Глава 3

Как и всегда, Вел шёл первым. Он отлично знал местные тропы и двигался очень тихо и быстро. Солнце ещё не взошло, а наша небольшая команда уже сделала первый привал у старого дерева с иглами.

К моему удивлению, первым выбился из сил Ракан. Ну да, легкое ранение, но и у меня на спине не фломастером нарисованы следы когтей. К тому же колено ушиб, когда кубарем летел по каменному полу пещеры, да и рёбра до сих пор ныли — кот весил раза в два больше меня.

Выходя сегодня утром, я переживал, что стану задерживать всех, но в итоге полз как черепаха вовсе не я, а Ракан.

Он постоянно останавливался, замирал, всматриваясь в тени, прятался за камнями, вздрагивал и шарахался от каждого, даже самого тихого шороха. А ещё шикал на нас, махал руками и корчил такие выразительные рожи, что и без слов было понятно: «Куда прёте так открыто? Нужно прятаться!»

Двигался он мелкими перебежками от одного укрытия к другому. Подолгу осматривался, прислушивался, и только убедившись, что вокруг всё спокойно, перебегал к следующему кусту или камню.

Поначалу мы терпеливо подстраивались под него, но уже через полчаса нашего и без того не слишком быстрого темпа Ракан начал просить идти помедленнее. Потом стал жаловаться на боль и усталость, а следом принялся бурчать что-то о нашей неосторожности.

Я слушал его и всё больше убеждался, что если так пойдёт дальше, то до места мы доберёмся не раньше зимы.

— Удивляюсь, как вы до сих пор живы, — недовольным тоном бурчал Ракан себе под нос, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ломятся как медведи, по сторонам даже не смотрят.

Рыжий выглядел растерянным. Он недоумённо пялился на Ракана, а потом переводил на меня вопросительный взгляд. Вбитая с малых лет субординация не позволяла ему грубить или перечить взрослому охотнику.

Среди нас, мелких, он чувствовал себя уверенно: учил нас, подсказывал, вёл себя как старший в группе. Но с появлением взрослого Ракана наш Вел сразу поник, примолк и словно ушёл в тень.

А вот у меня таких проблем как у Рыжего не водилось.

— Понятно теперь, почему вы так долго шли по следу проклятых и никак не могли их догнать, — усмехнулся я, остановившись напротив Ракана. — Такими темпами вообще удивительно, что вы в дороге все не попередохли и смогли так далеко зайти.

Ракан скривился от моих слов и указал на бурую корку засохшей мази на боку.

— Я иду, несмотря на это, — фыркнул он.

Губы поджаты, взгляд осуждающий, а сам стоит и буравит меня недовольными буркалами.

Он что, хочет меня разжалобить? Или пытается на совесть давить?

Смешно.

Я молча стянул с себя меховую жилетку и развернулся к нему спиной. Затем так же молча повернулся обратно.

— Ну что, успокоился, раненый ты наш? — спросил я с усмешкой, снова надевая жилетку.

Ракан промолчал. Только шумно втянул воздух.

— Я даже запыхаться не успел, а ты уже выдохся. У вас все такие дохлые или ты особенный?

— Не понимаю тебя, шаман. Слова твои странные. Чужие, — ответил Ракан, но рожу при этом состроил такую, что сразу стало ясно: слов он, может, и не понял, но смысл уловил. И, судя по его лицу, смысл этот ему совершенно не понравился.

Была у меня идея поговорить с Барком, а затем и с общиной о принятии в наше племя этих несчастных. Всё же взрослые мужчины-охотники — именно то, чего нам сейчас недостаёт. Как ни крути, все мы пока всего лишь дети. Пусть смелые и в чём-то умелые, но всё-таки подростки. И там, где нам приходится карячиться втроём, один взрослый человек справится влёгкую.

Но сейчас, глядя на потеющего Ракана с отдышкой как у заядлого курильщика, я начал сомневаться в правильности этого решения. Правда, больше меня напрягала уже не его слабосилие, а гонор, который начал понемногу проклёвываться, несмотря на страх передо мной.

А меня он побаивался. Присматривался, осторожничал. И, думается, если бы не я, он бы уже вовсю начал командовать пацанами, задвинув их ниже себя. Статус охотников у мальчишек явно резал ему глаз. Не верилось ему ни в мои слова, ни в амулеты. А уж мысль о том, что взрослый мужчина должен слушаться детей, похоже, вообще поперёк горла ему стояла. Это било по его гордости.

Ракан часто всматривался в кусты и тени, оглядывался назад. И делал он это не только потому, что боялся зверя и старался быть осторожным. Скорее всего, как мне казалось, он намеренно демонстрировал излишнюю осторожность, а сам в это время пытался разглядеть, не идут ли за нами скрытно наши взрослые охотники, которые всё это время прячутся от его глаз.

Но никого он так и не заметил, и это его явно нервировало. Он не понимал, почему от него так тщательно скрывают наличие взрослой части племени и зачем отправили с ним лишь подростков, выдавая их за опытных охотников. Что вообще ждать от этого странного племени? Зачем этого мелкого пацана нарядили в шамана?

Я ловил на себе его изучающие, полные вопросов взгляды, которые он старательно пытался скрыть. Замечал, как он показушно изображает страх, но глаза и взгляд выдавали Ракана с потрохами.

Может, дети из-за своей неопытности и небольшого количества прожитых лет на эти уловки и купились, но я-то не ребёнок. И именно во мне он чувствовал угрозу. Реально опасался здесь он только меня.

При этом сам Ракан, похоже, не мог понять, что именно во мне его так сильно пугает и напрягает. И это только один взрослый охотник. А где-то там, если они ещё не померли от полученных ран, нас ожидают ещё трое подобных Ракану.

Как бы мы проблем себе ещё больше не огребли с такими «взрослыми».

Ну вот притащим мы этих четверых мужиков в своё племя — и что получим? Поначалу осмотрятся, присмотрятся, будут вести себя тихо. А потом, когда убедятся, что у нас действительно самый старший — Вел, а Барк уже одной ногой за гранью, наверняка попытаются подмять под себя племя и установить свою власть. А мелкими начнут понукать так, как им вздумается, лишив их всех заслуг и привычного статуса в племени.

Конечно, всё это пока были только мои догадки. Пока Ракан не сделал ничего подозрительного, у меня не было причин считать его врагом. Но и расслабляться я не собирался.

Отец всегда говорил: если у тебя есть время подготовиться к проблеме, значит, это уже не проблема, а задача.

В нашем племени был мир и лад не потому, что мы делили людей на главных и второстепенных, а потому, что каждый понимал свою роль и то, за что отвечает.

Вел был главным охотником, потому что лучше всех знал эту науку и передавал свои знания нам. Айла отвечала за шкуры, и благодаря её знаниям мы со временем не должны будем мёрзнуть зимой — у нас появится тёплая и качественная одежда и обувь.

Лиор и Майен были умны, храбры и преданны племени до мозга костей. Я понимал это каким-то необъяснимым чутьём.

Нэра следила за хозяйством, очагом и запасами. Она заботилась обо всех, независимо от возраста и кровного родства, и как-то незаметно стала для нас чем-то большим, чем просто главной хозяйкой.

Она стала матерью.

Для всех.

Барк был не просто шаманом и вождём. Он стал для всех нас мудрым наставником, другом и человеком, который связывал всё племя воедино.

А ещё был я.

Для меня так и не нашлось подходящего места. Не совсем вождь, не совсем шаман, не охотник и даже не совсем ребёнок.

Воскресший мертвец. Мальчик, способный вдохнуть жизнь в умершего. Тот, с кем предки говорят без всякого ритуала призыва.

Но все знали и другое: благодаря мне в нашей жизни появились вещи, о которых раньше никто даже не задумывался — новые орудия, оружие, способы лечить раны и многое другое.

Для моих соплеменников всё это уже стало привычным. Я был странным, но своим.

Ракан же пришёл из другого племени.

Он не знал ни меня, ни наших правил. Он видел только то, что было перед глазами.

Две женщины, способные рожать, множество детей, из которых можно вырастить полезных, послушных и удобных членов общества, старый шаман, который уже скоро уйдёт за грань к предкам, и странный пацан, которого почему-то слушалось всё племя.

Наше племя в таком составе — лакомый кусок. Вот только слишком уж подозрительный. Такой лакомый кусок больше всего похож на ловушку.

Я посмотрел на Ракана. Тот сидел у дерева, тяжело дышал и осторожно придерживал пострадавший бок. Выглядел он сейчас как человек нуждающийся в помощи. Но меня не обмануть.

К проклятым в гости мы наведаемся в любом случае, а вот над тем, как поступить с этими «беженцами», нужно крепко подумать.

— Отдохнул? — спросил я.

Ракан поднял голову.

— Ещё немного.

Я посмотрел на Вела. Ребята как раз закончили собирать иглы и Вел складывал их в небольшой мешочек из кожи.

— Много набрали?

— Много, — довольно ответил он. — Хватит и тебе и мне.

— Хорошо. Тогда пора идти.

Ракан нахмурился, но спорить не стал. Всем своим видом он показывал, что пока никуда не собирается, а нам придётся его подождать.

Я присел рядом и снял с пояса фляжку.

— Пей, — протянул я её Ракану.

Он взял фляжку обеими руками, понюхал содержимое и сделал несколько больших глотков. Но возвращать не спешил. Вертел в руках грушевидную ёмкость, расписанную странными узорами, и с интересом её рассматривал.

— Хорошая вещь. Кто сделал? — спросил он после паузы.

— Не знаю. Мне её Барк подарил. Это его вещь была. Хватит сидеть, Ракан. Вставай. Пора идти.

Ракан дёрнул уголком рта, нехотя вернул мне фляжку и посмотрел тяжёлым взглядом.

— Ты всегда так разговариваешь с теми, кто старше тебя?

— А ты всегда так медленно ходишь? — ответил я.

Глаза Ракана нехорошо сузились. Он медленно выдохнул, стараясь сдержать гнев.

Я поднялся, повесил фляжку на пояс и ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза.

— Не смотри на меня так, охотник. За помощью ты к нам пришёл, а не мы к тебе. Не нравится что-то — иди. Тебя никто не держит.

Ракан сжал кулаки и медленно поднялся, нависнув надо мной. Теперь он смотрел на меня сверху вниз. Долго. Буквально сверлил взглядом.

Вел тихо хмыкнул. Я заметил, как он уже заложил в трубку иглу, смоченную сонным зельем.

Молодец, Рыжий. Быстро соображаешь.

Ракан покосился на него, потом снова посмотрел на меня. Несколько мгновений молчал, словно пытался понять, шучу я или действительно считаю нормальным разговаривать с ним подобным образом.

Пусть привыкает.

Впрочем, бузить он не стал. Видимо, решил, что пока рано учить нас уму-разуму. Может, и правда за кустами сидят соглядатаи. А может, от нас действительно будет польза. Волосатые отвлекутся на нас, а он успеет спасти своих.

Мало ли о чём он сейчас думал, но спорить передумал.

Ракан расслабился, улыбнулся и по-панибратски похлопал меня по плечу.

— Молодец, шаман. Крепок духом. Ну что, хватит отдыхать. Пора идти дальше, — заявил он так, словно минуту назад не я говорил ему то же самое. Будто это именно он только что отдал приказ сниматься с перекура и двигаться дальше.

Одеяло перетягиваешь? Ну-ну…

Вел смотрел на меня вопросительно: стрелять или нет? Я едва заметно качнул головой.

Вел осторожно вынул иглу, закрепил её на воске у трубки и повесил оружие на пояс. Как и у меня, на его трубке крепилось девять игл — на случай внезапной атаки. Только все они были смочены сонным зельем.

Вел первым закинул на плечо походный мешок, подхватил копьё и, обогнав Ракана, снова первым отправился по тропе.

Лиор и Айла двинулись следом. Тоже обошли Ракана.

Я же обгонять его не спешил и остался позади всех.

На первый взгляд — обычная расстановка.

Но Ракан наверняка понял её сразу.

Вел шёл первым не просто так. Он лучше всех знал эту местность и дорогу к большому белому камню у ручья. По словам самого Ракана, именно туда проклятые приходили пить воду и приводили людей. Следом шли Лиор и Айла. Они отлично работали в паре и в случае чего могли прикрыть друг друга.

А вот дальше начиналось самое интересное.

В середину отряда обычно ставят неопытный молодняк. Тех, кто ещё не умеет толком драться и легко может растеряться в случае нападения. Там их проще всего прикрыть с обеих сторон. И именно туда мы поставили Ракана, взрослого охотника. Опытного. Того, который смотрел на нас сверху вниз.

Для него это должно было выглядеть особенно неприятно.

Мы не просто обошли его, мы показали ему его место. Самым слабым в нашей группе на данный момент считался тот, кто шёл предпоследним, а Ракан оказался именно там. Подростки поставили взрослого охотника в середину, словно неопытного мальчишку, которого нужно защищать.

Оскорбление? Ещё какое.

Но Ракан стерпел и это. Хотя по тому, как ходили желваки на его скулах, было прекрасно видно, чего ему стоило держать себя в руках.

А потом был я.

Самый мелкий на вид. Пацан, обряженный в шаманские амулеты. И именно меня поставили последним. На место того, кто замыкает отряд, на место того, кто прикрывает остальных — на место самого сильного.

Ракан снова посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, он прекрасно понял, что именно мы ему сейчас показали.

Место каждого в этой группе.

И его место оказалось далеко не самым почётным.

Мы снова двинулись вперёд. Тропа постепенно уходила вниз, петляя между камнями и корнями старых деревьев. Здесь лес становился гуще, а земля — мягче.

Вел несколько раз останавливался, показывая следы зверей, которые прошли здесь вчера или пару дней назад. Я слушал его вполуха. Сейчас меня интересовало другое.

К обеду мы добрались до места.

Ракан заметно оживился. Он уже не плёлся за нами с угрюмой рожей, а сам начал показывать дорогу.

— Здесь, — указал он на вытоптанный берег у огромного обломка известняка. — Сюда они ходят воду пить. Здесь люди собирают всё, что можно съесть. А потом эти ваши… — последнее слово он выделил интонацией и бросил на меня короткий взгляд, — проклятые уводят людей туда, вверх, к скалам. Там, в расщелине между скалами, есть вход в их логово.

Вел внимательно осмотрел следы. Лиор и Айла тоже мельком посмотрели на отпечатки, но почти сразу перевели взгляд на скалы. Туда, где между деревьями виднелась заметно вытоптанная тропа.

Я тоже посмотрел туда.

Следов было много. Среди огромных отпечатков, примерно шестьдесят-растоптанного размера я отчётливо заметил несколько обычных человеческих.

Значит, проклятые ещё не всех пленников сожрали. К то-то остался.

С одной стороны, это меня радовало. А с другой — не очень.

Как бы после зачистки логова волосатых нам не пришлось зачищать ещё и стоянку этих «беженцев».

— Сначала надо проверить твоих соплеменников, прежде чем идти к проклятым, — тихо сказал я. — Где ваша стоянка?

Ракан скривился.

— Нет. Не сейчас. Сначала туда, — он указал на скалы. — Потом раненых проверим.

Я усмехнулся.

Хитрожопая ты мышь.

Всё понятно. Значит, опасается показывать, где они спрятались. Или…

…Или нас решили сыграть вслепую, используя как наживку?

Я перевёл на заметно нервничающего Ракана тяжёлый, совсем не детский взгляд.

Вел стоял напротив меня, прямо за спиной мужчины.

Я коротко кивнул Рыжему.

Он осторожно достал трубку.

Я снова кивнул.

Дротик беззвучно впился Ракану в шею, чуть ниже затылка.

Мужчина тут же хлопнул себя ладонью по шее.

Угу… комарик укусил.

Ракан выдернул иглу, посмотрел на неё, потом поднял взгляд на меня.

Непонимание в его глазах медленно сменилось гневом.

Он вытянул руку и направил на меня остриё копья.

— Ты… ты слишком много на себя берёшь, малыш, — зло процедил он сквозь зубы. — Хватит. Хватит играть со мной! Достаточно!

Ракан мутным взглядом обшарил кусты вокруг, медленно водя остриём копья туда, куда смотрел.

— Выходите! — рявкнул он уже не зло, а скорее с торжеством человека, который наконец нашёл то, что искал. — Я знаю, что вы здесь!

Его слегка качнуло.

Ракан тряхнул головой и снова посмотрел на меня. Взгляд у него уже плавал.

— Что… со мной?..

Язык начал заплетаться.

Он крепко зажмурился, снова тряхнул головой, но на этот раз его повело сильнее. Ракан сделал пару шагов в сторону, едва не потерял равновесие и с трудом удержался, упершись копьём в землю.

— Что ты со мной сделал, шаман? — еле ворочая языком, спросил он.

Я смотрел на него спокойно и молча.

Ракан ещё несколько мгновений пытался удержаться на ногах, но тело уже не слушалось. Он медленно осел на землю и завалился набок.

— Там… никого нет, да?.. — пробормотал он, пытаясь разглядеть что-то в кустах.

— Нету, — ответил я холодно, глядя ему прямо в глаза.

Ракан криво усмехнулся — так усмехается пьяный в стельку человек. С трудом вытянул из-под себя непослушную руку, приподнял голову и, указывая куда-то мне за спину, «пьяно» прохихикал:

— Врёшь, шаман. Я их вижу. Вон, стоят…

Рука его безвольно упала. Глупая улыбка сползла с лица, а голова тяжело рухнула на мягкую почву.

И тут за моей спиной громко хрустнула ветка.