Глава 3

Проснулся от запаха еды.

Причём запаха настолько аппетитного, что организм отреагировал раньше, чем окончательно проснулась голова. Желудок требовательно заурчал, напоминая хозяину, что со вчерашнего вечера в него ничего путного не попадало.

Ну здравствуй, новый день! И тебе доброе утро, ненасытное брюхо.

Приоткрыл один глаз.

Над головой всё тот же закопчённый каменный потолок. Из глубины пещеры доносились голоса, кто-то негромко смеялся, стучали друг о друга глиняные миски. Сквозь вход пробивался сероватый утренний свет.

Рядом сладко спал Майен, раскинувшись на спине и захватив большую часть нашей подстилки. За ночь рыжий разбойник умудрился не только вытеснить меня к самому краю, но ещё и закинуть ногу мне на живот.

Вот ведь захватчик! А ведь вчера, когда засыпал, места вроде хватало обоим.

Осторожно убрал с себя его ногу и выбрался из-под шкуры.

Поднялся, потянулся до хруста в плечах, размял затёкшую шею, несколько раз повёл руками, разгоняя кровь по мышцам.

Раз что-то где-то хрустит и ноет, значит, пациент скорее жив, чем мёртв.

От этой мысли невольно усмехнулся.

У очага хозяйничали Айла и Нэра.

Обе хлопотали над двумя глиняными горшками, установленными возле жарких углей. Из первого поднимался густой пар, распространяя по пещере запах варёного мяса и трав. Второй тоже уже вовсю парил и пах ягодами ромашкой и мятой.

Айла осторожно помешивала наш завтрак длинной деревянной ложкой, а Нэра раскладывала возле очага миски, время от времени заглядывая в горшки и проверяя готовность еды.

Вот они, настоящие хранительницы домашнего очага. Пока мы тут великие тайны мироздания разгадываем, люди делом занимаются. И, надо признать, куда более полезным!

Впрочем, не все обитатели пещеры интересовались завтраком.

Шунайя сидела на лежанке Барка, поджав под себя ноги. Перед ней на шкуре были разложены мелкие косточки, какие-то обломки зубов и несколько тонких шнурков.

Старуха сосредоточенно плела что-то из седой пряди волос, ловко вплетая в неё крохотные костяные «бусинки». Морщинистые пальцы мелькали с удивительной быстротой, а губы непрерывно шевелились.

До меня доносилось тихое, совершенно непонятное бормотание.

Очередной амулет, надо полагать. Интересно, кому на этот раз счастье привалит? Или, наоборот, от кого неприятности отгонять собралась?

Вспомнив историю с черепами, невольно покосился на её разложенные под лежанкой сокровища.

Может, она сейчас вообще ловушку для злых духов плетёт. А может, новую причёску придумывает. Пойди разбери!

Шунайя неожиданно подняла голову.

Посмотрела на меня своими цепкими глазами, довольно улыбнулась и продолжила работу.

Ага. Бдит, старая. Учту.

Барк обнаружился в дальнем углу пещеры, возле своих драгоценных запасов.

Там у нашего вождя хранилось множество интересных вещей. Высушенные травы, корешки, порошки, камушки, и прочее имущество, к которому без разрешения лучше было не приближаться.

Особенно детям.

Некоторые из этих трав могли вылечить, другие — отправить к Великому костру Предков куда раньше положенного срока.

Старик сидел перед разложенными свёртками, перебирал какие-то мешочки, нюхал их содержимое и недовольно бурчал себе под нос.

Судя по выражению лица, утро у него началось не слишком удачно.

Интересно, что случилось? Не с той ноги встал?

А вот Кан устроился возле очага, немного в стороне от женщин.

Сидел, скрестив ноги, и сосредоточенно мастерил что-то из куска толстой шкуры, нескольких узких пластинок коры и тонких перевитых волокон. То ли жилы животных, то ли растительные волокна. Издали не разобрать. Он делал на коре небольшие насечки по бокам каменным ножом, протягивал через них шнурки, переплетал, затягивал, примерял получившуюся конструкцию к передней стороне голени, придирчиво осматривал и снова что-то переделывал.

Сначала не понял, чем занят старый охотник. Подошёл ближе, присмотрелся.

О! Да ладно!

Кан мастерил защиту для ног. Самые настоящие поножи! Ну, конечно, пока ещё весьма примитивные, но принцип был правильный. Несколько твёрдых пластинок, закреплённых на прочной основе из шкуры, должны прикрывать голень от ударов и укусов. А шнурками всё это можно притянуть к ноге.

Ишь ты, сообразил!

В в далёком будущем такие защитные приспособления существовали в самых разных вариантах. Для рук делали похожие штуки — наручи.

Вообще, броня дело нужное. Особенно когда приходится драться с существами, которые норовят вцепиться зубами в любую доступную часть тела. Полностью от укуса такая защита, конечно, не спасёт. Но снизить вероятность серьёзного повреждения вполне способна. Да и случайный удар ножом или острым камнем примет на себя. Причём изготовить её можно практически из чего угодно. Из толстой шкуры, коры, деревянных пластинок. Даже кости подойдут, если суметь правильно обработать.

Кан приложил заготовку к ноге, попытался затянуть шнурки, недовольно поморщился и снова снял.

Ага. Не получается пока? Ничего, бывает. Первый блин, как говорится… Хотя блинов у нас тоже пока нет. Эх, пшенички бы сейчас! Или хотя бы ржи, проса… Да хоть какого-нибудь зерна, из которого можно муку намолоть да лепёшек напечь! Вот чего-чего, а хлеба мне здесь ужасно не хватает. Даже простой чёрной горбушке был бы рад. С хрустящей корочкой, ещё тёплой…

Тьфу ты! Сам себя раздразнил! Теперь ещё сильнее есть захотелось.

Присел рядом.

— Кан, что делаешь?

Седоволосый охотник оторвался от работы и взглянул на меня.

— Ногу защищать.

— От зубов?

— От зубов. От удара тоже, — кивнул он.

— Хорошая вещь.

Кан довольно хмыкнул и снова приложил пластинки к голени.

— Тут плохо, — сообщил он, указывая на край конструкции. — Мешает.

— Надо кору короче сделать, — предложил я. — Чтобы нога свободно сгибалось.

Кан посмотрел на свою ногу, согнул её, затем внимательно осмотрел заготовку.

— Да, — согласился он. — Короче.

И тут же потянулся за каменным ножом.

Вот ведь голова у Кана! Судя по тому, как он возился с конструкцией, подобную защиту мастерил впервые. Интересно, сам додумался или идея во сне пришла?

Я невольно прищурился.

А ведь вполне возможно!

Менделееву, вон, тоже, говорят, во сне периодическая таблица химических элементов приснилась. Так почему бы Кану не увидеть во сне какую-нибудь полезную штуковину?

Вспомнился самострел, который старый охотник умудрился смастерить, хотя, по идее, даже представления не должен был иметь о подобных устройствах. Но ведь все эти изобретения, открытия и хитроумные конструкции, пусть поначалу и примитивные, тоже откуда-то брались! Кто-то когда-то впервые додумался до колеса, лука, рычага или ткацкого станка. Причём некоторые изобретения появлялись примерно в одно и то же время в разных частях света, у народов, которые друг о друге даже не подозревали. Совпадение? Или кто-то незаметно подбрасывал людям идеи, пока те мирно посапывали под своими шкурами?

А взять хотя бы железо! Мало ведь просто найти подходящую руду. Надо ещё догадаться, как её выплавить, до какой температуры нагреть, чем и на чём потом раскалённый металл обрабатывать. Кто-то же впервые придумал и кузнечный горн, и наковальню, и молот! А печи? Настоящие, кирпичные, которыми люди пользовались веками, вплоть до моего времени. Это ведь не пять камней друг на друга поставить! Там целая система дымовых каналов, тяга, распределение тепла. Один кирпич не туда уложишь — и вместо тёплой хаты получишь дымовую завесу, хоть топор вешай! И кто-то ведь всё это придумал, да ещё сумел заставить работать.

Может, конечно, до всего доходили собственным умом, методом проб и ошибок. Но после знакомства с Великим Предком я бы уже не стал так уверенно отмахиваться от всяких там вещих снов. Особенно глядя на Кана и его самострел.

— Может, и для рук такую защиту придумаем, — подкинул я Кану ещё одну идейку.

Он заинтересованно посмотрел на мои предплечья.

— Для рук?

— Да. Чтобы зубами не прокусили. И на грудь тоже можно что-нибудь придумать, — добавил я, приложив ладонь к груди. — От когтей защитит. Да и от ударов лишней не будет.

Кан некоторое время обдумывал предложение, затем одобрительно кивнул.

— Надо.

Ну вот. Ещё одно полезное дело наметилось. Глядишь, скоро наши охотники будут ходить, обвешанные защитой с головы до пят.

— Еда готова — сообщила Нэра.

От этих слов пещера мгновенно оживилась.

Тин, который до этого возился с какой-то палочкой возле лежанки, первым оказался у очага. За ним подтянулась Таш. Эйо выбрался из-под шкуры, протирая глаза, а Айла, заметив младшего брата, махнула ему рукой.

Лиор и Майен тоже проснулись.

Майен, услышав про то что его сейчас будут кормить, немедленно направился к очагу, по дороге старательно причёсывая рыжую шевелюру пятернёй.

Вел сидел неподалёку, ещё не вполне проснувшийся, но уже явно заинтересованный содержимым горшков.

Кан отложил свою работу.

Даже Барк прекратил копаться в мешочках и поднялся.

Шунайя же как сидела на лежанке, так и осталась сидеть, продолжая что-то плести. Правда, теперь поглядывала в сторону очага.

Нэра взяла первую миску и зачерпнула из горшка горячую еду, но вдруг замешкалась. Окинула взглядом собравшихся у очага, посмотрела сначала на Барка, затем на Кана и, задержавшись на Шунайе, нерешительно повернулась к нашему вождю.

— Барк, — почтительно обратилась она.

— Что? — буркнул старик, всё ещё недовольный неизвестно чем.

Нэра нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Кому еду сначала давать? Кому потом?

Барк нахмурился.

— Что?

— Теперь нас больше, — пояснила она. — Кан с нами. И… она. — Нэра осторожно кивнула в сторону Шунайи.

Старуха подняла голову, перестала шептать и заинтересованно посмотрела на нас.

Вопрос Нэра задала самый что ни на есть естественный, хотя простым он казался только на первый взгляд. Ведь наше семейство пополнилось сразу двумя людьми, с положением которых в племени ещё предстояло разобраться.

С Каном всё было более или менее понятно. Старый охотник, давний друг Барка, опытный воин, да ещё и старший по возрасту почти для всех остальных. А вот с Шунайей дело обстояло куда интереснее. Шаманка, Хранительница Последней Тропы, как назвал её Барк. Женщина явно непростая и, судя по тому, как наш вождь отнёсся к её появлению, весьма почтенная. Он ведь даже собственную лежанку ей уступил! А для нашего старика это поступок, прямо скажем, небывалый.

Ещё немного — и начну подозревать, что там не одни духовные дела замешаны. Впрочем, лучше не надо. А то опять фантазия не туда заведёт.

Нэра ещё со вчерашнего вечера поглядывала на Шунайю с опаской, особенно после того, как заметила под койкой притащенные бабкой черепа. Детей наша заботливая мать сразу собрала поближе к себе, а от странной старухи старалась держаться подальше. При этом ни о чём не спрашивала и вообще предпочитала помалкивать.

Но сегодня Шунайя никуда уходить не собиралась. Сидела себе на лежанке Барка как у себя дома, фенички свои плела, что-то шептала под нос и время от времени загадочно улыбалась. А кормить-то всех надо! Причём в положенном порядке. Вот сообразительная Нэра и решила заранее выяснить, кто у нас теперь какое место занимает.

И правильно сделала!

Для человека из двадцать первого века подобный вопрос мог показаться пустяком. Подумаешь, кому первому миску подать! Но в эту эпоху всё было иначе. Кто получает еду раньше остальных, кому достаётся место поближе к очагу, кого слушают и кому уступают дорогу — всё это имело огромное значение. Порядок внутри рода держался не только на силе и уважении, но и на обычаях, которые люди соблюдали с детства. А нарушить этот порядок неосторожным поступком было куда проще, чем потом восстановить.

Барк медленно оглядел собравшихся, задержав взгляд сначала на Кане, затем на Шунайе и Нэре. После посмотрел на нас с Велом, нахмурился ещё сильнее и задумчиво погладил бороду.

Ого! Кажется, старик завис.

И было над чем задуматься. Шунайя не принадлежала к Гордам и даже нашего языка толком не понимала. Но поставить её ниже молодых охотников после того, как сам же признал Хранительницей Последней Тропы, было бы странно. А менять сложившийся порядок в племени, не обдумав последствий, Барк явно не собирался.

Так, надо выручать начальство. Пока оно окончательно не погрузилось в размышления, а завтрак не успел остыть.

— Барк, — окликнул я.

Старик повернул голову.

— Что, То-Рек?

— Вы старейшины, — произнёс я, обведя рукой Барка, Кана и Шунайю.

Старуха тут же перестала уставилась на меня с таким вниманием, что на мгновение даже показалось: всё прекрасно понимает.

— Ты наш вождь, Барк, — продолжил я. — Ты первый. Все Горды слушают тебя.

Старик степенно кивнул.

— Кан — старший охотник. Он давно знает тебя, много прожил, много умеет. Он после тебя. И по возрасту, и по заслугам.

Кан хмыкнул, но возражать не стал.

— Шунайя тоже старейшина. Она Хранительница Последней Тропы. Правда, что это значит, я до сих пор не совсем понимаю, — признался я и посмотрел на Барка. — Но ты ведь нам расскажешь?

Старик внимательно наблюдал за мной.

— Расскажу, — коротко ответил он.

Вот и славно! Ещё один должок за тобой, дорогой учитель. А то у меня уже целая коллекция вопросов без ответов собирается.

— Тогда она после Кана, — продолжил я. — Ей тоже почёт, потому что она старшая и знает то, чего мы не знаем.

Шунайя чуть наклонила голову.

И вдруг улыбнулась.

Угу. Кажется, бабушка довольна. Или просто забавляется. С неё станется.

— А Нэра? — спросил Барк.

Вот теперь мы подошли к самому главному.

Я повернулся к ней.

Нэра всё ещё держала в руках две глиняные миски. Смотрела настороженно, явно опасаясь, что своим вопросом доставила вождю лишние хлопоты.

— Нэра — наша мать, — сказал я.

В пещере стало тише.

— Она растит детей, кормит нас, заботится обо всех и следит за припасами. Для всего нашего рода Нэра — мать. — Я обвёл рукой собравшуюся возле очага молодёжь. — Не только для меня, Тина, Таш и маленьких близнецов, но и для Вела, Эйо, Майена, Лиора, Айлы… Для всех нас!

Нэра растерянно моргнула.

— Но я…

— Подожди, — мягко остановил её я и снова повернулся к Барку. — Ты наш вождь. Кан — старейший охотник и наш наставник. Шунайя — Хранительница Последней Тропы. А Нэра — мать всего нашего рода.

Некоторое время молчал, подбирая слова.

Вот здесь главное не перемудрить.

— Мать не может стоять ниже своих детей, — произнёс я наконец. — Поэтому Нэра должна быть после старейшин, но перед нами.

Барк медленно погладил бороду.

— Перед тобой и Велом?

— Да.

— Но вы будете вождями.

— Потом, — возразил я. — Когда придёт наше время. А сейчас мы ещё учимся. Ты сам говорил.

Барк чуть заметно усмехнулся.

— Говорил.

— Вот! Значит, пока Нэра старше нас. И даже когда мы станем вождями, она всё равно останется нашей матерью. Разве сын может перестать почитать мать только потому, что начал командовать охотниками?

Старик задумался.

Кан, до этого слушавший молча, одобрительно хмыкнул.

— Верно.

Я ободрённо кивнул.

— И ещё, Барк. Вы ведь не будете жить вечно.

Старик поднял брови.

— Это я знаю, — сухо заметил он.

Ой. Кажется, начал не с той стороны.

— Я не об этом! — поспешил пояснить я. — Просто когда-нибудь вы уйдёте к Великому костру Предков. Ты, Кан, Шунайя…

Старуха, услышав своё имя, перестала улыбаться.

— А Нэра останется, — продолжил я. — Она станет старейшиной нашего рода. Будет хранить память о вас, заботиться о детях и помогать тем, кто станет вождём после тебя.

Барк смотрел на меня уже совершенно серьёзно.

— Почему Нэра?

— Потому что она мать, — ответил я. — И потому что никто из нас не знает заботы о людях лучше неё. Ты учишь нас мудрости и как тайным знаниям шаманов. Кан учит охотиться и сражаться. Шунайя… думаю, и она тоже нас чему-то научит. А Нэра учит нас жить вместе.

Сказав это, сам неожиданно понял, насколько верными оказались слова.

— Поэтому, пока вы живы, — продолжил я, — она будет после вас. А когда все вы уйдёте к Предкам, Нэра займёт ваше место старейшины. Ей будет первый почёт.

Барк задумчиво поскрёб лоб а затем медленно кивнул.

— Согласен. Это правильно и справедливо. Я, Кан, Шунайя и Нэра — пусть будет так. А потом?

— Потом мы с Велом. Будущие вожди рода. А за нами — остальные. По делам смотреть будем. Кто больше пользы приносит, кто лучше заботится о роде, тому и больше почёта.

Вел, сидевший рядом, задумчиво смотрел в огонь, но вдруг поднял голову и спросил:

— А что делать с теми, кто ничего не делает? Кто вообще никакой пользы роду не приносит?

— Ничего, — усмехнулся я. — Кто не работает, тот не ест. Всё просто!

— Хорошие слова, — одобрительно хмыкнул Кан. — Кто не работает, тот не ест… Мне нравится! Хорошо сказал!

А Барк смотрел на Нэру.

Я тоже повернулся к ней.

Она стояла совершенно неподвижно, глаза огромные, рот чуть приоткрылся. Миски в руках мелко дрожали, а на нижних веках заблестели слёзы.

Ой…

Кажется, таких слов она никак не ожидала.

Нэра привыкла заботиться обо всех, не требуя ничего взамен. Её уважали, любили, слушались. Но, похоже, никто прежде не говорил ей вслух, какое место она занимает в жизни нашего рода.

Она шумно вдохнула, крепче стиснула миски и быстро заморгала, стараясь справиться с собой.

Потом выдохнула, выпрямила плечи и опустила глаза.

— Я просто делаю то, что должна, — тихо произнесла она.

— Вот именно, — ответил я. — Потому и мать.

Нэра подняла голову и посмотрела прямо на меня. А я вдруг подумал, что никаких великих открытий сейчас не совершил. Не изобрёл нового оружия, не придумал хитроумной ловушки и не нашёл очередного способа облегчить жизнь племени. Просто произнёс вслух то, что все давно знали, но почему-то до сих пор никто не догадался сказать.

Позавтракали быстро, почти молча, после чего каждый занялся своими делами.

Я выпросил у Барка несколько целебных трав и приготовил отвары: один — для промывания и обеззараживания ран, другой — чтобы уменьшить воспаление, третий — для укрепления сил больных. Затем попросил у Нэры несколько небольших шкурок и принялся сшивать их в одну длинную полосу.

Вел и Айла вызвались помочь. Работа пошла веселее: костяные шилья ловко прокалывали кожу, а тонкие ремешки стягивали края шкурок.

— Зачем это? — поинтересовался Вел, разглядывая получавшуюся ленту.

— Для Шафу. У него вот здесь кости повреждены, — пояснил я, указав на собственные рёбра. — Сильно болят, дышать тяжело, двигаться тоже. Хочу сделать широкую повязку, чтобы поддерживать грудь и облегчить боль. Только слишком туго затягивать нельзя, иначе дышать станет ещё труднее.

Вел понятливо кивнул и продолжил работу.

— И ещё кое-что понадобится… — вспомнил я и, отыскав взглядом Нэру, окликнул её:

— Нэра, можно взять две плошки мясного отвара? Осталось что-нибудь после завтрака?

— Осталось, — кивнула она. — Сейчас налью.

Вел проводил её взглядом, затем наклонился ко мне и заговорщицки прошептал:

— Надеюсь, ты этот мясной отвар не чужакам скормить собираешься?

— Им самым, — усмехнулся я.

Вел посмотрел на меня с таким осуждением, точно я только что объявил, что собираюсь подарить Шафу и Тадуху всю нашу пещеру вместе с припасами.

— Им нужно, — пояснил я. — Этот отвар не просто еда. В нём сила зверя, которая помогает больному телу восстанавливаться. Ранам заживать, костям срастаться. И сил прибавляет, когда человек ослаблен.

— Не понимаю тебя, То-Рек, — покачал головой Вел, продолжая сшивать шкурки. — Зачем ты так возишься с этими чужаками? Наши припасы на них тратишь, лечишь… А они ведь нас ненавидят! Только вот… — Он нахмурился. — Даже не понимаю за что.

— Да нет в них ненависти, Вел, — возразил я. — Зависть есть. Злость есть. Непонимание. Только злятся они не столько на нас, сколько на самих себя. За свою беспомощность. За то, что они, взрослые охотники, лежат раненые и ничего сделать не могут, а мы, молодые, их спасаем и кормим. Для них это унизительно.

Вел задумчиво повертел в руках костяное шило.

— И что, потом перестанут злиться?

— Надеюсь. Когда поправятся, снова смогут охотиться, почувствуют себя нужными. Глядишь, и отношение к нам изменится. А нам хорошие охотники пригодятся. Сильные, здоровые, умеющие добывать зверя. Вот поэтому и вожусь с ними. Хочу, чтобы поскорее на ноги встали и пользу приносили, а не только наши припасы ели.

— А если не изменится ничего? — спросил Вел. — Если так и не поймут?

Айла, сидевшая рядом, внимательно прислушивалась к нашему разговору, не прекращая работы.

Я пожал плечами.

— Тогда плохо. Значит, зря потратили на них время, силы и припасы.

Вел крепко задумался, нахмурив брови.

Некоторое время мы молча работали, и только костяные шилья поскрипывали, прокалывая плотную кожу.

— Мёртвый охотник уже ничего не поймёт, — вдруг тихо произнесла Айла, не отрываясь от работы. Она проделала очередное отверстие и протянула через него ремешок. — А живой… живой ещё может понять.

Я поднял на неё глаза.

Вот ведь рыжая! Коротко сказала, а лучше и не придумаешь.

— Правильно, Айла, — улыбнулся я. — Именно поэтому мы их и лечим.

Вел посмотрел сначала на неё, потом на меня и наконец кивнул.

— Ладно. Пусть живут. Посмотрим, что из них получится.

И снова принялся за шитьё, затягивая очередной ремешок с таким усердием, точно от прочности нашего шва зависела судьба всего племени.

Когда мы вышли на поляну, нас ожидал огромный сюрприз. Почти все собравшиеся здесь люди сбились в одну большую толпу и о чём-то ожесточённо спорили. Крики стояли такие, что не разобрать ни слова. Люди размахивали руками, перебивали друг друга, тыкали пальцами и явно никак не могли прийти к согласию.

А на самом краю поляны я заметил отдельную группку из шести человек. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и в общей суматохе не участвовали. Увидев нас с Велом и Айлой, незнакомцы медленно поднялись на ноги, но приближаться не спешили.

Вел шумно выдохнул мне прямо в ухо.

— Как?.. Почему они здесь⁈ — ошарашенно прошептал он. — Ты тоже их видишь, То-Рек? Это их духи вернулись нам мстить⁈

— Не духи это, — тихо ответил я, внимательно разглядывая наших нежданных гостей.

Хотя, признаться, сам не ожидал увидеть их здесь. Да ещё и всех шестерых!

— Живые они, Вел. Самые настоящие. А вот как здесь оказались и зачем пожаловали — сейчас выясним.

Я ещё раз посмотрел на шестёрку, затем перевёл взгляд на шумящую толпу.

— Но сперва займёмся нашими больными, — добавил я, отыскивая глазами Шафу и Тадуху. — С этими разберёмся, а потом уж и с теми поговорим. Никуда они теперь не денутся.