Глава 24

После обеда я решил немного вздремнуть в тени возле ручья, пока наш доисторический прапорщик не явился и не погнал нас на очередную тренировку в лес. Растянулся на мягкой траве, прикрыл глаза и довольно быстро уснул.

Разбудило меня странное ощущение: кто-то настойчиво прижимался к моей спине и сопел прямо в шею.

— Ты что тут делаешь⁈ — возмутился я, резко сев и обернувшись.

Рядом устроилась Сата, девчонка лет тринадцати. Она смотрела на меня, хлопая ресницами и мило улыбаясь, словно ничего необычного не происходило. В руках крепко сжимала бусы.

— Барк сказал, если выбрала себе мужчину, надо подарить ему бусы, — объяснила она и протянула мне своё творение. — Вот, я для тебя сделала.

Ну спасибо, старый ты хрыч! Удружил так удружил! Подложил…

Я взглянул на девчонку. Нет, она, конечно, симпатичная, особенно по меркам каменного века, но…

РА-НО! Просто рано, и всё тут!

— Не нужны мне бусы, Сата, — отмахнулся я, указывая на амулеты, которыми меня щедро одарил Барк. — Видишь, сколько уже есть?

— Это шаманские, а мои другие, — возразила девчонка, обиженно надув губы. — Я старалась! Вон, смотри, все пальцы истёрла!

Она протянула руки, показывая натёртые до мозолей пальцы. Кое-где кожа даже была содрана.

Вот зараза! Ещё и старалась ведь. И ведь не объяснишь ей, что принимать такой подарок — всё равно что согласиться на свадьбу. Хотя почему не объяснишь? Очень даже объяснишь!

— Вижу, что старалась. Но брать не буду.

Сата заметно расстроилась, однако сдаваться, похоже, не собиралась. Немного подумав, она вдруг оживилась и с надеждой спросила:

— А что ты хочешь?

— Ничего мне не нужно, — ответил я, уже подозревая, что разговор принимает совершенно нежелательный оборот.

Девчонка замерла, словно её осенила какая-то блестящая мысль, затем смущённо улыбнулась, покраснела и, оглядевшись по сторонам, наклонилась ко мне.

— А хочешь, я тебе какадуху покажу? — заговорщически прошептала она.

Я недоумённо приподнял бровь.

— Какую ещё какадуху?

— Мою, — пояснила Сата, покраснев ещё сильнее.

Так. Что-то мне подсказывает, что речь сейчас пойдёт вовсе не о редкой разновидности попугаев.

Когда девчонка взялась за край своей коротенькой юбочки, я наконец сообразил, что она задумала.

— Эй! Стоп! — выпалил я и поспешно отполз назад, перебирая руками и пятками по траве. — Ничего показывать не надо!

Сата растерянно замерла, а потом спросила с таким разочарованием, будто я только что отверг самое ценное, что она могла предложить:

— Не хочешь?

— Не хочу, — твёрдо ответил я. — И бусы брать не буду.

Сата растерянно заморгала, а потом встрепенулась и с тревогой заглянула мне в глаза.

— Ты уже другую выбрал?

— Нет! Не выбирал я себе женщину, и тебя не хочу! Понятно?

Улыбка исчезла с её лица, губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Девчонка опустила голову, крепко сжимая в кулаке бусы, над которыми столько трудилась, и тихонько шмыгнула носом.

Мне стало неловко. Кажется, я всё-таки перегнул палку.

— Иди лучше к остальным, — добавил я уже мягче, указав на женщин, работавших неподалёку. — У вас там работы полно.

Сата поднялась, ещё раз посмотрела на меня, словно надеялась, что передумаю, и побрела прочь, опустив голову.

Я проводил её взглядом и тяжело вздохнул.

Вот и прекрасно. Мне бы нормальную мастерскую организовать, лекарства на зиму заготовить, соль найти, а они тут со своими бусами пристают! И какадухами, мать их…

— Зря отказался, — раздался сбоку знакомый голос.

Я повернул голову и обнаружил неподалёку Вела. Рыжий стоял, скрестив руки на груди, и лыбился во весь рот. Судя по довольной физиономии, за представлением он наблюдал уже давно и теперь собирался получить от него ещё немного удовольствия.

— Ты давно там торчишь? — подозрительно спросил я.

— Достаточно, чтобы увидеть, как ты от Саты на заднице удирал, — сообщил он, присаживаясь рядом. — Ты бы ещё в ручей свалился!

— Очень смешно, — буркнул я. — Особенно если учесть, что мог бы хотя бы кашлянуть, раз уж стоял рядом.

— А зачем? — искренне удивился Вел. — Интересно же было, что ты ей ответишь. Хотя зря отказался. Хорошая девчонка, красивые бусы сделала.

— Вот сам и бери, раз тебе так понравились.

Рыжий снисходительно усмехнулся и покачал головой.

— Не могу. Она ведь тебя выбрала. А ты всё равно скоро женщину возьмёшь, хочешь или нет. Не будешь же один всю жизнь жить!

— С чего ты взял, что не буду? Меня пока всё устраивает.

— Сейчас устраивает, а потом передумаешь, — уверенно заявил он. — Я вот уже трёх себе присмотрел. Думаю, троих мне пока хватит, а там посмотрю.

Я повернулся к нему и некоторое время молча разглядывал довольную физиономию.

Вот же самоуверенный рыжий нахал! Ещё толком ни с одной не договорился, зато уже распределил всех по местам и решил, сколько ему хватит для полного счастья.

— Троих, говоришь? — переспросил я, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — А они-то об этом знают?

— Конечно! — Вел расправил плечи. — Я же с ними разговариваю. Они мне улыбаются.

— Ну, раз улыбаются, значит, всё решено. Поздравляю! Только Айлу предупредить не забудь.

При упоминании рыжеволосой охотницы Вел сразу насторожился.

— А её зачем?

— Как зачем? Ты ведь её тоже присмотрел. Только она, кажется, сама кое-кого выбрала. Алана, например. И, судя по тому, как он возле неё крутится, возражать не собирается.

Улыбка с лица Вела исчезла.

— Не нужен ей Алан! — сердито заявил он. — Она просто с ним разговаривает!

— Ну так и твои две девчонки с тобой пока только разговаривают.

Рыжий нахмурился, явно пытаясь придумать достойный ответ. Не найдя ничего подходящего, он выдернул из травы длинный стебелёк и принялся сердито его жевать.

— Ты ничего не понимаешь, То-Рек, — наконец буркнул он. — Айла совсем другая. К ней с простыми бусами не подойдёшь.

Я аж опешил от такого заявления.

— А ко мне, значит, и с бусами сгодится?

— Мужчины — это другое! — отмахнулся Вел, словно объяснял очевидные вещи. — Женщина может сама подарок сделать или выменять у того, кто лучше умеет. А вот мужчина должен прийти не с такой цацкой, — он кивнул в сторону, куда недавно ушла обиженная Сата, — а с… ну, этой… как её…

Рыжий нахмурился, пытаясь вспомнить нужное слово.

— Из меха делают. Длинная такая, до самой земли. И руки закрывает, и ноги.

Я уставился на него, не веря собственным ушам.

— Ты про шубу, что ли?

— А! Да! Шуба! — Вел просиял и довольно закивал. — Ты ведь Нэре обещал такую сделать, я запомнил! Шкура для неё уже готова, можешь начинать. А я посмотрю, как ты её сделаешь, и Айле тоже такую подарю.

Вот это поворот!

— А для Айлы ты из кого шубу делать собрался? — поинтересовался я.

Вел посмотрел на меня с искренним недоумением.

— Как из кого? Из того медведя! Листопад уже начался, пора за ним идти. Ты же сам говорил!

Я усмехнулся.

— А не страшно? Он ведь огромный уже.

Рыжий заметно помрачнел. Несколько мгновений он сосредоточенно ковырял землю пальцем, а потом пожал плечами.

— Ну… это… придумаем что-нибудь. Не знаю пока. Ты же умный!

Тут я не выдержал и расхохотался.

— Вот те на! Как меня жизни учить и рассказывать, что я в женщинах ничего не понимаю, так То-Рек — дурья башка! А как за огромным медведем идти, чтобы тебе шубу для Айлы добыть, так сразу То-Рек умный!

— Я не говорил, что ты дурья башка! — возмутился Вел.

— Конечно, не говорил. Ты только что сообщил, что я ничего не понимаю. Огромная разница!

Рыжий насупился и сердито дёрнул себя за прядь волос.

— Ну и не надо! Сами справимся!

— Кто это «сами»? Ты и медведь? — уточнил я с самым невинным видом. — Тогда я за медведя переживаю. Он ведь ещё не знает, что ты у него шубу заказал!

Вел бросил на меня такой взгляд, будто всерьёз прикидывал, не стоит ли сначала потренироваться на мне, но спорить не стал. Поднялся, отряхнул ладони и зашагал прочь, сердито топая босыми ногами по земле.

Ну вот, другое дело! Пришёл, понимаешь, развлекаться за мой счёт, а заодно поучать, как мне жить. Сам уже троих присмотрел, но с одной Айлой разобраться не может, герой-любовник недоделанный! А заодно решил, что ради его романтических приключений я должен придумать, как завалить медведя размером с небольшой сарай. Очень удобно устроился, Рыжий!

Я снова растянулся на траве, заложив руки за голову.

И вообще, что за напасть? Одна мне отчима подбирает, другой женщин навязывает, третий свадебные обычаи распространяет. Куда бы мне от них всех деться?

А вечером, у костра в пещере, меня ожидал ещё один неприятный разговор.

Нэра как ни в чём не бывало сообщила, что Кан и Нула вместе с сыном теперь входят в нашу семью. Оказывается, они с Нулой уже договорились и обе стали женщинами Кана.

Я сидел, переваривая новость, и пытался понять, когда эти трое успели всё решить. Ещё недавно Кан только сватался к матери, а теперь у меня уже готовый отчим, мачеха и сводный брат в придачу!

Вот это скорость! Даже познакомиться с перспективой как следует не успел, а она уже сидит рядом у костра и довольно ухмыляется!

И пока я пытался осмыслить столь стремительные перемены, этот рыжий балабол Вел не нашёл ничего лучше, чем растрепать всем о сегодняшнем происшествии с Сатой и её бусами. Особенно подробно, разумеется, расписал, как я от девчонки на заднице отползал.

Нэра, выслушав историю, только усмехнулась.

— Всё равно женщину себе выберешь, То-Рек, — обрадовала она меня.

— Выберу, — охотно согласился я. — Лет через сто. Вот стану таким же старым, как Кан, и обязательно выберу! — съязвил я.

Мать расхохоталась и потрепала меня по волосам.

А лучше через двести!

Барк тоже зашёлся хохотом, хлопая друга по плечу и тыча в меня пальцем. Кан лишь усмехнулся, но взгляд его ясно обещал, что за шутку о возрасте мне ещё придётся расплатиться на ближайшей тренировке.

Ну вот, Белов, молодец! Сам себе дополнительные круги по лесу обеспечил. Зато от души сказал!

Продолжать сидеть у костра рядом с довольным Каном и всё ещё посмеивающимся Барком мне совершенно расхотелось. Я поднялся и отправился в спальню.

Ну вас всех! Устроили тут сезон гнездования.

На следующее утро меня растолкал Барк и объявил, что пора пополнять запасы лекарственных трав.

Возможность хоть ненадолго свалить из родного племени меня несказанно обрадовала. После всех этих разговоров о жёнах, сватовстве и прочих семейных радостях хотелось оказаться подальше от любителей устраивать чужую личную жизнь. Поэтому, едва услышав предложение Барка, я принялся собираться и уже через пару минут был готов отправляться в путь.

— То-Рек, нам пора лекарственные травы пополнить, — сообщил старик, укладывая в мешок припасы. — Сон-траву соберём, живи-траву, чёрный корень. Сейчас самое время, пока холода не пришли.

— Давно пора, — охотно согласился я, проверяя содержимое своего рюкзака. — А то скоро лечить людей будет нечем.

— Ещё за слезами горы сходим. Время пришло, — добавил Барк, задумчиво оглядывая разложенные перед ним вещи, словно проверял, ничего ли не забыл. Затем подтянул к себе посох и принялся затягивать мешок.

Последнее название заставило меня насторожиться.

— Погоди, за какими ещё слезами?

— Горы, — терпеливо повторил старик, даже не подняв головы. — Они нужны для мази, которой я тебя лечил.

— Для той самой, которая у нас закончилась? — уточнил я, сразу заинтересовавшись.

Барк степенно кивнул, явно довольный тем, что я вспомнил.

Вот это уже совсем другое дело! Наконец-то узнаю, из чего он готовит свою чудодейственную мазь. Давно пора было разобраться с этим средством.

— А как её делать, покажешь? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Конечно покажу. Для того и беру тебя с собой, — усмехнулся дед, затягивая последний узел. — Сначала узнаешь, где слёзы горы искать и как собирать, потом научишься мазь готовить. А в следующий раз уже сам за ними сходишь и всё сделаешь, без моей помощи.

Я с подозрением покосился на старика.

— Да ты никак снова помирать собрался? Что-то подозрительно часто стал говорить о том, как я без тебя обходиться буду.

Барк негромко рассмеялся и, опершись обеими руками на посох, посмотрел на меня с видом бывалого философа.

— Все мы когда-нибудь умрём, То-Рек. Я уже довольно стар и трижды собирался к Духам уходить, да ты каждый раз меня обратно возвращал. Не могу же я вечно рядом с тобой ходить и всему за руку учить.

— Это мы ещё посмотрим! — хохотнул я, закидывая рюкзак на плечо. — Пока не расскажешь мне всё, что знаешь, даже не надейся помереть. Столько лет знания собирал, а теперь вздумал унести их с собой к Предкам? Нет уж, дед, так дело не пойдёт!

— Вот потому и учу тебя, упрямец, — хмыкнул Барк, поднимаясь на ноги. — Только ты слушай внимательнее и запоминай хорошенько. Я тебе по десять раз одно и то же рассказывать не собираюсь.

— А ты рассказывай так, чтобы с первого раза понятно было, — парировал я с усмешкой. — Тогда и повторять не придётся.

Старик покачал головой, но по тому, как он улыбался в бороду, было видно, что перепалка доставляет ему не меньше удовольствия, чем мне.

Вела Барк тоже решил взять с собой. Рыжему он объяснил, что раз уж тот взялся осваивать лекарское дело, то нечего ограничиваться растиранием трав и приготовлением отваров. Хороший лекарь должен знать, где растёт нужное растение, в какое время его собирать и какую часть брать, иначе от всех его стараний толку будет немного.

Втроём отправились вдоль лесной опушки, где между деревьями попадались прогретые солнцем каменистые участки. Места старик знал прекрасно. Шёл не торопясь, внимательно поглядывал под ноги, иногда сворачивал к кустам или останавливался возле какого-нибудь растения.

Сон-траву я уже знал. Барк использовал её при изготовлении охотничьих ядов, и с опасными свойствами этого растения успел познакомиться. Поэтому собирали осторожно и держали отдельно от остальных трав.

Живи-трава тоже была знакома. Из неё старик готовил обезболивающие снадобья, которыми мне уже не раз приходилось пользоваться. Сейчас требовалось пополнить запасы, пока нужные части растений ещё можно было собрать.

А вот с чёрным корнем хотелось разобраться получше.

Барк отыскал высокое растение с шершавыми листьями и цепкими плодами, которые норовили пристать к шкурам.

— Вот. Чёрный корень.

Присел рядом и внимательно осмотрел находку.

Похоже на чернокорень лекарственный. Если не ошибаюсь, растение весьма ядовитое.

— Научу как воду из него делать и яд для охоты.

Вел, услышав про яд, немедленно оживился.

— Для копья?

— Да. И для игл этих ваших, — подтвердил Барк. — Сам не трогай.

Рыжий посмотрел на растение и благоразумно убрал руки.

— Не буду.

Пока собирали травы, старик показывал и другие полезные растения. Некоторые уже узнавал с первого взгляда, другие пока оставались загадкой. Барк объяснял, что сейчас брать лучше, а что оставить до другого времени, и следил, чтобы мы не выдирали всё подряд.

Разные травы складывали отдельно, перевязывая пучками. Ядовитые растения убрали в отдельную обёртку из шкуры, чтобы случайно не перепутать с остальными.

Когда наши мешки заметно потяжелели, Барк объявил:

— Теперь за слезами горы.

Оказалось, нужная пещера находилась примерно в часе ходьбы от нашей стоянки.

Дорога шла через лес, затем поднималась по каменистому склону к невысокой скальной стене, наполовину скрытой кустами. В её основании чернел узкий проход.

— Здесь, — сказал старик.

Барк достал припасённую «зажигалку», приготовил факел и раздул тлеющий уголёк. Дождавшись, пока пламя разгорится, он пригнулся и первым шагнул под низкий каменный свод.

Внутри было прохладно и сыро. Под ногами похрустывали мелкие камешки, где-то в глубине мерно капала вода, а неровные стены то приближались к нам, то снова расходились в стороны. После нескольких поворотов узкий проход вывел нас в небольшую полость.

Барк поднял факел повыше и указал на стену.

— Вот они, То-Рек. Слёзы горы.

Я подошёл ближе, присмотрелся к освещённому камню и натурально обалдел.

По стене тянулись неровные тёмные потёки. Местами почти чёрные, с буроватым отливом, они поблёскивали в свете факела, напоминая густую смолу. Одни наросты уже затвердели, другие выглядели мягкими и даже слегка липкими.

Я осторожно потрогал один из них кончиком палочки.

Да ну!..

— Барк, погоди… Ты вот это в свою мазь кладёшь? — спросил я, оборачиваясь к старику.

— Это, — довольно кивнул тот. — Хорошие слёзы. Крепкие.

Мумиё! Мать моя женщина, да это же настоящее мумиё!

Я снова повернулся к стене, всё ещё не веря собственным глазам.

Вот оно что! Значит, замечательная мазь Барка, которой мы уже не раз лечили раны, содержит горное мумиё! Ну дед, ну удивил!

Конечно, насколько именно этот компонент влиял на заживление, ещё предстояло разобраться. В мазь входили и другие вещества, да и правильная обработка раны сама по себе значила немало. Но средство действительно работало хорошо, а теперь я наконец узнал, откуда старик берёт один из его самых загадочных ингредиентов.

И тут я вспомнил свою маму из прошлой жизни.

Она когда-то буквально прожужжала мне все уши рассказами о мумиё.

«Это горное золото, Егор! Настоящее золото природы!» — любила повторять она.

Я тогда только посмеивался, особенно когда мама принималась перечислять болезни, которые, по её мнению, можно было вылечить этим чудо-средством.

А теперь стоял в сырой пещере посреди каменного века, разглядывал тёмные потёки на стене и словно снова слышал её голос.

Дожил, называется. Раньше от маминых лекций отбивался, а сейчас за счастье почёл бы ещё хоть одну послушать.

Я невольно улыбнулся, хотя на душе вдруг стало совсем не весело.

Разумеется, медицинское образование никуда не делось. Мумиё — не какое-то одно вещество с постоянным составом, а сложная природная смесь. В ней могут присутствовать разные органические и минеральные компоненты, в том числе нежелательные примеси. Да и далеко не все чудодейственные свойства, которые ему приписывают, подтверждены серьёзными исследованиями.

Но для наших условий находка представляла огромный интерес.

Особенно теперь, когда появилась возможность проследить весь процесс приготовления Барковой мази — от сбора сырья до готового снадобья.

— То-Рек? — окликнул меня старик.

Я обернулся и заметил, что Барк смотрит на меня с беспокойством.

— Что с тобой? Не нравится что-то?

Видимо, я слишком надолго погрузился в свои размышления и заставил его поволноваться.

— Всё в порядке, Барк, — поспешил успокоить старика. — Просто задумался немного.

— Вот потом и будешь думать, — строго ответил он, вынимая из мешка скребок. — А сейчас смотри внимательно, как слёзы горы собирать нужно. Не всё, что на стене растёт, для мази годится.

Я послушно кивнул и придвинулся поближе. Вел стоял рядом, держа в одной руке факел, а в другой — широкий кусок коры, приготовленный для сбора.

Убедившись, что я внимательно наблюдаю за его действиями, Барк опустил мешок на пол и осторожно принялся соскребать тёмные наросты со стены. Работал старик неторопливо, выбирая наиболее плотные и чистые участки, где было меньше песка и каменной крошки. Вел подставлял кору под скребок, стараясь не просыпать ни кусочка ценного вещества.

— А как ты потом всё это очищаешь? — поинтересовался я, наблюдая за работой.

— В воду кладу, — объяснил старик, не отвлекаясь от скребка. — Грязь убираю, потом сушу. Когда чистое станет, тогда и для мази годится.

Ага, значит, хоть какая-то очистка предусмотрена. Для здешних условий уже неплохо.

Мы собрали столько, сколько Барк счёл нужным. Мне хотелось набрать побольше, раз уж добрались до источника, однако старик решительно остановил меня, когда я потянулся к очередному наросту.

— Хватит, То-Рек. Незачем брать больше, чем нам нужно. Духи леса, гор и воды жадных не любят, — строго произнёс Барк.

Спорить я не стал. И дело было вовсе не в духах. Старик говорил разумные вещи: если каждый начнёт грести всё подчистую, очень скоро брать станет нечего. Природа щедра, но не бесконечна, и Барк прекрасно это понимал, пусть и объяснял по-своему.

Пока Вел убирал мешочек с нашей добычей в большой мешок, я ещё раз оглядел стены и заметил в дальнем углу узкую щель. Оттуда тянуло слабым, но до боли знакомым запахом.

Тухлые яйца.

Так-так… А это у нас что?

— Барк, там что?

Старик сразу нахмурился.

— Не ходи туда, То-Рек.

— Почему?

— Глотка горы. Злая. Дух там дышит.

Он указал посохом на камни возле щели.

— Вон. Летучие твари мёртвые лежат.

Приглядевшись, заметил несколько небольших тёмных телец. Летучие мыши. Одна лежала на спине, раскинув перепончатые крылья, другая застряла между камнями.

И тут стало уже не до шуток.

Сероводород? Похоже на то. Если здесь летучие мыши дохнут, лезть внутрь — идея откровенно дерьмовая.

Где-то за щелью тихо журчала вода, а на ближайших к проходу камнях виднелись желтоватые отложения.

Да тут, похоже, серный источник!

Пришлось немедленно вспомнить кое-что из токсикологии.

Сероводород — газ коварный. В плохо проветриваемых пещерных углублениях он может скапливаться в опасных концентрациях. При сильном воздействии человек способен очень быстро потерять сознание, причём обоняние от этого газа притупляется, так что ориентироваться только на запах нельзя.

Мы находились ближе к основному проходу, где воздух хотя бы частично обновлялся. Однако это ещё ничего не гарантировало, особенно если из глубины пещеры сюда просачивался ядовитый газ.

Нет уж, даже если там целая гора полезных минералов, лезть дальше я не собираюсь.

Вел тем временем успел спуститься чуть ниже и теперь осторожно пробирался к лежавшим на камнях мёртвым летучим мышам. Видимо, захотел рассмотреть их поближе.

— Вел, стой! Назад! — резко приказал я.

Рыжий замер, оглянулся и, заметив моё лицо, сразу отступил на несколько шагов.

— А что там? — спросил он, настороженно поглядывая на тушки.

— Смерть там! Живо назад, к нам!

На этот раз спорить он не стал и поспешно вернулся. Барк удовлетворённо стукнул посохом по камню.

— Говорил же! Глотка горы! Кто туда полезет, того она и проглотит!

— Глотка так глотка, — согласился я, дождавшись, пока Вел окажется рядом. — Проверять, насколько она голодная, не будем.

И ведь дед опять прав! Пусть он ничего не знает о сероводороде и прочих газах, зато прекрасно усвоил главное: если в пещере лежат мёртвые животные, живым там делать нечего.

Впрочем, жёлтые отложения я всё-таки запомнил. Если это действительно сера, находка могла оказаться весьма полезной. Но разбираться с ней следовало позже и уж точно не ценой собственной жизни.

Барк, заметив, что наши исследовательские порывы закончились, заметно успокоился.

А Вел поспешил к выходу первым.

На обратной дороге голова была занята планами.

Мумиё, лекарственные травы, источник серы — и всё это рядом с нашим жилищем!

Вот ведь кладовая под боком. Только пользуйся с умом.

Мама бы сейчас от счастья плясала. Мумиё прямо из горы! Настоящее, не из сомнительной баночки с рынка.

По дороге Вел всё допытывался, почему у горы слёзы хорошие, а глотка смертельно опасная. Я объяснил, что в природе полезное и ядовитое часто встречаются рядом. Барк, шедший впереди, одобрительно хмыкнул.

К вечеру мы добрались до пещеры. Нэра и Нула сидели возле костра, о чём-то оживлённо беседуя с Каном. Мать шила, Нула плела корзину, а наш прапорщик старательно обстругивал каменным ножом деревяшку. При этом физиономия у него была точь-в-точь как у кота, обожравшегося сметаны.

Ишь, как расцвёл! Две женщины рядом, обе довольны. Всё, жизнь удалась.

Вел тем временем заметил Алана рядом с Айлой и тут же нахмурился.

— Опять он возле неё!

— Рыжий, сначала мешки отнеси, — напомнил я.

— Сам знаю! — огрызнулся тот, подхватил свою ношу и сердито зашагал к нашей кладовой.

Когда мы разобрали мешки и расселись у костра ужинать, Нэра заговорила о запасах на зиму. Как главная по хозяйству, она точно знала, сколько продовольствия осталось, и настроение у неё было скверное.

— Мясо кончается, — недовольно сообщила мать, не спеша обгладывая косточку. — Людей много. Шумят много. Едят ещё больше. На зиму не хватит. Не добудем мяса — будем голодать. Не все до весны доживут.

Кан, сидевший рядом, по-хозяйски положил ладонь Нэре на обнажённое колено.

У меня от этого зрелища аж зубы скрипнули.

— Охотников у нас тоже много, — попытался он успокоить мать, ласково поглаживая её колено. — Добудем, не переживай.

— Зверь ушёл, — продолжала Нэра, совершенно не обращая внимания на ласки Кана. — Далеко теперь ходить надо. Плохо это. Все охотники уйдут — кто нас защищать будет?

Кан нахмурился, убрал руку с её колена и некоторое время молча смотрел на огонь, обдумывая её слова.

— Знаю одно место, — наконец произнёс он. — Сейчас туда много зверя приходит. Листопад в разгаре, скоро ещё больше соберётся. Белые камни лизать.

Он повернулся к Барку.

— Ты знаешь это место, Барк. Помнишь, нам старики про него рассказывали. Там раньше большая вода была, а теперь мёртвая стала.

Старик вопросительно приподнял бровь, и Кан пояснил:

— Вода горькая, как та, возле которой Серые Волки жили. Только там совсем мёртвая. Ни рыбы, ни травы. Одни странные камни кругом, даже воздух другой. Но звери туда ходят, и не дохнут. Три дня пути отсюда.

— А-а-а! — протянул Барк, наконец сообразив, о каком месте говорит его друг. — Это там, куда небесный камень упал?

Кан кивнул.

— Я наткнулся на него, когда ещё здесь жил. Шёл по следам большерога, долго шёл, а следы прямо к той воде вывели. Там и увидел, сколько зверя собирается.

Я перестал жевать.

— Кан, звери эти камни именно лижут? — уточнил я, подавшись вперёд.

— И лижут, и грызут, — ответил тот, удивлённо посмотрев на меня. — Особенно олени. Много их там бывает.

Я ещё сильнее подался вперёд, напрочь забыв о еде.

— Три дня пути, говоришь? — уточнил я вкрадчивым, почти елейным тоном.

— Если быстро идти, — подтвердил Кан, но тут же насторожился и подозрительно прищурился. — А что?

Я смотрел на него и внутренне ликовал, уже предвкушая, что может принести нам эта находка. Кан по-прежнему сверлил меня подозрительным взглядом, ожидая ответа, а по моему лицу медленно расползалась широченная улыбка.

Остальные тоже замолчали и уставились на меня. Причём чем шире я улыбался, тем мрачнее становились лица моих дорогих соплеменников. Судя по всему, они уже успели усвоить одну простую истину: когда Ха-Рук начинает так довольно лыбиться, кому-то обязательно предстоит очень много работы.