Глава 24

— Барк, у нас гости! — с этими словами я вошёл в пещеру.

Шаман стоял посреди жилища: в одной руке держал посох, в другой — маску, а на плечах уже лежала его новая накидка. Он готовился к обряду. Сегодня после захода солнца предстояло представить предкам новых членов общины, попросить разрешения принять Айлу и её мальчишек в наш род и поблагодарить духов за помощь.

После недавних событий назвать эту помощь эфемерной уже язык не поворачивался.

Конечно, этим духам здесь могли приписывать всё подряд. Заболел кто-то — дух напустил хворь. Охота не удалась — духи отвернулись. Повезло — значит, помогли. Но случай с Барком в такие объяснения никак не укладывался.

В тот момент, когда старик бился с котярой, он изменился прямо на глазах. Зрачки стали другими, движения — резкими и точными, а силы вдруг прибавилось столько, что одним ударом каменного топора он проломил зверю череп.

Цвет зрачков человек по собственному желанию менять не умеет. Тут нужны линзы, операция или что-то ещё из области современной медицины. Ничего подобного у Барка быть не могло.

С топором всё ещё интереснее.

Позже удалось попробовать его поднять. Килограммов пятнадцать, не меньше. Даже просто удерживать такую тяжесть непросто, а шаман размахивал ею с такой лёгкостью, будто в руках была обычная дубинка.

И ведь попал точно.

Как человек, который ещё недавно еле шаркал ногами, мог одним движением обрушить такую тяжесть на голову зверя?

Никак.

По крайней мере, если он оставался самим собой.

Факты — упрямая штука. А факты сейчас говорили об одном: в этом мире действительно существовало нечто, чему пока не находилось нормального объяснения.

Похоже, духи всё-таки были не выдумкой, и мне следовало пересмотреть своё отношение к ним.

Но это потом, а сейчас…

— Там человек, — указал я в сторону серых скал, где заметил незнакомца. — И он идёт сюда.

— Один?

— Да, — уверенно кивнул я. — Видел только одного. Крался, прячась за камнями. При нём копьё. Одет только в набедренную повязку, всё тело измазано чем-то серым — то ли грязью, то ли глиной. Он уже совсем близко.

— Плохо, — нахмурился Барк. — Но обряд откладывать нельзя. Костёр горит. Предки уже ждут.

Речь шла о костре на ритуальной площадке. В местных обычаях я уже немного разобрался и прекрасно понимал: прервать обряд сейчас — всё равно что обидеть или разгневать тех, кто пришёл к свету костра.

Что опаснее — неизвестный человек у самого жилища или страх разозлить духов, которых здесь всерьёз считали защитниками рода?

Барк решил что духи важнее одно непонятного человека.

Вот если бы людей было много…

— Обряд проведём, — твёрдо продолжил Барк. — Предки защитят. А потом… потом видно будет. Готовься.

Я кивнул и пошёл одеваться. Посоха у меня не было, зато маска и накидка имелись. А ещё был бубен, который всё-таки удалось сделать. Взял довольно тяжёлый инструмент в руки и ещё раз проверил его звучание. До настоящего ему, конечно, было далеко, но свою задачу он выполнял: звук получался глухим и тяжёлым, зато каменные стены прекрасно ловили каждый удар и возвращали его многократным эхом.

— Кра! Кра!

Ворон вдруг забеспокоился. Начал метаться по своему карнизу, перескакивая туда-сюда и хлопая крыльями, а потом неожиданно сорвался вниз. Неуклюже спикировал и плюхнулся мне прямо на грудь.

Размахивая здоровым крылом и помогая себе клювом, он кое-как вскарабкался на плечо, победно каркнул прямо в ухо и тут же, не больно, но ощутимо, клюнул меня в голову.

Вот это поворот.

— Ты обалдел? — удивлённо спросил я птицу.

Попытался снять его рукой, но ворон опасно щёлкнул клювом, нахохлился, раздулся шаром и совершенно натурально уселся, поджав под себя лапы.

Повязки с него снял ещё утром. Лапа зажила, а вот с крылом пока было непонятно. Весь день он прыгал по карнизу, радостно размахивал крыльями, но взлетать даже не пытался. Видимо, и сам чувствовал, что ещё рано. Наверное, крыло всё-таки болело: ворон часто прижимал его к телу.

— Всё? Угнездился? Удобно тебе? — с опаской покосился я на птицу.

Ещё чего доброго в глаз клюнет.

Странная птица. В руки не даётся, зато на плечо уселась так, словно делала это уже не раз.

Ворон потоптался на плече, поёрзал пузом, устраиваясь поудобнее, и замер, точно курица на насесте.

Я хмыкнул.

— Это знак, Ха-Рук. Вестник хочет идти с тобой. Не противься его воле. Пусть идёт, — назидательно изрёк Барк перебирая амулеты.

— Вижу, — задумчиво ответил я. — Мне кажется, он не дикий. Слишком странно себя ведёт.

— Возможно. Может, он уже служил другому шаману. А после его смерти улетел искать себе нового хозяина. Ты его спас, излечил, вот он и решил тебе служить.

— Может быть… может быть, — тихо пробубнил я, качая головой.

— А может, и сам предок, который взял за тебя ответ, прислал вестника в помощники. И такое бывает. Говорил тебе уже, видел такое. И тот вестник улетел и больше не появлялся, когда я убил мерзкого прислужника Чёрного бога.

Я поправил накидку. Ворону это не понравилось, и он крепче впился когтями в моё плечо. Стало больно. Хорошо хоть на здоровое плечо уселся, а не туда, где остались раны от когтей.

— Айла и остальные уже там? — я качнул головой в сторону ритуальной площадки, и взгляд зацепился за плошку с порошком канифоли, которой сегодня сделал совсем немного.

Надо будет заняться этим всерьёз — как выяснилось, в шаманском деле штука крайне нужная, да и в хозяйстве полезная. Верёвки ею натирать хорошо, чтобы крепче были, да и для некоторых инструментов пригодится, а уж для розжига вообще незаменима: с ней огонь хватается куда веселее.

Но сейчас канифоль должна была послужить для одного очень важного дела.

Как говорится, на бога надейся, а сам не плошай. Духи духами, но обещанное фаер-шоу я всё-таки устрою. И теперь уже не столько для своих соплеменников, сколько для чужака, который наверняка где-нибудь засел в кустах и наблюдает за происходящим со стороны.

Вот пусть смотрит и впечатляется.

— Да, — кивнул Барк. — Ты готов?

— Я-то готов, а вот ты нет.

Старик замер и вопросительно изогнул бровь.

— Огненный порошок, — указал я на плошку. — Помнишь, что я сегодня говорил? Давай посох. Будем шаманить так, что даже слепые и самые ленивые предки заметят и пожалуют к нашему костру. А ещё тот чужак наверняка будет наблюдать. Давай сделаем так, чтобы он заранее подумал, стоит ли нам вредить или лучше уйти подальше и не связываться.

Барк понимающе усмехнулся и передал мне посох.

Перегородку для порошка в козьей черепушке на навершии я установил и закрепил ещё днём, тогда же и рассказал Барку о своей задумке насчёт эффектного зрелища. Говорили тихо, стараясь не привлекать внимания, подловив момент, когда все, кроме нас двоих, покинули пещеру. Именно тогда старик и обрадовал меня новостью, что сегодняшний обряд проводить будем вместе.

— Сегодня встанешь рядом со мной не как охотник То-Рек, а как говорящий с духами Ха-Рук, — заявил он. — Ты привёл в наше племя новых людей. Тебе за них и просить.

От такой перспективы радости не прибавилось. Но раз надо — значит, надо. А насчёт перетопленной смолы старик ответил:

— Я знаю про такой порошок, — немного смущённо признался он тогда. — Но давно им не пользовался. Не было нужды. А запас есть. Вон там, в моём схроне, мешочек, самый большой который.

Так что огненного порошка у нас теперь было не так уж много, но вполне достаточно для очень зрелищного представления. Старик мою идею оценил, и если днём мы собирались просто немного пошалить, то теперь…

В общем, засыпал порошка в черепушку от души.

Мы вышли на площадку перед входом в пещеру. Барк ещё раз напомнил, как вести себя во время обряда и какие действия от меня потребуются. Я внимательно выслушал его, запоминая каждую деталь.

Закончив объяснения, старик ненадолго замолчал и поднял взгляд к небу. Солнце уже скрылось за скалами, а над головой одна за другой начали загораться первые звёзды.

— Пора, — коротко произнёс он.

Барк первым двинулся по узкой тропе, спускавшейся вдоль скалы к ритуальной площадке, и я последовал за ним. Внизу уже горел костёр, разбрасывая красноватые отблески по каменным стенам грота.

Все уже ждали нас.

Нэра стояла ближе к нижней тропе, недалеко от алтаря, вместе с Велом, Тином и Таш. Чуть в стороне отдельной группой держались Айла, Лиор, Майен и Эйо. Никто не разговаривал, все молча наблюдали за нами.

В самом дальнем углу на медвежьей шкуре лежали близнецы. Малыши не спали, дёргали ручонками и сучили ногами, но, к счастью, не капризничали.

Мы с Барком остановились у края площадки.

Со стороны, наверное, выглядели довольно впечатляюще. Или пугающе — тут уж кому как.

На лицах — разукрашенные маски, от вида которых у наших соплеменников наверняка замирало сердце, а на плечах — длинные накидки из разных шкур, сшитых воедино. Барк вообще выглядел так, будто сошёл с экрана какого-нибудь жуткого фильма ужасов. В одной руке он держал свой посох: высушенная змея обвивала древко, а наверху красовался рогатый козий череп. Между костями и чёрными перьями болтались подвески из сухожилий, на которых постукивали мелкие кости и клыки гиены.

В свете костра вся эта конструкция выглядела особенно жутко.

Натуральный лич. Ща как шарахнет магией из посоха. Хорошо, что под маской не видно моей довольной хихикающей рожи.

Мой прикид а-ля тёмный маг тоже не отставал в антураже, а ворон вписался сюда как нельзя лучше: большой, чёрный как смола, с блестящими перьями и мощным клювом. На фоне всей этой шаманской атрибутики он смотрелся идеально.

Жаль только, что скоро испугается шума и, скорее всего, забьётся куда-нибудь. Надеюсь, потом найду.

А пока — танцуем.

Барк медленно поднял посох.

Наступила тишина.

На несколько мгновений старик застыл, глядя в огонь, а затем резко ударил древком о землю.

Тук!

Подвески загремели.

Он снова ударил.

Тук! Тук!

Я подхватил ритм бубном.

Бум.

Глухой звук прокатился по площадке и тут же вернулся от каменных стен.

Бум-бум.

Барк начал медленно обходить костёр, слегка потрясая посохом. Кости застучали друг о друга, клыки зазвенели, казалось, что даже сухая змея на древке зашевелилась от движения тёплого воздуха и бликов. Чёрные перья заметались в свете пламени.

Я продолжал отбивать ритм, постепенно ускоряясь.

Бум-бум… бум-бум… бум-бум-бум!

Барк запрокинул голову и завыл. Протяжно, низко, почти по-звериному.

Звук прокатился по гроту, ударился о стены и многократным эхом вернулся обратно. Старик снова завыл, теперь громче, и затряс посохом над головой.

Ворон продолжал сидеть на моём плече.

Храбрец пернатый.

Я добавил темпа.

Бум-бум-бум-бум!

Кости загремели ещё сильнее.

Барк кружил вокруг огня, звеня амулетами и выкрикивая слова на своём шаманском языке. Я не разбирал всего, что он говорил, но смысл угадывался без труда — призыв, обращение к тем, кто ушёл за кромку, просьба услышать живых.

Шум становился всё сильнее.

Казалось, сам грот наполнялся звуками: глухими ударами бубна, завываниями, грохотом костей и эхом, которое смешивало всё это в один непрерывный гул.

Я старался не скакать сильно, чтобы ненароком не скинуть своего пернатого напарника, но моя роль и не требовала слишком активных движений.

Барк резко поднял посох над огнём.

— Услышьте! Придите!

И тут произошло то, чего никто из присутствующих не ожидал. Даже я.

Старик наклонил посох под нужным углом, хорошенько тряхнул им, и огонь ожидаемо вспыхнул.

Но вспыхнул с такой силой, будто в костёр плеснули целое ведро горючего. Пламя взметнулось вверх огромным языком и ударило почти в самые своды грота, осветив стены ярким жёлто-оранжевым светом.

Одновременно с этим ворон на моём плече раскинул крылья.

— КРА-А-А!

Он заорал во всю глотку и принялся бешено хлопать крыльями, подпрыгивая прямо на моём плече.

Свет оказался настолько ярким, что на несколько мгновений я вообще перестал различать людей у стены. Похоже, зрелище их изрядно напугало.

Кажется, мы со стариком немного перегнули палку.

От костра прокатилась волна горячего воздуха, и я едва удержался на ногах.

А птица продолжала орать и колотить крыльями, совершенно не обращая внимания ни на шум, ни на внезапно взметнувшееся к самому потолку пламя.

И вот это было действительно удивительно.

Любая нормальная птица от такого грохота и огня давно бы шарахнулась куда-нибудь подальше.

А этот пернатый псих, похоже, вообще не собирался пугаться.

Почему он не боится?

Барк тем временем не остановился. Старик снова затряс посохом, заставляя все подвески на нём загреметь, и начал медленно обходить костёр, завывая то низко, то пронзительно. Движения становились всё более резкими, голос — всё громче, а сам он словно переставал замечать всё вокруг.

Кажется, наш шаман действительно вошёл в транс.

Наконец Барк остановился и расправил плечи. За жуткой маской были видны лишь глаза — и эти глаза снова принадлежали не ему.

Я узнал их.

Да сколько можно? Не часто ли?

Но вслух сказал совсем другое.

Барк заранее подготовил меня к подобному. Рассказал, что может произойти во время обряда и как следует себя вести, если дух действительно придёт. Пришлось постараться сохранить спокойствие, хотя по спине пробегали мурашки. И дело было вовсе не в страхе или мистическом ужасе, который сейчас отчётливо читался на лицах соплеменников. Пугала сама нереальность происходящего. Особенно когда понимаешь, что всё это происходит на самом деле.

— Прими в дар эти подношения, Великий Вождь, — произнёс я и указал на алтарь с дарами.

Синие глаза хищно устремились в указанном направлении.

Я продолжил, стараясь говорить громко и чётко:

— Мы благодарим тебя и всех предков за помощь и защиту! И я прошу принять в наш род новых людей! Они достойно бились, защищая наше племя, и смело разили зверя!

— Принимаю! — пробасил дух.

Ворон на моём плече подпрыгнул, нахохлился и громко каркнул.

Однако…

Другая, нормальная птица на его месте давно бы улепётывала без оглядки, роняя перья. А этот только вздыбился весь, словно наэлектризованный, но даже не подумал прятаться.

Тело Барка медленно развернулось к перепуганным до смерти людям. Он поднял руку, и костлявый палец указал сначала на Айлу, затем переместился на Лиора и следом на Майена.

— Охотники, — пробасил дух устами нашего шамана.

Рука сместилась на Эйо, который, казалось, уже едва держался на ногах от страха.

— Храброе сердце! Но слишком мал для охотника. Пока мал. Принимаю вас в свой род.

Рука резко опустилась, безвольно повиснув вдоль тела.

Видимо, на этом всё. Аудиенция с высшим начальством закончена.

Барк шумно вдохнул, медленно выдохнул, и плечи его опустились. Спина снова согнулась, возвращая старику привычный вид.

Но на этом обряд не закончился.

Я снова начал отбивать ритм на бубне.

Бум… бум… бум-бум… бум-бум…

Рука сама выбрала нужный ритм — размеренный, глухой, похожий на сердцебиение. Под его аккомпанемент старый шаман достал из недр накидки ритуальный нож и шагнул к заранее приготовленным плошкам.

Сначала опустил клинок в чашу с землёй.

— Призываю тебя, дух земли!

Затем перешёл к плошке с водой и погрузил нож в неё.

— Призываю тебя, дух воды!

Развернувшись к костру, старик поднёс клинок к огню.

— Призываю тебя, дух огня!

После этого вскинул руку с ножом вверх.

— Призываю тебя, дух ветра!

Барк опустил руку, сделал шаг ко мне и протянул нож.

— Продолжай, — тихо сказал он.

Я взял клинок и проделал тот же призыв, обращаясь к духам земли, воды, огня и ветра. Затем полоснул себя по руке. Тёмные капли крови упали в плошку с водой.

— Открываю и принимаю! — громко произнёс я и посмотрел на Рыжего. — Вел, твоя очередь.

Рыжий смело шагнул вперёд и протянул руку.

Надрез — и его кровь закапала в ту же чашу.

— Нэра, — позвал я следующую.

Потом настала очередь Тина, затем Таш. Следом подошли Айла, Лиор, Майен и Эйо.

Последним к чаше с кровью подошёл Барк.

— Принимаю, — произнёс он, когда первые капли его крови упали в воду. — Закрываю, — добавил старик, убирая руку.

Я поднял чашу над головой и заговорил, стараясь подражать загробному голосу Барка:

— Кровь рода Ануи и рода Гордов едина! Духи земли, воды, огня и ветра видели, как два рода стали одним! Примите!

С этими словами наклонил чашу над священным камнем.

Тонкая струйка розовой воды полилась на его поверхность, побежала по ложбинкам и трещинкам, закручиваясь в замысловатые узоры, пока не исчезла. Камень словно впитал её в себя, не оставив ни капли.

Барк, внимательно следивший за происходящим, удовлетворённо крякнул и шумно выдохнул.

Значит, всё идёт как надо.

А теперь третья часть нашего Марлезонского балета.

Я снял со своей шеи заранее подготовленную подвеску со знаком охотника и двумя чёрными бусинами, означавшими конец детства.

— Айла, — позвал девушку.

Она шагнула ко мне.

— Сегодня в нашем племени стало больше людей и больше охотников. Носи этот амулет жизни и пусть все видят, кто кормит племя!

Девушка заметно покраснела, судорожно выдохнула и кивнула, принимая подвеску. Уже хотела отойти в сторону, но раздача «плюшек» на этом не закончилась.

К слову, на моей шее сейчас болталась целая куча амулетов, которые Барк старательно мастерил все эти дни. Был ли старик уверен, что предки примут новых членов рода? Может, и нет. Но на всякий случай подготовился к лучшему варианту событий.

Следом я надел Айле на шею два волчьих клыка — по одному за каждого волка, которого она лично заколола.

— Носи этот амулет и пусть все видят, кто защищает племя!

Айла осторожно провела ладонью по новым амулетам, будто до конца не верила, что теперь они действительно принадлежат ей.

Следующим подошёл Лиор, а за ним — Майен. Им тоже достались амулеты со знаком охотника и волчьи клыки: старшему два, младшему один.

Младший охотник нашей общины от волнения дышал так, словно за ним гиены гнались. Зубы сцеплены, кулаки сжаты, а огромные глаза не отрываются от меня. В них одновременно читались счастье, неверие и почти детский ужас от происходящего.

И неудивительно. Пацану от роду всего девять или десять лет, а он уже охотник — да ещё и с волчьим зубом на шее, знаком того, что теперь его место среди тех, кто кормит и защищает племя. Для такого возраста это, наверное, было почти невероятно.

Последним я подозвал Эйо.

Для него Барк выточил пять светлых бусин из мягкого дерева. Тёмные, кстати, тоже были деревянными, только слегка обожжёнными. Но кроме пяти деревянных бусин на подвеске красовался ещё и волчий зуб. Не клык, конечно, но всё же.

Тин с нескрываемой завистью посмотрел на новый амулет Эйо и со вздохом провёл пальцами по своему.

— Носи этот амулет жизни и расти сильным и смелым. Придёт день и ты станешь охотником.

Я произносил эти слова, не особенно рассчитывая, что бывшие Ануи поймут их смысл. Хотя, возможно, что-то всё-таки уловили — по крайней мере, понимали, что именно так и должно быть. Это часть обряда.

— Ну а теперь… — Барк повернулся в сторону леса. — Поговорим с нашим гостем.

Вел удивлённо моргнул и посмотрел на меня. На его лице читалось явное недоумение.

О чужаке никто, кроме меня и Барка, пока не знал.

Старик сделал несколько шагов вперёд и остановился у края площадки, всматриваясь в темноту.

— Чужак! Покажись. Выйди из укрытия и предстань перед нами!

Ответа не последовало.

Несколько мгновений царила полная тишина. Даже костёр, казалось, потрескивал как-то особенно громко.

Барк не повторил приказ. Просто стоял и ждал, не сводя взгляда с темнеющего леса.

И вдруг снизу донёсся какой-то шум.

Кто-то возился на поляне.

Раздался шорох, затем тихий скрежет камня о камень. Все замерли, вслушиваясь. Вел первым напрягся и сделал полшага вперёд, но Нэра тут же придержала его за плечо.

Внизу что-то вспыхнуло.

Совсем маленький огонёк, едва заметный в темноте, но с каждой секундой он становился ярче. Пламя разгорелось, перебросилось на сухие ветки, и вскоре посреди поляны уже полыхал небольшой костёр.

А перед ним стоял чужак.

Теперь его было видно во весь рост.

Сгорбленная фигура распрямилась, и в отблесках огня стало заметно измазанное серым тело и набедренную повязку. В руках он держал копьё.

Несколько секунд чужак неподвижно смотрел в нашу сторону, а затем медленно поднял оружие над головой обеими руками.

Замер.

И показательно опустил копьё на землю у своих ног.

После этого выпрямился и поднял над головой уже пустые руки, раскрывая ладони и показывая всем своим видом: оружия в руках нет, нападать он не собирается.

Он пришёл с миром.