***

Мэри его предложение понравилось. Это было видно по мимолетной улыбке и сверкнувшему взгляду, который она подарила Фросту. Оставив ее на несколько минут, Капитан подошел к административной стойке и внес требуемую сумму за «бесплатный» фуршет. Затем взял с огромного серебряного блюда бокал с игристым вином и вернулся к своей спутнице. Очень хотелось узнать, как ей удалось заполучить свое вино до того, как он заплатил, но задавать этот вопрос было глупо. Да и неважно это, если подумать. Они здесь ради другого. Собравшаяся публика выглядела в высшей степени прилично. Даже не верилось, что среди всех этих людей хватает и безнадежных наркоманов, и любителей экзотических удовольствий. Он сам развлекается тем, что участвует в боях без правил, так вправе ли он осуждать тех, кто разгоняет тоску более мирным способом? Смешно: в Глубь спускается немало знатных скучающих бездельников, но еще ни один не заглянул на арену, где время от времени блистает Зверь. Капитан не боялся быть разоблаченным «на небесах». Для него было главным, чтобы обитатели дна не узнали, что кумиром арены является капитан полиции. Мэри уткнулась носом в свой бокал и слегка наклонила голову, будто прислушиваясь. Капитан решил, что стоит взять с нее пример. Скользя взглядом по собравшимся, он коротко кивал знакомым, кривя губы в подобии вежливой улыбки, внимательно наблюдал за теми, кто предпочел сгруппироваться там, где потемнее, и искал вчерашних гостей со званого вечера у Лайтеров. К сожалению, успехами в этом деле он похвастать не мог. Пригубив из бокала, он едва не поперхнулся: вкус напитка оказался на редкость отвратным. Впрочем, Капитан никогда не был поклонником игристого вина. – У тебя что-нибудь есть? – проворчал он, обращаясь к Мэри. – Пахнет чем-нибудь интересным? Рисующая подняла голову и усмехнулась. – Скука пахнет сахарной ватой. А нетерпение – жженой карамелью. – Ты о чем? – нахмурился он. – Пока мы смотрели первый акт, именно эти запахи преобладали. Капитан поджал губы и снова провел взглядом по толпе. Казалось, будто на него и Мэри никто не обращает особого внимания, но время от времени он ощущал на себе заинтересованные взгляды. – А сейчас? Чем пахнет сейчас? – спросил он, подавшись вперед: возле стола с закусками стоял Гроусман. Сегодня Шон держался на ногах не в пример лучше, чем вчера. Пожалуй, если бы Капитан не знал точно, что видит перед собой любителя «зеленого пламени», он бы никогда не заподозрил в этом собранном и строгом мужчине заядлого наркомана. – А сейчас пахнет предвкушением, – ответила Мэри, но Капитан уже не слушал. Сжав ножку бокала, он направился к старому приятелю. – Здравствуй, Денвер! – Гроусман, обнаружив приближение Капитана, оторвался от пустого блюда, засыпанного крошками. – Рад видеть! Капитану жутко хотелось проснуться. Или снова заснуть. При ближайшем рассмотрении Шон казался еще сильнее изменившимся по сравнению с прошлой встречей. Пожалуй, окончательно Денвера добила чашка зеленого чая, которую бывший приятель держал в руках. – Здравствуй, Шон, – Капитан выдавил из себя улыбку. – Как видишь, я последовал твоему совету. – Первый акт всегда скучный, – подмигнул Гроусман. – Честно говоря, ни разу не смог дослушать его до конца. Засыпаю. – Я тоже, – усмехнулся Капитан, слегка расслабившись. Если уж этот заядлый любитель Оперы не знает, о чем поется в первом акте, то можно не переживать. Хотя бы по поводу очередного временного провала. – Смотрю, твоя дама не скучает, – Гроусман кивнул за спину Капитана. – Ты правильно сделал, что решил прийти сюда. Вот только не стоило приводить лишнего. – Мэри не лишняя, – отрезал Фрост, оборачиваясь. Рисующая допила свое вино и теперь с интересом разглядывала огромную люстру на потолке. Пока что даже владелец Оперы не мог себе позволить использовать электричество для столь масштабной конструкции, поэтому хрустальные капли играли с огнями сотен свечей. Прозвенел первый звонок, напоминая, что скоро начнется второй акт. Услышав его, Мэри вздрогнула и устремила взор на Капитана. Сокрушенно покачала головой, показывая, что ничего существенного не обнаружила. «Пахнет предвкушением». Чего? Происходящее вокруг даже отдаленно не напоминает попытку торговать дурью! Люди собирались в группы, чинно беседовали и пили игристое вино, кофе или чай. Обрывки разговоров, долетающие до слуха Капитана, тоже казались в высшей степени благородными. Денвер Фрост будто бы попал в чудесный мир, где в среде богачей не царит скука и вседозволенность, а решаются важные вопросы, и благородство измеряется не толщиной кошелька, а настоящими делами. Этот мир мог бы стать таким. Но не за один день. – Советую завтра явиться сюда в одиночестве, – тем временем подмигнул Гроусман и, поставив пустую чашку на стол, направился к входу в партер. Прозвенел второй звонок, и люди заторопились, боясь не успеть свои места до третьего. Мэри продолжала стоять ровно под люстрой, и толпа обтекала рисующую, будто она была камнем, выступающим из воды порожистой реки. Никто не толкнул ее. Не нагрубил. Все были исключительно вежливы. И это окончательно убедило Капитана в том, что происходит что-то неправильное. Ибо все, что он сейчас видит – слишком хорошо. – Интересный эффект, – пробормотал он с досадой. – О чем ты? – спросила Мэри. Ответить Капитан не успел. Прозвенел третий звонок, и в концертном зале заиграла музыка. – «Зеленое пламя» влияет на поведение. И, судя по всему, каждому досталось по дозе. – И даже нам? – испуганно вскинулась рисующая. – Но я ничего не ела! Кроме… – Игристое вино. Пыльцы мотылька нужно ведь совсем немного. Вот почему у него такой отвратный вкус, – кивнул Капитан. – Пошли отсюда. У меня нет никакого желания слушать завывания «Одинокого трубадура». Мэри совершенно по-девчачьи хихикнула. – Тебе еще повезло, что ты не слышал стенаний престарелой юной пастушки! Я даже позавидовала, когда ты заснул. Капитан искренне хохотнул в ответ. Хотя веселиться было не от чего. Судя по всему, он и Мэри получили дозу «зеленого пламени», сами того не ведая. А значит ли это, что не все посетители Оперы знают, что их травят пыльцой мотыльков? Дальнейший план был прост: проводить Мэри, заглянуть в участок и вернуться в Оперу уже в качестве капитана полиции в сопровождении патрульных. Пара часов в допросной, и все будет кончено. Практика показывала, что в смелость легко играть, когда опасность далеко, но как только на горизонте начинает маячить реальное заключение, а то и казнь, от бравады не остается и следа. Но стоило Капитану и Мэри выйти на свежий воздух, как дорогу им преградили две темные фигуры, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся Кирой и Джеком. – Мы так и знали, что вы заскучаете, – ослепительно улыбнувшись, произнес Роквелл. – Только Кира способна досидеть в этом вертепе до конца. – Просто ты ничего не понимаешь в искусстве, – огрызнулась Кира. – И хватит издеваться! Сезон скоро закончится, а я так и не успела добраться до Оперы. – А что такое? – живо заинтересовался Джек, подмигивая Капитану и одаривая Мэри странным взглядом. – Что же мешает тебе купить билет и насладиться великолепным пением Марики Весенней и Франца Огненного? – Наличие этих двоих на сцене! Остальные представления из программы исключили, оставив только «Одинокого трубадура»! А я не хочу слушать этот кошмар! Если Марика просто стара, то сопляк в принципе не умеет петь! Не понимаю, чем руководствовался Горс, когда делал их лицом постановки! – Дай-ка подумать… может, деньги? Говорят, у Марики появился какой-то влиятельный покровитель. Что до Франца – всем известно, что он внебрачный сын стареющей дивы, и это все объясняет! Капитан подумал, что привыкнуть к напарникам будет нетрудно. Особенно, если они и дальше будут воздерживаться от обсуждения прелестей Киры. – Вы нашли вора? – вмешался он, пока разговор не съехал на опасную тему. Кира и Джек замолкли. Их лица немного поскучнели, из чего можно было сделать вывод, что они бы с удовольствием продолжили перепалку. – В допросной сидит, – доложила Кира. Капитан кивнул, избегая смотреть в ее сторону. Связанная из крупных шерстяных нитей пелерина не скрывала откровенное декольте, а висящий на поясе блестящий пистолет притягивал взгляд к облегающей бедра атласной юбке. – И кто это? – сглотнув, спросил он, продолжая буравить взглядом Джека. Мэри, стоявшая рядом, обняла себя за плечи, явно озябнув. – Уборщик, – скривился Роквелл. – Пытался продать кошелек на блошином рынке Термитника. Идиот. Кстати, мы вас здесь не просто так ждем. В участок записку принесли. От Джорана Шейка. Капитан взял смятую бумагу. Развернул и пробежался глазами по содержимому. – Мэри, ты ведь сможешь добраться до дома без меня? – сунув записку в карман, спросил он. Но не успела рисующая открыть рот, как напарники, потеснив Капитана, встали по обе стороны от Мэри и подхватили ее под руки. – Мы ее проводим, – заявила Кира, хищно разглядывая рисующую. – Я в состоянии добраться сама! – хотела было возмутиться Мэри, но Кира не дала ей ни шанса отказаться. – У тебя волосы отросли, – не терпящим возражений тоном, заявила она. – К тому же я достала какой-то совершенно невероятный крем. Тебе понравится! – А по пути заглянем в кондитерскую и купим эклеров, – к напарнице присоединился Джек. На несколько мгновений отпустив рисующую, он снял плащ и накинул его на плечи озябшей Мэри. – Нас ждет великолепное завершение дня! С этими словами они потащили ее прочь. Рисующая выглядела между ними, как пойманная в силки птичка, и несмотря на некоторую бесцеремонность, царапнувшую его, Капитан не мог сдержать улыбки. Пожалуй, ему не хватало этого. Чего-то настоящего. Кого-то, кто в состоянии расшевелить даже мертвеца. – А кто будет допрашивать уборщика? – крикнул он им вслед. – Там остались Кром и Ниарко, – Джек обернулся и посмотрел на Капитана. – Они вызвались помочь. Кажется, мы своего добились: не успели мы с Кирой появиться в центральном участке, как нас перестали воспринимать всерьез. Может, еще и отчет за нас напишут… – Мечтай больше! – одернула напарника Кира. – Пошли уже! Проводив их взглядом, Капитан снова посмотрел на афишу. Ему было немного обидно за Киру, которая, как выяснилось, любила Оперу, но оказалась вынуждена отказаться от мысли посетить ее в этом сезоне. Остальные постановки, очевидно, провалились. Значит ли это, что именно во время «Одинокого трубадура» разливают особое игристое вино? Кошка так и не явилась, хотя, честно сказать, Капитан ее очень ждал. Хотелось пропустить визит в Верхний Город, где его поджидает либо выволочка за затянувшееся расследование, либо новые поручения. Ни первого, ни второго не хотелось. Но делать было нечего. Интересно, когда их с рисующей накроет действием «зеленого пламени»? Пока что он не чувствовал ничего. Только небольшую усталость и раздражение. Позавидовав Мэри, которую ждал приятный вечер в компании Киры и Джека, Капитан нашел извозчика и приказал отвезти его к зданию администрации в Верхнем Городе. Судя по записке, Шейк ждал его именно там. Всю дорогу он пытался найти хоть какие-то признаки наркотического дурмана или изменения сознания, но все было в порядке. Голова немного кружилась, но это, скорее, было результатом усталости. Ему бы сейчас домой и хорошенько выспаться. Никакого покалывания за ушами, мурашек в странных местах, безудержного веселья или меланхолии на пустом месте он не чувствовал. Ничего. Значит ли это, что он ошибся, и «зеленое пламя» не сжигает его изнутри, делая идеальным членом высшего общества? Безупречно вежливым, благородным и аристократично снисходительным ко всем, кому повезло меньше? Значит ли это, что поганый вкус игристого вина ни при чем? Сунув извозчику несколько ассигнаций, Капитан попросил его подождать, чтобы после визита к Шейку сразу поехать домой. Не хотелось терять ни минуты. Усталость накатывала на него, словно волны холодного Обсидианового моря во время прилива. Ноги гудели, хотя Капитан не помнил, чтобы сегодня ходил больше обычного, а бабочка удавкой сдавливала шею. Впрочем, последнее было поправимо. Стащив с себя ставшую пыточным орудием полоску плотной ткани, Капитан постучал в дверь кабинета начальства. – Войдите, – послышался усталый голос Шейка. Надо же. Вечер вот-вот превратится в ночь, а этот сумасшедший до сих пор на работе. Сидевшего за столом Джорана не было видно за штабелями высоких стопок бумаг. Он ограбил архив? – Добрый вечер, – сумрачно поздоровался Капитан, закрыв за собой дверь и встав навытяжку. Поза была привычной – во времена учебы в военной академии молодой Денвер Фрост умудрялся спать в таком положении во время почетного караула. Главным условием было найти точку опоры. – Ночь уже, – огрызнулся Шейк с таким видом, будто это Капитан вызвал его в свой кабинет в позднее время, а не наоборот. – Какие-то проблемы? – поинтересовался Капитан. – В записке было сказано явиться, как только я ее получу. – Проблемы… – со злостью процедил Шейк. – Закрывай. Дело. – Не понял? – смысл этих слов был настолько невероятен, что Капитан забыл о субординации. – Вы с ума сошли? Шейк со злостью ударил кулаком по столу, отчего горы бумаг подпрыгнули и начали съезжать вбок, неуклонно приближаясь к тому, чтобы упасть на пол. Но помощника градоправителя это мало волновало. Пожалуй, он наблюдал за крушением бумажных башен с изрядной долей удовлетворения. – Закрывай. Дело, – когда последний лист бумаги спланировал на пол, произнес помощник градоправителя. – Иначе ты и твоя команда будете… сметены, словно сор. Капитан сжал зубы. – Значит, можно всех распускать? – ядовито спросил он. – Кто тебе это сказал? – поднял брови Шейк, перестав, наконец, казаться старой механической куклой, из которой торчат пружины. – Я потратил на все это слишком много сил и времени, чтобы остановиться у первого же препятствия. Но дело ты закроешь. И будешь осторожнее. Вы все будете осторожнее. Никто… повторяю, никто не должен знать, что происходит. Идея превратить Роквелла и Нордив в эпатажных простофиль очень хороша. Шакал тоже пока не засветился. Но ответь мне, ради всех богов, зачем ты связался со жрицей Смерти? – Она художница, – напомнил Капитан. – А я – отверженный в мире знати. Мне казалось, это сработает. – То есть… – Шейк нахмурился. – Хочешь сказать, что вы оба притворяетесь? – А ты хочешь сказать, что ты этого не понял? – теперь настала очередь Капитана удивленно поднимать брови. – Значит, мы оба – прирожденные артисты. Осталось научиться петь, и можно не волноваться насчет увольнения. Как ты думаешь, я смогу выступать в Опере? Он даже и не заметил, что допустил в адрес Шейка неподобающее обращение. Но помощник градоправителя этого, казалось, не заметил. – Зачем тебе была нужна спутница, я понимаю, – покачав головой, сказал Шейк. – Но почему ты не выбрал для этих целей Киру Нордив? Капитан на миг представил, как тонкие музыкальные пальчики Киры ложатся на ткань его сюртука, и будто наяву почувствовал запах ее дешевых духов. Нет. Он не мог выбрать Киру. Потому иначе дела бы у них не получилось. Ему слишком тяжело, когда она рядом. Он хочет эту женщину себе, но при этом не может найти ни одной причины, по которой она бы могла выбрать его. Нет, он не сможет долго притворяться, если Кира будет рядом дольше, чем сейчас. – Потому что Мэри, ко всему прочему, еще и рисующая, – справившись с собой, ответил Капитан. – Она чувствует эмоции. А иногда именно эмоции выдают сотворившего зло. Кажется, Шейка ответ удовлетворил. А вот у Капитана с каждым мгновением было все больше вопросов. – Шейк, объясните понятным языком, зачем мне закрывать дело? – глухо попросил он. – А если не можете, – а я догадываюсь, что это так, – то придумайте какую-нибудь причину, которую я приму. И не только я. Как вы помните, нас пятеро. – Угроза смести вас, словно кучку пепла, недостаточная причина? – горько усмехнулся Шейк. – Эта угроза исходит не от вас, – просто ответил Капитан. – Я хочу знать своих врагов в лицо. Судя по всему, новый наркотик, который распространяют в Опере, не имеет никакого отношения к преступному синдикату Рурка. Но плевать на наркотик. Погибли люди. И представители высшего света ясно дают понять, что хотят возмездия. А это не вяжется с тем, что я сейчас наблюдаю. Шейк откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза, заставив Капитана завистливо вздохнуть. Он бы сейчас тоже не отказался от возможности принять горизонтальное положение. А вместо этого приходилось стоять навытяжку и сверлить начальство укоризненным взглядом. – Общество империи Вейнер весьма разнообразно. У нас есть принцы и нищие. Ученые и воины. Работяги и бездельники. У нас есть высший свет, средний класс и бедняки. Но вот, в чем прелесть, даже внутри классов хватает разнообразия. И знать – не исключение. – Хочешь сказать, что мы наблюдаем борьбу внутри высшего света? Одни желают найти истинного виновника, а другие – скрыть свою причастность? Шейк кивнул. – Неудачно получилось, – прошелестел он. – Но завтра с утра тебя на столе будет ждать досье. Именно этого человека ты сделаешь виновником. А убийств больше не будет. В этом меня уверили. – Предположим, – сквозь зубы процедил Капитан. – Но кто накажет настоящего убийцу? – Об этом лучше не думать, – скривился Шейк. – Не дотянемся, Фрост. Не сейчас. Но если ты сможешь, не высовываясь и не выдавая себя, что-нибудь сделать, мешать не буду. Я не прошу тебя закрывать глаза. Напротив, смотри в оба. Но официально дело закрой. Так надо. Капитан почувствовал, как во рту рождается гадкий привкус ржавчины: сжимая зубы, он слегка прикусил щеку. Кровь была не только во рту. Ею пахло повсюду. Кровью и вишневым табаком. – Ты меня ждал? – кошка ласково провела рукой по его плечу. – Честно говоря, сегодня уже нет, – ответил он. – Ты ведь лишила меня прелестей бездарной постановки. – Постановка хороша, – усмехнулась Марла. – Исполнители подгадили. Мы можем сколько угодно рассуждать о необходимости моральных ценностей и таланте, но в итоге все решают деньги. Шейк полулежал в кресле, и, казалось, будто он слышит все, о чем они говорят. Но Капитан прекрасно понимал, что это неправда. – Зачем ты пришла? – тихо спросил он. – Рассказать мне об очевидных истинах? – Иногда именно очевидное очень трудно заметить… – кошка кокетливо прикусила нижнюю губу. – А пришла я, потому что ты меня ждал… Ты хочешь, чтобы это быстрее закончилось. Особенно сейчас, когда понял, что тебе никогда не позволят рассказать неудобную правду. Капитан согласно кивнул. – Что ты имела в виду, когда говорила про второй акт? – спросил он. – Ведь мы с Мэри покинули Оперу, так и не досмотрев представление. Марла игриво пожала плечами. – Скоро ты все поймешь, – прошептала она еле слышно. – И, возможно, второй акт тебе действительно понравится… Тряхнув головой, Капитан огляделся и обнаружил, что стоит возле парадного входа в Оперу. Аляповатая афиша укоризненно смотрела на него. Над Рурком алел закат.