понёс меня в спальню.

Я смотрела в его глаза и видела, как сильно он скучал по мне. В этих глазах читалась целая история — история любви, боли, потерь и надежды. Его взгляд говорил больше, чем любые слова, которые он мог бы произнести.

— Ника… — прошептал он, опуская меня на кровать. — Я так люблю тебя.

Его руки нежно коснулись моих волос, словно пытаясь запомнить каждую прядь. Я чувствовала, как его пальцы дрожат от волнения, и это делало момент ещё более реальным, ещё более особенным.

— Я знаю, — ответила я, проводя рукой по его щеке. — Я тоже люблю тебя Макс.

И его губы снова накрыли мои.

Я как всегда не помнила, как оказалась абсолютно голой.

Макс покрывал мое тело горячими поцелуями, стягивая с себя брюки. На мгновение он остановился, но лишь для того, чтобы снять рубашку.

Когда я увидела его мощную грудь, кажется, перестала дышать. Каждая мышца, каждый изгиб его тела словно выточен из камня. Широкая грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, а рельефные мышцы живота, переходящие в дорожку волос, вызывали желание провести по ним пальцами.

Он целовал мою шею, грудь, живот.

Наконец, не выдержав, он одним рывком ворвался внутрь меня, заполняя собой. От такого тесного соприкосновения, мое тело выгнулось навстречу от удовольствия. Я с радостью приняла его.

Боже как же мне иэтого не хватало.

Движения были ритмичные и яростные. Он погружался в меня вновь и вновь, принося с каждым движением все больше и больше удовольствия.

Я стонала, выкрикивала его имя, чувствуя, что вот вот кончу.

Рычание вырвалось из его груди, и я почувствовала, как он пульсирует внутри меня, наполняя мое тело своим семенем. В унисон с ним застонала и я, уносясь в пучину блаженства.

— Ты обещал рассказать, — наконец решилась заговорить я, когда мы лежали, приводя дыхание в норму.

— Я работал вместе с Громовым и Виалеттой, они помогали мне, кто чем мог. Я собирал информацию, говорил со многими, у всех истории были разные, но все сходились к одному человеку — к твоему боссу, — Макс говорил медленно, всё время смотря в потолок. Я повернулась на бок и положила голову на его грудь. — Подробную информацию о нём пришлось найти нелёгким путём.

— Это как? — спросила, подняв голову и посмотрев на Макса.

— Громов передал мне все свои дела, у него были люди, которые находили мне то, что я просил. Как? — он запнулся. — Не хочу думать об этом. В итоге я и узнал, что он был следователем, потом стал адвокатом.

— Это и я знала, я даже как-то спрашивала об этом, он разозлился и выгнал меня.

Макс закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Именно поэтому, Ника, я просил ничего не делать, задав этот вопрос ему, ты испугала его, и он поспешил избавиться от тебя, думая, что ты что-то знаешь. Когда ты… сказала о моём отце те вещи… — почему-то эти слова давались ему с трудом — Ты дала мне повод тебя бросить, мне нужно было это сделать, чтобы отвести от себя подозрения. И получилось.

— Получилось? — уставилась я на него. — Ты… ты специально меня оставил? Ты хоть пытался вытащить меня из тюрьмы? Оправдать?

— Нет, мне нужно было, чтобы ты там оставалась.

— Ты издеваешься? — крикнула я, вскакивая с кровати, Макс продолжал лежать неподвижно. — Меня там чуть не убили, я была заперта в комнате без окон, без света, меня кормили как собаку.

— Это была часть плана. Я всё продумал, угрозы для жизни не было.

Я была в шоке. Слова Макса звучали как что то нереальное. Как он мог так рисковать? Как он мог не сказать мне правду?

— Ты… ты с ума сошёл? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и гнева. — Ты хоть представляешь, что я пережила?

Его взгляд был спокойным, почти равнодушным. Он словно не понимал, насколько сильно напугал меня.

— Ника, это был единственный способ вывести их на чистую воду, — ответил он, проводя рукой по волосам. — Если бы я действовал по-другому, они бы знали, что я на хвосте.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— А как же я? — спросила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

— Именно поэтому я всё это и делал, ради тебя, — он встал и сел на край кровати. — Дело, после которого Александр стал адвокатом, было дело моих родителей. Он взял деньги, чтобы дело было закрыто, я не знал, что с ним не так, не знал…

— Я так понимаю… теперь знаешь.

— Да, — ответил он и взялся за голову. — И знаю, на кого работал адвокат.

Я стояла замерев в ожидании.

Макс глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

— На моего отца.