Глава 14

Как же хорошо дома!

Интересно, а когда я вообще успел начать считать эту пещеру своим домом? Прошло ведь не больше двух недель с тех пор, как я, Егор Белов, очутился в этом мире. Первые три дня пребывал в полном шоке: не верил собственным глазам и до последнего не хотел признавать очевидное. А потом события завертелись так лихо, что теперь даже не представляю, как буду жить, если вдруг вернусь обратно, в свой двадцать первый век.

Пойду, наверное, в тайгу жить…

Нет. Не хочу обратно.

Мне и здесь хорошо. И дело даже не в пещерной жизни, а в людях, которые меня окружают.

Я переживал, думал, что после возвращения обязательно возникнут проблемы, но Барк только посмотрел на меня и сказал:

— Я знал, что ты жив. Чувствовал, — он приложил ладонь к груди, а потом посмотрел на одного из двух младенцев. — В нём твоё дыхание. Если бы ты умер, он тоже бы умер. А он жив и здоров. Мы ждали, когда ты вернёшься.

Вот после таких слов попробуй ещё что-нибудь возразить.

Ещё один момент меня здорово порадовал: Барк и остальные полностью доверяли мудрости Ха-Рука. Если Харук привёл с собой чужаков, значит, они не несут опасности для племени. А тут ещё и дети.

У Нэры тут же сработал материнский инстинкт. Барк же посмотрел на прибавление с куда более практичной стороны: четыре охотника, не лишние руки для повседневной работы, да ещё и девочка в возрасте, когда уже можно думать о браке. А молодых парней у нас аж двое — я и Вел. Только жениться нам, выходит, не на ком. Одна девчонка — это хорошо. А две было бы ещё лучше.

Так что никаких проблем не возникло. Все только обрадовались.

Ну, почти все.

Тин и Таш держались настороженно, словно два суслика. На контакт с новенькими не шли, держались в стороне и недобро зыркали, особенно на Майена и Эйо.

В чём причина такого поведения, я пока не понял.

Может, конкуренция? А может, мать ревнуют?

Нэра ведь почти сразу приняла младших под свою опеку, и двойняшки это прекрасно заметили. Так что вполне возможно, что дело именно в этом.

Как только мы вошли в пещеру и страсти улеглись, первым делом я бросился к корзине с вороном, но его там не оказалось.

— Где?.. — Медленно развернулся, и в груди неприятно ёкнуло. — Где птица?

— Там твой вестник, — Барк указал на жердь, где сушились травы. — Не хочет в корзине сидеть. Но и совсем не уходит. Наверное, тебя дожидается.

Я поднял голову и только теперь рассмотрел, где именно устроился этот пернатый деятель. Скальный выступ находился метрах в двух от пола, не меньше. Каким образом он туда забрался, оставалось загадкой, особенно учитывая перебинтованную лапу и крыло.

Сам ворон, похоже, никаких проблем в этом не видел. Прихрамывая на больную лапу и волоча за собой крыло, он важно ковылял взад-вперёд по полутораметровой каменной площадке, словно совершал вечерний обход вверенного ему участка.

Остановится, наклонит голову набок, внимательно посмотрит на нас, человеков, будто проверяя, всё ли в порядке, а потом снова продолжит свой патруль.

Подбитый дозорный, мать твою пернатую.

Я невольно усмехнулся.

— А кормили вы его как?

— Вел кормит, — хмыкнул Барк. — Вон той палкой. На неё мясо цепляет и даёт. А воду ему Тин носит.

— Как⁈ — удивился я и посмотрел на этот вихрастый метр без кепки.

— На плечи к Велу залезает и ставит глиняную плошку с водой. Вестник не сердится. Еду и воду от них принимает.

— Ай да молодцы, — искренне изумился я находчивости Тина и Рыжего. — Благодарю.

Сжал кулак и приложил его к груди.

Вел смущённо улыбнулся и дёрнул плечом, мол, да ерунда, чего там. А Тин, наоборот, сразу приосанился. Моська серьёзная, вид важный, а сам то и дело косится на Эйо, проверяя, услышал ли тот, что именно Тин лично поит чёрного вестника водой и успел ли оценить масштабы его, Тина, геройства.

Айла и мальчишки, завидев ворона, заметно напряглись. Начали перешёптываться и с опаской коситься на Барка. Похоже, они решили, что чёрный вестник принадлежит старому шаману и, судя по их лицам, уже успели напридумывать себе всякого.

Старик эти переглядки тут же засёк, усмехнулся и покачал головой.

— Не того боитесь, птенчики. Его это вестник, — он ткнул в меня своим костлявым пальцем, да так больно, что я едва не дёрнулся.

Каменный он у него, что ли, этот палец?

Недолго думая, полез к ворону. До облюбованной пернатым площадки вроде бы и не так высоко, но при моих метр пятидесяти это всё равно означало немного попотеть. Цеплялся пальцами за неровности камня, нащупывал ногой очередной выступ и осторожно подтягивался выше.

Стремянку сделаю.

Мысль окончательно укрепилась после того, как в очередной раз пришлось повиснуть на руках, пытаясь найти ногой хоть какую-то опору.

Наконец забрался на площадку и перевёл дух. Ворон тут же прекратил своё хромое вышагивание и уставился на меня.

— Ну что, скучал тут? — спросил я, устраиваясь рядом.

Развязал маленький мешочек на поясе, достал горсть ягод. Ворон сразу оживился: подошёл ближе, наклонил голову, разглядывая угощение, потом перевёл взгляд на меня.

— Ага. Значит, всё-таки скучал, — усмехнулся я и протянул ему ладонь.

Ворон осторожно приблизился. Вытянул шею, ткнул клювом в одну ягоду, а потом вдруг клюнул меня в палец.

— Э…! — возмутился я и дёрнул рукой.

Ягоды посыпались по камню.

— Клевать руку кормящую? Ишь чего удумал! Не брат, так у нас дружба не сладится. Не шали, — пожурил я его, зажав пострадавшую конечность под мышкой.

Ворон даже не посмотрел на меня. Деловито проковылял к первой ягоде и принялся собирать рассыпавшееся угощение. Методично прочёсывал площадку, не пропустил ни одной. Даже ту, что укатилась почти к самому краю, подцепил клювом, запрокинул голову и проглотил.

Я только покачал головой.

— Вот же жадная морда.

Потоптался ещё немного, ничего больше не нашёл, замер, уставился на меня и как каркнет, во всё горло.

— Фиг тебе, а не ягоды, — пригрозил и скрутил дулю, показав её ворону.

Ворон уставился на мой кулак. Потом перевёл взгляд на меня, снова посмотрел на кулак и ткнул его клювом.

— Ай! Да что ж ты за зараза такая⁈ — возмутился я, отдёргивая руку.

А этот пернатый гад спокойно отвернулся и снова заковылял по площадке, будто ничего не произошло.

Похоже, до дружбы нам ещё далеко.

Пора было спускаться.

И стремянку всё-таки сделаю. Завтра же.

После ужина мы ещё долго не ложились спать. Я сидел у костра и в красках рассказывал всё, что произошло за эти дни. Упомянул и опасного зверя, который водился в той стороне и чей рык мы слышали, когда покидали лагерь людоедов. Рассказал про Гурхов и про Ануи.

Когда начали разбирать мешки, Барк внимательно рассматривал каждый предмет, качал головой и одобрительно цокал языком.

— Хорошее, — говорил старик. — Очень хорошо сделано.

Нэра тем временем щупала одежду новичков.

— Шкуры мягкие. Хорошие шкуры. Кто делал?

Айла, понятное дело, ничего не понимала. Смущённо улыбалась и терпеливо позволяла Нэре ощупывать одежду, лицо и волосы. Да что там, Нэра и Барк зачем-то даже лица и головы им облазили руками, рассматривали кожу, носы, глаза. Старик ещё и обнюхал каждого.

— Эти шкуры носили Гурхи, — пояснил я, заметив, как Барк недовольно нахмурился.

Его мимику уже научился считывать. Не понравился ему какой-то запах, и дело явно было не в дыме и крови, которыми мы все жутко благоухали. Тут было что-то другое.

— Мы сняли их с трупов. А сами Гурхи отобрали эти шкуры у племени Ануи, когда напали на них. И все остальные вещи тоже.

— Хм… Тогда понятно, — пробормотал Барк.

Старик вдруг бесцеремонно ухватил меня за затылок и ткнул носом в макушку сидящего рядом Лиора.

— Нюхай. Чуешь?

Я принюхался.

— Хороший запах, — довольно сказал Барк. — Правильный.

А затем потянулся к одежде Лиора.

— А теперь шкуры нюхай.

На этот раз я сам ткнулся носом в мех и тут же отшатнулся, скривившись.

Фу-у-у…

От шкур несло чем-то тяжёлым и мерзким. Не просто потом или грязью — запах был какой-то звериный, жирный, с приторной сладостью протухшего мяса. Будто в этих шкурах годами копились пот, сало, дым и запах разделанной туши, а потом всё это хорошенько протухло и въелось в мех.

— Воняет… — поморщился я.

— Плохой запах. Неправильный, — строго сказал Барк.

Старик помолчал, продолжая серьёзно смотреть на меня.

— Так пахнут люди, которые едят мясо других людей. Запомни этот запах. Если встретишь кого-то, кто пахнет так же, убей, не задумываясь.

Он замолчал, а потом добавил уже тише:

— Если бы их волосы пахли так же…

Договаривать Барк не стал, но я и так понял, что он сделал бы с Айлой и остальными. И тут даже авторитет Ха-Рука не спас бы ситуацию.

Тин и Таш уже клевали носами, Эйо устроил голову на коленях Айлы и крепко уснул. Майен зевал всё чаще и шире, а Лиор сонно тёр лицо, хотя изо всех сил старался не показывать, что его уже тоже рубит.

— Сегодня спите как есть, — заявил Барк. — Нэра, найди детям место. А завтра всё это снять, — указал он на одежду детей, — и очистить водой и ветром. Ручей поможет убрать мерзость.

Согласен.

И не только шкуры выстирать, но и самим отмыться как следует не помешает.

А утро началось со скандала…

Моя «итальянка» строчила словами как пулемёт, размахивая руками перед носом Нэры, которая, подбоченившись и недобро прищурившись, смотрела на малолетнюю дебоширку.

— Тихо! — голос Барка раскатом грома прокатился под каменными сводами.

В медвежьей шкуре тут же залились ором младенцы. Айла умолкла на полуслове и с опаской посмотрела на старого шамана. Но запал ещё не прошёл: она часто дышала, переводя возмущённый взгляд с Барка на Нэру и обратно.

Нэра стрельнула в Айлу многообещающим взглядом и поспешила к детям.

— Нэра! — грозно окликнул Барк. — Почему она кричит? — Он резко вскинул руку, указывая на раскрасневшуюся, растрёпанную Айлу.

Нэра взяла близнецов на руки, прижала к себе и сунула каждому грудь. В пещере повисла напряжённая тишина.

— Огонь кормить — моё право после тебя и То-Река, Барк, — процедила Нэра, недобро поглядывая на девочку.

О как, оказывается.

— Эта женщина ещё не успела войти в наше жилище, а уже ставит себя выше меня. Рассуди нас, шаман. Кто тут прав?

А это ещё интереснее.

Значит, Нэра не воспринимает Айлу как ребёнка. Для неё она уже пусть молодая, но женщина. И хоть Нэра приняла Айлу как члена племени, равной себе всё равно не считает.

— Верно говоришь, — кивнул шаман. — Твоя правда. Если она нарочно это сделала, разрешаю проучить. Но если по незнанию — нужно объяснить. То-Рек, ты провёл рядом с ними больше времени и знаешь их лучше, чем мы. Что скажешь?

Я пожал плечами.

— Не думаю, что нарочно. Когда мы жгли костры, каждый следил за огнём и кормил его без разрешения. Думаю, в их прежнем племени не было такого закона, как у нас.

Барк хмыкнул.

— Странные…

— Просто они другие. Привыкнут.

Сел у костра, уже понимая, что спать сегодня больше не светит. Для начала стоило успокоить Айлу и её мальчишек: те таращились на происходящее испуганно и зло. Особенно Лиор. Хорошо хоть за копья никто не схватился.

— Почему ты кричала на Нэру? — спросил я у Айлы, жестом подозвав её к очагу.

Она всё ещё стояла в стороне, у каменного стола, но уже успокоилась. Почти.

Фурия, а не девка.

Подошла быстро, уверенно и уселась рядом, бросив на Нэру странный взгляд.

Нэра зло поджала губы, но промолчала, лишь пренебрежительно фыркнула. Барк усмехнулся, но попытался спрятать улыбку, приглаживая усы и бороду. У Вела тоже рожа была недовольная, но почему-то зыркал он конкретно в мою сторону.

И что всё это должно означать?

Глубоко вдохнул и медленно, протяжно выдохнул, устремив крайне скорбный взгляд к потолку, всем своим видом показывая, как же мне дороги все эти люди — с такими вот утренними побудками, молчаливыми переглядками и семейными разборками.

— Айла, — мой тон и выражение лица, кажется, были красноречивее любых слов. Я указал на Нэру. — Это моя мама.

Но, судя по всему, девочка ничего не поняла. Пришлось брать уголёк и снова переходить на язык рисунков. На камне у очага изобразил беременную женщину, указал сначала на рисунок, потом на Нэру. Затем ткнул пальцем прямо в нарисованный живот и показал на себя.

Айла дёрнула бровью, почесала затылок, прищурилась, переводя взгляд с рисунка на меня, потом на Нэру и снова обратно.

А затем глаза у неё округлились.

— Ма? — тихо произнесла девочка, моментально заливаясь румянцем и стыдливо опуская взгляд.

Вел молча поднялся и вышел из пещеры.

Айла вздохнула и жестами показала, что положила ветки в огонь, потом дёрнула себя за волосы, хлопнула по затылку, схватила за шиворот и изобразила, как её оттаскивают от очага.

— Айла ату, — расстроенно закончила она свой рассказ. Затем добавила по-русски: — Прочь Айла.

И снова тяжело вздохнула, уже совсем горестно.

Как смог, растолковал Айле и её пацанам нашу пещерную иерархию. Вроде поняли. А Нэру попросил Айлу больше не бить, за что получил от неё удивлённый взгляд.

— Ты сам дал мне право старшей женщины в племени, — недоумённо ответила она. — Выше меня только ты, Барк и Вел. А она… — Нэра недовольно поджала губы. — Вчера явилась в наше жилище, сегодня уже полезла к нашему очагу. А завтра захочет моё место занять?

Я мягко улыбнулся.

— Никто и никогда, пока я жив, не займёт твоё место. Никогда. Запомни это. Ты старшая женщина нашего племени, и даже если Айла станет раздувать очаг, старшей от этого быть не перестанешь. Позволь ей помогать тебе. Только за волосы больше не дёргай.

— Но она не понимает моих слов.

— А ты не только говори, но и показывай. Она поймёт.

— Хорошо, То-Рек, — нехотя, но всё же согласилась Нэра. — Ты Ха-Рук. Твоя мудрость велика.

Для моих ушей это прозвучало немного дико. Но смысл я понимал. То-Рек и Ха-Рук для неё теперь будто два разных человека. Один — её любимый сын, а второй — мудрый дух, который по своему статусу выше даже самого Барка.

Помирив женскую половину нашего семейства, хотел пойти разбираться с Велом. Рыжий, похоже, положил глаз на Айлу и теперь крепко ревнует. Надо вправить парню мозги, пока он сдуру дров не наломал. Портить из-за девчонки только начавшие налаживаться отношения совсем не хотелось.

Да и не до лямура мне сейчас, особенно с малолетками. Телу, конечно, двенадцать, но в голове-то мне всё те же сорок с лишним, поэтому Айлу я вообще не способен воспринимать как объект воздыхания — для меня она такой же ребёнок, как и остальные. Да что там Айла, даже Нэру порой трудно воспринимать как женщину, которая старше меня.

Единственный, на кого здесь смотрю как на равного, — Барк.

Но поговорить с Рыжим мне не дали. Барк объявил, что жилище нужно очистить от скверны, и стал выгонять всех из пещеры и отдельно велел не возвращать внутрь шкуры, пропахшие людоедами.

Пришлось снова становиться переводчиком.

Когда объяснение наконец дошло до всех Ануи, Айла и Лиор взяли чистые шкуры, которые вручила им Нэра, а Майен подхватил пустые мешки, снятые с Гурхов. Тин и Таш, словно два маленьких конвоира, повели всю эту компанию к ручью — отмываться самим и стирать всё, что ещё можно было отстирать.

Нэра, как главный надзиратель, забрала на руки близнецов и вышла следом. Вел уже вовсю отрабатывал роль охранника, внимательно следя за округой.

А мы с Барком остались готовить пещеру к окуриванию.

Зрелище получилось впечатляющее. Барк горланил какое-то своё заклинание, нарезая круги по жилищу и размахивая новым посохом, украшенным вороньими перьями, звериными костями и козьей головой вместо навершия. Посох получился знатный. Грозный, жутковатый — в общем, для шамана самое то.

Я шёл следом, старательно повторяя за ним незнакомые слова, и дымил связкой сушёного зверобоя и полыни.

Насчёт злых духов ничего сказать не могу, а вот с точки зрения обычной гигиены идея была вполне здравая. Дым перебивал въевшиеся запахи, отпугивал насекомых, а вместе с проветриванием помогал хотя бы немного очистить воздух и поверхности от всякой дряни, которую мы могли притащить на шкурах. Особенно после того, как эти шкуры носили люди, жившие рядом с разделанными трупами и, судя по всему, не слишком дружившие с водой.

До стерильности нам, конечно, было как до другой планеты, но хуже от такой уборки точно не становилось.

Так что я честно ходил следом за шаманом, дымил и завывал вместе с ним, изображая второго по значимости специалиста по изгнанию нечисти.

Если духи и существовали, надеюсь, они хотя бы оценили старания.

Надымили от души. Кашляя и утирая слёзы, из пещеры изгнали не только злых духов, но и самих себя. Ворона тоже не забыл прихватить. Чего доброго, надышится и сдохнет. Пока ловил пернатого, пострадали два пальца и предплечье.

— Эй! Цыц! Да хорош клювом щёлкать! — ругался я, пытаясь утихомирить пернатого дебошира.

Мы спускались к ручью. Ворон продолжал возмущённо дёргаться в руках, и я больше следил за ним, чем за дорогой впереди. Поэтому не сразу заметил, что Барк вдруг резко остановился.

По инерции врезался ему прямо в спину.

— Барк? Ты чего?.. — начал я, но тут же осёкся.

Старик стоял совершенно неподвижно.

Ворон перестал вырываться и тоже притих, словно почувствовал, что что-то изменилось.

Старый шаман смотрел в сторону воды.

— Не может того быть… — выдохнул он едва слышно. — Духи великие…

Я осторожно выглянул из-за его плеча и тоже замер.

— Барк… — пробормотал я. — Это… Да они же…

Старик медленно поднял руку и указал вперёд. Пальцы у него заметно дрожали.

— Ха-Рук, ответь, ты тоже их видишь? — спросил он, не сводя взгляда с ручья.

— Ага, — кивнул я и тут же поспешил к воде.