Глава 7

Восемь лет назад…

— Адель Маргарет Рид, ты сбежала?

— Может быть. — Я улыбнулась. — И где же ты услышал моё полное имя?

Пит пожал плечами.

— Не знаю, должно быть, когда твой отец был зол на тебя.

— У тебя хорошая память.

Он сидел на бревне перед костром со стаканом скотча в руке. Позади него раскинулось его новое скромное жилище — сарай с небольшой кухней и ванной. Там как раз оставалось место для дивана и телевизора. Я бы сошла с ума в такой тесноте. Но Питу казалось этого достаточно, пока он копит деньги и строит дом своей мечты.

— Кстати говоря, лучше скажи своему отцу где ты, — сказал он.

— Я же через дорогу. — Я села рядом с ним, устраиваясь поудобнее, при этом стараясь не получить занозу. Прийти сюда в майке и шортах было плохой идеей. — Кроме того, когда я уходила, он храпел так, что крыша дребезжала. Если он проснётся, то телефон со мной. Всё хорошо.

— Хм.

— Сейчас середина лета, зачем тебе костёр?

— Атмосфера. — В его улыбке было что-то сумасшедшее. То же самое проскальзывало в расслабленном выражения лица и затуманенных глазах.

— Сколько ты выпил? — спросила я удивлённо.

— Пару стаканов.

— Знаешь, мне кажется, я никогда не видела тебя в таком состоянии.

Он фыркнул.

— Ты видела, как я пил и раньше.

— Да, но сейчас ты пьян.

— Нет, не пьян.

— Тогда почему твоя задница вот-вот соскользнёт с бревна?

Он подвинулся, бросая на меня строгий взгляд, словно это я пришла и передвинула бревно. Идиот. Я отвернулась, чтобы он не видел моей улыбки.

— Итак, сосед.

— Мы соседи, — ответил он с улыбкой. — Это замечательно, не так ли?

— Да.

— Мне всегда нравились костры и ходить в походы, — сказала он, переключаясь на предыдущую тему, как делают многие пьяные. — Мы ходили в походы пару раз, до того, как мама заболела. Папе нужно было вытащить палку из задницы и расслабиться для разнообразия. Порыбачить. Прогуляться.

— Звучит отлично. Но рыбалка — это гадость.

— Я вычеркну её из нашего списка дел.

— Отлично. — Я наблюдала за пламенем, словно загипнотизированная. — Понятия не имею, как можно воткнуть большой крючок в бедного невинного червячка.

— О, нет. Им это нравится. Для них это как массаж.

— Я так не думаю, — я рассмеялась. — Знаешь, если бы я была здесь зимой, то мы могли бы жарить маршмелоу, сосиски и прочие вещи.

— Мы можем делать это и летом. Я соберу кое-что на завтра.

— Отлично, — сказала я. — Угадай, как я сбежала?

— Дерьмо. Что ты сделала?

— Я спустилась вниз по дереву за окном моей спальни. Прям как ниндзя.

— Если бы ты упала и сломала себе что-нибудь, твой папа убил бы меня.

— Не будь глупым. — Я взъерошила его волосы. Густые и шелковистые. Хорошо.

— Он был слишком занят, ставя решётки на мои окна.

— Верно. — Он отбросил мою руку. — Не порть мою причёску, детка.

Я ещё раз засмеялась.

— Пожалуйста. У тебя нет никакой причёски.

Послышалось ворчание.

— Нет никакой девушки, с которой ты просто дружишь, чтобы посидеть с тобой у костра? — спросила я.

Он вздохнул.

— Я был на вечеринке сегодня, но предпочёл провести время в одиночестве.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, нет. Ты можешь остаться. — Он похлопал меня по коленке. Потом, кажется, он понял, что гладит меня по коленке, и отдёрнул руку со скоростью света. Это было сделано по-дружески, а не как-то ещё. Говоря об осторожности.

— Ты же не сел за руль в таком состоянии? — спросила я.

— Нет, конечно нет. Друг подбросил меня.

Я задумалась.

— Знаешь, я встречала девушек, с которыми ты дружишь. Но никогда не встречала твоих настоящих друзей.

— Что за фигню ты только что сказала?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Он выпил ещё скотча. Джонни Уолкер. Пахнет ужасно.

— Это потому, что, Адель, ты юная семнадцатилетняя девушка, а они стая взрослых засранцев. Совершенно не подходят для тебя.

— Это смешно. Я уверена, что они нормальные.

— Я не буду так рисковать, — сказал он.

— Полагаю, тебе иногда нужно отдыхать от меня, работы и сна.

— Это правда. — Он засмеялся.

Я толкнула его локтем в рёбра, от чего он чуть не свалился с бревна. Его равновесие оставляло желать лучшего. Он явно выпил больше, чем говорил.

— На самом деле, они хорошие парни, — сказал он. — Некоторые из них отличные. Но ты…

— Просто ребёнок?

— Я собирался сказать молодая и милая. Я не думаю, что они нападут на тебя или что-то типа этого… — Его брови опустились. — Но после пары бутылок пива, ты перестанешь быть дочерью босса.

— Ну, это несправедливо, — сказала я. — Пьяные или трезвые, они несут ответственность за свои действия, и то, как они общаются с людьми. Не я.

— Я знаю. Но давай без лишних проблем, ладно?

Я не ответила.

— Ты можешь пойти и выпить с друзьями своего возраста. Через год или два. Не спеши. Ты знаешь, что можешь хорошо провести время, не напиваясь, — продолжил он. — Может быть, лучше оставаться трезвой и просто веселиться, понимаешь?

— Пит, ты правда думаешь, что я милая?

Он нахмурился ещё больше.

— А? Да, конечно. Я так думаю.

— Спасибо. Я тоже думаю, что ты милый, — ответила я. О Боже. Моё сердце. Взрыв. — Можно мне выпить? Я никогда не пробовала скотч.

— Ни единого шанса.

— Ладно.

Суббота. Настоящее…

— Доброе утро.

— Да, — ответила я.

Я бросила на него недоверчивый взгляд. Он заслужил это. После вчерашних оскорблений, он просто стоял на кухне в одних мягких серых пижамных штанах, с сине-белой полосатой рукавицей, надетой на одну руку, и улыбался. Мне всё равно, кому принадлежит этот дом, но улыбка должна исчезнуть. Он должен был надеть рубашку. Как будто мне нужно было ещё раз увидеть его плоский живот, мышцы и всё остальное. Ради всего святого. Обнажённые мужские соски в начале дня — это уже слишком. Кроме того, волосы на подмышках не должны выглядеть так сексуально. Серьёзно, со мной что-то не так.

— У тебя странное выражение лица, — сказал он.

— Нет, это не так.

— Ладно. Садись. — Он указал лопаткой на табуретки, расставленные вдоль кухонной стойки. — Кофе?

— Нет, спасибо.

— Молоко, без сахара, верно?

— Всё нормально. Шанти ждёт меня.

Улыбка наконец исчезла.

— Детка…

— Сегодня много дел. — Я отвернулась. — Мне пора идти.

— Тебе нужно поесть, и без кофе ты бесполезна.

Хм. Он прав.

— Садись. Пожалуйста.

Отказать ему труднее, чем она думала.

— Хорошо.

Сделала несколько глубоких вдохов. Затем я положила платье на обеденный стол, оставив рядом туфли, сумку и косметичку. Я взобралась на табурет, и он пододвинул мне чашку с кофе.

— Как насчёт панкейков? — спросил он.

— Звучит отлично. Спасибо.

Кивок.

— Какие планы на сегодня?

Сначала я выпила большое количество кофе.

— К Шанти скоро придут стилисты и гримёры. Маленькая группа людей, близкие. Только девушки.

— Верно. — Он улыбнулся, прежде чем вернуться к плите. — Близкие люди для Шанти может означать группу из ста человек или около того. Приготовься.

Вскоре передо мной поставили тарелку с блинами, ягодным вареньем и рикоттой. Вместе со столовыми приборами, завёрнутыми в салфетку. Этот мужчина знал, что делал, я просто не понимаю, почему его это так беспокоит. Вчера вечером он совершенно ясно выразил свои мысли относительно меня.

— Ты должен был стать шеф-поваром, — сказала я, копаясь в тарелке.

Он покачал головой.

— Слишком нервно. Заметила, как они всегда кричат друг на друга, и у них случаются нервные срывы на этих шоу?

— А твоя нынешняя работа не напряжённая?

— Всё не так плохо, — ответил он. — С тех пор, как я стал партнёром, я принимаю более активное участие в работе, но мне это нравится. И я в этом хорош.

— Ты никогда не думал уйти и начать свой собственный бизнес?

— Да, но… мне нравится работать с твоим отцом и быть частью чего-то большего, — сказал он. — Знаешь, чувство, что ты принадлежишь чему-то?

Я кивнула, засунув еду в рот. Всё, что угодно, лишь бы не разговаривать, потому что я злилась на него, чёрт возьми. Вот в чём проблема между мной и Питом. Мне было не всё равно. Мне хотелось знать, что он думает обо всём этом, что он чувствует. Это произошло само собой. Игнорировать его чрезвычайно трудно. Кроме того, я изголодалась по нему. Семь лет прошли бесследно, я жаждала этого человека. Лучше всего не отрываться от еды, так мой рот будет занят жеванием.

— Хорошо? — спросил он.

Я сделала глоток кофе.

— Ты знаешь, как мне нравится твоя готовка.

— Просто проверяю.

Молчание.

Он не сел на табуретку рядом со мной, предпочёл встать напротив и есть. Мне нужны шторы или что-то подобное. Или ширмочка. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь меня от его полуобнажённого тела. Первое, что я сделаю, вернувшись домой, пересплю с кем-нибудь. С любым. То, что раньше это никогда не срабатывало, не означало, что не сработает и сейчас. Я имею в виду, что статистически это вряд ли поможет. Но я всё равно могу попробовать. Одна подруга из университета молилась на разные пенисы. Раньше она говорила, что это лечило её от хандры, и она пошла в медицину, так что она точно знает о чём говорит.

— О чём думаешь? — спросил он.

— Ни о чём.

— Чушь собачья, в твоей голове никогда не бывает тихо.

Он поднял ко рту вилку с панкейком и рикоттой. Даже то, как он ел, было мужественным, челюсть равномерно двигалась, губы сжаты. Нет, я не представляла, что существует много разных версий этого процесса. Но по какой-то причине, когда он это делал, мне хотелось смотреть. Так странно. Даже не смотри на его сильную шею.

— Ты выглядишь так, словно тебе больно, — сказал он.

— Голова болит, — соврала я. — Может, из-за вина прошлой ночью.

Не говоря ни слова, он принёс мне стакан воды и аспирин. Я проглотила таблетки со смутной улыбкой признательности. Вообще-то мне следовало броситься к двери, как только я его увидела. Это было бы самым разумным решением. Я думала, что, вернувшись и снова увидев его, смогу решить некоторые свои проблемы. Но в основном я чувствовала себя подавленной. Завтра утром я встану пораньше, соберу вещи и уеду до того, как он проснётся. Это не трусость и не грубость, это разумное решение. Там у меня есть план.

— Помедленнее, — сказал он. — Будешь есть так быстро и почувствуешь тошноту.

— Я не ребёнок. И могу сама решить, с какой скоростью мне есть, спасибо.

— Я понимаю это.

— Точно? — заинтересовано спросила я. Учитывая его поведение, он не имел ни малейшего понятия. Словно мне снова шестнадцать, и он предупреждает меня о парнях и тому подобное. Напоминая мне носить шляпу, и не ходить и читать одновременно, иначе врежусь в столб. И если такое и происходило, то только пару раз.

— Да, — ответил он приглушённым голосом. — Я могу позвонить Шанти и предупредить, что задержу тебя, если тебе станет от этого спокойнее.

— Не. Все нормально.

— Вижу. — Он отложил вилку и его челюсть напряглась. — Ты ешь так быстро, потому что не хочешь быть рядом со мной.

Я ничего не ответила.

— Адель…, — он вздохнул.

— У меня много дел сегодня, — проговорила я, переходя к сути. — Можем мы об этом не говорить?

Его взгляд был несчастным. Мне стало почти его жалко. Почти.

— Пожалуйста, — повторила я.

— Нам придётся когда-нибудь поговорить об этом. — Он мог говорить себе всё, что ему хочется. Но это не произойдёт. — То, что я сказал прошлой ночью… Слушай, я не хочу, чтобы ты уходила, думая, что я ненавижу тебя.

— Я так не думаю. — Хотя на самом деле, так и есть. Также я думала, что он на 51 % бешеная сволочь. Но скоро это закончится. Так что он, его ворчливая задница и недовольный рот, очевидно, не будут частью моей жизни в будущем. Так тому и быть.

— Поговорим позже. После свадьбы. — Он потёр затылок, как будто у него болела голова. Только у него она видимо действительно болела.

— Хорошо. — Я кивнула, подтверждая ложь. — После свадьбы. Звучит отлично.

***

Церемония была прекрасной. Папа выглядел таким гордым и счастливым в своём смокинге. Шанти в белом длинном платье, выглядела как ожившая мечта. Они забронировали ресторан на холмах, с задней террасы которого открывался вид на океан. Клятвы были сказаны на закате. Все фотографии уже были сделаны, так что гости могли расслабиться и наслаждаться праздником. Небо с золотисто-красного превратилось в фиолетовое и синее. Как только появилась первая звезда, зажглись фонари. Кукабара и другие птички посходили с ума.

Пит выглядел чертовски ужасно в своём чёрном костюме. Если слово «ужасно» истолковывать как само мужское совершенство. Ублюдок. Я почти хотела ударить его ногой, как предложила Хейзел. Его волосы были зачёсаны назад в стиле помпадур (прим. волосы убраны наверх, как у Элвиса Пресли). Ему очень подходит. Никакой щетины, его лицо было гладко выбрито, а на губах играла весёлая улыбка. Можно с уверенностью сказать, что он рад за папу, но его немного забавляла глупая влюблённость старика.

Как бы я не пыталась не смотреть на Пита, мой взгляд постоянно натыкался на него.

— А вот и ты, — сказал Джереми, который оказался вполне ожидаемым гостем. Шанти всегда добивается своего. Он улыбнулся, протягивая мне напиток. — Джин и тоник?

— Идеально, спасибо тебе.

— Не возражаешь, если я… — Он кивнул в толпу.

— Конечно, со мной всё в порядке.

— Тогда вернусь через минуту. — Элегантный мужчина направился в толпу, чтобы поприветствовать знакомого. Вероятно, Шанти попросила его приглядеть за мной. Сказала ему, что я никого не знаю, и Бог знает какие ещё слезливые истории, пытаясь привязать его ко мне. И он мне нравился, но я не искала свиданий.

Официанты ходили по залу с подносами с закусками. Козий сыр, завёрнутый в прошутто — моё любимое блюдо. Хотя, все закуски были просто восхитительными. Оливковые тарталетки, рисовые рулетики и всё остальное.

— Хорошая церемония, — сказала Леона.

— Да. — Я улыбнулась, она не ела и ни с кем не разговаривала. Как вульгарно.

Тем временем, Леона вертела головой и говорила о торжестве, а не о том, что я стала неряшливой. Белое платье с цветочным рисунком в стиле сороковых показывало мою фигуру в выигрышном свете. Отряд чудотворцев Шанти собрали мои волосы на макушке в элегантные локоны, а мой блеск для губ мог затмить любого. Я даже потратила свои рождественские сбережения на пару чёрных босоножек Лабутен Гавана Фортис (прим. в босоножки в стиле 40-х годов). Они словно вселяли уверенность и творили чудеса. Я была похож на Аву Гарднер. Однако, стоя рядом с гламурной Леоной, я чувствовала себя глупым ребёнком, играющим в переодевание.

— Наслаждаешься своим визитом? — спросила она.

— Да, спасибо.

— Пит сказал, что ты выпускница?

— Да, я получила бакалавра по искусству.

— А. — Она отвернулась недостаточно быстро, чтобы я не заметила ухмылку. — Тебе это оказалось полезным?

— Думаю, да.

Сомнение появилось в её взгляде.

— Прекрасно.

Я ничего не сказала.

— Я надеялась застать тебя одну для женского разговора.

Прозвучало не очень хорошо.

— Полагаю, вы с Питом давно знакомы, — сказала она с улыбкой, которой я не поверила ни на йоту. Её зубы были такими блестящими. Должно быть виниры. — Он работает с твоим отцом и всё такое. Он упомянул, что вы были близки.

Раньше были. Уф.

— Хм.

Она кивнула, делая глоток шампанского.

— Мы встречаемся какое-то время, но он как закрытая книга, уверена, ты об этом знаешь. Когда я сказала ему об этом, он всё отрицал. Он сказал, что разговаривает с тобой и твоим отцом.

— А?

— Да. Поэтому мне интересно, не могла бы ты помочь мне. Просто он мне очень нравится. Но у него очень много тем, которые нельзя обсуждать, и я не знаю почему. — Она наклонилась ближе, широко улыбаясь. Уровень доверия упал до нуля. Она перебросила свои блестящие рыжие волосы через плечо. — Например, он редко говорит о своей семье. Ты что-нибудь знаешь о них?

— Леона…

— Не думай, что я недовольна нашими отношениями, — продолжила небрежно говорить она, несмотря на слова. — Он отличный компаньон, и очень хорош, как бы это сказать, в удовлетворении женских потребностей. Ты понимаешь, о чём я.

— Верно. — Чёрт возьми. А она не очень-то и скрытная.

— Мне бы хотелось узнать его получше, понимаешь?

— Пожалуйста, остановись. Хватит.

Он пошевелила губами, но ни одно слово не вылетело из её рта.

— Леона, какими бы не были ваши отношения, — сказала я, — он сам решает, что рассказывать тебе.

— О, конечно. — Она облизала губы, щёки её порозовели от смущения. — Я бы никогда не предложили тебе нарушить его доверие.

В задницу девчачьи разговоры. Это правда удивительно. Подумать только, он может довести женщину до такого коварного маневра. Она казалась такой самонадеянной и уверенной в себе. Мужчины отстой. Сердечные дела обстояли ещё хуже.

— Извини, мне нужно… да. — Я убежала, скрываясь внутри ресторана. На белых льняных скатертях лежали блестящие серебряные столовые приборы и стояли орхидеи в горшках. Не было никаких карточек с именами, что просто отлично. Последнее, что мне нужно, это чтобы меня посадили рядом с Леоной для ещё одного девчачьего разговора. Достаточно неловкостей на одну ночь.

Тихий гнев проснулся во мне. Печально, что он потерял мать в таком юном возрасте, и воспитывался таким мудаком, как его отец, но Питу нужно взять на себя ответственность за то, что он так эмоционально отстал. За то, что он так закрыт. С другой стороны, кто я такая, чтобы говорить так? Мои отношения тоже нельзя назвать удачными. В течении многих лет, мама отказывалась обсуждать отца. Любые вопросы врезались в глухую стену, потом следовала смена темы разговора. А отец либо произносил её имя тоном, полным осуждения, либо сердился и уходил прочь. Ни один из них не был образцом для подражания в любви и прощении. Но разве ты недостаточно взрослый, чтобы самостоятельно разбираться со своим дерьмом?

У всех есть эмоциональный багаж. Однако большую часть времени, я думаю, что мне удаётся управлять им. Не позволять ему мешать мне жить. Я просто ещё не встретила правильного мужчину. Мой прекрасный принц однажды появится, и я забуду о существовании Пита. И то, как от одного взгляда на него моё сердце бешено колотиться, а бёдра сжимаются, забудется напрочь. У нас с прекрасным принцем будет потрясающий секс, и мысли о другом мужчине даже не придут мне в голову. Мы будем говорить до утра. Время потеряет всякий смысл, внешний мир исчезнет, останемся только мы, обнажающие друг перед другом свои души. Кроме того, любые споры будут разрешаться быстро и к удовлетворению обеих сторон. На самом деле, это будут даже не споры, а скорее мелкие бессмысленные разногласия. Такие как, кто-оставил-крышку-от-зубной-пасты. Но только не такие как оставить крышку унитаза поднятой, потому что это грубо.

Святая корова. Звучит как сказка. Наверное, мне стоит попросит Хейзел проверить меня на тот случай, если я действительно впала в бредовое состояние. Тем временем, я стояла и глубоко дышала, стараясь успокоиться, но всё ещё хотела что-то ударить. Не так я собиралась праздновать свадьбу отца. Грёбаный Пит.

— С тобой всё в порядке? — спросил Пит собственной персоной, выходя из коридора, ведущего в туалет. Он выглядел горячо в костюме. Мне хотелось схватить его за галстук и сделать плохие вещи. Что-то злое, чтобы избавится от плохого настроения и тяжести на сердце.

— Поговорила с твоей девушкой, которая просто друг, — ответила я.

Он нахмурился.

— Что?

— Леона.

— Что насчёт неё?

— Ты сказал ей, что разговариваешь о разных вещах со мной и папой.

Он отвёл взгляд.

— Может быть.

— Отличный способ бросить меня на амбразуру ваших непонятных отношений.

Он посмотрел на меня, словно я сумасшедшая. Это подхлестнуло мою ярость.

— На самом деле, то, что она сказала, прояснило некоторые довольно интересные вещи. — Я положила руку на спинку стула, всё ещё держа джин с тоником. — Тогда я была безопасна, не так ли? Вот почему ты спокойно говорил со мной о разных вещах, не боясь эмоциональных составляющих. В конце концов, я была всего лишь ребёнком.

Он склонил голову.

— И что из этого следует?

— О, я думаю, что ты можешь решить эту проблему, если попытаешься. — Я улыбнулась. — Хотя не буду держать тебя в подвешенном состоянии. Леона заинтересована в тебе и решила, что я отвечу на некоторые вопросы о твоём прошлом и всё в таком духе.

Боже милостивый, как же он нахмурился! Он перевел стрелки часов на одиннадцать.

— Как одиноко, — сказала я. — Я имею в виду, ты проводишь время с женщинами, но не открываешься для них.

— Адель…

— Вот почему ты взбесился из-за нашего разговора тем вечером.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— И вот почему ты поступил со мной как мудак вчера вечером и потом извинялся блинами сегодня утром. — Я сузила глаза, складывая кусочки вместе. — Ты просто не можешь решиться, не так ли? Ты подаёшь смешанные сигналы. С одной стороны, взрослая женщина, оказавшаяся у тебя дома и тебе это не нравится. Это действительно может что-то значить, что-то реальное между нами.

— Бред.

— Но с другой стороны, ты скучал по мне, так же, как я скучала по тебе. — Я наклоняла голову из стороны в сторону. — Парень, разве я написала тебе плохие стихи?

— Ты закончила? — Он отвернулся к окну, поправляя галстук на шее. — Мы должны вернуться.

— Раньше я была безопасна, а теперь нет.

Он стоял такой высокий, плечи расправлены, взгляд устремлён вдаль.

— Однако связь между нами всё ещё существует, — сказала я с улыбкой. — О, нет. Это нарушает все твои правила отсутствия эмоциональной связи. Сигналы тревоги уже должны звучат в твоей голове. Что ты собираешься делать, Пит?

— Я собираюсь вернуться на грёбанную вечеринку, — пробормотал он. — А ты делай что хочешь.

— Ладно.

Он вышел быстрым шагом. Было так волнительно, смотреть на его побег, разгадав его сущность. Немного, по крайней мере. И возможно, мне не следовало так радоваться, что я испортила ему настроение. Хотя, по правде говоря, мужчина был в эмоционально подвешенном состоянии, когда я находилась рядом. Однако у меня не было никаких проблем с тем, что я сдала Леону. Эта женщина не должна была ставить меня в такое положение.

***

— Я ненавижу тебя.

— Честно говоря, ты тоже не самый любимый мой человек, — ответила я.

Были счастливые пьяные, сильно пьяные, плачущие пьяные и была пьяная Леона. В основном, обиженная и унылая. Определённо, от неё не добьёшься слезливое «я люблю тебя, дружище». Она сидела в углу и держала бокал Шардоне. Макияж всё ещё идеален. Бог его знает, как ей это удавалось.

— Он сказал, чтобы я больше не разговаривала с тобой, — оскорблённо сказала она.

Я промолчала.

— Ты сказала ему, что я хочу вбить клин между вами. Признай это.

— Леона, ты всё сделала сама, — ответила я. — Может быть, в следующий раз, тебе не стоит пытаться раздобыть у незнакомцев информацию о твоём парне. Это чертовски хитро.

Я не чувствовала себя виноватой. По большей части. Я стояла перед ней, блокируя остальную часть комнаты. Больше никому не нужно видеть, что с ней происходит. Я не особенно и винила её. Я не понаслышке знаю, что значит быть брошенной Питом. Это больно.

Ужин и речи уже закончились. Вместе с большинством гостей, папа и Шанти танцевали под музыку диско. Пит танцевал с одной из сестёр Шанти. Мой кавалер и другие бизнес партнёры пили и болтали за одним из столиков. Я уверена, что Джереми больше заинтересован в налаживании бизнес связей, чем в том, чтобы залезть мне в трусики. Я согласна.

Леона показывала себя с хорошей стороны, сидя прямо и ведя себя трезво.

— Это был личный разговор. Тебе не нужно было повторять ему то, что я сказала.

— О, пожалуйста. Ты вышла за рамки и знаешь это, — ответила я. — Ты вторглась в его личную жизнь и поставила меня в дерьмовое положение. — Я встретила её недовольный взгляд своим. — Ты хотела получить личную информацию о нём? Ну, вот она: он капризный сукин сын, который отказывается открыться кому-либо и держит обиду, как будто это никого не касается.

Она надулась.

— Я хочу домой.

— Справедливо. — Это, несомненно, хорошее решение. Никому не нужно было, чтобы свадьбу папы и Шанти запомнили из-за пьяного скандала на танцполе. Всё должно быть идеально в их день. Только счастье и любовь. — Вызвать тебе такси?

— Я за рулём. — Она нахмурилась. — Думаю, у меня возникли небольшие трудности.

Чёрт побери. Я должна передать Питу заботу о ней. Это было бы проще всего и справедливо. Но шансы на то, что я вытащу его с танцпола, не рассказав отцу и Шанти о происходящем равны нулю. И мне бы хотелось избежать выяснений отношения между ними.

— Хорошо, — объявила я. — Я отвезу тебя домой.

— Ты не поведёшь мой Лексус!

— Ну, либо так, либо тебя отвезёт такси, а завтра ты сможешь сама забрать свою машину.

— Как ты доберёшься до дома?

Я вздохнула.

— Вызову от тебя такси.

Она посмотрела в тёмное окно.

— Ну, учитывая обстоятельства, это самое меньшее, что ты можешь сделать.

Я прикусила язык. Она права, хотя было множество причин, по которым она вышла за рамки дозволенного, и я имела полное право пожаловаться Питу. Но, по правде говоря, я молчала бы, если бы знала, что этот придурок бросит её.

— Мы сделаем это или как? — Чем раньше я покончу с этим, тем лучше.

— Да. Хорошо, — ответила она, неуверенно поднимаясь на ноги. Она высоко держала голову. — Я поговорю с Питом, когда буду готова.

— Ммм.

— Он придёт в себя. Из нас выйдет отличная пара, — продолжила она, когда я вытаскивала её пьяную задницу на улицу из ресторана.

Надеюсь, счастливая пара будет слишком занята, чтобы заметить моё отсутствие. Мне не хотелось уходить, но я уверена, что не хотела рисковать и позволить Леоне устроить сцену. Позже я напишу папе и Шанти и придумаю какое-нибудь оправдание. Джереми было всё равно, а вот Питу нет. Если он злился на Леону, то только из-за меня. И, в целом, я преодолела эмоциональное смятение от общения с ним. Задание выполнено. Было бы неплохо провести некоторое время с отцом и Шанти. Но дело в том, что чем раньше я сяду в машину завтра утром и уеду, тем лучше для всех.