***

Шагнув к ближайшей стене, Капитан прислонился к ней и стал наблюдать за прибывающими экипажами, из которых выходили напудренные дамы в красивых платьях и облаченные в традиционные смокинги мужчины. Опера снова открывала двери, и Капитан очень надеялся, что пропустил только один день своей жизни. Судя по тому, что на нем красовался не смокинг, а простой костюм-тройка из серой гладкой шерсти, сегодня он отказался от идеи приобщиться к «зеленому пламени». Да и Мэри рядом не было. Значит ли это, что они решили, будто наркотик распространяют за пределами здания? Все-таки трудно что-то понять, когда половина жизни скрыта за пеленой вишневого тумана. Ко входу подкатил очередной экипаж, и увидев, кто ступает на булыжник мостовой, Капитан едва сдержался, чтобы грязно не выругаться. Вместо этого, он мазнул новоприбывших равнодушным взглядом и отвернулся. Черный цвет Джеку шел. Избавившись от бешеного разноцветья, он будто стал старше, и если бы Денвер Фрост не знал, он бы подумал, что насладиться верещанием Марики и Франца решил какой-нибудь богач. Кира тоже соответствовала: платье винного цвета с пышной юбкой и огромными рукавами-фонариками производило неизгладимое впечатление. Собранные в сложную прическу темные волосы кокетливо трепетали, покорные шаловливому весеннему ветерку, а белоснежная пелерина являлась скорее украшением, чем вещью, призванной уберечь от прохлады. Большего Капитан разглядеть не успел. Кроме, разве что, отсутствия у напарницы Джека блестящего пистолета на поясе. Детективы прошли мимо него и скрылись за дверью, оставив Капитана бессильно размышлять о том, что в его жизни все происходит не так. Взять хотя бы эту дурацкую ситуацию с кошкой. Кое-какие фразы Марлы явно намекают на то, что он уже проживал ситуации, в которых оказывается. Он попал в прошлое? Но почему тогда он не помнит ничего, что было потом? Или будет потом. Капитан тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли. То, что с ним происходит неладное, не подлежит сомнению, но в этом мире нет Твари, которая могла бы управлять временем. По крайней мере, он о таких ничего не знает. А значит, искать ответы надо в другом. Понять бы еще, куда смотреть. Решив начать с момента, в котором он оказался, Капитан отвернулся от успевшей надоесть афиши и неторопливо прошелся вдоль улицы. Итак, сегодня в Оперу отправились Джек и Кира. И, если быть честным, это правильное решение. Джек чувствует Тварей, а значит, сможет понять, кто есть кто. По сути, надо было изначально отправлять в Оперу именно Джека. Он привыкнет к этому. Сможет доверять каждому из команды, которую собрал. Роквелл и Кира его не подведут, а Твари… Рисующая успешно справляется с его недоверием, да и надо признать, что у Капитана неплохо получается ладить с Мэри. А значит, остается только шакал. С ним будет труднее. Мэри, даже изменившись, выглядит как человек, а вот с Томасом другая история. Капитан этого не помнит, ведь эти воспоминания скрыты вишневым туманом кошки, но он откуда-то точно знает, что в жилище Томаса пахнет псиной. Пахнет иной сущностью Твари, которая там живет. Но Капитан привыкнет. Война кончилась, и давно пора избавиться от ненависти, пожирающей его душу. Возможно, Шейк, сам того не зная, оказал Денверу Фросту огромную услугу, заставив работать с Тварями. Прошло несколько дней, а бывший наемник, носящий на теле и в душе следы, свидетельствующие о кровавом ужасе войны, перестал быть яростным фанатиком, считающим, что абсолютно всем Тварям не место в этом мире. И это правильно. Нельзя судить кого-то лишь за то, что его сородичи едва не разорвали тебя на лоскуты. Несмотря на хорошую погоду, улица была пуста. Горожане предпочитали проводить это время в парках, скверах или прогуливаться вдоль бесконечных лавок улицы Тихих Шагов. Его собственные шаги гулко отзывались эхом, и, казалось, что город вымер в одночасье, а Капитан – это всего лишь неприкаянный призрак, сиротливо бродящий по тем местам, где когда-то был счастлив. Сколько длится первый акт? Он бы знал, если бы не кошка. Хотя нет. Мэри ведь говорила, что он почти сразу заснул, не дождавшись появления на сцене главной дивы «Одинокого трубадура». И второй вопрос: зачем он здесь? Что делает на этой улице? Как отреагировала его команда, когда он закрыл дело по указке Шейка? И закрыл ли? Проклиная кошку, Капитан поднял глаза к небу, пытаясь заставить себя оставаться спокойным. Пусть все идет как идет. Он ничего не может изменить, а значит, остается только смириться с тем, что он не лучше слепого котенка, тыкающегося в стенки коробки, из которой нет выхода. – Дяденька, подайте, пожалуйста! – пропищали у него за спиной. Капитан обернулся. Перед ним стоял пацан лет шести, закутанный в такие убогие лохмотья, что назвать это одеждой можно было только при наличии буйного воображения. Паренек, увидев страшные шрамы на лице «дяденьки», не на шутку перепугался. Его маленькие плечики затряслись, протянутая было для подаяния рука исчезла под тряпками, а глаза карапуз и вовсе зажмурил. – Вы меня только не бейте, дяденька, ладно? – проверещало это малолетнее чудо. Капитан опешил. Нет, он уже привык, что не все могут смотреть на его израненную рожу без содрогания, но такой откровенный страх видел впервые. – Малец, успокойся, – растерянно произнес он. – С чего мне тебя бить? Эй! Наклонившись над мальчишкой, он сунул было руку в карман сюртука, чтобы достать пару мелких монет, но его грубо прервали. А точнее – прервали пацана, продолжающего тихонько попискивать с самым несчастным видом, что не мешало ему тянуть свои ручонки к другому карману Капитана. Появившийся будто ниоткуда Томас, грубо взял мальчика за ворот и хорошенько встряхнул. – Дурак, – обращаясь к малолетнему воришке, сообщил он. – Такие фокусы следует делать в толпе. Видишь, у клиента сюртук топорщится? О чем это говорит? – Я не заме-е-етил! – проревел пацан. – Отпусти, дядя Томас! – Передай матери, что я к ней завтра зайду, – велел шакал. – Не надо! – кажется, сейчас мальчишка испугался по-настоящему. – Она ж меня ремнем опять! Дядя Томас, я больше не бу-уду-у-у! Ну хотите, я вам завтра парного мяса принесу из лавки Шегеля? Томас поджал губы и бросил опасливый взгляд на дымящегося от ярости Капитана. – Хочу, – коротко обронил он. – Только свежее не тяни. Не надо парного, слышишь? – Ага! – голова мальчишки дернулась, словно шакал держал за шкирку фарфорового болванчика. – И сними эту дрянь! Мальчуган снова кивнул. Стоило Томасу отпустить его, как он снял верхнюю часть лохмотьев, под которыми оказалась, пусть и ветхая, но приличного вида рубашка, сунул неопрятный комок под мышку и был таков. Повисло недолгое молчание. Капитан внимательно смотрел на вора, отмечая и усталый вид, и потрепанное пальто, в котором при нынешней погоде было слишком жарко, и нервное движение руки, когда шакал столкнулся с ним взглядами. – Прости, Капитан, – осторожно произнес шакал. – Но я подумал, что ты не захочешь отрубать руку ребенку. – Не захочу, – строго ответил Фрост. – А вот насчет тебя следовало бы подумать. Ты достоин наказания хотя бы за то, что учил малолетнего воришку, как правильно работать с «клиентом», в присутствии капитана полиции. Губы Томаса дрогнули, будто он хотел беспомощно улыбнуться. – У Теда большая семья. Три брата и две сестры. Одна из них младше него. Отец умер год назад от чахотки, а тут и мать слегла. Поправляется уже, не останется он полным сиротой. А уж Вайтела как поднимется с постели, так и отучит сына воровать. К тому же парень выбрал хорошую жертву. – Хорошую? – поднял брови Капитан. – Да, – удостоверившись, что бури не будет, шакал все-таки решился улыбнуться. – Богатый мужчина, который уж точно не умрет от голода, если у него умыкнуть кошелек. Было бы намного хуже, если бы ради пары-тройки серебрушек, он отобрал последнее у такого же нищего, как он сам. – Вот уж не знал, что у нищих водится серебро, – проворчал Капитан. На всякий случай проверил карманы, убеждаясь, что ничего не пропало, одновременно раздумывая над тем, что Томас явно пришел к Опере не просто так. Значит ли это, что они договорились встретиться здесь всей командой? – Мэри обещала приехать после заката, – будто прочитав его мысли, сообщил Томас. – И у меня есть новости. Как ты и просил, я связался с Дурманом. Так. Значит, вор по его просьбе что-то вынюхивал у негласного короля преступного мира. Картинка начинала складываться. Только почему они решили собраться возле Оперы? И в конце концов, он закрыл дело, или нет? – Докладывай, – процедил Капитан. Томас огляделся по сторонам и, склонившись к Капитану, еле слышно прошептал: – «Зеленое пламя» распространяют не только в Опере. Под раздачу попали еще Малый музей искусств и Чайный Городок. – Чайный Городок? – ошеломленно переспросил Фрост. – Милое место, – растянул губы Томас. – Там всегда есть кого пощипать. – Опера, музей искусств и ярмарка невест, замаскированная под чинное распитие чая… – толком не слушая, что говорит вор, пробормотал Капитан. – И Дурман утверждает, будто он здесь ни при чем? – Утверждает, – кивнул Томас. – А еще он был бы очень рад, если бы любители грез Рурка вернулись к более… традиционным средствам. – Еще бы, – процедил Капитан. – Все эти три места объединяет только кучка богачей, потому что не каждый сможет позволить себе посещение Оперы или Чайного Городка. Кто-то хочет отравить всю верхушку Рурка? Тогда непонятно, кто заставил Шейка закрыть дело… – У Дурмана много людей, – осторожно продолжил Томас. – И они говорят, что под действие «зеленого пламени» попадают только аристократы. Быть богатым недостаточно. Устав от запаха псины, исходящего от шакала, Капитан немного отодвинулся и посмотрел на аляповатую афишу. Пастушка и трубадур насмешливо взирали на него, будто издеваясь. – Наркотик только для избранных… – пробормотал он. – Вот почему мне намекали, что я зря привел Мэри в Оперу. Думаю, Кире и Джеку тоже ничего не угрожает… – Прости, Капитан. Это все, – сказал Томас. – К сожалению, способ распространения Дурману неизвестен. – Что общего между Оперой, музеем искусств и Чайным Городком? – спросил Капитан. – Там собирается элита Рурка, – неуверенно ответил Томас. – Нет. Не только, – почувствовав, наконец, что держит ситуацию в руках, Капитан хищно улыбнулся. – Кажется, я знаю, куда мотыльки добавляют пыльцу… Вор лишь посмотрел с любопытством, но задавать вопросов не стал. Напротив, поджал губы и сделал еще полшага назад, будто понимал, что Капитана раздражает его запах. А ведь почти все Твари в той или иной мере чувствуют эмоции. Может, шакал действительно что-то ощутил? Приглядевшись к бесстрастному лицу Томаса, Капитан почувствовал ростки уважения. Пожалуй, ему повезло с командой. Если они и дальше будут понимать и принимать друг друга, это явно пойдет на пользу дела. Как выясняется – совершенно нелегальной, потому что чутье подсказывало Капитану: это не первое дело, которое ему придется замять официально, расправившись с виновником менее законными способами. Кстати, об этом. Сейчас главной задачей является задержать исполнителя. А точнее, поймать, потому что от имени полиции Капитан и его команда действовать не могут. Но что насчет того, кто это затеял? Уже нет никаких сомнений, что в деле о «зеленом пламени» замешан кто-то из самой верхушки, и это огромная проблема. Не потому, что Денверу Фросту и его исполнителями что-то угрожает. А потому что призвать к ответу человека, настолько могущественного, что ему вынужден подчиняться помощник градоправителя, у капитана полиции просто нет средств. Даже у уважаемого лорда это бы вряд ли получилось, что уж говорить об изгое высшего общества, о чьем существовании вспомнили только тогда, когда стало слишком горячо? – Капитан? – задумавшись, он проморгал, как на пустой улице, погруженной в послезакатные сумерки, появилась Мэри. Рисующая куталась в теплую пуховую шаль и выглядела будто бы не выспавшейся. – Привет, – буркнул он, бросая взгляд на шакала. Томас с непринужденным видом стоял, прислонившись к стене здания Оперы и, кажется, даже что-то насвистывал себе под нос. Сейчас он производил впечатление именно того, кем являлся. Подозрительным субъектом, который явно пришел сюда ради незаконной наживы. Заметив, что Капитан на него смотрит, Томас перестал насвистывать. Взгляд вора на несколько мгновений стал затравленным, а потом шакал опустил глаза, и уже ничего нельзя было понять. – Ты полон сомнений, – произнесла Мэри. – Что случилось? – Все хорошо, – мрачно ответил Капитан. – Я не сомневаюсь. Ты перепутала. – Тогда что тебя гложет? – Рисующая положила ладонь ему на предплечье в жесте поддержки. – Ты будто жалеешь, что связался с нами. Тебе противно оттого, что мы с Томасом – Твари? Капитан покачал головой. – Не думай об этом, – ответил он. – Трудно избавляться от привычек, а на войне я привык ненавидеть таких, как вы. Я справлюсь. Не знаешь, когда закончится первый акт? У меня такое впечатление, что прошла целая вечность! Оценив его попытку уйти от разговора, Мэри неловко улыбнулась и повернула голову к афише. – С минуты на минуту, – сказала она. – Я поговорю с Томасом, ты не против? Чувствуя себя придурком, Капитан кивнул. Ему стоило бы попробовать разубедить рисующую, но он знал, что это бесполезно. Она читает его эмоции, словно открытую книгу. Денверу еще стоит научиться как-то контролировать себя в присутствии Мэри. По крайней мере, до того момента, когда он окончательно поймет, что ей можно полностью доверять. В стенах Оперы послышался гул, означающий, что первый акт «Одинокого трубадура», наконец, закончился. Теперь осталось подождать пару десятков минут, и можно будет заняться делом. Поймать одного из исполнителей, который, наконец, прольет свет на последнюю загадку в этом деле: если пыльца мотыльков или «зеленое пламя» раздается всем аристократам, то зачем надо было убивать некоторых из них? Ведь все началось со странных убийств в Термитнике. Дерзких, привлекающих внимание своей жестокостью даже по меркам самого неблагополучного квартала города. Не будь этих убийств, загадка «зеленого пламени» нескоро бы вылезла наружу. Потому что в данный момент от него страдают только продавцы традиционных наркотиков, не более. Представив Дурмана, пришедшего в центральный участок, чтобы написать заявление на отбирающих у него доходы новых наркоторговцев, Капитан усмехнулся. Двери Оперы открылись, и на улицу буквально выкатились Кира и Джек. – Это было незабываемо! – увидев Капитана, провозгласил Роквелл. – Считаю, постановка удалась! – Ты так решил в тот момент, когда с Марики внезапно упало платье, или когда «трубадур» забыл, что петь надо на сцене, а не под ней? – поинтересовалась Кира. На ее лице было написано неизбывное страдание. Она действительно любила Оперу, и сейчас ей было откровенно плохо оттого, что в обители искусства не осталось ничего от самого искусства. Только наркотики. – Мужчине всегда приятно посмотреть на женскую грудь, – Джек подмигнул напарнице. – И не только на грудь, – парировала Кира. – Ты права. Тот факт, что под ее платьем ничего не было, только оживил представление! – Вот уж не знала, что ты любишь женщин в возрасте! – Это смотря, какие женщины! Капитан откашлялся, привлекая к себе внимание, и глухо спросил: – Кондитер? Напарники уставились на него в немом изумлении. Надо почаще их поражать, чтобы они отучились вести при нем свои дурацкие разговоры… – Как ты понял? – спросил Джек. Капитан огляделся. Кроме Киры и Джека, из Оперы никто не вышел, и это было странно. Обычно часть благородных дам и господ проводили антракт на свежем воздухе. – Томас кое-что разузнал, – коротко ответил Капитан. – Мы же договорились, что будем делиться новостями, только когда соберемся все вместе! – возмутился Джек. Вот оно, что. Теперь понятно, почему шакал не стал задавать вопросов. А сам наверняка не смог отказать Капитану после его приказа. Все-таки Томас – вор, и кое-какой трепет перед представителем власти у него присутствует. – Не переживай, – криво усмехнулся Капитан. – Зато ты смог насладиться прелестями голой оперной дивы и пением из-под сцены. – Последнее явно было лишним, – скривился Роквелл. – В общем, смотреть на второй акт считаю не имеющим смысла. Пожалуй, стоит устроить свой второй акт… Мы с Кирой выманим мотылька, а потом мы все вместе его допросим. – Где? – к ним, наконец, присоединились Мэри и Томас. Шакал бросил взгляд на Киру, и его бледные щеки порозовели. – Здравствуй, Кира! Капитан почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Ярость захлестнула его, и он едва не снес голову наглого шакала, посмевшего строить глазки той, что… той, что никогда не будет принадлежать самому Капитану. Сумев подавить вспышку гнева, Фрост медленно вздохнул и произнес: – Через квартал к югу отсюда есть тихий переулок Алого Вина. И там нам никто не помешает, даже если мы все впятером будем орать во все горло. – Какие интересные факты ты знаешь о городе, Капитан! – усмехнулась Кира. – Вот уж не думала, что ты настолько просвещен о самых грязных проулках Рурка! Капитан хотел было сказать, что когда-то именно в этом месте он впервые попробовал опиум, но решил промолчать. Пусть она думает о нем чуть лучше, чем есть на самом деле… – Всей компанией лучше не ходить, – перестав паясничать, заметил Джек. – Мы с Кирой и вдвоем справимся с одним-единственным мотыльком. – А он точно один? – спросил Томас. – В Опере – да, – кивнул Роквелл. – И лучше не медлить. Что-то мне подсказывает, что после того, как все пирожные будут съедены, наш милый друг покинет гостеприимную Оперу. Капитан поджал губы, а потом кивнул. Джек был прав: большая компания может привлечь внимание сама по себе, а если мотылек-кондитер начнет вопить, не избежать больших проблем. К сожалению, сейчас Капитан не может действовать от своего имени. И не хотелось бы, чтобы кто-нибудь узнал, что он кружит возле Оперы в компании вора и художницы не просто так. Кира и Джек скрылись за дверью, и Капитан на миг ощутил укол нехорошего предчувствия. Они точно справятся? У Киры нет пистолета, и совсем необязательно, что оружие имеется у Джека… Верить. Он должен верить тем, кто согласился работать под его началом, ничего не попросив взамен. Особенно Кире и Джеку, ведь они, ко всему прочему, рискуют карьерой. Если Капитан правильно понял намеки Шейка, то в случае провала сегодняшней затеи им предстоит по меньшей мере лишение званий и позорное изгнание из рядов полиции. И это – если очень повезет. Впрочем, каждому в команде грозит кара. Так или иначе, расплачиваться за ошибки придется всем. А значит, нужно не допустить этих ошибок. Пока они добирались до переулка Алого Вина, Мэри и Томас молчали. Заняв позиции по обе стороны от Капитана, они тихо ступали вслед за ним, словно безмолвные тени. Призрачные тени Рурка. Капитану пришло в голову, что Призрачные Тени – это хорошее название для команды, состоящей из двух эпатажных детективов, ветерана чужой войны, полуслепой художницы, поклоняющейся Смерти, и не самого удачливого вора, который до сих пор не лишился обеих рук только благодаря покровительству короля преступного мира. Кажется, подобное сочетание слов уже мелькало… в первый его разговор с Шейком о создании особенной команды. Призрачные Тени… Тени того, чего не существует. Поэтично и глупо. Но что-то в этом есть. Как Капитан и предполагал, переулок Алого Вина встретил их кромешной темнотой и совершенной тишиной, которую, казалось, можно было потрогать руками. И если мрак прогнал Томас, вытащивший из кармана огниво и огарок свечи, то тишину этого места не сможет пересилить даже истошный крик. Никто тебя здесь не услышит. Не увидит. Ты никому не нужен. Обитатели обступивших Капитана, Мэри и Томаса домов никогда не вступятся за тебя, что бы с тобой ни делали. Никогда не будут свидетельствовать против злоумышленника. Никогда не захотят, чтобы справедливость восторжествовала. Потому что для них самих в свое время справедливости не нашлось. Переулок Алого Вина – это двенадцать небольших аккуратненьких домиков, когда-то принадлежащих семьям богачей, прибывших из солнечной Унрайлы. Каждое из зданий хранит следы той ночи, когда обитатели переулка были вырезаны обезумевшей от страха толпой. Все до единого. Пожалуй, собственно Винная Резня, а именно так газеты окрестили жуткое событие, заставила молодого Денвера Фроста принять окончательное решение уйти на войну. Женщины, дети, старики… в ту ночь толпа не пожалела никого. И все это произошло из-за чьего-то неосторожного высказывания о том, что выходцы из Унрайлы, поселившиеся в Рурке, могут оказаться страшными чудовищами, которых называют Твари. Обитатели переулка Алого Вина – призраки. Души тех, кого не пощадила тень чужой войны. – Свечи надолго не хватит, – заметил Томас. – Хорошо бы Кира и Джек поторопились… – А разве ты не видишь в темноте? – спросил Капитан. – Я шакал, а не кошка, – кажется, вор даже немного оскорбился. – Мне казалось, будто опыт Унрайлы явил тебе, что Твари весьма отличаются не только от людей, но и друг от друга. – От людей вы не сильно отличаетесь… – проворчал Капитан. – Прости. Не подумал. Томас не ответил. Судя по всему, он в принципе был из тех, кто предпочитает держать мнение при себе, и высказывать свои соображения, только если этого требуют обстоятельства. Вместо него, голос подала Мэри: – Ты не должен сомневаться, Капитан, – тихо сказала рисующая. – Сама судьба заставила нас найти друг друга. Мы – тени этого города, и никто не сможет нас остановить. – На тебя атмосфера переулка повлияла? – огрызнулся Фрост, смущенный тем, что Тварь очень точно высказала все, о чем он думал в последние несколько минут. Рисующая тихонько хмыкнула. Кажется, она уловила его эмоции, и они сказали ей намного больше, чем резкие слова. Надо обязательно научиться сдерживаться рядом с ней. Не то чтобы у Капитана было много секретов, но он не хотел раскрывать рисующей каждый из них. Тишина снова стала мертвой. В самом прямом смысле этого слова. Время, казалось, остановилось, и для того, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, Капитан принялся считать секунды. Он успел добраться до двухсот пятидесяти трех, когда тишина нарушилась посторонними звуками: стуком острых каблучков, тяжелым пыхтением и беспомощным мычанием несчастного, которому в рот запихнули кляп. А точнее – кусок красивой когда-то пелерины. – Если освободить его рот, он начнет орать, – предупредила Кира, в свете единственного огонька свечи казавшаяся видением. Или очень злым двойником самой себя. – Ничего. Здесь его никто не услышит, – Капитан почувствовал облегчение, а потом и что-то похожее на азарт. Он почему-то был уверен, что именно здесь, в переулке Алого Вина, ему откроется истина. Главное – внимательно слушать. – Надо бы достать еще света, – робко произнесла Мэри. – Одна свеча – это мало… Джек невежливо тряхнул своего пленника. – Жаль, что ты мотылек, а не светлячок, – заявил он. – Хоть какую-нибудь пользу бы принес… Кондитер снова яростно замычал, явно не очень довольный обращением. – Думаю, я смогу достать нам света, – сказал Томас. Он стоял не так далеко, но с места Капитана различить даже смутные очертания вора было невозможно. – Если, конечно, никто не против, чтобы я обшарил ближайшие дома. – Не против, – Капитан постарался говорить спокойно, без эмоций. Не хотелось бы, чтобы шакал подумал, будто его командир испытывает к нему особенную неприязнь. – Не задерживайся. Будь готов к тому, что мы начнем без тебя. Тьма за спиной шелохнулась. Заклубилась, будто дым, заволновалась… – Я думаю, что смогу обойтись без истины из первых рук, – сухо ответил Томас. – Я присоединился к вам не ради того, чтобы слушать интересные истории… Тьма снова всколыхнулась и опала под звуками тихих удаляющихся шагов шакала. Кондитер продолжал мычать сквозь кляп, явно надеясь на то, что его кто-нибудь услышит. Но его чаяниям не суждено было сбыться. – К стене его, – приказал Капитан. Кира и Джек подчинились. Взяв у рисующей свечу, Капитан поднес ее к лицу пленника. Этот жест был продиктован двумя причинами: когда пламя слишком близко, а вокруг царит тьма, трудно сопротивляться допросу, а еще Фрост хотел увидеть Тварь в лицо. Мотылек оказался крепким мужчиной лет сорока – сорока пяти с жиденькой бородкой и опухшим красным носом. Впрочем, последнее явно было результатом «беседы» с Кирой и Джеком. Интересно, кто из них его так разукрасил? На целых три секунды Капитан позволил себе пофантазировать, как женственная Кира озорно улыбается, а потом молча стискивает пальцы в кулак и со всей силы впечатывает его в нос сопротивляющейся Твари. Картина была красивой. – Вытаскивайте тряпку, – велел Капитан. – Это не тряпка! – возмутилась Кира, – А моя пелерина! – Часть твоей пелерины – поправил Джек. – Ты же не захотел отрывать кусок от своего сюртука! – Ну прости, его разорвать было бы трудней, а нам с тобой было немного некогда… – Давайте вы потом разберетесь? – немного раздраженно спросил Капитан и сам вынул изо рта Твари слюнявую тряпицу. – Помогите! – заорал мотылек дурным голосом. – Кто-нибудь, помогите! – Здесь никого нет. Даже призраков, – оскалился Капитан. – Здесь только Тени. И если хочешь жить – советую не молчать. – Помогите! Пожалуйста! – кажется, мотылек не услышал. – Это тебе не поможет, – Капитан придвинулся чуть ближе к пленнику, и огонек свечи оказался практически перед глазами мотылька. – Помо… – тот осекся, зачарованно уставившись на огонь. Гримаса страха исчезла с его лица, мышцы расслабились и он обмяк, неотрывно глядя на танцующий в кромешной тьме огонек. – Все мотыльки одинаковы, – прокомментировал Джек, первым разобравшись в ситуации. – И неважно, кто перед нами: простая бабочка или Тварь. – Удобно, – хмыкнул Капитан. И обратился к порхающему. – Как тебя зовут? – Баки Сторрел… – не отрывая глаз от танцующего огня, прошептал мотылек. – Это ты сыпал пыльцу на пирожные? – Я… Так легче всего контролировать. Это угощение только для тех, в ком течет благородная кровь… – А в Чайном Городке? В Малом музее искусств? Это тоже был ты? Баки странно икнул, а потом пожал плечами. – Нас трое. Чем больше богатеньких бездельников съест особые пирожные, тем лучше… Капитан сжал зубы. Значит, его догадка оказалась верной. По сути, осталось только узнать имя покровителя. Того, кто все это начал, и кто заставил Шейка закрыть дело, когда запахло жареным. Или тухлым. О да, изо рта пленника действительно несло жуткой гадостью, будто он не знал о наличии такой вещи, как зубной порошок. – Кто тебя нанял? Кто дал тебе идею? – требовательно спросил Капитан, подаваясь чуть назад, чтобы не чувствовать эту вонь. – Не знаю… Лица не видел… Но идея была хорошей… – Баки несколько раз моргнул и снова уставился на огонь. – Тебе платили? – Золотом, – подтвердил пленник. – Драгоценностями. Бумажки я не признаю. – А твои друзья? – Они тоже. Верить бумаге – обманывать самого себя. Особенно если на ней написано, что ты сказочно богат… – Что за идея? – внезапно вмешалась Кира. – Чем таких, как вы, могли зацепить снобы из знати? Мотылек неожиданно затрясся, и только спустя несколько секунд стало понятно, что он хихикает. Его глаза продолжали смотреть на огонь, а на губах заиграла торжествующая улыбка. – Правильно приготовленная пыльца с моих крыльев – это источник блаженства… – Наркотик, – припечатал Капитан. – Ты травил верхушку города. – Нет… Я просто дарил им чувство счастья. Их скука, неудовлетворенность судьбой, агрессия… все это уходит. Остается только ощущение, что в твоей жизни все идет как надо. И больше не нужно наполнять дни попытками найти смысл… искать ощущения в грезах или особых развлечениях. Капитан нахмурился. – Хочешь сказать, что «зеленое пламя» – это субстанция, заставляющая стать благородных… благороднее? – ошеломленно спросил он. – Вы просто управляете этими несчастными! – Этот город погряз во грехе. И чем выше – тем больше грязи. Тот, кто пришел ко мне, захотел очистить своих собратьев. И я решил помочь. – Тогда зачем убивал? – Джек грубо толкнул Баки, и тот пошатнулся, на миг закрыв глаза. – Только внимание привлек, идиот. – Убивал не я… Те люди… они не хотели становиться лучше. Хотели отказаться от моих сладостей… И поплатились за это… – голос мотылька стал глуше. Казалось, будто он засыпает, убаюканный игрой единственного огонька свечи. – Ты пьешь человеческую кровь, – Капитан не дал себя провести. – И следы на теле убитых говорят сами за себя. – Кто я такой, чтобы не позволить себе немного полакомиться? – Баки снова несколько раз моргнул, будто пытаясь освободиться от огненного наваждения. – Но убивал их не я. Господа, нанявшие меня и моих друзей, весьма могущественны. Но им недолго осталось править этим городом… – Что ты имеешь в виду? – насторожился Капитан. Мотылек рассмеялся. Он с трудом оторвал взгляд от огонька свечи и посмотрел прямо в глаза Капитана. – Однажды мы заполним пламенем весь город. И те, кто мнит себя господами, окажутся на дне. Там мы их и найдем. Там мы их и растопчем. И Рурк воспрянет. Откроет глаза. И станет нашим… – Вашим? – процедил Капитан. – А сейчас он не ваш? – Капитан… – сдавленным голосом произнесла Кира. – Он говорит о городе, где властвуют Твари. Загнать людей в клетки. Растоптать их. Сделать своими рабами. Едой. Начать с верхушки, заменить ее, а потом нанести удар под дых. И почему Капитан даже не удивлен подобному стремлению? Перед глазами внезапно вспыхнуло видение рисунка Мэри. Полыхающий зеленым пламенем Верхний Город, где пламя – это тысячи мотыльков. Не стоит удивляться, что раньше он не вспоминал об этом: трудно удержать в голове хоть что-то, если твоей жизнью управляет кошка, укутывающая в вишневый дым половину воспоминаний. А ведь на полотне он видел не только Верхний Город, но и прилавок с пирожными. А еще Киру и Джека. Теперь Капитан не сомневался, что на рисунке были они. Ведь именно им было суждено найти первого мотылька. Порхающего, как эти Твари называют сами себя. – Подытожим? – Капитан подался вперед, поднеся огарок свечи практически вплотную к глазам Баки. Мотылек издал крякающий звук и окончательно расслабился, буквально повиснув на руках Киры и Джека. – Я не знаю имени того, кто это все затеял, – бесстрастно сообщил он. – Но этот простак сослужил свою службу на благо Рурка… – Этот «простак» нанял вас, чтобы вы вывернули этот город наизнанку, – на Капитана вдруг нахлынула ярость. – Он, обладающий властью и богатством, захотел большего. Захотел захватить умы себе подобных. И нашел вас. Порхающих. Проклятых мотыльков, чья пыльца подобна наркотику удовлетворения жизнью. Уверен, что я не ошибусь, если предположу, будто ваш наниматель изначально собирался просто немного встряхнуть высшее общество. Заставить людей перестать быть скучающими идиотами, которые, осознавая свою никчемность, проводят время в наркопритонах или борделях. Потом же он понял, что управление массовым сознанием – это слишком жирный пирог, чтобы не попытаться от него откусить. А вы, в свою очередь, осознали, что вам не обязательно играть по чужим правилам. Вы можете играть по своим. Я прав, Баки? Порхающий снова издал странный звук, схожий с кряхтящим хрюканьем. Кажется, огонек свечи действовал на него не самым лучшим образом. Он не умрет, часом? Хотя теперь, когда все стало понятно, а дело официально закрыли, смерть исполнителя – вопрос времени. И так ясно, что давление на Шейка – это попытка замести следы. Удачная, потому что даже завороженный огнем мотылек не может назвать заказчика. Он и его собратья решили захватить город. Начать новую войну Тварей против людей, и теперь она бы уже велась не в далекой Унрайле, а в империи Вейнер. И никто бы уже не смог утверждать, что Тварей здесь нет. Капитан чуть отодвинулся от Баки и бросил взгляд на застывшую Мэри. Свет единственного огонька почти не достигал ее, и можно было увидеть лишь смутные очертания. И, почему-то, глаза. Полуслепые глаза Твари-полукровки, которая смотрела на мотылька с откровенным отвращением. – Ты прав, Капитан, – заметив его взгляд, произнесла рисующая. – Я чувствую запах эмоций этого порхающего. Он очень раздосадован, что ты все понял. И весьма расстроен, что план не удался. В который раз сделав заметку научиться контролировать свои чувства в присутствии Мэри, Капитан повернул голову обратно к пленнику Теней. Тот выглядел безвольной тряпкой. Кажется, разум окончательно покинул его. Взгляд порхающего был прикован к огоньку свечи, и в этом взгляде не было ничего осмысленного. Ни досады, ни отчаяния. Только апатия и безучастность. – Баки… – Капитан потрепал мотылька за плечо свободной рукой. – Ты меня слышишь? – Слышу… – прошелестел порхающий. – Я все слышу… Они должны были стать нашими рабами… слугами, которым ничего не нужно. Только еда, вода и немного пыльцы. Знаешь, когда все это началось, я подумал: а почему нам не приходило такое в голову раньше? Ведь мы, Твари, намного сильнее людей. Почему я жил столько лет, не понимая, что могу стать почти богом? Достаточно только стряхнуть со своих крыльев немного зеленой пыльцы… Зачем я все это время пытался достичь успеха, как человек? Я ведь не человек… я – Тварь. И всегда ею буду. Я могу заставить каждого быть чуточку счастливее… хочешь, я сделаю то же для тебя? – взгляд Баки внезапно стал осознанным. Он поднял глаза и уставился на Капитана. – Хочешь стать счастливым? Что-то было не так. Слишком быстрый переход от полного окоченения сознания до торга. Так не бывает. Конечно, Твари отличаются от людей, но только тем, что у них есть вторая сущность, которая диктует свои правила их образу жизни. А этот мотылек буквально за мгновение перестал быть пленником огонька свечи. Значит ли это, что он никогда им и не был? Значит ли это, что все, сказанное им, – наглая ложь? – Я счастлив, – Капитан попытался сделать вид, что не замечает метаморфоз Баки. – Мне хорошо живется и без твоей пыльцы. – А это значит только одно, – мотылек хищно улыбнулся. – Именно ты являешься моим настоящим врагом. – Я в этом не сомневаюсь, – пробормотал Капитан. Он продолжал держать свечу у глаз порхающего, а второй рукой как можно незаметнее пытался достать пистолет. Плевать. Дело все равно закрыто. Заказчика найти не удастся, но хотя бы исполнители должны понести наказание. А наказание за подобные дела только одно. Смерть. То ли мотылек так же, как и Мэри, был способен читать чужие эмоции, то ли что-то проскользнуло в глазах Капитана, но в следующий момент Баки резко дернулся, вырывая свою руку из хватки потерявшей бдительность Киры, и ударил Капитана по руке. По той руке, что держала свечу. Огарок выпал из ладони и упал на мостовую, и огонек умер так быстро, будто его и не было. Переулок Алого Вина погрузился в кромешную тьму. – Проклятье! – выругался Джек. И замолк, потерявшись во мгле. Обдав Капитана странным запахом пудры, свежей рыбы и жженой бумаги, мотылек прошмыгнул мимо него. Судя по всему, он, в отличие от всех остальных, прекрасно видел в темноте. – Стреляй! – крикнула Кира, и было непонятно, к кому именно она обращается: к Капитану или Джеку. – Спокойно, моя девочка, – послышался голос Роквелла. – Все схвачено. Он никуда не уйдет. Темнота была полной, не пропускающей ни единого лучика света. Конечно, все было оттого, что Капитан слишком долго держал возле себя огонь. Со временем глаза привыкнут к мраку, но сейчас времени как раз и не было. – Мы же договорились, что ты никогда не будешь меня так называть, – без всякой поддевки, типичной для их перепалок, сказала Кира. Так спокойно, будто они только что сейчас не упустили ценного подозреваемого. Слышался звук торопливо удаляющихся шагов, но Капитан, ослепший и дезориентированный, был неспособен определить даже направление. А о том, чтобы стрелять и речи не было. Мэри где-то рядом тихонько заскулила, и Капитану показалось, что рисующая очень боится. Но не рыскающего во тьме мотылька, а того, что она никогда не сможет больше видеть глазами. А потом мир взорвался светом. В конце переулка появился Томас с украденным масляным фонарем. В мешанине света и тени трудно было что-то разобрать: глаза застилали черные пятна, но Капитан все равно поднял пистолет и прицелился в изменившийся силуэт порхающего, столкнувшегося с вором в конце переулка. Шакал среагировал быстро. Намного быстрее, чем до этого Капитан. Он отбросил фонарь и почти мгновенно изменился, превратившись в страшное чудовище с заросшей шерстью мордой и впечатляющим оскалом зубов. Фонарь ударился о мостовую, разбился, и масло вытекло, воспламеняясь. Казалось, огонь пожирает землю, и с каждым мгновением в переулке Алого Вина становилось все светлей. Порхающий тоже перестал походить на человека. На вид он больше всего был похож на неуклюжую гигантскую бабочку со сложенными крыльями. В фасеточных глазах мотылька тысячи раз отражался разлитый по мостовой огонь, а вместо рта у Твари было два извивающихся хоботка с острыми, словно кинжалы, кончиками, а вместо рук воздух раздирали четыре тонкие зазубренные лапы, похожие на тупые клинки. Шакал и мотылек застыли друг напротив друга, и было ясно, что первым начнет тот, у кого меньше выдержки. – Не стреляй, – тихо, почти бесшумно, сказал Джек Капитану. – Я же говорил, что все схвачено. Томас справится. А иначе ты можешь промахнуться и попасть в него. Спорить Фрост не стал, но и пистолет не опустил, продолжая целиться в мотылька, чей истинный облик вызывал в лучшем случае отвращение. А потом порхающий не выдержал. Взмахнув серыми крыльями, он бросился на шакала, намереваясь достать его своими лапами-клинками, однако Томас был начеку. Издав страшный рев, он сгруппировался, поднырнул под дрожащим брюхом мотылька, оседлал противника и с чавкающим звуком впился зубами тому в основание шеи. Порхающий засвистел-зарыдал от боли и завертелся на месте, пытаясь скинуть шакала со своей спины, но Томас держался крепко, остервенело вгрызаясь в плоть противника. Запахло кровью. В отчаянной попытке спастись, мотылек упал на спину прямо в горящее масло, однако и здесь шакал оказался быстрей. Разгадав этот маневр, он отпустил порхающего, перескочил через его голову, и теперь уже оказался на его груди. Мотылек взвизгнул, задергал своими зазубренными лапами, лупя ими по шакалу и оставляя на его теле глубокие царапины, но Томас будто и не замечал боли. Не замечал, что мягкие серые крылья мотылька горят, и вот-вот пламя, ставшее зеленым, доберется и до него. Он рвал когтями тело умирающего врага и с его оскаленного рта стекала кажущаяся черной кровь. – Осторожно! – пискнула Мэри из-за спины Капитана. – Томас, хватит! Отойди от него, иначе сгоришь! Рисующая бросилась было вперед, но Джек не дал ей совершить глупость, перехватив ее за талию и прижав спиной к себе. – Тихо… успокойся… – прошептал он на ухо Мэри, а Капитан посмотрел на наблюдающую за схваткой Киру, и у него по спине поползли мурашки. Она стояла, прижавшись к стене, и обнимала себя за плечи, явно озябнув. На ее лице было написано злобное удовлетворение. На ее глазах умирало живое существо, но в ее взгляде было ни капли жалости. Мотылек забился в конвульсиях агонии, и лишь тогда Томас соскочил с поверженного врага. Сплюнул. И посмотрел на Капитана, изменяясь. Его тело снова стало человеческим, однако кровь никуда не делась. – Ты бы все равно его убил, – настороженно глядя на Фроста, сказал шакал. – Скорее, упустил бы. Ты появился вовремя, – Капитан прищурился: масло почти догорело, и переулок Алого Вина вновь погружался в ночную тьму. Пахло дымом и кровью. Кровью и дымом. Капитан никогда не видел, как Твари сражаются между собой до этого. И когда-то был уверен, что подобное невозможно. Пахло кровью и вишневым дымом. Капитан обернулся, чтобы удостовериться, что это Кира решила закурить, однако его ждало большое разочарование. – Интересно… – Марла, облаченная в ночную сорочку, сидела на коленях на грязной мостовой и курила. – Что тебе интересно? – устало спросил Капитан, оглядываясь. Кроме него и кошки, в переулке никого не было, и судя по тому, что стало намного светлей, прошло достаточно времени. – Может, ты должен был увидеть именно это? – Марла глубоко затянулась и выпустила струйку дыма в небо, глядя на Капитана снизу вверх. – То, как Тварь убивает Тварь. Наверное, именно в этот момент ты окончательно понял, что главное – это не наличие второй сущности. Главное – это умение жить по человеческим законам. Мотылек и его друзья хотели власти. Они хотели изменить этот город и стать его хозяевами. Им было плевать на законы, и они собирались их переписать. – Я всегда знал, что внешность обманчива, – проворчал Капитан. – Но в отношении Тварей ты всегда был категоричен. Пока не появились Призрачные Тени, ты не считал, что такие, как я, имеют право на существование. – Неправда! – Уверен? – кошка грустно улыбнулась и покачала головой. – Так было, Капитан. Но никогда уже не будет впредь. Ты впустил Тварей в свое сердце. Мы стали твоей семьей. Но впервые ты ощутил готовность впустить в свою жизнь таких, как я, именно в тот момент, когда Тварь убила Тварь на твоих глазах. Ты к этому привыкнешь. Уже привык. – Что ты имеешь в виду? – Капитан шагнул к Марле и протянул руку, чтобы помочь встать. Кошка подарила ему виноватый взгляд, но руку приняла. Поднявшись на ноги, она глубоко вздохнула, не спеша отпускать пальцы Капитана. – Ты полюбишь нас, – дрожащими от подступающих слез губами прошептала она. – И теперь я знаю, что ты сможешь меня простить. – За что? Марла всхлипнула. – Ты умер из-за меня. Из-за моей глупости. Я не хотела тебя предавать, но это не имеет значения. Тебе досталась пуля, которая предназначалась мне. Но это меня не спасло. И я тоже умерла. – О чем ты говоришь? – рассердился Капитан, чувствуя, как где-то под сердцем становится жарко. Посмотрев вниз, он увидел, что его серая рубашка залита кровью. – Мы ведь живы. Мы живые! – Мы живы, – кивнула кошка, кладя ладонь на то место, откуда вытекала кровь из груди Капитана. – Потому что когда-то, когда мы с тобой еще не были знакомы, ты нашел в себе силы довериться Твари. Рисующей-полукровке. И именно она сейчас платит по нашим счетам. – Мэри? По каким счетам она платит? Мир сдвинулся. Закружился вокруг кошки и Капитана, превратившись в разноцветный водоворот. – Тебе есть ради кого жить… Цени это, – почти беззвучно прошептала Марла и растаяла вишневой дымкой, став частью безумного мира, превратившегося в воронку, на дне которой стоял Капитан. Стало больно. Кровь больше не текла из его груди, но с каждым мгновением становилось все больней. И больней. Болели ноги, предплечья и шея. Тело ломало так, будто он стал жертвой дикой лихорадки и теперь сгорал от собственного жара. Мир крутился вокруг него все сильнее, и Капитан был вынужден закрыть глаза, чтобы его не стошнило. В нос ударил запах свежей выпечки и почему-то морфия. Во рту появился противный привкус, будто на протяжении последних дней Капитан только и делал, что беспробудно пил и не чистил зубы. Шорох бархатного платья нарушил первозданную тишину, и Капитан открыл глаза. Он лежал на своей кровати в собственном доме, укрытый одеялом, а за окном кружились в белом танце пушистые снежинки. – Вы очнулись! – воскликнула золотая птица, стоявшая возле кровати и порывисто обняла его, а ее густые волосы заполнили собой весь мир. – Ника? – хриплым голосом спросил Капитан. Он не понимал, что происходит. Видения первого дела сменялись воспоминаниями о том вечере, когда он едва не погиб. Подвалы Сэйва, кладка пауков, медведи Дурмана… кошка, отравленная ядом прядильщика. – Вы живы! Живы! Вы очнулись! – плечи девчонки затряслись, и она разрыдалась. – Я знала, что все не зря! Вы живы! – Ника, пожалуйста… мне больно, – прохрипел Капитан, когда ее объятия стали еще крепче. – Простите! – птичка отпрянула. – Хотите воды? – Я хочу понять, что происходит, – честно ответил он. – Но от воды не откажусь. Радостная Ника быстро наполнила стакан водой из графина и протянула ему. – Сколько времени прошло? Сколько я… спал? – сделав несколько мелких глотков, спросил Капитан. Танец снежинок за окном настораживал. Ника поджала губки, но тем не менее ответила: – Почти месяц… Месяц! Сколько же всего могло произойти, пока он валялся без признаков жизни, гуляя по собственным воспоминаниям! Капитан с трудом приподнялся на локтях и сел на постели. – Рассказывай, что произошло, когда я отключился, – потребовал он у птички. Ника испуганно посмотрела на него, съежившись под его взглядом. – Вы не отключились, – прошелестела она. – Вы умерли. Но Мэри успела нарисовать вас живым. – Мэри… – дышать стало трудно. Происходящее и уже произошедшее не укладывалось ни в какие рамки. – А что с кошкой? Марлу ведь отравили. – Кошку Мэри тоже нарисовала, – пискнула Ника. Она испуганно смотрела на Капитана, явно боясь его реакции на дальнейшие известия. – Ника, говори, – Капитан сделал еще один глоток воды. – Я побывал в мире собственных воспоминаний, и теперь хочу понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Мы с кошкой погибли, но Мэри нас спасла. Очевидно, ее дар почти безграничен, раз она смогла нарисовать нас живыми, и мы воскресли. Но прошел месяц. Что случилось за этот месяц? Ника села на краешек постели, взяла у него из рук стакан и поставила его на столик. А потом взяла руку Капитана в свои маленькие ладошки и дрожащими губами произнесла: – Ваше спасение обошлось Мэри очень дорого. Она впала в транс, и не выходит из него уже третью неделю. Джек уволился, и не отдаляется от рисующей ни на шаг. Кира все еще живет здесь. Мы с ней вместе ухаживали за вами и кошкой. Деньги быстро кончились, и Томасу пришлось пойти на поклон к Дурману. Теперь он часть его банды, и именно шакал обеспечивает всех нас средствами к существованию. А Джейсон Сэйв… Он дал нам время, но оно уже кончилось. Он ищет новых Призрачных Теней. Но это все ерунда! Главное, что вы живы! Капитан на миг прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на кружащиеся снежинки за окном. – Мы живы, – тихо произнес он. – И мы сделаем все, чтобы над этим городом никогда вновь не загорелось зеленое пламя. Кто бы ни пытался его раздуть. И знаешь, Ника… сейчас я не откажусь от пирожков с малиновым вареньем, даже если это заставит мою кухню превратится в невесть что. – Малинового варенья нет, – птичка счастливо улыбнулась. – Но вы ведь не откажетесь от ванильного крема? – Только если им будет перепачкан даже потолок, – усмехнулся Капитан. Переполненная важностью своей миссии, золотая птица убежала, и капитан слышал, как она кричит Кире о том, что он очнулся, а значит, и с кошкой будет все в порядке. Ответа Киры он не расслышал. Кажется, его и не было. Откинув одеяло, Капитан с большим трудом встал, вытащил из платяного шкафа халат, оделся и подошел к окну. Рурк безмятежно дремал под снежным одеялом, и, казалось, будто нет в этом мире места лучше. Конец пятой истории. Август 2021 – май 2022