Глава 28

– Я сделала это! Я сделала это, Соня! – верещу я от радости. – Поверить не могу, что у меня получилось!

– А я всегда знала, что ты добьешься своего! – обнимает она меня. – Отличные новости к самому завершению года, правда? И повод пропустить пару бокальчиков, а?

– Я не против. Ко мне?

– В твою шикарную квартирку? – с сомнением оглядывает она меня. – Разумеется! Но для начала расскажи, как это было? Что тебе сказали? Цветы хоть подарили?

– Какие цветы? – смеюсь я. – После новогодних каникул я встречаюсь с ведущим редактором и очень надеюсь, что у нее для меня будут приятные новости. Я готова приносить ей кофе по первому требованию и туфли губкой полировать.

– Про туфли ты уж совсем загнула! С ума сойти, – оглядывает она меня с улыбкой. – Победить в конкурсе по переводу! Я горжусь тобой!

– Я сама собой горжусь.

– И как ты успела всё сделать? Не понимаю!

Соня возвращается на кассу, пробивает несколько тетрадей и учебное пособие по английскому языку. Вчера я узнала потрясающую новость и от счастья не могла сомкнуть глаз. Такая большая и маленькая победа значит для меня очень много. И мне бы так хотелось разделить её с Яном. Уверена, он бы порадовался за меня и приготовил что-то очень вкусное… Пасту, например.

«Макароны я люблю».

«С недавних пор это мое любимое блюдо».

Воспоминания издеваются надо мной. Чем больше проходит дней без Яна, тем сильнее они давят на меня. Я ушла из его дома и жизни, оставив всякое желание и надежду на возвращение. С каждым днем, отдаляющим нас друг от друга, мне всё больше становятся понятны опасения Яна. Его осторожность и недоверие так же объяснимы, как и мой извечный страх быть похожей на маму. Я часто задумываюсь над её прошлым. Представляю, как она расхаживает по роскошному салону красоты, считая его своим. А потом вдруг на нее обрушивается правда: отец Яна не даст ей бразды правления. Её сокровище принадлежит его законной супруге, о которой он, к сожалению, не думал, когда связывался с очаровательной мошенницей. А моя мать – настоящая мошенница, которая точно была уверена, что пройдет время и Павел Леманн просто подарит ей весь этот бизнес.

Мой телефон в кармане вибрирует. Каждый раз мое сердце замирает, когда на экране появляется неизвестный номер. Не знаю, чего боюсь, но мне просто не нравится эта неизвестность в цифрах. Вдруг это мама, от которой всё это время не было никаких вестей?

– Да?

– Тая, здравствуйте. – Приятный мужской голос и вроде бы с благими намерениями.

– Добрый день.

– Вероятно, вы меня не узнали. Это Виктор Сергеевич. Помните? Мы с вами общались в доме Яна, когда…

– Да! – выдыхаю я. – Разумеется!

– С наступающим вас.

– И вас! – Теперь меня напрягают эти долгие приветствия. – Чем я могу вам помочь?

Мужчина прочищает горло, несколько секунд молчит, будто ему сложно решиться сообщить мне страшную весть.

– Тая, мне стали известны все обстоятельства данного происшествия, как и многих…предыдущих.

– По правде говоря, я думала, что полиция свяжется со мной намного раньше. После того, как моя мама дала о себе знать.

– Верно. Но Ян очень просил меня не беспокоить вас, пока ваша мама не будет задержана. – Наступает продолжительное молчание. – Тая, полиция задержала её в аэропорту и нам нужны ваши показания. Стали известны новые обстоятельства пожара в квартире Яна и той, где жили вы.

– И всё? Больше она ничего не сделала?

Мужчина вздыхает.

– Тая, список внушительный, – неохотно отвечает он.

– Я не прошу вас зачитывать всё, только самое…плохое, если так можно выразиться.

– Вымогательство в крупном размере, кража имущества на несколько миллионов, нападение с целью хищения чужого имущества, причинение тяжкого вреда здоровью, угроза…

– Что? – перебиваю я. – Причинение тяжкого вреда здоровью?

– Это случилось в другом городе. Около года назад было совершено нападение на женщину, которая являлась супругой одного человека, с которым…

– Ясно. – С которым она переспала и решила, что сможет с легкостью избавиться от жены и завладеть его имуществом. – Спасибо, что рассказали.

– Тая? Считаю должным сообщить вам, что у нее серьезные проблемы с психикой. Она, конечно, была лишена родительских прав и в вашем воспитании не принимала участия, но… Мне кажется, что вы должны это знать.

– Я не сомневалась в этом. Учитывая её не совсем адекватное поведение.

– Да. – Он снова молчит. Наблюдая за Соней, улыбаюсь ей, а сама же испытываю знакомое тягостное чувство, только теперь оно лишено былого стыда. Не моя вина, что она такая. – Послезавтра новый год, а я к вам с такими новостями! Очень вас прошу заехать сегодня в отделение полиции. Обещаю, процедура займет не больше часа. А наши ребята потом отвезут вас домой.

– Я заеду после работы. Отправьте только адрес сообщением.

– Конечно-конечно! И ещё, хотел у вас спросить… Вы больше не работаете у Яна в доме?

– Нет.

– Угу. Угу. Это не мое дело, конечно. Далеко не мое! – усмехается он, но тут же замолкает. – Но Ян очень оберегает вас.

– В каком смысле?

– Я позвонил бы вам намного раньше, но он очень просил этого не делать. Вам бы пришлось мельком узнать о других преступлениях, совершенных вашей матерью… Ян сказал, что не хочет, чтобы вас в принципе что-то расстраивало, не говоря уже об этом богатом послужном списке. В общем, вот так. Буду вас ждать сегодня. Адрес сейчас отправлю.

– Благодарю.

Блокирую телефон, поднимаю глаза на Соню. Она дарит близнецам лет шести по цветной ручке со сверкающим колпачком в честь нового года.

«Ян очень оберегает вас».

И почему мне сейчас так одинокого и холодно?

* * *

Как много я не знала о своей матери. Лучше бы этой постыдной информации и дальше оставаться от меня подальше. По словам следователя, она передвигалась по стране с фальшивыми документами, знакомилась с респектабельными мужчинами в дорогих ресторанах, а потом шантажировала их интимными фотографиями. Четверо пострадавших обратились в полицию, но большинство (по мнению следователя), послушно выполняли её требования.

– Она уверяет, что некоторых даже любила. Видимо тех, чьи жены пострадали от её рук в прямом смысле слова и писем с разоблачительными снимками.

Совершенно этому не верю, но молчу, ибо любое сказанное мной слово навлекает на меня пять лишних вопросов, а мне уж очень хочется поскорее отсюда убраться.

– Парень, который поджог вашу квартиру и Леманна, утверждает, что любит её. Собственно, по этой причине он и был таким послушным. Хотел угодить ей.

– Какой парень?

– Ему двадцать два года и он – местный блоггер, который зарабатывает миллионы, снимая провокационные ролики. Зарабатывал. Это он проник в дом, где вы работали, и подрезал собаку.

– Господи, люди что, окончательно лишились разума? Зачем ему делать это?

– Это случается намного чаще, чем вы думаете. Ваша мама умеет манипулировать мужчинами. Этот блоггер без конца повторяет, что она – лучшее, что с ним могло случиться! Теперь для обоих будет небо в клеточку.

Отвратительная фраза. Рассказав от и до о нашей с ней встрече, я подписываю необходимые бумаги. Дверь в кабинет следователя закрыта, но я вдруг отчетливо слышу звуки знакомого низкого голоса в коридоре. Мое сердце мечется в груди. Будто испытывая угрызения совести, я начинаю ерзать на месте.

– Это всё?

– Одну минуту, я сниму копию и отпущу вас.

– …потому что мне это не нравится и я тебя просил так не делать.

Дверь распахивается и на пороге появляется Ян. Наши взгляды встречаются, я чувствую, что краснею до самых пят. Он здоровается со следователем молчаливым кивком, а потом снова смотрит на меня.

– Вы уже закончили?

– Одну минуту.

Это странно. Мы не виделись… Сколько? Две. Три…

Двадцать семь дней! Да, мой мозг упрямо ведет счет, хотя лично мне это совершенно не нравится.

Ян склоняет на бок голову и смотрит на меня так, будто он что-то пытается мне сказать, а я не понимаю.

– Что? – спрашиваю я одними губами.

– Поехали? – читаю по его губам.

– Я на такси.

– А со мной бесплатно.

– Всё! – объявляет следователь, вручив мне копию. – Благодарю вас за оказанное нам время и с наступающим новым годом!

– Спасибо. И вас!

Ян чуть отходит в сторону, но не настолько, чтобы я могла не коснуться его плечом. Господи, как же мне не хватало этого любимого запаха!

– Спасибо вам, Тая, – благодарит меня Виктор Сергеевич. – Извините, что пришлось потревожить вас.

– Ничего. Хороших вам праздников.

– И вам, Тая.

Поднимаю глаза на Яна. Он провожает Виктора Сергеевича сердитым взглядом, а потом прячет руки в карманы теплой расстегнутой куртки и молча кивает мне в сторону выхода.

– Как твои дела? – спрашивает он.

Мы неспешно идем по узкому и пустому коридору.

– Отлично.

– Правда? – будто удивляется Ян.

– Да. Я выиграла конкурс и возможно стану полезна огромному издательству.

Ян останавливается. Я оборачиваюсь и замечаю его расползающуюся довольную улыбку.

– Ты похож на Чеширского кота.

– Я счастлив за тебя. Ты умница, Тая.

– Знаю! – хихикаю я, сделав пируэт. – На этом хорошие новости закончились. А как твои дела?

– Хорошо и не очень.

– Разве так бывает?

– Как видишь.

Он открывает для меня железные двери, пропускает вперед. На улице снова снегопад – самое время встать на коньки и кружится на льду.

– Что ты улыбаешься? – смотрит на меня Ян.

– Ничего такого. Просто подумала, что хочу покататься на коньках.

– С чего вдруг?

– Погода сказочная.

– С тобой можно?

Поправляю глубокий капюшон черной дубленки и задираю голову, чтобы увидеть лицо Яна. Но снежинки слишком крупные, летят прямо в глаза.

– Не думаю!

– Почему это?

– Ты ведь не умеешь кататься, а я нянчится с тобой не хочу.

Ян оглядывает пространство вокруг себя с азартной улыбкой.

– Я не умею? С чего такие выводы?

– Просто! – пожимаю я плечами.

– «Просто»? Ничего себе аргумент!

– Запомни, пригодится.

– Хорошо. Так мне можно с тобой? Уверяю, кататься я умею лучше, чем ты. Даже двойной тулуп тебе продемонстрирую.

Мы смотрим друг на друга и долго смеемся, потому что нам просто хорошо. Мой смех скрывает тоску размером с Атлантический океан и бессонные ночи. В сверкающих глазах Яна я вижу эти же чувства. Когда наш смех плавно стихает, Ян глубоко выдыхает и осторожно, будто боясь, что я могу оттолкнуть его, берет мое лицо в ладони.

– Двадцать семь, – полушепотом произносит он. – Целых двадцать семь дней я не видел тебя, Тая. Представляешь, я и дни считал!

– Додумался же, – хмыкаю я.

– Я не хочу давить на тебя, навязываться и рушить твои планы. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь.

– Внимаю, – улыбаюсь я.

Ян улыбается, качает головой.

– Каждый день я скучаю по тебе. По твоему голосу и смеху, по игривым и таинственным взглядам. А Джерси так вообще места себе не находит. Кормлю его обещаниями, что скоро твоя мамочка вернется, но он смотрит на меня, как на дурака. Мы скучаем по тебе. Но ты не переживай! Я это говорю не потому, чтобы ты оставила свою жизнь, цели, планы и жила с нами. Но если когда-нибудь ты захочешь собрать свою жизнь, цели и планы в чемодан и приехать к нам, мы будем счастливы. Я буду счастлив. Ладно! – резко опускает он руки. – Едем на каток? Так уж и быть, покажу тебе свое мастерство.

Я часто моргаю.

– И всё?

Ян оборачивается.

– А что ещё?

– То есть, двадцать семь дней ты скучал по мне и всё?

– Джерси скучал.

– «Джерси скучал». Что ж, ладно! Каток, так каток!

Обхожу его и упрямо иду к черному внедорожнику.

– Постой? – догоняет меня Ян. – А что тебе не нравится?

– Мне?

– Тебе!

– Ладно! Я тебе скажу, что мне не нравится! – резко останавливаюсь я. – Двадцать семь дней от тебя ни слуху не духу, и вот ты вдруг появляешься, как волшебный снеговик, и говоришь мне, что все эти дни очень по мне скучал!

– Не я ушел от тебя поздно ночью.

– Я ушла из дома, Ян! Из твоего дома! Как прислуга, домработница или «смотритель»! А от тебя я уйти не могла, потому что НАС не было. И у тебя была возможность это изменить, но, позволь напомнить, ты на это так и не решился. И сейчас я вижу то же самое в твоих глазах.

Ян долго смотрит на меня, а потом вдруг его глаза становятся большими и удивленными.

– А-а-а-а! Вот оно что!

– Что? – таращусь на него в замешательстве.

– Я совсем забыл! – громко заявляет он.

– Что ты так кричишь?

– Хочешь услышать от меня те заветные три слова!

– Ничего я слышать не хочу и убавь громкость своего голоса…

– Люблю тебя! – заявляет он, разведя руки в стороны. – Слышишь? Я, Ян Леманн, люблю тебя, Тая!

– Ян, на нас смотрят полицеские…

– Я люблю тебя! – повторяет он ещё громче.

Люди в форме демонстративно аплодируют нам.

– Ян, поехали на каток! – рычу я, потянув его за руку.

– И всё?!

– Что?

– Ничего мне не скажешь в ответ? – смеется Ян.

– Ну уж нет, актер!

– А ты его любишь? – вдруг спрашивает кто-то позади. Мы оборачиваемся. Человек пять в форме смотрят на нас с улыбками до ушей. – Не молчи, ответь ему!

– Ты им заплатил за этот спектакль? – рычу я.

– Им повезло получить билеты абсолютно бесплатно, – веселится Ян. – Лучше ответь, а то эти полицейские такие глазливые, что просто жуть. Их обижать нельзя.

Фыркаю от недовольства и тут же поскальзываюсь на месте.

– Ну, вот. Что и требовалось доказать.