Глава 30

Картер

Я притормаживаю около серого невзрачного здания. Парковка пуста, и в окнах не горит свет. Глушу машину, закрываю дверь и, поигрывая ключами, направляюсь в сторону старенького спортивного зала.

Никого из ребят здесь уже нет. Оно и к лучшему — настроение дурное, и вряд ли кто-то захотел бы сейчас попасться мне под руку. Не любят они, когда я в таком состоянии…

Отпираю двери и захожу в здание. Там настолько тихо, что мои шаги эхом отзываются от стен. Спотыкаюсь об оставленное кем-то ведро, чертыхаюсь и иду в раздевалку, попутно включая везде свет. В нос ударяет знакомый запах сырости.

Мне не впервой приходить сюда в одиночку. Раньше я часто делал это, вместо того, чтобы отправиться домой. И тогда старик Джо обязательно говорил матери, что я тут. Наверное, чтобы она не переживала и не искала меня по городу. Если раньше я злился на него за это, то сейчас, пожалуй, благодарен.

Переодевшись, иду в зал. Снаряды тоскливо ждут своей участи. Мне не всегда нужен спарринг-партнёр. Иногда хорошей груши вполне достаточно, чтобы выпустить пар. А именно это мне сейчас и нужно. Потому что нервы на пределе. И всё из-за неё!

Онил вызывает во мне настолько противоречивые чувства: в один момент я готов носить её на руках, а в другой — хочу этими же руками придушить. И сейчас это вариант номер два, потому и уехал. Надоела эта её святая наивность. Надеюсь прямо сейчас она найдёт этот свой грёбаный телефон у матери, и может быть тогда, наконец, поймёт, что всё это уже из ряда вон.

Сегодняшний бой в Сан-Диего был ни о чём. Не люблю лёгкие победы, в них нет ничего особенного. Да к тому же это неинтересно. Дурная энергия не растрачена, кровь кипит.

Разминаюсь и начинаю колошматить грушу. Сначала потихоньку, потом сильнее. Хочу, чтобы в голове стало пусто и легко. Отношения с этой девчонкой даются мне слишком непросто. Потому что с ней всё совсем иначе… Не так как было с другими.

В раздевалке настырно звонит телефон, но я не обращаю на него внимания. Сейчас ни с кем общаться я не хочу.

Набираю темп и бью до тех пор, пока сил совсем не остаётся. Чувствую, как по шее стекает пот, и удовлетворённо закрываю глаза. Нормально. Думаю, блондинчику знатно повезло, что вместо него досталось этой груше. Рехнуться можно, пока я трезвонил ей, проклиная всё на свете, эти двое сидели себе на ступеньках, воркуя как долбаные голубки. И нет, я не ревную, этот полудурок мне не соперник. Это просто… злость, наверное.

Мать Онил наверняка считает, что этот аморфный мальчик в поло идеально подходит её дочери. Может так и есть?

Вспоминаю дурацкое розовое платье, открывающее ноги Онил во всей красе, и начинаю снова заводиться. Злюсь на Элис, злюсь на Онил. Одна всюду вставляет палки в колёса, а другая всё это молча терпит. Поражаюсь, Роуз сама-то не устала дышать по расписанию? В свои семнадцать я делал то, что хочу, абсолютно не задумываясь о ком-то кроме себя самого. В этом она права: мы разные… И потому, наверное, все так активно рассказывают ей, что ничего у нас не получится.

Думал ли я о том же? Если честно, то да. Слишком всё сложно и неоднозначно, сегодняшняя ситуация лишний раз тому подтверждение. Может и зря я начал всё это: сомневаюсь, что ей хватит духу пойти против своей матери.

Телефон звонит снова, но я уже занят своим любимым делом, и пока не избавлюсь от всего того, что накопилось внутри — с места не сдвинусь. Иначе будет только хуже.

Минут через десять слышу, как хлопают железные двери. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Теперь я точно здесь не один.

— Так я и думал. Лерой, какого чёрта? — возмущается Рид, заглядывая в зал.

Я подхожу ближе, хватая с пола бутылку с водой.

— Телефон придумали для того, чтобы люди могли связаться друг с другом, — зачем-то умничает он. Я смотрю на него, не совсем понимая о чём речь. — Я тебе звонил раза четыре!

Я пью и равнодушно развожу руками. Друзья прекрасно знают, что я вполне могу обойтись без гаджета.

— И давно ты здесь? — он осматривает снаряды и кивает в сторону покачивающейся груши.

— Около часа. Ты меня искал? — не думаю, что он пришёл составить мне компанию в столь позднее время. Брукс кивает головой.

— Слушай, звонила Сандерс. И она меня серьёзно напугала.

Я иду в сторону раздевалки, с удовлетворением отмечая про себя, что мне значительно полегчало.

— Хейли умоляла приехать к ней прямо сейчас. У неё был чертовски взволнованный голос. Я так и не понял, что произошло, она резко отключилась и больше на связь не выходит.

Я хмурюсь и достаю айфон. Мои предположения подтверждаются, Хейли звонила мне дважды. Нажимаю на вызов, но в ответ слышу только монотонное сообщение о том, что абонент не доступен.

— Может случилось что? Кто-то там был ещё, кричал на неё, в тот момент, пока мы говорили.

— Так какого чёрта ты сразу к ней не поехал? — я недовольно захлопываю шкафчик, и хватаю со скамейки ключи.

— Да я понятия не имею, где она живёт. Был здесь неподалёку, решил тебя набрать и узнать, в курсе ли ты, что случилось.

— Поехали заедем к ней. Одно знаю точно: если это глупый розыгрыш, то я убью её.

Мы выходим из зала Джонатана Тёрнера, я запираю дверь на ключ и внимательно осматриваю окна. Тренер строго настрого велел всё перепроверять.

Сажусь в свою машину, и мы движемся в сторону Кловер Стрит 14. Пару раз я забирал Хейли именно оттуда. Обычный дом в не совсем благополучном районе. Насколько знаю, там она жила последние два года.

Подъезжаю и паркую машину чуть вдалеке.

— Этот, — киваю в сторону небольшого аккуратного участка, когда мы уже стоим на улице.

Рид осматривает территорию и окна. Мы не слышим никаких настораживающих звуков. Идём вдоль стриженного газона к парадной двери.

— А она точно здесь живёт? — спрашивает друг, озираясь. Думаю, он многого не знает о Хейли. Например, то, что после смерти отца её жизнь превратилась в сущий ад. Мать начала злоупотреблять спиртным и наркотиками, проиграла все сбережения в казино и даже умудрилась заложить дом, который забрали впоследствии за долги. Ситуацию спас брат матери, отправивший её на принудительное лечение. Хейли тогда было шестнадцать. И если раньше она жила в обеспеченном районе Вэст-Коуст, то теперь они с матерью ютятся здесь, в небольшом домике на неприметной Кловер Стрит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Постучим?

Я отрицательно качаю головой, замечая, что дверь не заперта. Брукс растерянно смотрит на меня, когда я тяну её на себя. В доме тихо, свет не горит, и это кажется мне довольно странным.

Захожу, осматриваясь по сторонам. Изнутри дом выглядит лучше, чем снаружи. Неплохой аккуратный ремонт, чистота и порядок. Тихо двигаюсь в сторону гостиной, откуда доносятся приглушённые звуки. Показываю Риду, чтобы оставался в коридоре на всякий случай. Заглядываю в гостиную и застываю на месте.

В углу комнаты кто-то лежит. Всюду следы борьбы: битые стёкла, опрокинутая мебель. Здесь явно что-то произошло.

Внезапно слышу шорох слева и оборачиваюсь, уже наготове.

— Стой, где стоишь! Попытаешься выкинуть что-нибудь, я ей глотку порежу, — хриплым голосом заявляет мне незнакомый мужик. Я поднимаю руки вверх, демонстрируя псевдосогласие. Осматриваю Сандерс, которую он держит чуть впереди, прижимая к её шее перочинный нож. Хейли молчит, судорожно хватая воздух. У неё разбито лицо, расстёгнута блузка, и эта картина вызывает у меня приступ неконтролируемого гнева. Однако я понимаю, нельзя сейчас идти на поводу у своей вспыльчивости. Подобная ошибка может дорого стоить.

Я отхожу назад, когда он дёргает девчонку на себя, неумело угрожая ножиком. По виду он напоминает мне не то наркомана, не то любителя выпить. У него неприятное лицо в шрамах и выцветшие татуировки на предплечьях. Подобных товарищей на своей улице я повидал немало.

— Порежешь её — загремишь надолго, — мрачно говорю я, — если доживёшь.

— Ты давай мне тут зубы не заговаривай! — орёт он. — Назад отходи, к стене!

— Девчонку отпусти.

— Вот ещё, — он противно смеётся. — Ты итак нам помешал!

От его фразы у меня неприятно колет под рёбрами и сохнет во рту. Помешал. Значит ничего сделать он не успел.

— Ты же понимаешь, что тебе придётся завалить нас обоих. А это потянет на внушительный срок… Давай отпусти её и поговорим.

— Поговорим? Эта сучка грохнула моего брата, — возмущается он, кивая в сторону лежачего. — Горячая тёлка, царапается как дикая кошка! Ну тебе-то это наверняка известно.

Я смотрю на Хейли. Она дёргается от его руки, когда он дотрагивается до её щеки. Мерзкий ублюдок. Рид стоит у порога, слушая наш разговор, а я лихорадочно соображаю, как сделать так, чтобы она не пострадала. Если бы не этот грёбаный нож, этот урод уже плевался бы своей кровью, лёжа на полу. Но всё же какое никакое холодное оружие в руках у него, и нет смысла демонстрировать понты, рискуя жизнью Сандерс.

— Давай договоримся. Ты ведь сюда пришёл зачем-то? Забирай и проваливай. Брата своего прихвати, — сквозь зубы предлагаю я, хотя знаю наперёд, что ничего из перечисленного не произойдёт.

— Э, не, — смеётся щербатый.

— Сюда уже едет полиция, — равнодушно говорю я. — Можешь подождать копов прямо здесь.

Всего на секунду в его глазах мелькает сомнение. Он не знает: блефую я или нет. Раздумывает, что делать дальше…

— К стене давай туда, живо! — делает шаг за шагом, двигаясь в коридор. Значит не видел, что нас было двое.

Я прищуриваюсь, смотрю на Сандерс, она — на меня. А дальше события начинают развиваться стремительно.

Рид бьёт мужика по коленям, тот теряет равновесие, Хейли выворачивается, а я валю его на пол. Выбиваю нож и набрасываюсь на него с кулаками. Он скулит от боли, пытаясь от меня закрыться.

— Мразь.

Мужик стонет, выставляя руки перед собой. Хватаю его, поднимаю, припечатываю к стене.

— Сука, кого ты резать собрался? — душу его, пока он, истекая кровью, ловит ртом воздух словно рыба. Бью снова: кулаками, ногами, ломая кости, хруст которых слышат все, кто в этой комнате.

— Хватит, убьёшь, — вмешивается Рид, призывая остановиться. — Картер, хватит!

Брукс пытается влезть, я нехотя отпускаю свою жертву, и он скатывается по стене вниз.

— Сандерс, что произошло? Тот мужик реально того?

Хейли молчит, застёгивая атласную рубашку трясущимися руками. Я подхожу к ней, и она поднимает голову. У меня внутри всё ещё клокочет ярость. Дотрагиваюсь до лица девчонки: этот урод ударил её, может и не раз.

Хейли смотрит на меня долгим взглядом, а потом бросается на шею. Не плачет, но я чувствую, что она серьёзно напугана. Глажу её по спине, пока она сбивчиво объясняет, что произошло.

— Они пришли сюда и требовали денег, драгоценностей. Когда-то мать задолжала им небольшую сумму. Ещё в те времена…

Хейли отходит и смотрит в сторону.

— Я ударила его по голове… Вазой.

— Умница, — тихо говорю я, не отпуская её руку.

— Может он мёртв? Лежит так уже минут двадцать.

Рид садится на четвереньки и осторожно касается сонной артерии.

— Живой, но в отключке.

— Нужно вызвать полицию? — спрашивает она. Я с презрением разглядываю этих двоих. Тот, что был с ножом начинает приходить в себя, но встать очевидно сможет нескоро.

— Да, — говорит Рид, глядя на меня. Качает головой, потому что уже догадывается, что я против. — Не дури, Лерой. Позвоню сейчас Майлзу, он оформит всё как надо. И на побои глаза закроет. Мы с тобой не станем брать на себя это, ясно?

Я смотрю на Хейли и она кивает.

— Звони.

Рид облегчённо вздыхает и достаёт телефон.

— Где твоя мать?

— Она сегодня в ночную смену, — тихо отвечает Хейли. — Эти двое подкараулили меня, когда я возвращалась с работы.

— Ты работаешь? — удивляется Рид. Сандерс поджимает губы. В нашей компании только я знаю, что она работает. Собирает деньги, чтобы уехать в Лос Анджелес.

— Пригрозили ножом, и мне пришлось пустить их в дом.

Я цепенею, представляя каково было ей, девчонке, в подобной ситуации. И она ведь не растерялась, даже справилась с одним из них…

Брукс звонит знакомому полицейскому, и уже через пятнадцать минут в дом приезжают двое ребят. Хейли спокойно рассказывает им о том, что случилось, а я закусываю от досады губу. Даже думать не хочу, чем бы всё закончилось, если бы Рид тоже проигнорировал её звонок.

Майлз с напарником грузят наркоманов в машину, договариваясь с Хейли о том, что она напишет заявление утром.

Брукс утверждает, что Сандерс долго не увидит этих уродов. Не знаю, так ли это на самом деле. Надеюсь, что да, хоть я и не особо верю в правосудие.

Рид прощается с нами, и на пороге её дома мы остаёмся вдвоём.

— Поезжай, всё ведь уже в порядке, — убеждает меня Хейли, натянуто улыбаясь. — В шесть придёт мать.

— Сандерс, — серьёзно говорю я. — Думаешь я настолько дерьмовый друг?

— Нет, ты ведь всё-таки приехал…

Мы смотрим друг на друга и я качаю головой, вспоминая ту сцену в гостиной.

— Пойдём уберём погром, — предлагаю я. — Перекусить что-нибудь найдётся?

— Конечно.

Возвращаемся на место происшествия, убираем осколки, выбрасываем вазу и сломанные вещи. Сандерс усердно оттирает пятна крови с пола. Спустя час в гостиной снова царит порядок.

— Как-будто ничего и не произошло, — заключает она, осматривая комнату и коридор.

Я на секунду замираю, потому что её слова звучат слишком буднично.

— Хейли…

Она поворачивается в мою сторону, подбирая с пола плюшевого зайца.

— Перебрались бы вы к дяде в Сан-Диего. Хотя бы на время.

Она отмахивается, усаживая ушастого в кресло. Бакс Банни опускает голову, отчего одно ухо падает вниз.

— Нет, Мэни итак много для нас сделал. Снова грузить его нашими проблемами я не буду.

Она тут же зовёт меня на кухню, на ходу спрашивая, что именно я хочу. Потом замечает разбитые костяшки на моих кулаках, и начинает возиться с аптечкой, не обращая внимания на мои протесты. Обрабатывает мне руки и только потом, довольная собой, инспектирует холодильник.

На часах половина третьего, а мы спорим на тему того, пора или не пора доставать из духовки мясо по-французски.

— Ненавижу, когда кто-то даёт советы, стоя над душой, — честно признаётся она, расставляя приборы так, словно у нас пафосный официальный ужин.

— Сандерс, мои советы бесценны, — замечаю я, принюхиваясь. — Когда-нибудь твой муж их непременно оценит. Спасибо мне ещё скажешь.

Она удивлённо смотрит на меня, присаживаясь за стол.

— Не нужен мне муж, — произносит как-то отстранённо.

— Всем нужен, а тебе нет? — смеюсь я. — Ты же захочешь семью, детей. Однажды.

Хейли вскидывает бровь.

— Странно слышать это от тебя… Но знаешь что, мне всё это не грозит.

— С чего бы? — забавляюсь я её реакцией. Насупилась, и ковыряет вилкой картошку, словно я сказал что-то обидное.

— Потому что есть только один человек, с кем я могла бы всё это… представить, — отвечает она, поднимая взгляд. Смотрит пристально, потом усмехается, и продолжает есть наш поздний ужин.

Мне после сказанного кусок в горло не лезет. Эти её намёки напоминают мне о том, что между нами была не только дружба, а нечто большее…

— Мы так давно не проводили время вместе, — вдруг грустно говорит Хейли.

— Да вроде всё как обычно, — я думаю о том, что блюдо получилось у неё даже лучше, чем у меня.

— Нет. Всё стало совсем по-другому, — печально произносит она.

— Зачем ты поехала в Сан-Диего? — интересуюсь я, щёлкая зажигалкой.

— А ты как думаешь? — Сандерс убирает тарелки в посудомоечную машинку, а я смотрю на её идеальный профиль. — Я скучаю по тебе, Картер, только и всего…

Она поворачивается и пожимает плечами. Я молчу, потому что сказать мне нечего.

Скучал ли я по ней?

— С тех пор как у тебя появилась эта твоя Онил, всё стало совсем иначе… — задумчиво произносит она.

— Вовсе нет и давай не будем разговаривать про неё, — недовольно прошу я.

Она выставляет руки перед собой, мол тема закрыта.

— Мне надо в душ, Брукс вытащил меня прямо из зала.

— Иди, конечно, — соглашается она. — Полотенце в шкафу, разберёшься.

— Спасибо за ужин, ты отлично готовишь.

Хейли довольно улыбается и делает шутливый реверанс.

Встаю, иду ванную комнату. Всё, чего хочу сейчас — это освежиться. Бесконечно долгий день был полон на события: Сан-Диего, ссора с Роуз и происшествие дома у Хейли. Слишком много всего и сразу.

Я упираю руки в холодную плитку. Закрываю глаза, наслаждаясь горячими каплями, струящимися по телу. Чувствую себя уставшим и опустошённым, а ещё жутко хочу спать… Или хотя бы выпить кофе, и желательно покрепче.

Замечаю движение и открываю глаза. Передо мной стоит Хейли. И она абсолютно обнажённая.

Смотрит на меня серьёзно, делая шаг навстречу. Убирает мою руку и подходит ближе…