Глава 27

Когда занятия закончились, вместо привычной прогулки как в другой школе, весь наш класс Антонина Сергеевна повела в общежитие.

Только вот ни о каком отдыхе после учёбы и тренировок, речи не шло. Построив детей на этаже в две шеренги, куратор встала напротив и почти минуту, поджав нижнюю губу, придирчиво всматривалась в наши лица.

В конце концов остановившись напротив меня, женщина оглядела сверху до низу мою тушку и высоко задрав бровь произнесла:

— У нас тут, как многие могли заметить, сегодня пополнение. Появился один умник. Стёпочкин Ванечка зовут. — выдержав паузу и не переставая сверлить меня гневным взглядом, куратор продолжила. — Как вести себя и как разговаривать он ещё не знает. Поэтому будем учить.

Прошагав до своей комнаты, находившейся в конце небольшого коридора, Антонина Сергеевна вытащила оттуда оббитый кожей стул и поставила напротив нашего строя. Пока она ходила туда-сюда, я с разных сторон наслушался от ребят о том, что они со мной сделают после отбоя. Причём, судя по количеству косых взглядов и злых голосов, общество вокруг было практически монолитным в своих намерениях.

— Упор лёжа принять! — холодным тоном бросила усевшаяся на свой стул куратор, внимательно наблюдая как дети исполняют её команду.

А они были хоть и очень недовольны происходящим, но все до единого послушно упали на пол и стали ждать дальнейших указаний.

— Стёпочкин, тебя это тоже касается.

— Но я не хочу. — простодушно пожал я плечами.

То, что сейчас происходит — армейский метод воспитания, который я и сам нередко использовал в прошлом. Суть его заключается не в том, чтобы я сейчас с ребятами позанимался насильной физкультурой и как следствие проникся коллективным духом. И даже не в том, чтобы я расстроился из-за отменившейся прогулки, вместо которой Антонина Сергеевна нас тут загоняет до седьмого пота. Нет.

Суть этого метода в том, чтобы вначале воздействовать на совесть индивида, из-за которого абсолютное большинство неповинно страдает, а затем, вдобавок к этому, обеспечить виновнику ещё и "весёлую" ночку, как раз от этого самого большинства. Потому как мало кому понравится нарушать привычный уклад и спокойный ритм жизни из-за одного упертого барана, не желающего подчиняться закону который все вокруг давно приняли.

— Тебя тут о твоих желаниях никто не спрашивает! — стала откровенно злиться куратор. — Лёг быстро!

— Нет, я пойду пока уроки поделаю. Не забудьте позвать на ужин. — бросил я, и перешагнув через тело впереди лежащего одноклассника, направился в свою комнату.

— А ну стоять! — прорычала женщина и даже попыталась удержать меня с помощью телекинеза, но я без заминок открыл дверь в свою секцию и скрылся за ней.

Спину сверлили так, что я это едва ли не задницей чувствовал. Если брать по совести, то поступил я, конечно, не очень хорошо. И мне перед ребятами, несмотря на их угрозы, было немножко стыдно. Но если подходить к вопросу прагматически, то что со мной, что без меня, следующие полтора часа их ждёт "качка". Так обычно называли тупую армейскую тренировку, одним из смыслов которой было выжать из бойцов все соки, но никак не привить любовь к физическим нагрузкам.

Участвовать мне в этом деле не позволил не только этот самый прагматический подход, но и взбунтовавшийся в голове майор. "Как это так, какая-то сыкуха будет меня ещё воспитывать?!" — невольно всплыло в мозгу.

Была и ещё одна причина такого поведения — это напутствие князя. Если вкратце, то им здесь незаметный паинька-ученик не нужен. Во-первых, всем должно было быть понятно, почему меня попёрли из Потенциала, а во вторых, сидя на попе ровно в школьный подвал или на исправительные работы на кухню не попасть.

Можно, конечно, и Кали отправить всё тут разведать, и это мы обязательно тоже сделаем, но ведь и самому стоит учиться пробиваться в нужные места. Да и микрофон на мне, а давать Белорецким лишнюю пищу для размышлений о моих возможностях, я тоже не хотел.

— Так что извините ребята, но давайте как-то сами. — проворчал я себе под нос, отключая усилием воли одну за одной целых две камеры, установленные в моей комнате.

* * *

Ожидаемо, на ужин меня никто не позвал. Поэтому, едва Кали дала мне знать, что класс ушёл без меня, я поднялся с кровати и направился следом.

В комнате тоже особо балду не гонял: поделал те же отжимания несколько подходов, и поприседал, чтобы совесть не мучила, после чего провел небольшую тренировку дара, наслаждаясь одиночеством. На моё удивление, Антонина Сергеевна не пыталась проследовать за мной или выкинуть что-то другое. Вместо этого тётка старательно науськивала на меня сверстников, да так, что я периодически из своей комнаты слышал её крик.

— Ты как здесь оказался? — процедила над ухом куратор, отметив как я, будто и ни в чем не бывало, присаживаюсь с подносом еды за один из столов.

— Ножками пришёл. Ужин же. — пожал я плечами, поочерёдно пробуя вечерний компот и чай на вкус.

Никаких опасных добавок в них не было, и к моей радости, вечером напиток оказался ещё и приятнее на вкус. Если так продолжится, то моё пребывание в стенах этой школы может существенно затянуться. И, естественно, мне этого очень не хотелось, но и как форсировать процесс, пока придумать не выходило.

— Ты чего добиваешься, мелкий нервотрёп? — присаживаясь за стол напротив, строгим тоном спросила Антонина Сергеевна.

Что ей сейчас на это ответить, я представлял смутно. Скажу правду о том, что специально ищу наказания — ещё чего доброго к психиатру отведут… Хотя если себя так вести и дальше, то отведут в любом случае. Если таковой тут, конечно, имеется.

— Ты за один день настроил против себя весь класс. Теперь тебе не позавидуешь. — с нотками ехидности в голосе и взгляде, произнесла она. — И только посмей ко мне прийти жаловаться. — добавляя стали в голос, добавила куратор.

Хотел я, конечно, сказать ей, кто настроил против меня всех детей в классе, но воздержался. В таких ситуациях это совершенно бессмысленно, у неё свой взгляд на происходящее, а у меня свой.

— А жаловаться нельзя только мне или им тоже? — насупившись, всё же не выдержал и спросил я.

Антонина Сергеевна оставила мой вопрос без ответа, лишь одарила злым взглядом и поднялась с места. Через пять минут женщина скомандовала заканчивать приём пищи, после чего мы построились и направились в жилой корпус.

— Если продолжишь себя так вести и завтра, то Ангелина Юрьевна с тобой, в отличие от неё, сюсюкаться не будет. — указывая кивком головы на шедшую сбоку от нашего строя воспитательницу, внезапно произнесла девочка идущая рядом со мной.

— Она очень злая?

— Она демон. — шёпотом бросила собеседница.

— А… ну с этими я умею. — махнул рукой я.

— Тебя, кстати, сегодня бить придут. — не замечая моей отмашки, добавила она и одарила беспокойным взглядом.

— Ты тоже?

— Не-е. — вальяжно махнула ручкой девчушка.

— Тогда ничего страшного. — следом же отмахнулся я, оглядывая незнакомку.

У девчушки было доброе, приятное и открытое лицо, голубые глаза и светлые волосы, собранные в хвост. Ростом она была чуть ниже меня и изначально мне вообще показалась первоклашкой.

— Я Маша, если что.

— Але-е… а я Иван.

Немного подумав и покрутив головой, девчонка чуть ближе ко мне наклонилась и прошептала:

— Ваня, ты лучше это всё перестань…

— Не могу. — честно ответил я, вздохнув.

— Если тебя закроют в карцер… прежним можно уже и не вернуться. Лучше до этого не доводи.

* * *

Меня поселили в комнату с ещё тремя мальчишками, которые весь вечер поглядывали косо в мою сторону и в тоже время полностью игнорировали моё присутствие.

Что ж… их можно было понять — у ребят поводов злиться хватало. Но рефлексировать на этот счёт я тоже не собирался. Вместо этого достал из кармана пиджака спичечный коробок, кладя его перед собой и продолжил свою тренировку.

Надо отметить, что прогресс у меня в этом деле был, и неплохой. Давалось, конечно, очень тяжело и требовалась серьёзная концентрация на объекте, а также время. Но результат того стоил — спичинки в коробочке ломались, а я радовался.

Когда время подошло ко сну, переглянувшись между собой, соседи выключили свет и разошлись по своим койкам. Обстановка в комнате была напряжённая весь вечер и это ощущалось вплоть до того момента, пока я не уснул. Дежурить и ждать пока детишки решатся атаковать я не стал, оставив на это дело демоницу.

Кали через часа полтора меня таки разбудила, сообщив о том, что мои соседи по этажу и одноклассники в одном лице, собрались в коридоре и в скором времени направятся тревожить мой покой. Или, если говорить прямо, будут пытаться меня отлупить.

Открыв глаза, я решил понаблюдать, кто из ребят проживающих со мной в одной комнате пойдёт открывать дверь гостям. Как оказалось, поднялись со своих кроватей все трое. Мешать совершить задуманное им и тем кого они впустили, я не стал — пускай пробуют и обламывают зубы, я даже одеялко повыше натянул, чтобы действовали посмелее.

Первым, что я почувствовал было то, как четыре руки вцепились за мои лодыжки и резким рывком стянули меня с кровати. Неслабо приложившись затылком о пол, я чертыхнулся. Боли, конечно, не было, но сам факт и ощущения — неприятные.

Далее, буквально со всех сторон посыпался самый настоящий град ударов. Мои добрые одноклассники намотали ленты своих ремней на кулаки, и принялись от всей души хлестать тело под ногами, выкрикивая при этом ругательства и поучения своими писклявыми голосами.

Пару человек были настроены особо жестоко по отношению ко мне и лупили меня не просто ремнями, а железными бляшками, намеренно желая нанести побольше урона. Эти двое, периодически совершенно случайно, поочередно спотыкались и падали на меня сверху, из-за чего были биты своими же друзьями — в темноте там особо и не разберёшься сразу, что лупишь не того.

Раз шесть в комнате раздавались дикие визги и плач, прежде чем побитого пацанёнка вытаскивали из моих объятий и моё "воспитание" продолжалось с новым всплеском остервенения. В конечном итоге, те двое, что подло пытались сделать мне как можно больнее, как побитые собачки отползли в сторону и зализывали раны, с трудом сдерживая свой рёв.

За прошедшие пять-семь минут все так сильно выдохнулись, что порка закончилась сама собой. Я за это время не проронил и звука, лишь периодически переворачивался, чтобы раньше времени не было ясно, как мне плевать на их старания. А вот теперь настал второй этап моего незатейливого плана.

— Ну что, размялись? — поднимаясь на ноги, громко спросил я, оглядывая ребят.

Свет в комнате в эту секунду, подчиняясь моей воле включился и я мог наблюдать толпу, состоявшую примерно из двадцати человек — пришли не все.

— А теперь на выход, за мной.

Никто из присутствующих в комнате мальчишек не мог даже и пискнуть — абсолютно все они были охвачены моей силой. Следом, подчиняясь невербальным приказам, все до единого, включая моих соседей по комнате, они были выведены в холл нашего этажа. Два десятка молчаливых кукол перемещались по воздуху в колонну друг за другом, абсолютно не контролируя свои тела. Последнее вызывало на их лицах гримасы ужаса и удивления одновременно.

— В общем, я не буду вам долго и много читать мораль, скажу кратко — со мной лучше не ссориться. Для закрепления информации проведу вам тренировку. Ну а завтра… завтра я сделаю вид, что ничего не произошло и мы попробуем начать наши отношения с чистого листа.

На этих словах, ребята, все как один приподнялись в воздух ещё сантиметров на десять и стали замершими по стойке смирно солдатиками, крутиться вокруг своей оси.

Зрелище, конечно, получилось немного жутковатое: ночь, тёмный коридор, два десятка синхронно вращающихся тел и странный, не сразу понятный звук их мычания сквозь закрытые губы.

Когда я через пять минут разрешил им открыть рты, весь коридор был заблёван в течение нескольких секунд. Сильно досталось не только ближайшим стенам и бетонному полу… в общем, ребята неслабо искупали в рвоте и друг дружку.

— Ну и методы у вас, господин… — прошелестела в голове демоница.

А я, напротив, понимал, что нашёл своеобразный компромисс. Лупить детишек, даже если те сами серьёзно напрашивались, я старался позволять себе только в особо крайних случаях. А сейчас… сейчас даже такой толпой они мне не могут представлять какую-либо опасность.

В общем, тренировки космонавтов были как раз тем, что позволяло поставить на место всех зарвавшихся пацанов и в тоже время, обойтись без побоев. А последнее в данной ситуации было вообще на грани фантастики.

Дело в том, что абсолютное большинство окружающих меня ребят были приютские. Причём, учитывая в какой школе мы находимся, это были самые проблемные из них. Они привыкли к силе, привыкли её уважать и простыми разговорами или иным соплежуйством с ними вопросы не решаются. Их тут поэтому и держат в ежовых рукавицах, потому как иначе быстро сядут на шею и устроят бардак. Вот и у меня был выбор: перелупить всех и каждого или хотя бы нескольких неформальных лидеров, либо терпеть. Я решил попробовать иначе.

Тем временем, с нескольких сторон послышались добрые порции матов в мою сторону и ребята вновь продолжили крутиться в воздухе, но теперь уже изображая колесо.

— Что здесь происходит!? — воскликнула наконец-то вышедшая из своей комнаты Антонина Сергеевна, когда желудки ребят были уже абсолютно пустыми.

— Народ проходит отбор в космодесантники. — беззастенчиво и звонко ответил я.