Глава 15

Временный сотрудник проделал отличную работу. Я вернулась без накопившихся дел, все было обновлено и достаточно упорядочено. Ни я, ни офис не выглядели так уж сильно изменившимися с тех пор, как я была там в последний раз. Хотя моя чувствительная и увеличивающаяся талия, к сожалению, исключала некоторые вещи из моего гардероба. К счастью, у меня было несколько свободных летних платьев. Сегодняшнее было из зеленого трикотажа с юбкой длиной до колена, без рукавов и с вырезом, который не показывал слишком много декольте, сдобренного гормонами.

Комфорт — это все.

Но наряд также выглядел довольно мило с браслетом из смолы янтарного цвета и сандалиями. Может быть, я смогу справиться с беременностью. Или, по крайней мере, пережить ее с хоть каким — то чувством собственного достоинства. Было несколько полускрытых шепотков и взглядов со стороны работников, но ничего страшного, учитывая, что я, несомненно, подчеркнула свой статус городского скандала всех времен.

Воскресную ночь я снова провела в свободной спальне Пита. Шанти изо всех сил старалась выглядеть невинной, но я уверена, что она точно знала, какой эффект произведет на меня их ночной секс — марафон. Отвратительные люди. Выгоняют меня из дома своими вульгарными и громкими совокуплениями. Им должно быть стыдно за себя. Я знала только одно: если мне придется еще раз услышать, как она кричит "да, мой лев, да", у меня, наверное, пойдет кровь из ушей. Родители, занимающиеся сексом — это явно противоестественно и должно быть немедленно объявлено вне закона. О том, как этот новый закон повлияет на меня после рождения ребенка, я подумаю в другой раз.

А пока Питу нравилось, что я снова в его доме, и мне втайне нравилось быть там. Пока я спала в своей комнате, никаких серьезных границ не пересекалось. И это было временно.

В офис вошел пожилой джентльмен в полосатом костюме, его лицо было мрачным, когда он осматривал помещение. Видимо, его уже ничто не радовало, так как выражение лица оставалось раздраженным. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его. Это был отец Пита, и годы ничуть не изменили его.

— Питер Галлахер у себя?

— Его нет на месте, но я ожидаю его скорого возвращения.

Его взгляд остановился на мне, еще больше морщин появилось возле его рта. И появились они не от улыбки.

— Ты та девушка, не так ли?

— Да, я "девушка", — я повернулась на своем офисном стуле, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, говоря с избытком вежливости, — В любое время, в любой точке мира, когда кто — то говорит о девушке, на самом деле он говорит обо мне. Удивительно, да?

Он нахмурился на мои слова, и я улыбнулась ему. Умный рот редко избавляет от неприятностей. Но с ним неприятности становятся намного веселее.

— Я тебя помню, — его губы скривились в отвращении. Если бы только у него были злодейские усы, чтобы покрутить их, это действительно дополнило бы картину, — Он привел тебя в дом в тот раз.

— Верно.

— А теперь ты…

— Папа, — Пит вошел, положив свой планшет и солнцезащитные очки на столешницу моего стола, — Я не знал, что ты собирался заехать.

— Мне позвонила твоя сестра.

Его голос упал.

— Ну, конечно.

— Я должен был услышать это от тебя, — сказал его отец.

Пит повернулся к нему лицом, положив руки на бедра.

— И ты бы узнал, когда я был готов рассказать тебе.

— Как ты мог быть таким глупым?

— Ребенок может быть неожиданным, но мы с Адель оба рады этой новости.

— Ты будешь расплачиваться за эту ошибку восемнадцать лет, — он ткнул пальцем в грудь Пита.

— Папа…

— Эта девчонка уже вцепилась в тебя. Скоро появится неблагодарное отродье, которое просто выжмет из тебя все досуха.

— Хватит.

Плевок слетел с губ старика.

— Тебя имеет какая — то молодая задница. Я думал, ты умнее.

Все мое тело напряглось, но я осталась на месте. И молчала.

— Я сказал, хватит! — Пит схватил отца за руку и потащил его к двери, — Как ты смеешь приходить сюда и оскорблять ее? Из-за этого дерьма, папа, я тебе и не сказал. И поэтому ты больше никогда не будешь частью жизни ни моей, ни моего ребенка.

Глаза мистера Галлахера были большими, как две луны.

— Ч-что?

— Как будто я позволю тебе приблизиться к моему ребенку, — сказал Пит, его руки дрожали, а челюсть была сжата, — Мне жаль, что мама умерла, но мы все ее потеряли. Мы все прошли через это. И вместо того, чтобы быть достойным отцом и быть рядом с Крисси и мной, вместо того, чтобы проявлять к нам хоть каплю любви время от времени, ты превратился в такого отъявленного засранца, какого я не пожелал бы даже своему злейшему врагу.

Его отец возмущенно зашипел.

— Мы закончили, я серьезно. Ты только что упустил все шансы познакомиться со своим внуком. А теперь убирайся отсюда и больше не возвращайся.

Старик выпрямился во весь рост и вышел за дверь. У меня зазвенело в ушах от внезапной всепоглощающей тишины. Хотя мое грохочущее сердце вскоре заполнило это пространство. Святое дерьмо.

— Господи, ну и мудак, — сказал Фитци, стоя в коридоре рядом с моим отцом.

Черт, там была целая аудитория. Я даже не заметила, что они там были. Когда Пит повернулся, его лицо было напряженным, взгляд мрачным. Казалось, он полностью отключился. Все заперто и заколочено.

— Ты в порядке? — спросила я, не решаясь дотронуться до него.

— В порядке, — ответил Пит, схватив свои солнцезащитные очки, но оставив планшет, — Извини за это. Ты….. ты в порядке?

— Да.

Кивок.

— Хорошо. Ладно. Я ухожу на некоторое время.

Фитци, мой отец и я кивнули, но ничего не сказали. Мы молча смотрели, как Пит вслед за отцом вышел за дверь. Я сильно сомневалась, что на парковке будет какое — то слезное прощение. Меня больше беспокоило, что он может наброситься на ублюдка. Это была бы кровавая катастрофа. Я бросилась к стеклянной двери. Все чисто. Не было видно отца Пита, у которого, похоже, хватило здравого смысла по крайней мере быстро уйти. Пит сел в свой грузовик, захлопнул дверь и выехал с парковки. Я продолжала наблюдать за ним, пока он не скрылся из виду.

Руки отца легли мне на плечи.

— С ним все будет в порядке, милая. Просто дай ему время остыть. Рад, что он наконец — то вышвырнул этого засранца на обочину. Этого давно следовало ожидать.

Я кивнула.

— Да. С ним все будет в порядке.

— Конечно, будет.

Но я не была в этом уверена.

— Он не похож на хорошего человека, — сказала Шанти после ужина в тот вечер.

— Это мягко сказано.

Папа уже лег в постель с триллером в твердом переплете в руках. Может быть, они давали оргии передышку на ночь. А может быть, мой новый закон, запрещающий секс между родителями, наконец — то был принят. Слава Богу. Мы с Шанти сидели на передней веранде, чтобы я могла присматривать за домом Пита. За весь день его не было видно, и теперь, почти в десять часов, его дом оставался в темноте. Я пыталась дозвониться до него, но ответа не было. Кто знал, где он, что он делает, где его мысли? Это должно быть больно — вот так отгородиться от отца, после стольких лет. Даже если, возможно, это было правильным решением, этот человек все еще был его отцом.

— Некоторым людям не стоит позволять быть родителями, — Шанти взболтала содержимое своего винного бокала, — Похоже, что сестра Питера не знала, что лучше не сообщать новости мужчине таким образом.

— Мхм.

Ранее прошел дождь, и воздух пах свежестью и чистотой. Под ним были запахи земли и растений, слабый след франжипани, эвкалипта и других цветущих растений. В саду квакали лягушки. Трудно было не заметить огни города, когда тебя окружала такая красота.

Я зевнула.

— Почему бы тебе не лечь спать, а утром поговорить с ним?

— Нет, я пойду подожду вон там, — сказала я, поднимаясь с плетеного кресла.

— А если он не захочет говорить?

— Это зависит от него. Я просто хочу, чтобы у него была такая возможность, и чтобы знать, что с ним все в порядке.

— А если он приведет кого-нибудь домой? — ее темные глаза блеснули в слабом свете, — Когда он не в духе, он склонен пить, а когда он пьет — ну, людям не всегда так легко отказаться от своих привычек, дорогая.

Я сглотнула.

— Тогда я вернусь, я думаю. Он мне не принадлежит, я имею в виду, что мы не… вместе.

— Я не хотела обидеть, — сказала она, понизив голос.

— Я знаю. Но он провел достаточно своей жизни в одиночестве.

— В основном это был его выбор.

— Да, — сказала я, ища хоть какую — то ясность, — Если он не захочет, чтобы я была там, тогда я уйду. Но он всегда был моим другом в первую очередь. Если бы кто — то другой прошел через то, что он сделал сегодня, я бы хотела, чтобы они знали, что я буду рядом, если они захотят поговорить.

Она просто кивнула.

— Наша дверь всегда открыта для тебя, дорогая.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Я бродила по дороге в пижаме и сандалиях. Мои волосы были убраны в беспорядочный хвост. Если вдруг Пит привезет домой какой-нибудь горячий кусочек, я буду выглядеть очень хорошо…Нет. На его маленьком крыльце не было ни одного стула. Надо было взять с собой подушку. Вместо этого я села на сухую верхнюю ступеньку, прислонившись к перилам, чтобы устроиться поудобнее. Возможно, это было глупо. Моя жизнь была так полна удивления. В основном я задавалась вопросом, какого черта я делаю. Наверное, в конце концов, можно было делать только то, что казалось правильным. То, что, как ты надеешься, кто — то сделает для тебя.

В конце концов, свет в доме папы и Шанти погас. Только тусклый свет на крыльце остался светить для меня. Остались только я, ночь и мои добрые намерения. Этого должно было быть достаточно.

Спустя несколько часов я проснулась от того, что меня подняли сильные руки.

— Спокойно, красавица. Это всего лишь я.

— Пит?

— Я должен был подумать о том, чтобы дать тебе ключи от дома, — сказал он, занося меня внутрь. У меня болели конечности, ведь я уснула на лестнице, но его знакомый запах, тепло его тела — все это было слишком приятно. Единственным источником света была лампа на тумбочке, которая мягко светилась, отбрасывая тени на его красивое лицо.

— Который час? — спросила я, мой вялый разум медленно просыпался.

— Немного за одиннадцать, — его голос был низким, с грохотом в груди. Но он был ясным, и он крепко держал меня. Он не пил, несмотря на наши с Шанти опасения, — Прости, что оставил тебя там ждать.

— Это не твоя вина. Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— Правда? — он действительно выглядел удивленным, — Тебе не нужно было этого делать. Я в порядке. Все хорошо.

— Он твой отец.

— Да, но он дерьмовый отец. Мне давно пора было порвать с ним отношения, — сказал он, осторожно укладывая меня на свободную кровать.

Я переместилась в сидячее положение, держа руку на его руке. Он сел на край кровати рядом со мной, его взгляд был усталым. Казалось, в его глазах затаилась обида молодого парня в сочетании с сожалением мужчины. Мое сердце болело за него. Долгое время он смотрел на меня. И тогда мир показался мне очень маленьким — только я и он остались наедине в ночи.

— Мне нужно было кое-что обдумать, — сказал он наконец, — Пошел на пляж и немного погулял, пытаясь проветрить голову.

Я просто кивнула, пытаясь сдержать зевоту.

— Я позвонил Крисси и рассказал ей, что случилось. Она извинилась, — он потер челюсть, — Моя сестра все еще думает, что однажды она пробьет весь лед и у нее наконец — то будет отец, которого стоит знать. Она думала, что он будет рад услышать, что у нас будет ребенок.

— Ах.

— Да, — его взгляд упал на мою фигуру, — У тебя небольшой животик, Адель.

— Это может быть торт, но я предпочитаю верить, что это ребенок.

Его улыбка была короткой. Не более, чем мерцание.

— Ты устала. Я должен дать тебе поспать.

— Все в порядке, — я взяла его руку, поиграла с его пальцами, — Я здесь для тебя, если ты этого хочешь, Пит. Я имею в виду, не секс. Я не… мы еще не дошли до этого. Но, знаешь…

— Знаю, — его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая меня для быстрого поцелуя, — Я рад, что ты здесь. В конце очень дерьмового дня увидеть твое лицо — это именно то, что мне нужно.

Я улыбнулась.

— Никакого секса, но ты не будешь против, если я посплю здесь с тобой сегодня ночью?

— Конечно, — я поерзала на кровати, устраиваясь поудобнее.

Тем временем он пошел и закрыл входную дверь, выключил свет. Проявив небывалую силу, я не стала смотреть, как он снимает ботинки и раздевается до трусов.

Они были серыми. Ладно, я могла подглядеть.

Матрас прогнулся, и он устроился рядом со мной. Я потянулась к его руке, просунув ее под подол моей майки, к моему животу. Когда его рука находилась на мне, все казалось более спокойным. Он был здесь. С ним все было в порядке. Или будет.

— Забавно, — сказал он, его голос был низким в темноте, — Ты думаешь, что справился со всем этим, что ты в порядке. Но это как будто сидит у тебя в мозгу, влияет на то, как ты смотришь на вещи, как ты живешь.

Я погладила тыльную сторону его руки в знак молчаливой поддержки.

— Я думал, что умнее, сильнее. Чертовски ненавижу, что позволил этому случиться.

— Отношения с родителями — сложная штука.

Он фыркнул.

— Да, это так.

— Когда ты маленький и беспомощный, ты так сильно полагаешься на кого-то, нуждаешься в нем, — сказала я, — Я имею в виду, что все иногда оступаются. Мы всего лишь люди. Но некоторые люди, как твой отец, как будто даже не пытаются. Они не хотят.

Его большой палец провел по моей коже.

— С нашим ребенком такого не случится, красавица.

— Я знаю.

— Пора забыть об этом, — сказал он, перекатываясь на бок и заменяя одну руку другой, — Я просто… так устал от этого. С тем, чтобы он был хоть какой — то частью моей жизни. Нашей жизни. Я много думал сегодня.

— Да?

— Я знаю, что не очень — то поддерживал твой план: ты получаешь свою собственную квартиру, мы просто встречаемся, — он улыбнулся, — Но если ты хочешь, чтобы все было именно так, то я не против. Мы выясняем отношения, двигаемся к чему — то.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Это здорово.

Белизна его зубов, когда он улыбнулся мне в ответ, была хорошо видна при слабом освещении. И я надеялась, что он больше не разобьет мое сердце. Что он знает, что делает сейчас, чего хочет. Но только время покажет.

— Мне очень нравится этот цвет на тебе, дорогая. Это очень красивое платье.

— Спасибо.

— Вот так. Идеально, — Шанти отступила назад, изучая мою прическу. Потому что, конечно, эта женщина была безумно хороша с волосами, как и со всем остальным.

Это был субботний вечер, и я готовилась в их с папой доме. Все это было частью официального плана. Несмотря на нервы, мои руки не дрожали, и я не сильно вспотела. Слава Богу.

— Ты потрясающая, — сказала я, — Мне это нравится.

Она улыбнулась.

— Ты надерёшь Питеру задницу.

Я разгладила спереди свое синее платье — футляр из мягкой и преимущественно «всепрощающей» ткани. Мой небольшой живот не сильно выпирал, а округлости груди были довольно эффектными. Поскольку беременность придала мне дополнительные изгибы, я была не против выставить их напоказ. Серебряные серьги — капли, модная прическа, спасибо моей мачехе, красные губы и красиво подчеркнутые глаза. Я была готова.

— Питер приехал, — сказала она, — Он сидит с твоим отцом в гостиной.

— Папе, должно быть, это нравится.

— Я просила его вести себя прилично. Но это первый раз, когда он отправляет свою дочь на свидание. Нужно сделать поблажки.

— Мх.

Она последовала за мной в гостиную, где Пит действительно был с несколько страдальческим выражением лица, его нога маниакально постукивала по полу. Отец тем временем откинулся в кресле, его взгляд был в меру враждебным. Прекрасно.

— Сказал ему, чтобы ты вернулась к десяти, — сказал он, — И без всяких глупостей.

— Папа.

— Ладно, к одиннадцати, — поправил он, — Он может поцеловать тебя на ночь, но пусть держит руки при себе. Я буду наблюдать.

Я покачала головой.

Пит поднялся на ноги, одетый в черный костюм с белой рубашкой, расстегнутой на шее. Темные волосы уложены в легкую прическу помпадур, что придавало ему чертовски сексуальный вид. Я, возможно, немного упала в обморок.

— Привет, — сказал он, — Такое чувство, что я должен был принести корсаж.

— Просто ты — это уже прекрасно, — я улыбнулась.

— Боже, ты выглядишь великолепно, — он подошел ближе, его взгляд блуждал по мне. Очень нежно он провел рукой по моей талии до поясницы, прижимая нас ближе. От него даже пахло раем, им самим и легким запахом одеколона, — Я очень счастливый человек.

— Да, это так, — сказал папа, — Не забывай об этом.

Желание дотянуться до него и поцеловать, отменить свидание и пойти прямо в его спальню было сильным. Но нам нужно было сделать эти маленькие шаги. Делать все медленно и правильно, чтобы в этот раз все получилось. Посмотрим, сработает ли это, на что я очень надеялась. Но я уже была здесь пару раз. Не совсем так, но достаточно близко. Мое сердце на ладони, и все, чего я хотела, было в пределах досягаемости. Может быть, на этот раз он потянется ко мне.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на мой рот, это будет очень короткое свидание, — пробормотал он, достаточно тихо, чтобы его слова не донеслись до отца.

Я моргнула.

— Точно. Извини.

Поменьше плотских мыслей. Я могу это сделать. Возможно. С моими гормонами и тем, как хорошо он выглядел, это было бы нелегко. Самоограничение редко было мне свойственно.

Тем временем Шанти счастливо вздохнула, положив руку на плечо моего отца. Ее взгляд был таким мягким и сверкающим, как будто она вот-вот расплачется.

— Вы прекрасно смотритесь вместе.

— Ты готова идти? — спросил Пит.

Я кивнула, позволяя ему скользнуть своими пальцами между моими, крепко держась за них.

— Не ждите, — сказала я, — И спасибо!

Папа что — то проворчал, но Пит просто поднял свободную руку, чтобы помахать на прощание, и мы пошли дальше. Мы спустились по ступенькам и вышли на подъездную дорожку, где нас ждал его грузовик. Ночь была прекрасной и полной обещаний. Осторожно он поднял меня на пассажирское сиденье.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Ты не должна этого делать, — он наклонился, облизывая губы. Что-то в его взгляде казалось необычным. Что бы ни скрывалось за напряженностью, именно это было в его глазах, — Мы делаем это правильно, да?

Я несколько нерешительно кивнула.

— Так что вместо местного паба мы собираемся пойти поужинать. Я заказал нам столик в шикарном ресторане с видом на пляж, — сказал он, — Лучший стейк, который ты когда-либо ела, обещаю.

— Звучит здорово.

— Ладно. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

— Хорошо.

Он осторожно закрыл дверь и обошел автомобиль спереди. Двигатель ожил, его руки крепко сжимали руль. Похоже, мужчина нервничал еще больше, чем я. Что было приятно. Он относился ко всему этому так серьезно, считая, что это важно, как и я. Ура медленному и неуклонному победителю гонки. Мои надежды были очень велики.

— Твой отец сказал, что ты сегодня ездила смотреть квартиру в Вумбай?

— Да. Она была неплохой.

Его подбородок дрогнул.

— Думаю, я собираюсь взять ее.

— Отлично. Это здорово, — сказал он, выезжая на дорогу и двигаясь в спокойном темпе по улице, — Ты быстро нашла место.

— Да.

Его пальцы сжались вокруг руля, костяшки побелели. Затем мускул на его челюсти дрогнул.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. Отлично.

На углу он остановился, проверяя движение в обе стороны. Все было чисто. Не было видно ни одной фары. Но по какой-то причине мы все еще не двигались.

— Пит?

Никакого ответа.

— Эй..

— Это херня, — его адамово яблоко дрогнуло. — Мне жаль. Я не могу этого сделать.

У меня свело живот.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Нет, — это все, что он сказал.

Без лишних слов он переключил машину на задний ход, разворачивая нас. Обратно к дому мы поехали гораздо быстрее, чем выехали. На его лице выделялись резкие очертания скул, губы были ровной линией. Этого не могло быть.

— Я не понимаю, — у меня сдавило горло, глаза слезились. Как будто это могло помочь.

Мы въехали на подъездную дорожку, и он выпрыгнул из машины. Без сомнения, он оставил двигатель включенным, чтобы быстро скрыться. Я была такой глупой. Опять. Когда же я научусь? Я даже не стала сопротивляться, когда он подошел к моей двери, расстегнул ремень безопасности и вытащил меня. Выкинул меня из своей гребаной машины. Пальцы обхватили мое запястье, и он потащил меня обратно в дом. Яркий свет ослепил мои глаза, расплываясь в моем слезящемся взгляде. Папа и Шанти были на кухне, готовя ужин. Шанти замерла, а папа нахмурился, когда Пит втащил меня в комнату. Это было похоже на что — то из ночного кошмара. Все внутри меня разрывалось. Разбивалось вдребезги.

— Я не буду встречаться с твоей дочерью, — сказал он, обхватив мое запястье рукой, как путами. Не туго, но все равно не пошевелиться. Я пыталась стряхнуть его, но он не отпускал.

Никто ничего не сказал.

— Мне жаль, Адель, — продолжал он, — Я знаю, что ты этого хотела, но это чушь собачья.

Отец только прорычал.

— Объяснись, Питер, — сказала Шанти, держа в руках очень большой разделочный нож.

Пит, однако, пропустил явную угрозу, поскольку был занят тем, что стряхивал слезу с моей щеки. Его брови нахмурились, губы сжались.

— Не делай этого, красавица.

Я уставилась на него, ошеломленная.

— Я не буду встречаться с любимой женщиной, которая носит моего ребенка, потому что это нечестно, — сказал он, — Мы поженимся.

— Ч-что? — спросила я.

Он кивнул, весь воодушевленный.

— Да. Мы женимся. Ты будешь жить со мной. Больше никакой ерунды, хорошо?

Я моргнула.

— Я просто не думаю, что это хорошо для каждого из нас, — он осторожно смахнул еще одну слезу с моего лица, — Серьезно, красавица, ты должна перестать плакать. Ты должна оставаться спокойной. Это не нормально, что ты так расстраиваешься.

Я сглотнула.

— Почему все это происходит именно сейчас?

— Потому что это не может ждать. Разве ты не видишь? — его глаза смотрели на меня с мольбой, — Потому что если мы будем ждать достаточно долго, то у тебя будет ребенок. Я хорошо отношусь к детям. Я открываюсь рядом с ними. Ты знаешь это. Будь то рядом с тобой или в доме по соседству, я буду лучшим отцом для нашего ребенка.

— Я знаю.

— И это пугает меня.

Я моргнула.

— Что? Почему?

— Потому что для нас обоих было бы так легко довольствоваться этим, — он решительно покачал головой, — Но я не думаю, что кто-то из нас заслуживает того, чтобы довольствоваться только этим. Ни на одну минуту до конца нашей жизни.

Шанти прочистила горло.

— Правильно ли я понимаю, Питер, что ты просишь Адель выйти за тебя замуж?

— Именно так, — сказал Пит, — Хотя, я не прошу. Она может сказать "нет" и захотеть попробовать еще раз. Честное слово, я пробовал — ничего не вышло.

— Ты просишь ее выйти за тебя замуж, потому что любишь ее?

— Да.

— Понятно, — сказала Шанти, — Я не совсем уверена, что она осознает этот факт.

Пит снова повернулся ко мне и облизал губы.

— Я люблю тебя.

— Любишь?

Он кивнул один раз.

— Как сумасшедший. Ты хотела, чтобы я видел тебя. Но, Адель, я вижу только тебя.

— Вау. Хорошо. Это… это что-то новенькое, — я тяжело сглотнула, пытаясь взять себя в руки, — Ты уверен в этом? Когда именно ты решил?

— После того, как ты вернулась в Сидней.

— Это было несколько месяцев назад.

— Да. Извини за это, — сказал он, — Просто мне потребовалось время, чтобы разобраться.

Мне нечего было сказать.

Отец скрестил руки.

— Ты просишь руки моей дочери?

— Нет, — сказал Пит, — Я говорю тебе, что люблю ее, и мы поженимся. Она — все для меня. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь я это знаю.

— И ты точно уверен в этом?

— Да. Абсолютно. Так у нас все хорошо? — спросил он, повернувшись ко мне, — Не пойми меня неправильно, красавица. Я более чем счастлив пригласить тебя на ужин, в кино или еще куда-нибудь, когда ты захочешь. Но я не буду с тобой встречаться, потому что это не случайная или временная связь. Мы с тобой вместе навсегда, ясно?

— Ха, — сказала я, все еще догоняя, — Это ведь не просто реакция на то, что я нашла квартиру?

— Нет, хотя эта идея мне тоже чертовски не нравится.

Я просто уставилась.

— Мне нужно "да", Адель.

— Ты любишь меня, и ты мой?

— Полностью, — ответил он без колебаний.

Я сдержала улыбку. Внезапно я снова смогла дышать. Все переживания и душевная боль отступили.

— Тебе действительно нужно попросить меня выйти за тебя замуж, а не говорить мне об этом. Это не круто.

— Да, — он почесал голову, — Прости за это. Я немного испугался, что, возможно, ждал слишком долго и все испортил.

— Нет, не испортил.

Он улыбнулся. И это было самое прекрасное, что я когда-либо видела.

— Приятно слышать.

— Скажи это снова.

Он наклонился, прижался губами к уголку моего рта, моей щеке, мочке уха.

— Я люблю тебя, Адель. Я куплю тебе большое кольцо и встану на одно колено. Сделаю все, что ты захочешь… Мне нужно только твое "да".

— Ты хочешь, да? — я расслабилась, прижавшись к его твердому телу, и усмехнулась. Все это было совершенно безумно. Я никак не могла взять себя в руки. Но мое сердце билось, голова кружилась, и все, что я могла видеть, это нас с ним вместе. У нас с ним будет семья. Потрясающе. Передо мной было столько счастья на долгие годы вперед, — Да. Я выйду за тебя замуж. Я выйду.

— Спасибо, — это было все, что он сказал.