***

Чем он занимался дальше, до того самого дела, после которого его жизнь начала напоминать цирк шапито? Знакомился с новыми подчиненными. Воспитывал молодого заместителя, который так и норовил залезть туда, куда не следует. Вникал в работу. Центральный участок охватывал огромную территорию Спирали и Верхнего Города, а также сюда передавались дела, считающиеся резонансными. Массовые убийства, грабежи банков. И все преступления, в которых, так или иначе, фигурировали представители знати. В связи с этим у Фроста возникал справедливый вопрос: почему Центральный участок не больше остальных? Почему здесь служит столько же людей, что и в пятом или тринадцатом? Нет, не столько же. Меньше. Его заместитель, Нор Лайт, сообщил, что стол, стоящий в самом темном углу помещения, где работают детективы, пустует уже полгода. И пояснил, что отбор в центральное отделение очень жесткий, и отнюдь не всякий желающий может его пройти. Фрост считал это идиотизмом, но бюрократическая машина была неумолима. Бюрократия погребает истину под кучей бумаг и отчетов, оставляя на поверхности лишь часть правды. Впрочем, насчет того проклятого темного и пустого стола у нового капитана были свои мысли, и он не торопился идти в управление со скандалом. Если местные ребята справлялись с делами в урезанном составе до этого, справятся и впредь. Шейк действительно его не торопил, и Фрост через пару недель начал потихоньку забывать о странной просьбе помощника градоправителя и о том, для кого он держит стол в темном углу участка. Фрост решал текущие проблемы, ходил в Глубь, смотрел в окно своей спальни в надежде увидеть женщину, от взгляда на которую сердце билось, как сумасшедшее, пил абсент и все чаще баловался опиумом, потому что бессонница крепко взяла его в свои жадные лапы и не хотела отпускать. В то утро он проснулся с больной головой: то ли абсента было слишком много, то ли просто не выспался. Не заботясь о том, чтобы выглядеть опрятно, он надел костюм и вышел на улицу. Вдохнув полной грудью, поморщился: озеро снова забыли почистить, и из-под мостков шла не только сырость, но и запах гнили. Весна вступала в свои права: снег почти полностью сошел, оставшись только в самых темных уголках Рурка, то тут, то там раздавались радостные птичьи трели, а ветерок с каждым днем становился все теплее и ласковее. Еще бы не воняло так, и жизнь представлялась бы почти прекрасной. Попав в участок, Фрост оказался в окружении сразу четырех детективов, которые наперебой пытались ему что-то втолковать. Гвалт стоял невыносимый, а больная голова не прибавляла добродушия, поэтому, устав от шума почти сразу, Фрост рявкнул: – Всем молчать! Ниарко, а теперь говори медленно и по делу. Остальным – молчать. Что произошло? Один из двух старых детективов-напарников, настолько похожих между собой, что Фрост каждый раз боялся их перепутать, бодро отрапортовал: – Убийство в Термитнике, капитан! Фрост нахмурился. – Это не наш участок, – напомнил он. – При чем здесь мы? – Жертва – Лерий Танет, капитан! Точно. Абсента вчера было слишком много. Потому что Фрост не мог сообразить, кто такой, этот Лерий Танет… хотя, постойте-ка… Точно. Когда-то, в прошлой жизни, он знал некоего Танета. Но звали его не так. Сын? Брат? Лорд. Вот что главное. – И что вы от меня хотите? – осторожно поинтересовался Фрост у собравшейся вокруг него толпы. Детективы опять загалдели. И теперь Фрост понимал, почему они так возбуждены. Раскрыть подобное дело – получить благодарность от управления. Прибавка к жалованию еще никому не казалась лишней, и каждый из собравшихся сейчас здесь хотел, чтобы дело поручили именно ему. -… там культ Смерти замешан, не иначе! – промелькнуло в потоке слов, и Фрост понял, что это дело не достанется никому. Он помнил разговор с Шейком, и теперь ему предстояло выяснить: правда ли то, что зверства, приписываемые культу Смерти, лишь попытка скрыть деятельность Тварей. – Молчать! – гаркнул он, и в участке повисла блаженная тишина. – Никто не будет заниматься этим делом. – Но капитан! – запротестовала Ширли Марей. Ее платиновые волосы слегка растрепались, будто с утра она успела с кем-то сцепиться, а на всегда безупречно-сидящем платье с глухим воротом сидело пятно. Прямо посреди подола. Точно. Кто-то разлил на нее что-то жирное. – Я сам им займусь, – отрезал Фрост. – Иначе вы устроите здесь полный бардак. У вас других дел нет, что ли? Почему-то я не помню, чтобы кто-то из вас вчера сдал хоть один отчет. Подчиненные недовольно заворчали. Кажется, решение их капитана им не понравилось. Ничего, переживут. А дело, якобы связанное с культом Смерти он возьмет сам. Подождав, пока все разбредутся по участку, Фрост подошел к Лайту. – Тело еще там? В Термитнике? – спросил он у заместителя. Тот кивнул. – Шестая улица, дом восемь. А если быть точнее, канава за домом. Он там. Материалы предварительного осмотра из третьего участка пришлют к вечеру. – Хорошо. Я буду в Термитнике. Если кто-нибудь вознамерится нарушить приказ и затеять собственное расследование – лишить жалования за месяц. Это мое дело. Лайт коротко кивнул. В его глазах читалось тщательно скрываемое отвращение. Он определенно был уверен, будто новый капитан хочет забрать будущую прибавку к жалованию себе. Фрост не стал его в этом разубеждать. Если дело действительно окажется связанным с культом Смерти, а не с Тварями, которых в Рурке официально не существует, он сам отдаст его кому-нибудь. Но он должен увидеть все своими глазами. В конце концов, у него есть задание от Джорана Шейка. И он хочет понять, насколько все плохо. Термитник гудел, впрочем, как и всегда. Феномен этого района не то чтобы сильно занимал Фроста, но каждый раз оказываясь здесь и слыша этот гул, он задавался вопросом, откуда идет этот звук. Да, именно в Термитнике жило самое большое количество людей. Отребья, которое не в состоянии позволить себе нечто большее, чем маленькая каморка в многоэтажном доме. Да, именно здесь находится депо и железнодорожный вокзал (хотя для аристократов официально объявляют, будто вокзал находится в Лагуне). Да, улицы заполнены людьми и днем, и ночью. Но гул все это не объясняет. Впрочем, сегодня Фросту было не до размышлений о природе странностей Термитника. Свернув на Шестую улицу, он обнаружил столпотворение возле восьмого дома, и это ему не понравилось. Именно здесь, в Термитнике, не было ничего странного в трупе, найденном в канаве. Так на что же там все смотрят? Подойдя поближе, он растолкал зевак и подошел к краю канавы. И понял, почему здесь собралось столько народа. А также, почему это дело связывают с культом Смерти. Молодой Лерий Танет был совершенно обнажен. Он лежал навзничь, и его голубые глаза смотрели в весеннее небо Рурка. На губах мертвеца застыл хищный оскал, будто он злорадствовал над теми, кто пришел на него посмотреть. А еще его тело было совершенно белым, будто кто-то выкачал из несчастного всю кровь. На шее Танета были видны две маленькие ранки. Они выделялись на белой коже, потому что на них осталась запекшиеся багровые ошметки. – Вы еще кто такой? – вслед за ним сквозь толпу протолкался капитан третьего участка, Рус Приоп. Кажется, Фроста не узнали со спины. – Доброе утро, Рус, – проворчал Фрост, оборачиваясь. – Если оно доброе, конечно… – А… это вы, – Приоп кисло улыбнулся. В отличие от многих, он не любил отдавать свои дела другим. – И как зрелище? Нравится? – Пока не очень, – Фрост вновь посмотрел на тело. – Почему бедняга до сих пор в канаве? Когда его обнаружили? Рус цыкнул языком, а потом смачно сплюнул себе под ноги. В это время к ним присоединилась миловидная девушка маленького роста, на вид которой можно было дать не больше двадцати. На самом деле заместителю Приопа Энни Хольт было почти сорок три, и она была первой женщиной, кто смог дослужиться до столь высокого поста. – Так сразу же было понятно, что дело не наше! – у нее был тоненький голосок, а еще она тараторила так быстро, что смысл слов всегда доходил намного позже. – Вот мы и оставили его здесь, чтобы вы полюбовались… А вы сами будете вести расследование, лорд Фрост? И правильно, все-таки аристократ убит… да еще и раздели беднягу… видите эти ранки? Нечистое дело, нечистое… что он тут забыл, интересно? Хотя его могли приволочь сюда и после смерти… С другой стороны, лежит он так, будто еще живой в канаву падал, да еще и радовался при этом… нечистое дело, попомните мои слова… И да, мы тут задержали кое-кого. Послушница культа Смерти, между прочим! Утверждает, будто она простая художница, но я бы не стала у такой мрази картины покупать… А вытащить беднягу надо, да… а то плохо, когда благородный господин лежит вот так… да еще и не одет! Сквозь поток слов до Фроста начал доходить смысл сказанного. – Подождите, – прервал он словесную тираду Энни. – Вы задержали кого-то? – Так я же и говорю! – Энни всплеснула руками. – Послушница культа Смерти у нас! Уже хотели направлять в вашу сторону, но раз уж вы сами пришли, может, и заберете? Девка совсем плохая. Утверждает, что всю ночь рисовала у себя. Живет в Обители. А чего ее принесло в Термитник, объяснить не может. Так ко всему прочему еще и на руках у нее кровь нашли. Немного, конечно, но все это очень подозрительно… Фрост мотнул головой и посмотрел на Руса Приопа. Тот слушал свою заместительницу со смесью снисходительности и раздражения. Привык уже. А вот Фрост привыкать к такому не собирался. – Ведите меня к ней! – рявкнул он, пока Энни не принялась рассказывать все с самого начала. – Тело вытащить и доставить в морг при центральном участке. Все. Приоп усмехнулся. – Пойдемте, Фрост, я покажу вам вашу подозреваемую. Энни, организуй тут все. Когда они протолкались сквозь толпу, Фрост увидел хрупкую девушку. На первый взгляд, ему показалось, будто ее волосы платиновые, как у Ширли Марей. Но нет. Волосы девушки были светло-серые, совершенно бесцветные. Она все время щурилась, будто пыталась разглядеть этот мир сквозь туман подступающей слепоты. И на ее руках была не кровь – это, закаленный в Унрайле, Фрост смог определить сразу. Это была краска. Красная. – Как вас зовут? – хмуро спросил Фрост у девушки. Она подняла на него свой серый взгляд и, прищурившись, ответила: – Мэри Дравл. А Фрост вдруг подумал, что ее фамилия совершенно ей не подходит. И он забудет ее почти сразу. Забудет? Почему? Он вдруг ощутил запах вишневого табака и дешевых духов. – Она тебе подойдет, – рядом с ним стояла знакомая проститутка. Сегодня на ней было откровенное красное платье с огромным разрезом справа, который обнажал аппетитную ножку, затянутую в сетчатый чулок. Оглядевшись по сторонам, Фрост обнаружил, что вокруг них ничего нет. Ничего. Лишь серый туман, скрывающий очертания всего, что находилось за пределами небольшого круга. Подозреваемая с бесцветными волосами стояла замерев. Она была похожа на живую статую. – Что происходит? – снова посмотрев на золотоволосую шлюху, спросил Фрост. Та улыбнулась и глубоко затянулась. Запах вишневого табака стал еще сильней. – Забавно, я ведь действительно хотела узнать, как все начиналось. Но и подумать не могла, что первой ты найдешь именно ее, – шлюха кивнула на Мэри. – Но пути судьбы всегда извилисты, не так ли? – Что происходит? – повторил Фрост, чувствуя, как мир вокруг него сжимается. Превращается в лед, застывает и становится другим. – Наши с тобой жизни зависят именно от нее… это довольно интересно, что она станет первой… – шепнула золотоволосая. – Кто ты? – вокруг Фроста поднялась метель, но не из снега, а из ошметков бумаги и прошлогодних листьев. А еще появился гул, который с каждой секундой становился все громче. – Меня зовут Марла, – улыбнулась проститутка. – И я – кошка. Ты ведь любишь кошек, лорд Фрост? – Кошка? Что происходит? – гул стал оглушающим, и Фросту приходилось кричать. Но золотоволосая не ответила. Она покачала головой, выдохнула дым прямо ему в лицо и растворилась в воздухе. Фрост стоял возле допросной и никак не мог понять, как он здесь оказался. Но точно знал, что там, в серой комнате, его ждет девушка по имени Мэри. Якобы жрица Смерти, причастная к гибели Лерия Танета. И он должен ее допросить. О том, кто ее сюда переправил, и почему он не помнит ничего после того, как она ему представилась, он подумает позже…