Глава 24

Я просыпаюсь в половину шестого утра, чувствуя непреодолимый голод. На званном ужине я почти ничего не съела, а после стольких событий вчерашней ночи о еде как-то и мысли не возникало. Набросив рубашку поверх майки и трусиков, я тихонько спускаюсь на кухню, чтобы собрать небольшой бутерброд и вернуться обратно в спальню. Включаю подсветку под верхними ящиками и достаю из холодильника сыр, колбасу и кетчуп. Подхожу к островку, чтобы взять нож, как вдруг в мою стопу вонзается ледяное острие.

– Боже! – кричу я шепотом, схватившись за пятку. – Черт! Черт!

На полу всё ещё лежат осколки разбитого вчера стакана. Правой ногой я наступаю только на большой палец и ковыляю до выключателя на стене.

– Тая?

Свет загорается. Ян стоит у лестницы, смотрит на меня, пытается проморгать заспанные глаза.

– Привет, – выдавливаю я с болезненной улыбкой. – Я тут проголодалась немного… И, кажется, запачкала пол.

Взгляд Яна медленно опускается к моим ногам и пятнам крови на полу.

– Что случилось? – тут же просыпается он. Подходит ко мне и осматривает рану. – Черт! Я совсем забыл про этот стакан! – Он берет меня на руки и несет на диван. Боль в стопе уже не кажется такой сильной, ведь кроме темных спортивных штанов на Яне нет ничего. – Посиди здесь, а я сейчас вернусь!

Как будто у меня есть выбор. Чтобы не запачкать обивку и ковер, ложусь на диван и поднимаю раненную ногу. Я смотрю, как струйки крови стекают между пальцами, попадают в трещинки в коже, а думаю о горячей и до невозможности ароматной шее Яна. Молюсь, чтобы он вернулся в футболке, а лучше бы в толстовке с капюшоном.

– И поесть не успела, да? – возвращается Ян. Он приносит белый контейнер, бумажные полотенца и небольшую синюю коробку.

– «Салфетки спиртовые», – читаю я. Ну, всё! Боль возвращается. – Неужели, всё настолько страшно, что нужны эти штуки? Они ведь щиплют!

– Конечно, они щиплют. В них спирт, – усмехается Ян. – А ещё нам нужно вот это, – добавляет он, демонстрируя содержимое контейнера.

– Вата, бинты, ножницы и… – Поднимаю на него испуганные глаза. – Щипцы?! Зачем они тебе?

– У тебя в стопе стекло с ноготь и загнано оно глубоко. Не пальцами же мне доставать его, верно?

– После этих слов мне стало ещё больнее.

– Анестезию принимать будешь? Пять звезд или двенадцать лет выдержки – что хочешь?

– У меня лекции в три часа, – жмурюсь я от боли. – Можно что-нибудь другое?

– Песню, сказку? – смеется Ян. – Могу включить тебе канал для взрослых, чтобы ты точно не думала о боли и моих манипуляциях.

Идея кажется мне кошмарной, учитывая, что Ян по-прежнему в одних штанах. Но я уже и пальцами пошевелить не могу без стонов.

– Включай! – киваю я.

– Серьезно?

– Ты сам предложил, Ян! – верещу я от боли. – Включай и сделай что-нибудь, пожалуйста!

– Как скажете, юная леди!

Ян включает телевизор, открывает список каналов и находит нужный с удивительной быстротой.

– Твой любимый, да? – пытаюсь пошутить я, сжимая кулаки. – И трех секунд не прошло, как нашел.

Ян улыбается.

– Перевернись на живот, чтобы я мог видеть твою стопу.

– Кого?

– Стопу, – повторяет Ян. – А тебе, что послышалось?

– Ничего, – фыркаю я и переворачиваюсь на живот. Рубашка задирается, я пытаюсь поправить её, но стоит мне напрячься, как боль начинает мучительно пульсировать. – Пожалуйста, говори мне, что ты собираешься делать!

– Сейчас я обработаю свои руки спиртовыми салфетками, а потом промою твою рану раствором перекиси водорода. Но, знаешь, так тебе будет ещё страшнее и больнее, поэтому, лучше ты говори мне, что видишь на экране?

Кусаю изгиб указательного пальца, ожидая новой вспышки боли.

– Мужик идет к дому… Скоро уже?

– Что именно?

– Больно будет?

– Тая, постарайся расслабиться, – опускает он ладонь на мою голень. – Если ты не будешь нервничать, я сделаю всё очень быстро, обещаю. Просто рассказывай мне, что ты видишь?

– Это сантехник! Какая же банальщина!

Ян смеется и вдруг моя стопа загорается от резкой и щиплющей боли.

– Господи! О, боже! – Ян дует на рану и держится за щиколотку. – Ещё немного… Пожалуйста… Да, да! Вот здесь!

– Это ты мне фильм пересказываешь?

– Это я говорю тебе, куда нужно дуть!

– А-а! – развлекается Ян. – И что там дальше с этим сантехником?

– Его встречает грудастая хозяйка дома. Разумеется, на ней короткий халатик, ведь она… Что ты делаешь? Что за звук?

– Рассказывай, что дальше?

– Она ведет его на кухню… Сейчас скажет, что у нее трубы засорились и их нужно продуть… О, Боже! Боже! Как же больно!

Ян снова дует на рану, а я зарываюсь лицом в мягкую обивку дивана.

– А ты, я гляжу, частенько подобные фильмы смотришь! – говорит Ян, осторожно обхватив пальцами мою стопу. – Про трубы знаешь и как их продувать тоже. Тая?

– Угу?

– Посмотри на меня?

Приподнимаюсь на локтях и медленно оборачиваюсь. Ян сидит на пуфе, смотрит на меня, держа в руках медицинские щипцы.

– Ужас…

– Мне нужно вытащить стекло. Очень прошу тебя, постарайся не шевелить ногой. Просто смотри фильм и говори со мной, ладно?

Я молча киваю и опускаю голову на диван. Актеры на экране уже во всю изображают секс.

– Смешно, – бормочу я, глядя на них одним глазом.

– Правда?

– Угу.

– Сантехник не впечатляет? – Ян крепче сжимает мою стопу, будто вот-вот начнет извлекать стекло. Я напрягаюсь, ожидая болезненных ощущений. – Прошу тебя, Тая, – шепотом говорит он, – постарайся расслабиться.

– Тогда скажи мне что-нибудь расслабляющее, – зажмуриваюсь я. – Потому что анестезия на экране – дерьмовая.

– Звание самой красивой и утонченной девушки вчерашнего вечера достается тебе, – говорит Ян самым нежными и ласкающим всю меня голосом. – Расслабляет?

– Твоя спутница бы с этим явно не согласилась.

– Не спорю.

– И правда расслабляет, – улыбаюсь я, плавно опустив веки. – Ты можешь продолжать, если что. – Ян усмехается. – Например, объяснить мне, почему ты живешь в отеле? Твой друг из полиции был удивлен. А я же – очень подавлена. – Сжимаю кулаки, когда прохладная жидкость снова затекает в рану. – Неприятно осознавать, что кому-то мешаешь жить.

– Это не так, Тая.

– Слабо верится, – нарочно продолжаю я. – Не случись вчера этого кошмара с Джерси, ты бы снова остался в отеле.

– Странный разговор для половины шестого утра.

– Обыкновенный, – тихо отвечаю я и поднимаю руки над головой. – Блондинка, с которой ты был вчера, твоя девушка? – спрашиваю я прямо.

– У меня нет девушки, – со смешком отвечает Ян.

– Любопытно.

– Почему?

– Не думала, что тебе нравится смотреть на куриные бои. Девушки наверняка готовы глотки друг другу отгрызть, только бы завоевать тебя, – объясняю я сонным голосом.

– Преувеличиваешь.

– Не скажи. Твоя девушка вчера пыталась сделать это со мной своими глазищами.

– Виолетта – не моя девушка, – повторяет Ян, забинтовывая мою стопу. – Просто старая подруга.

– То, что старая, это понятно. А вот её беспочвенная неприязнь ко мне – не очень. А, впрочем, я же завоевала звание самой красивой и утонченной девушки вечера! Ух и не повезло тебе.

– Почему?

– У нее на тебя были большие планы, а ты всё испортил. Бедняжка пять тысяч километров летела сюда ради этого.

– Откуда у тебя столько информации?

– Твоя девушка любит болтать по телефону в дамской комнате.

Ян молча отпускает мою стопу. Я продолжаю лежать на диване с закрытыми глазами, позабыв о голоде, что разбудил меня в такую рань. Ещё чуть-чуть и я точно усну прямо здесь. Но мои веки плавно поднимаются, когда я чувствую приятное тепло рядом с рукой. Ян опускается передо мной на корточки и осторожно убирает с лица волнистую прядь волос. Его полусонный взгляд опьяняет, рождает фантазии, которым нестерпимо хочется поддаться.

– Ты уже здесь, – бормочу я. – У тебя волшебные руки, Ян. Почти не заметила, как ты оперировал мою ногу.

– Как твой лечащий врач, настоятельно рекомендую в ближайшие двадцать четыре часа оставаться в постели.

– Я слишком ответственная студентка и не могу пропускать занятия. – Плавно моргнув, я тихонько произношу: – Спасибо, Ян.

– Забавное утро, правда? – шепчет он с улыбкой. – Ещё нет и шести, а ты уже лежишь с перебинтованной ногой, за моей спиной легкое порно и всё, чего я хочу сейчас – находится прямо передо мной. И это главная причина, по которой меня здесь не было.

Возбуждение разливается по моим венам теплыми сливками. Мягкие губы Яна манят мой взгляд, я невольно кусаю свои и впиваюсь пальцами в мягкую обивку дивана. Если он прикоснется ко мне, я непременно взорвусь.

– И что же изменилось? – спрашиваю я полушепотом.

Серые глаза темнеют. Сексуального желания в них так же много, как и неукротимой жажды власти. Мышцы живота напрягаются, я думаю лишь о том, как сильно хочу принадлежать этому мужчине. Как бесконечно долго желаю отдавать ему всю себя. Властный взгляд медленно скользит по моему телу. Я чувствую его лед и пламя, покрываюсь мурашками и ожогами.

– Невыносимо смотреть, как к тебе прикасаются другие, – отвечает Ян, не сводя с меня глаз. – Как они смотрят на тебя. Как в их глазах отражаются грязные и мерзкие фантазии. Мысленно я их расстреливаю, Тая. Каждого. Пуф. Пуф. Пуф.

– Тогда… Зачем ты оставил меня одну? – задаю я, пожалуй, слишком смелый для себя вопрос.

– Я не знаю, как быть с тем, чего всегда старался обходить стороной.

Бросив короткий взгляд в сторону, Ян собирается уйти, будто стыдится собственных слов, но я успеваю схватить его за руку. Не могу увести взгляд от его прекрасного лица, от глаз, способных прожечь меня насквозь.

– …Ян? – Мой голос будто дрожит. Сердце в эту секунду определенно останавливается, ведь я больше не слышу грохота в своих ушах. – Не уходи.

Отпустив его руку, я неспешно переворачиваюсь на спину. Рубашка на мне окончательно задирается. Касаюсь пальцем колючего квадратного подбородка, а потом поднимаю руки над головой и плавно опускаю веки, предоставляя Яну полную свободу действий.

– Ты умеешь сводить с ума, Тая, – шепотом произносит Ян. – Как глупый мотылек, я доверчиво лечу на твой свет.

– Ещё неизвестно, кто из нас глупый мотылек.

* * *

«Я скучала по тебе».

Эти слова застревают в моем горле, когда Ян с непривычной прежде медлительностью, опускается на меня, ни на секунду не прерывая визуальный контакт. Удивительное мгновение: что-то такое близкое и понятное каждому вспыхивает между нами, как грозовое облако, готовое обрушится проливным дождем на наши спокойные жизни. Он осторожно опускает голову и касается лбом моего, а я бесследно пропадаю в его задумчивых, полных тайн глазах. Впервые наша близость настолько неспешна и осторожна. Мы будто знакомимся. Будто только что случилось наше первое свидание, а следующих больше никогда не предвидится. Испытывая болезненную тоску и отчаяние, я крепко обнимаю мужчину, о котором мало, что знаю, для таких особых чувств… И знаю слишком много.

Ян сцепляет наши пальцы и поднимает мои руки над головой. Его движения плавные, нежные и такие мучительные… Он похищает мое дыхание, завладевает мыслями. Я целиком и полностью принадлежу ему, как звезда вселенной. Отпустив руку, Ян нежно обхватывает мой подбородок и замедляет темп. Вспыхнувшая на миг тревожность в его взгляде внушает опасение. Если и есть что-то, что беспокоит сознание Яна даже сейчас, я хочу немедленно это уничтожить. Упираюсь свободной рукой в твердую грудь, вынуждая Яна отстраниться. Он встает на колени, и я снова толкаю его, заставляя сесть и откинуться на спинку дивана.

– Теперь ты – мой, – шепчу я, медленно опускаясь на него.

Запускаю пальцы в его темные волосы, извиваюсь, как кошка, что греется на солнышке. Ян рисует дорожку пальцами от моей ключицы до пупка, а потом с жадностью впивается в мои губы, жестоко похищая мое дыхание. Наши языки сталкиваются, борются, ласкают друг друга. Желание погибнуть в его руках оборачивается разрушительным цунами и стон вырывается из меня, как рев дикого зверя, запертого в клетке. Мое тело дрожит, ноги немеют.

– Останься со мной, – шепчет он в мою шею.

Я прижимаюсь к Яну, будто знаю, что он вот-вот исчезнет. Но, когда его руки бережно ложатся на мою спину и так же сильно прижимают меня к его горячему телу, я понимаю, что наши мысли и опасения слишком похожи. А если так, то и незачем больше бояться.

* * *

В мой нос проникает аппетитный запах блинчиков и легкая кофейная дымка. Голод мгновенно пробуждает меня. Приподнимаюсь на локтях и обнаруживаю Яна на кухне: это лучшее, что можно увидеть после пробуждения. Будто бы чувствуя на себе мой взгляд, Ян оборачивается.

– Доброе утро, – улыбается он и подмигивает мне.

Я смущаюсь. Мои щеки мгновенно вспыхивают и ответное приветствие ограничивается короткой улыбкой.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Ян, бросив полотенце на стол. – Как стопа?

– Без оказанной тобой первой помощи было бы паршивее. – Осторожно встаю на ноги, сбросив с себя клетчатый плед. – Всё в порядке.

– Было бы лучше сегодня остаться в постели.

– Идея неплохая, но я не могу. – Поправляю волосы, застегиваю несколько пуговиц на рубашке. Какая-то особая неловкость особого уровня, ей-богу.

– Присаживайся за стол, – приглашает Ян. – Только предупреждаю, блинчики пеку второй раз в жизни и они, прямо говоря, резиновые.

– Блинчики не могут получиться резиновыми. Особенно у тебя. Ты уже доказал свое кулинарное мастерство.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда попробуешь их. – Мы улыбаемся друг другу. Я осторожно залажу на высокий стул и благодарю Яна за чашку горячего кофе. – Ты выглядишь очень смущенной.

– Есть такое.

Он садится рядом и поворачивается ко мне, опустив правый локоть на стол. Проведя пальцами по подбородку, Ян с волнующей меня внимательностью, оглядывает мое лицо.

– Ты очаровательна.

– Спасибо за очередную волну смущения. – Кладу на тарелку сразу два блинчика, а поверх две чайные ложки ягодного джема. Нарезав их на кусочки, я снова поднимаю глаза на Яна, ведь чувствую на себе его взгляд и меня это не может не беспокоить. – Что-то не так?

– Извини, – усмехается он и добавляет в свой кофе сливки. – Какие у тебя планы на сегодня?

– В три часа начинаются лекции, но мне нужно заехать кое-куда до начала занятий. Во сколько ты поедешь за Джерси?

– Я? – улыбается Ян. – Надеялся, что ты составишь мне компанию.

– С радостью.

– Во сколько заканчиваются занятия?

– В половину восьмого. – Медленно пережевываю действительно резиновый блин и с любопытством смотрю на Яна. – А что?

– Хотел заехать за тобой.

Наступает молчание. Я внимательно смотрю на его не выражающее ничего подозрительного лицо. Правда в глазах, что он прячет от меня, вагон и маленькая тележка загадок.

– Не стоит, Ян. Я вполне могу доехать сама.

– Это я знаю, – кивает он, глянув на меня так спешно, будто опасается, что хотя бы одну из его тайн я сейчас же разгадаю. – Просто в это время я буду в городе и мне не сложно заехать за тобой.

– Твое внезапное желание стать моим водителем связано со вчерашним?

– Ты говоришь о том мужике, который поздно вечером вполне мог затащить тебя в свою машину?

– Никто бы меня в машину не затащил, Ян.

– Если ты надеялась на помощь таксиста или других очевидцев, уверяю – это не очень разумно. Сейчас каждый второй – долбаный блоггер, режиссирующий дичь на улицах города. Люди настолько привыкли к этим постановкам, что уже не отличают правду от сценария. Ты будешь кричать, звать на помощь, но никто к тебе не подойдет, побоявшись стать невольным участником шоу.

– Я вообще-то не это имела в виду. – Ян терпеливо вздыхает и вопросительно смотрит на меня. – Ты серьезно? Вчера кто-то в твой дом пробрался и чуть не убил собаку, – напоминаю я, не сдержав нервный смешок.

– Я в курсе, Тая.

– Хорошо, – продолжительно киваю я, с трудом понимая его мысли и намерения. – Я это к тому, что, если твое желание сопровождать меня связано с этим происшествием, то не стоит так драматизировать. В этом деле я – посторонний человек.

Ян продолжает есть, пережевывая блины с заметной нетерпеливостью, хотя он и пытается выглядеть невозмутимым.

– Ты могла пострадать, Тая. Нам неизвестно, что у этого ублюдка на уме. На этой неделе установят систему охраны. А уже сегодня подключат видеокамеры по всему периметру дому.

– Можно спросить?

– Почему я не позаботился об этом раньше? – правильно предполагает он.

– Для скрупулезного и внимательного человека это странно, – улыбаюсь я.

– «Скрупулезного и внимательного»? Ведешь дневник наблюдений?

– У меня есть тысячи более интересных занятий, – подмигиваю я. – Стася немного поведала об особенностях твоей личности и я, надо сказать, была несколько ошеломлена.

– Причем здесь Стася?

– Я искала квартиру. Риэлтор привез меня в старую высотку в центре города и оказалось, что хозяйкой элитного жилья является Стася. – Окунаю кусочек блинчика в джем. – Оказалось, что она спрашивала у тебя обо мне.

Напряженный взгляд Яна медленно поднимается на меня.

– Значит, ты переехала в эту квартиру, – констатирует он.

– Да. Правда, ещё ни разу в ней не переночевала. Так и почему же ты раньше не установил камеры и систему охраны? – возвращаюсь я к первоначальной теме обсуждения, понимая, что Ян не собирается мне ничего объяснять.

– Не считал это целесообразным. Район здесь тихий, камеры на каждом столбе. – Немного помолчав, Ян прочищает горло и нарезает очередной блин на кусочки. – Я сказал Стасе, что ты уже нашла квартиру.

– Я в курсе.

– Я солгал ей.

– И это мне тоже известно, – с трудом сдерживаю я улыбку. – Но почему?

– А ты не догадываешься?

– Мм, дай-ка подумать? А-а! Поняла! Хотел запереть меня здесь, как птичку?

Ян поднимает на меня глаза.

– Ты отлично смотришься в этом доме.

– Вот как. И всё? Просто отлично смотрюсь в этом доме?

– Я не хотел, чтобы ты уезжала!

– Потому что… – настаиваю я, с улыбкой заглядывая в его глаза. Ян резко выдыхает, оглядывается. Боги! Ему тридцать два года, а ведет он себя, как влюбленный подросток. – Ладно, обсудим позже. У тебя есть соображения, кто мог устроить этот ужас вчера? – Ян отрицательно качает головой и делает глоток кофе. – А удалось что-то узнать о пожаре в твоей квартире? Твой друг из полиции, кажется, считает, что два этих случая связаны между собой.

– Он ошибается, – отрезает Ян. – Пожар произошел из-за перегрева зарядного устройства для зубной щетки.

– Помнится, ты считал это байкой.

– Верно, – кивает Ян, глядя на меня в упор. – Но оказалось, что это действительно так.

– Откуда ты знаешь? Проводил независимую экспертизу или…

– Почему этот случай вызывает у тебя интерес? – перебивает он. Его взгляд холодеет, покрывается ледяной коркой подозрения. – Ты что-то знаешь, но не можешь мне рассказать?

– О чем ты? Я просто интересуюсь, Ян.

Он молча допивает свой кофе и поднимается с места, оставляя меня в полнейшем негодовании. Пять минут назад смотрел на меня, будто я – бриллиант, а теперь отворачивается, словно перед ним жалкая подделка. Чем больше нахожу в нем противоречий, тем пугающей становится действительность, в которой я снова оказалась.

– Ян, что происходит?

Глянув на меня через плечо, он включает кран, чтобы помыть кружку.

– А что происходит?

– Я не знаю. Поэтому и спрашиваю тебя. За эти несколько минут у меня не раз сложилось впечатление, будто ты в чем-то подозреваешь меня.

Протерев руки полотенцем, он поворачивается ко мне.

– Это ошибочное впечатление. В чем я могу тебя подозревать? Что ты прирезала собаку? Или мою квартиру подожгла?

– …Надеюсь, что нет, – с нервным смешком отвечаю я, искренне опасаясь, что это может быть хоть отчасти правдой. – Ладно, забудь… А блины и впрямь резиновые, – стараюсь я улыбнуться. – Но их приготовил ты и это самые вкусные резиновые блины на свете.

Осторожно сползаю со стула, стараясь наступать травмированной ногой только на пятку. Ян подходит ко мне и заглядывает в мои глаза так, словно испытывает мучительное чувство вины. Он мне чего-то недоговаривает и полагаю, это напрямую связано со вчерашними событиями, которые на самом деле тревожат его куда сильнее, чем он хочет показать.

– Я просто очень волнуюсь за тебя, – признается он, бережно обхватив мое лицо ладонями. – Меня терзают мысли, что это могло случится не вчера, а на прошлой неделе или чуть раньше. Когда меня здесь не было, – заключает Ян, играя желваками.

– Но этого не случилось, Ян, – произношу я, слепо летя на его свет. – И не случится, ведь ты – здесь.

Нежность его взгляда затуманивает мой разум. Он поглаживает мои скулы большими пальцами и оставляет осторожный поцелуй на моих приоткрытых губах. Я растекаюсь, как теплое молочко, из случайно опрокинутой стеклянной бутылки. Обнимаю его за шею, притягиваю к себе и вновь поддаюсь соблазну быть маленькой и беззащитной в его больших и сильных руках. Полный эмоций и чувств, поцелуй так захватывает нас, что мы не сразу обращаем внимание на пиликающий звук. Ян нехотя отрывается от моих губ и бросает нетерпеливый взгляд в сторону прихожей.

– Кого-то это ещё принесло? – произносит он раздражительным шепотом. Вспыхнувший от возбуждения взгляд ласкает меня.

– Иди узнай, а я пойду в душ, – сообщаю ему на ухо. – Если успеешь ко мне – будет замечательно.

Оставляю нежный поцелуй на его колючей щеке и неспешно ковыляю к лестнице. Размяв шею, Ян скрывается в коридоре, и от одной мысли, что мне удается так легко разжечь в нем желание, мое собственное усиливается в стократ.

Сбрасываю на пол одежду, закрываюсь в душевой кабине. Когда прохладная вода нагревается, я встаю под сильными струями, наслаждаясь легким массажем. Оборачиваюсь, почувствовав дуновение прохладного воздуха. Ян молча заходит, закрывает широкую стеклянную дверцу и заставляет меня развернуться к нему спиной. Его ладони обхватывают мою шею, спускаются к груди и соблазнительно медленно сжимают её. Откидываю голову назад, упираясь руками о мокрые скользкие стены. Страсть между нами съедает меня, пробуждает инстинкты дикой кошки. Ян берет меня за подбородок и проводит языком по шее, заставляя дрожать.

– Знаешь, кто приходил? – рычит он рядом с моим ухом. – Бедняга, которого ты вчера оставила в одиночестве, так ничего и не объяснив ему. – Ян кусает мочку моего уха. Я почти погибаю! – Выглядел он так, будто, был уверен, что ты обрадуешься ему. Знаешь, что я думаю? Вчера ты вселила в него большие надежды.

– А что мне оставалось делать? – шепчу я, сгорая под настойчивыми ласками его рук. – Ты ведь дал ему зеленый свет, за что я очень на тебя разозлилась. И я пообещала ему… – Ян не позволяет договорить мне. Его пальцы сжимают мой сосок, а зубы вонзаются в шею. Это не больно. Это слишком сладко и мучительно.

– Что ты пообещала ему?

– Я была очень зла на тебя… – с трудом говорю я, вонзаясь ногтями в его упругие ягодицы. – И сказала ему, что слишком мокрая… Что не выдержу до дома… Хочу, чтобы он поимел меня в дамской комнате.

Отпустив мой подбородок, Ян хватает меня за волосы и наклоняет вперед. Его ладонь оставляет на моей ягодице болезненно-обжигающий след, растекающийся по коже сладкой карамелью. Грубо и безжалостно Ян входит в меня, уничтожая мой мир с каждым болезненным толчком. Вода затекает в мой рот, глаза, я совершенно беспомощна и слаба. И, тем не менее, молю Яна быть ещё жестче, ещё свирепее, чтобы почувствовать жажду его власти надо мной.

– Значит ты его хотела? – рычит он в мое ухо.

– Нет. Я хотела тебя… Всегда тебя.

Ян разворачивает меня лицом к себе, прижимает к мокрой стене. Обведя мое лицо темным от убийственного желания взглядом, он впивается в мои губы, кусает язык, вонзает свой, будто жаждет полностью завладеть моим ртом. Усадив меня на бедра, Ян выходит из душа, продолжая жадно сосать мой язык. Мы падаем на кровать, сгораем в огне животной страсти. Ян вдавливает меня в матрас, рычит и кончает так же громко и неистово, как и я. Нам не хватает воздуха, дыхание такое тяжелое, что в груди неприятно покалывает. Ян не спешит упасть рядом, он продолжает нависать надо мной, удерживая свое тело на дрожащих руках. Вены на его шее вздулись, широкая и вертикальная проявилась на лбу. Я хочу коснуться её, но у меня нет сил, чтобы поднять руку.

– Моя, – шепчет он, задыхаясь. – Ты только – моя, – повторяет Ян, глядя в мои глаза самым бескомпромиссным взглядом. Он проводит большим пальцем по моим губам, будто демонстрируя свою власть надо мной.

Облизываю его кончиком языка, а потом обхватываю губами и начинаю медленно сосать. Соблазнительное ощущение, непременно хочется большего. Ян опьянен этим зрелищем, его взгляд темнеет на глазах. Я слышу, как всё ещё льется вода в душе и отдаюсь той себе, что лишена девичьего стыда и желает постичь все прелести физического удовольствия.

– Я хочу попробовать тебя на вкус, – шепчу я, облизывая губы.

Не долго думая, Ян молча поднимается с постели, помогает встать мне и, держа меня за кисть, ведет обратно в душ. Опустив ладони на мокрую стену, он расставляет руки на ширине плеч и, громко дыша носом, закрывает глаза. Он мой. И только мой. Пролажу между ним и стеной, провожу языком по его шее, груди, чувствуя дрожь крепкого тела. Она заводит меня, пробуждает особый голод, который не утолить даже самыми вкусными блинчиками. Опускаюсь на колени, моментально реагируя на крепкую мужскую хватку. Рука Яна тянет меня за волосы. Успеваю заметить наше слабое отражение в широком стекле прежде, чем сделаю то, что так страстно желаю. Моя поза и намерения сейчас слишком соблазнительны, чтобы я не захотела повторить их в самое ближайшее время.