История номер два. До победного конца

Я бодро карабкалась на дерево, строя в голове план. Как там говорил Андрей — победа должна быть нашей, и мы добьёмся её любым путём, включая слегка нечестный? Или не слегка, главное, чтобы никто за руку не поймал на нарушении правил! Вот это славненько, вот это по мне! Законопослушность — не мой конёк, увы. Пока я не позволяла себе ничего особо злостного и уголовно наказуемого, но зарекаться глупо, с такими-то генами. Что папочка мой с детства был падок на авантюры и любил безобразничать с размахом, изводя своих родителей и наставников, что мамочка — за её невинной внешностью прятался тот ещё своевольный монстр. Она рассказывала по секрету, как в начале знакомства доводила своего будущего мужа, и только хохотала в ответ на моё невольное «за такое — я б убила!». А она ничего, не только выжила и не сделала инвалидом своего чересчур горячего поклонника, но и благополучно вышла за него замуж. Мало того, вот уже больше двадцати лет мама с папой работали исключительно в паре, и за всё это время не знали ни одного провала. А работают они, на минуточку, во внешнем секторе нашего разведуправления, то есть периодически выезжают за пределы Содружества, путешествуют по мирам и внедряются в разные сомнительные компании, добывая нужную информацию и устраивая всяческие диверсии. По части диверсий они у меня специалисты высшего класса, можно сказать с детства тренировались. Поэтому такая опасная работа для них скорее удовольствие. Начальство знает — задание будет выполнено или даже перевыполнено, но Лис и Лиса никогда не упустят возможности дополнительно поразвлечься и пройтись по краю. Такие уж они «двинутые адреналинщики», как ворчит иногда папин брат. Такой же раздолбай в юности, он давно остепенился, стал примерным семьянином и преподаёт в университете. А вот мой папа так и остался всё тем же бесшабашным Плутом. Но только куда более умным, хитрым и чуточку более осторожным, чем в юности, — видимо, чтобы любящие родственники так уж сильно за него не волновались. Не знаю, кто как, а я лично почти никогда не волнуюсь, даже если успеваю подслушать, что очередная порученная ему миссия будет из разряда «С», то есть повышенной сложности. Папа — справится! Ведь рядом с ним будет его Плутовка. Прекрасный стратег и прекрасная артистка, то совершенно неприметная, то забирающая всё внимание на себя, ещё более хитрая, безумно проницательная, осторожная — в меру, она тоже любит рискнуть, но только там, где заранее всё просчитает и оценит шансы на победу. Везучие они, мои родители. И я везучая. Ну, почти…

Это ведь они меня сюда сослали. В очередной раз — за дело, поэтому я не слишком возмущалась. Подумаешь, провести два месяца на Земле, в какой-то российской глубинке, в летнем лагере для местных трудных подростков! Пфф. Ребятки здесь, конечно, не сахар, прямо скажем, и отстоять свой авторитет без магии было не так-то просто, но я справилась. К середине первой смены уже имела неофициальный титул королевы отряда. Вернее, атаманши — мелкой, юркой, наглой, мстительной заразы. Да, и чертовски везучей. Может, у меня в предках затесались ясновидящие, я могу каким-то образом предсказывать действия противников и потому каждый раз умудряюсь пресекать попытки «госпереворота»? «Возможно», — загадочно улыбаясь, отвечала я на такие расспросы. Выдавать правду не собиралась в любом случае. Невыгодно, да и такая она, эта правда, что скорее в лагерь вызовут бригаду наркологов, чем поверят собственным глазам, если застанут меня в момент добычи информации. Я бы и сама на их месте не поверила, поэтому заранее берегу чужую психику и соблюдаю предельную осторожность. Явно переигрываю — обычные люди не наблюдательны и все странности спишут на «показалось», «выпил много» и всё такое. Я пообещала родителям, что на «каникулах» не буду пользоваться магией и магартефактами, и слово своё намерена сдержать. А вот про не обращаться я ничего не обещала, меня просто попросили не светить второй ипостасью и использовать её только в крайнем случае. Я покивала, и на этом родительские ЦУ были закончены. Они отбыли на новое задание, а я — сюда, на Землю.

По документам я Алиса Одинцова, пятнадцати лет от роду, в следующем году школу заканчиваю. По факту мне уже почти восемнадцать, два курса магунивера за спиной. Но выгляжу — да, на пару лет младше, особенно без магической косметики. Мамин типаж, ну да я на неё не в обиде. Через несколько лет и я стану такой же красавицей, как она, а пока безопаснее быть сначала Мелочью, а потом Лиской-Алиской с неизменным прозвищем Плутовка. Обожаю его! Если бы не настоящее имя папы, которое нельзя светить, это был бы мамин позывной, но Плутом и Плутовкой их называют только друзья и родственники. На работе они Лис и Лиса. И меня назвали Алисой из-за понятной землянам ассоциации, потому что я по логике должна была унаследовать её родового зверя.

Мама у меня с Ли-Геммы, младшая ветвь одного из бывших великих родов — Тигровый глаз. Но превращаются они вовсе не в тигров, как можно было подумать, а в лис. Больших таких лис тигрового окраса — в полосочку, и вдобавок саблезубых. А что вы удивляетесь, на Ли-Гемме каких только чудиков не увидишь, от симпатичных до откровенно неприятных и жутких, — и всё это будут вторые ипостаси местных жителей. Животные у них тоже водятся интересные, но до разумных тварей им далеко… Ой, отвлеклась. В общем, меня назвали Алисой и ожидали, что я, как и мама, буду лисой. Ну или никем не буду: так тоже бывало, что не все имели звериную форму. Я очень хотела быть лисой, но, как говорится, не срослось. То, что из меня в итоге получилось, трудно назвать приличным словом и ещё труднее при этом не засмеяться. Как вам такая эксклюзивная зверюга: здоровенная, со среднюю собаку, тигрово-полосатая саблезубая… белка-летяга. Не шучу! Это надо мной все поначалу шутят, как увидят. А потом — я над ними, я же мстительная зараза, помним? Так что на всякий случай и вы не смейтесь, да, это такой тонкий намёк. Хотя, сказать по правде, дразнить меня дело уже давно бесперспективное. Вот лет в десять, когда оборотни-полукровки обретают вторую ипостась, — да, было обидно, и то недолго. Я быстро оценила все преимущества своего нестандартного облика: пока тот же родственничек-лис изгаляется в остротах насчёт «недоразумения», это самое недоразумение больно кусает его за ухо и взлетает на ближайшее дерево. А оттуда — на другое или даже вообще издевательски парит в воздухе и не падает. Потому что, в отличие от «нормальных» чистокровных ли-геммцев, я могу спокойно колдовать даже в виде белки. Папа у меня — сильный воздушник, возможно поэтому и зверь получился такой удобный для полётов? Не птица, но ненамного хуже. Ведь при хорошо раскачанном резерве (я старалась!) парить в воздушных потоках можно довольно долго, никакие обидчики не догонят. А потом не найдут — на верхушке очередного дерева. И даже если найдут, то не достанут. Среди ли-геммцев летающих зверей раз-два и обчёлся, и всё это уже взрослые, серьёзные оборотни, потакать детским глупостям они не станут. А вот всыпать могут, проверено — хи-хи, не мной, разумеется, а моими обидчиками.

Словом, за свою необычную звероформу я даже благодарна причудливому смешению родительских генов и, с большей долей вероятности, любимой тётушке Ясе. Именно к ней обратилась мама незадолго до моего рождения, попросив вырезать руны на традиционном ли-геммском медальоне. Несмотря на то, что мама после замужества переехала в Опупению, самые важные обычаи предков она соблюдала неукоснительно. В результате на моём медальоне красуется полезная руна «удача» вместе с фирменной маминой «хитростью» (чистокровные лисы всегда её ставят), но все эти качества сделались козырями не лисы, а белки. Тётя Ясмина подозревает, что отчасти из-за неё я такая: в момент напитывания рун она невольно думала о муже — «белке» и попутно о своём очередном проекте, который обещал, по её выражению, всеобщий «разрыв шаблона». Уж не помню, получился у неё тот артефакт или нет, но со мной этот разрыв шаблона сработал стопроцентно! И я этому только рада. Потому что в процессе создания медальона для моего старшего брата она не отвлекалась, и всё получилось согласно задуманному — жутко скучно. Тем более тогда родители решили ненадолго остепениться и выбрали для своего первенца руны «благоразумие» и «мудрость». Не завидую я ему, бедняге, — родители-то со временем вернулись к своим авантюрам, а Плавий с самого детства был обречён на это самое благоразумие. Не дрался, из дома не сбегал, в дедушкиной лаборатории не экспериментировал… Зануда, одним словом, но умный зануда. Девушкам почему-то нравится. Зато мне буквально везде доставались лавры первопроходца (в чём конкретно — смотрите выше). Не скажу, что родители в детстве со мной намучались — их частенько не было дома, отдувались то дедушка с бабушкой, то другие наши многочисленные родственники и друзья родителей, коим меня временно подкидывали. Весёлое у меня было детство, есть что вспомнить! И юность тоже весёлая… ну, в основном.

Пару лет назад меня впервые серьёзно наказали — и не ссылкой без друзей в немагическую глушь, всё куда противнее было. Причём все вокруг считали, что я ещё легко отделалась… ладно, сейчас мне тоже так кажется. А тогда я здорово на всех обиделась, потому что мне, взрослой и везучей, запретили строить свою жизнь так, как я хочу, и буквально силой запихнули в университет. Когда я хотела — на войну! Ну да, понимаю, звучит так себе, и никакая я тогда была не взрослая и даже не слишком умная или без слишком, но! Во-первых, я любила и умела драться — и беличьими когтями-зубами, и магией, и холодным оружием, меня мамин брат научил. До уровня профессионального наёмника, конечно, не дотягиваю, но умею куда больше ожидаемого от девицы из приличной семьи. Справилась бы там как-нибудь! Тем более война была скорее местечковая, в одном из соседних миров кентавры с рептилоидами поссорились. Последние считались дальними родственниками стерхов и были куда более цивилизованными товарищами, за них я и собиралась сражаться. Уже представляя, как эффектно буду пикировать на круп дикаря и доводить до паники, а потом так же красиво исчезать. Но мне не дали! Поймали, вернули, наругали так, что я потом неделю ни с кем не разговаривала. Как они вообще могли! Сами-то всё время рискуют, а мне нельзя?! Тем более я и для них старалась, вообще-то. Потому что было ещё «во-вторых», главная причина моего бегства на войну. Разумеется, подслушанная — что мне какие-то стандартные заглушки с таким дедом и такой тётей! Родители обсуждали очередное внезапное откровение известного провидца Фёдора с Лесса, и оно как раз касалось меня: что-де ждёт меня война с опасным противником, до победного конца. А чьего победного — неизвестно! Папа с мамой возмущались и строили планы, как предотвратить эту самую войну, ну а я пришла к прямо противоположному выводу. Если судьбу всё равно не обмануть, значит, правильней будет форсировать события, а не трястись в ожидании супостата. Ждать — это вообще не по мне. Сказано — сделано! Эх, почти сделано, помешали. Но, может, и правильно сделали, я же не совсем дура, понимаю, как сильно рисковала. Сейчас, отучившись два курса, я заново оценила свои возможности и умения и признала, что была тогда чересчур самонадеянной. Мне как боевику многое ещё предстояло освоить и отточить, но уж после выпуска-то я оттянусь как следует! Нет, загадывать пока не буду, буду смотреть по обстановке, во что ввязаться. Но ввяжусь обязательно!

Тогда я ещё не понимала, что до момента этого самого «ввязывания», а ещё вернее — «увязания», остаются считанные дни…

* * *

Как я уже говорила, в моём временно родном лагере недоброжелателей и завистников у меня было много, хоть ложкой ешь, ещё сколько-то нейтрально настроенных, кучка подпевал (везде такие найдутся) и лишь один надёжный дружбан, который неожиданно получился из бывшего единоличного лидера и бывшего же моего личного врага. Мы с Андрюхой где-то полсмены всерьёз бодались в борьбе за власть, делали взаимные гадости, не переходя, однако, заранее оговоренных границ. И в результате как-то незаметно сдружились. Андрей был сыном местных пьяниц, самостоятельный и циничный не по годам, но свой кодекс чести имел и подлости исподтишка не делал, это было ниже его достоинства. Я его искренне уважала и, будь он постарше, может, и влюбилась бы в него — в лагерях вечно все влюбляются. Возможно, он сам относился ко мне не только по-дружески, были звоночки, но я оставляла их без внимания. И Андрей, молодец, всё понял. До конца первой смены мы изводили руководство лагеря совместными усилиями и так ни разу и не попались во время подготовки диверсий. Когда очередной стукач закладывал нас директору — всегда постфактум, мы были неуловимы! — мы лишь пожимали плечами и делали большие глаза. Что? Кто? Ничего себе! А мы тут при чём?!

К началу второй смены руководство стало хитрее: решило стравить чересчур активных деточек со сверстниками из спортивного лагеря, который находился сравнительно недалеко от нашего. Формально это называлось «Большие межлагерные соревнования на звание чемпионов района» и цель имело самую благородную — сплотить наш недружный коллектив перед лицом внешней угрозы. Толково на самом деле! Да и победить очень хотелось. Нет, не так — победить благополучных «качков» мы с Андрюхой посчитали долгом чести. Выяснили предстоящую программу соревнований и стали готовиться. Он, наряду с взрослым тренером, гонял народ по полосе препятствий (минус первой сложности на самом деле) и занимался прочей физической подготовкой наших лентяев, воспитатели пытались подтянуть своих подопечных интеллектуально, ну а я… Я вызвалась сходить на разведку в стан врага. Андрюха отговаривал — мол, если узнают, что сбегала, точно домой отправят, но я лишь отмахнулась. И предупредила, что слегка заболею: лагерный медблок как раз скучал без постояльцев, и ускользнуть оттуда было гораздо проще. Даже не технически, а по причине отсутствия рядом лишних глаз и ушей.

Всё удалось без проблем — и покинуть место ссылки, и достичь неприятельского лагеря. Естественно, в виде белки. В этой же ипостаси я попрыгала над головами местных обитателей, подслушивая разговоры и запоминая тех, кого следовало обезвредить в первую очередь. Например, вон ту парочку дружков, против которых наши хлюпики точно не выстоят. Ничего предосудительного я делать не собираюсь, всего лишь незаметно подолью в их бутылки с водой слабительного. Лёгкое расстройство желудка иногда даже полезно! Самых перспективных девиц временно вывести из игры ещё проще — в следующий раз захвачу с собой раздражающий порошок из Андрюхиных запасов. И тоже никакой магии, просто какая-то земная то ли травка, то ли овощ, при нанесении на кожу вызывает лёгкое жжение, чесотку и некрасивые красные прыщи. Никто из девчонок в здравом уме не станет прилюдно светить такими «украшениями», гарантирую, что они пару дней безвылазно просидят у себя в комнате и в соревнованиях участвовать не будут. Скажете, это жестоко и бесчестно? Возможно. А понижать и без того невысокую самооценку трудных подростков будущим позорным разгромом честно? Да, по-хорошему, это тем, кто придумал такие «игры», нужно порошок и слабительное подсовывать, а сверстники ни в чём не виноваты. Отчасти соглашусь, но планы менять не буду. Им полезно немного походить без корон… А взрослым умникам я попозже отомщу, перед отъездом, и за всё сразу. Не беспокойтесь, не забуду.

Признаюсь совершенно честно — да, виновата, да, взяла! Хорошо, можно даже сказать — украла. Первый раз в жизни. Но это было выше меня, папой клянусь! Белка — не сорока, на блестяшки не кидается, и любую другую вещицу я бы спокойно проигнорировала: лежит себе в траве и лежит, подумаешь. Но не эту! Я сначала глазам не поверила, разглядев эту брошку. В виде полосатой саблезубой белки! Это же я, товарищи, мой стопроцентный портрет! Разве я могла равнодушно пожать плечами и ускакать дальше по своим шпионским делам?! Не могла, и никто на моём месте бы не смог. Я осторожно спустилась с дерева и, цапнув чудесную вещицу, молниеносно спрятала в сумке (не пространственной, своей собственной, к шкуре «пришитой» — я ж ещё и сумчатая белка, не говорила?). Так что обратно в свой лагерь я вернулась не только с добытой информацией, но и с трофеем. Формально даже ничейным, потому что его легко могли и не найти. Поэтому никакая я не воровка, вот.

Не дойдя немного до лагеря, я свернула на озеро. Нам разрешали купаться только под приглядом и недолго, и мне безумно хотелось воспользоваться случаем и как следует наплаваться в тёплой и на удивление чистой воде. По свободе передвижений я скучала даже больше, чем по родителям и друзьям: уж больно здешний распорядок напоминал не слишком комфортабельную тюрьму, куда однажды водил меня папа. На своеобразную экскурсию, в назидательных целях. Ничего криминального я (ещё?) не совершила, но на режимный объект всё-таки угодила и периодически испытывала неслабый дискомфорт от необходимости подчиняться самодовольным людишкам. Но всё-таки терпела и подчинялась. Зато сейчас наконец-то расслаблюсь!

Плавала я не очень долго, наслаждаясь краткими минутами свободы, и самым позорным образом пропустила появление неприятеля. Ну а кем ещё мог быть рослый молодчик, восседающий на пеньке с самым заинтересованным видом? Фиг ему, а не бесплатный стриптиз! Как на грех, платье я бросила совсем рядом с его пеньком. И не только платье, лифчик с трусами тоже где-то там валяются: ему и напрягаться не надо, чтоб обзавестись почётными трофеями… Ну да, я купалась голой, и не надо пожимать плечами с видом «ну и дура»! Во-первых, уже темно, во-вторых, я выбрала самый заросший и неудобный для схода в воду участок берега, на моей памяти тут и днём никого не бывает. Зато поздно вечером — пожалуйста, принесло идиота. Надеюсь, он один, с одним я справлюсь играючи, даже в человеческой ипостаси.

— Чего тебе надо, незванчик?

— А ты отгадай! — подмигнул парень.

— Не буду я ничего отгадывать! Вставай и вали отсюда!

— А если я непослушный? — с ухмылкой подмигнул он. Красивый, гадёныш… Наверное, оттого и наглый. Ничего, красота — явление временное, а наглость — наказуемое!

— Уходи по-хорошему! Иначе я… Как же там было-то? Во, моргалы выколю, пасть порву! И без шуток!

— Ай-ай-ай, как грубо! Значит, ты из этих? — он махнул в сторону нашего забора. — Бедненьких-трудненьких?

— А ты, значит, из богатеньких-простеньких? — в тон ему отозвалась я, медленно приближаясь. Здесь было глубоко, вода доставала мне до шеи уже в метре от берега. Не успеет сбежать. Навалять этому типу — моя святая обязанность, а что он увидит меня в первозданном виде — ну, я как-нибудь переживу, а ему в больнице будет о чём вспомнить, помимо побоев от мелкой девчонки. Судя по всему, я этому мажору максимум до плеча достану, и весовые категории у нас один к двум… Зато на моей стороне ловкость и внезапность!

— Ну так что, может, придём к консенсусу? — мурлыкнул красавчик.

— Внимательно слушаю твоё предложение.

И заодно удлиняю под водой когти.

— Выйди-ка для начала на берег, русалка, вода холодная, — он не глядя протянул руку и сцапал моё платье. — Мы пока в неравных условиях, несправедливо будет…

Не дослушав, я пулей вылетела из воды и от души боднула парня головой в живот. Охнув, он сложился пополам, любезно подставив под удар шею, и позволил себя оседлать. Я прижала его к земле, сдавила коленями руки и «нежно» сжала когтистыми пальцами шею.

— Ну что, зайчик, теперь моя очередь ставить условия! Что бы такое придумать, а?

Противник сдавленно рыкнул, пытаясь сообразить, как вывернуться из этой позорной ситуации. В прямом и переносном смысле.

— Хорошо, будем считать, что я тебе сдался. Довольна? — сквозь зубы процедил он.

— Не очень.

— Что ещё?

— Будет справедливо, если ты тоже разденешься и залезешь в воду. А я сяду на твоё место и буду блистать остроумием. Согласен?

— Ищи дурака! Чтобы ты сбежала с моими шмотками?

— А ты собирался сбежать с моими? — делано удивилась я.

— Естественно, не собирался! Дура, я тебе платье хотел подать! Даже не думал, что ты голая! И безголовая! Шляешься где попало, одна, ночью… Мало ли кто был бы на моём месте?!

— Сейчас на твоём месте ты, — напомнила я. — И ты меня напугал, так что я оправданно жажду мщения. Может, стоит тебя слегка придушить и бросить здесь до утра? Комары будут очень рады.

— Слушай, ты что, серьёзно не боишься, чокнутая девчонка?! Сидишь на мне голая и ещё угрожаешь! Вот я тебя сейчас как отхожу крапивой по заднице, может хоть ума прибавится!

— Это вряд ли, — усмехнулась я и отправила нахала в блаженное забытьё. Не посредством удушения, зачем? Папа меня лично учил точечному воздействию на слабые места — у любой расы такие найдутся, у людей их вообще куча. И никакой магии!

Красавчик обмяк, и я споро оделась, а с него мстительно стащила джинсы и бросила в воду. Ремень перед этим вынула и забрала себе в качестве трофея — имею право! Красивое сложное тиснение, забавная пряжка с гравировкой в виде злобного зайца — отличная добыча! Мы с белкой были очень довольны.

Я даже немного удивилась, узнав, что моё отсутствие осталось незамеченным. На следующий день поделилась добытыми сведениями с Андрюхой, конечно же умолчав о сценке на озере, и вместе мы разработали окончательную стратегию наших действий. Накануне соревнований мне удалось ещё раз пробраться во вражеский лагерь и осуществить запланированные диверсии. На всякий случай я покрутилась у здания, где обитало руководство, подслушала ещё кое-что полезное и… неожиданно увидела своего недавнего обидчика. Ну, обидчика в кавычках, согласна, это я его обидела. Я-то думала, это просто наглый хмырь из ближнего посёлка, а он, оказывается, один из здешних спортивных тренеров. Вот умора, я тренера скрутила! Ладно, гордиться тут нечем, это же простой человек… Хм, который завтра стопроцентно меня узнает и попытается отомстить за своё унижение на соревнованиях! Засудит или пакость какую-нибудь сделает, но уж точно не оставит всё как есть. И это заводит! Ура, мне наконец-то будет здесь не скучно!

Дня соревнований я и без этого ждала с предвкушением и азартом. Тренировалась вместе со всеми — для тонуса и вбивания в мозг установки «не отличайся от местных». Чтоб не обернуться ненароком в белку посреди дистанции или не сделать опупенское сальто с тройным подвывертом — не поймут, мягко говоря. Схитрить, где получится, — это святое, но меня ни в коем случае не должны на этом засечь, а то вместо дополнительных очков принесу своей команде штрафные. Камер наблюдения там точно не будет, откуда они в глубинке, но живые наблюдатели предвидятся. С биноклями и телефонами, на специальных возвышениях вдоль трасс, с которых хорошо виден весь маршрут эстафетной гонки и полоса препятствий. Зато их практически не будет на спортивном ориентировании: не каждый судья согласится влезть на сосну и сидеть там все два часа. В лесу у меня будет прекрасная возможность вырваться вперёд, используя свою белку, и заодно напакостничать соперникам. Второй пункт строго обязательный!

* * *

И вот наконец настал день соревнований. С утра все сидели как на иголках, даже я — не от нервов, от нетерпения. Я жаждала нашей победы — по-детски отчаянно, всей душой. Давно со мной такого не было.

Командиром нашей сборной был Андрей: я решила не лезть на рожон, узнав, что конкурса капитанов на соревнованиях не будет. Тогда, чую, пришлось бы с ним снова жутко поругаться, потому что дерусь я куда лучше него, но обошлось. Не обошлось (хи-хи) без спешных замен в команде противников, но слабаков среди них не было изначально. В отличие от нас. Ну, тот же Костик по прозвищу Косой, конечно, ни в каком месте не спортсмен, но логические задачки щёлкает, как моя белка орехи, так что за интеллектуальный этап я была спокойна. С остальными будет сложнее, особенно там, где не будет меня (оказалось, нельзя заявляться на всё сразу). Но ключевые этапы я беру на себя, кто бы что ни думал. К счастью, за время подготовки наша команда действительно сплотилась, и гадостей от своих я уже не ждала. А вот от чужих… Это сейчас, перед началом, они стоят и в открытую ржут над нами и то и дело глазки закатывают. Когда спохватятся (лучше бы поздно, чем рано), будут прессинговать уже всерьёз, а то и тишком «бить по почкам», слышала я в своём разведрейде такие предложения… И хорошо запомнила, кому они принадлежали. Буду начеку.

Итак, на старт, внимание, понесло-ось!

Гонку я выиграла практически без усилий. Наверное, это не совсем честно, сравнивать человека и гибрида вроде меня, но точных физических характеристик наших видов я не знала, может и не в них дело, а в особенностях тренировок. Мои были явно круче, что дома, что в университете, так что нашим соперникам оставалось лишь озадаченно пучить глаза. Полоса препятствий тоже осталась за нами, в разы увеличив неприятельское офигение; следующий за ней логический конкурс блестяще выиграл Костик. Зато потом, увы, были два поражения подряд — в дартсе и плавании (последнее проводили на озере, и Андрюха со своим стилем «бешеная торпеда» не смог полноценно конкурировать с победителем каких-то там соревнований. Пришлось нашего капитана утешающе обнимать. В шахматы Костик сражался на пределе возможностей, никто из нас и близко так бы не смог, но — снова увы — он был всего лишь талантливым самоучкой в отличие от парня с юниорским разрядом. Всё решал последний этап, то самое спортивное ориентирование: здесь участвовали все члены команды, каждый сам за себя. Очки подсчитывали исходя из затраченного времени и количества добытых флажков, спрятанных на каждом отрезке пути, и, судя по лицам соперников, эти самые флажки у нас собирались выдирать вместе с пальцами. Костика я по-любому прикрою, Лизка тоже на мне, парням какое-то время придётся справляться самим… Что ж, вперёд!

Кстати, забыла сказать — повышенное внимание со стороны красавчика Леона, того самого, чей ремень лежал сейчас в беличьих закромах, мне было обеспечено с той самой минуты, как он меня узнал. Ведь узнал как-то, хоть ночным зрением и не обладает. Сощурил глаза, губки свои красивые поджал… А я возьми и кивни ему с улыбочкой, привет, мол, и я рада, давно не виделись. Думала, у него дым из ушей пойдёт от злости. А щёки при этом предательски покраснели, кто бы мог подумать! Девчонки из спортлагеря наши переглядывания заметили и попытались соревноваться с ним в испепеляющих взглядах, чем меня жутко насмешили. Неудивительно, что на него малолетки заглядываются, выглядит Леон под стать своему имени харизматично. И только меня при взгляде на него тянет ехидно хихикать. Ну, за вопиющее неуважение к кумиру мне, конечно же, пытались отомстить — и на трассе, «нечаянной» подножкой, которую я легко перескочила, и тычками на полосе. Там это в некоторой степени разрешалось, чем мои противники и пользовались. А потом и я сама, столкнув самую наглую девицу с бревна в грязь. Тоже «нечаянно». За это меня почти облили томатным соком в перерыве (на светло-серой спортивной форме выглядело бы так себе), но я снова увернулась, и они забрызгали собственного тренера. Как славно он орал! В туалет я предусмотрительно ходила вместе со своими девчонками и замдиректора по воспитательной работе, которая зорко отслеживала все дальнейшие покушения. Ещё бы, утереть нос соперникам хотелось не только нам, а может, руководители и вовсе на что-то спорили.

Как бы то ни было, сам Леон ко мне не подходил, но наблюдал подчёркнуто внимательно, явно мечтая подловить на неспортивном поведении. И в лес с нами потащился, гадёныш! Будет мешать — снова вырублю, обещаю!

Получили маршрутные листы, разбежались. К счастью, Леон увязался не за мной, а за одним из своих мальчиков-амбальчиков, который до этого очень выразительно зыркал на бедного Костика. Если помешает ему навредить, прямо вырастет в моих глазах! А если, наоборот, поможет?..

Я затерялась среди подлеска и поскакала в их сторону уже белкой. Надо же, амбал снят с дистанции! Ладно, не буду вырубать тренера, раз уж он такой благородный. И где он его на озере потерял, своё благородство, или комары на подступах сожрали?..

Так, надеюсь, Костя дальше справится сам. Полечу к Лизке, попутно добуду пару флажков, потом поищу ребят…

— Вот уроды! Вдвоём на одну!

Поневоле пришлось оборачиваться обратно и лупить гадов подвернувшейся под руку палкой и собственными, слегка подрощенными когтями. Царапины как раз никого не удивят, земные девчонки часто так дерутся, сама видела. А что после них потом на всю жизнь шрамики останутся — так я не виновата. Просто ногти у меня такие, от природы крепкие, и кальция в организме хватает. А вот зла никакого не хватает на этих спортсменчиков, они девушку ударили и до слёз довели! Флажок я Лизке вернула, и два конфискованных отдала в качестве моральной компенсации. Хотелось ещё от души попинать поверженных противников, но лучше немного провожу Лизу и начну уже наконец собственный маршрут проверять. Флажки у всех спрятаны, а не на виду натыканы, чтоб не было соблазна обнести соседа, пора их добывать. Слежки нет, так что побегу белкой — и быстрее будет, и нюх у неё острее, все флажки сразу найду!

Я взлетела на дерево, прыгнула на соседнее и краем глаза заметила мелькнувшую внизу фигуру Леона. А хорош, зараза! Сейчас побитые парни будут ему в два голоса жаловаться на малявку-киборга с тигровым мелированием, так хочется подслушать, но, эх, некогда! Вперёд, победе навстречу!

Маршрут я облетела мигом, флажки все собрала и сунула в сумку, благо они были небольшие. Потом понеслась проверять остальных членов команды, и увиденное меня в основном порадовало. Не все противники оказались мерзавцами, и двое наших парней уже уверенно приближались к финишу. Тот участок леса был единственным подконтрольным — с сидящим на удобной развилке дерева наблюдателем из молодых тренеров. Значит, там уже подстав не будет. Я повернула назад, как выяснилось, вовремя: предотвратить отъём флажка у Пашки удалось «естественным путём» прицельного урона шишки на голову его обидчика. Ах, белочки иногда бывают такие неловкие! Пашка, молодец, сориентировался быстро и сбежал вместе со своим флажком, а мне пришлось сунуть в рот кончик хвоста, чтобы не спалиться. Всё же ржущая аки конь здоровенная саблезубая тигробелка — это не совсем то, что каждый день встречается землянам в лесу!

Так, вроде всех проверила, можно бежать к финишу. Я точно не последняя, хотя вряд ли первая. Ага, вон рядом с судейской трибуной уже два бугая из спортсменов ошиваются. И двое наших! С полным комплектом флажков, между прочим. Тогда как первый неприятельский финишёр почему-то решил, что скорость куда важнее внимательности. Ну и дурак.

Пашка, Лизка, Костик… теперь все! Ура! Это победа!!!

Мы радостно завизжали-заорали и кинулись обниматься. Возможно, соперники ещё подадут апелляцию и нажалуются на наше, то есть моё, неспортивное поведение, но это маловероятно. Тогда Леону придётся обнародовать нарушения и со стороны своих (надеюсь, он это сделает), так что хочется верить, взрослые не будут портить нам и себе нервы и просто объявят победителей. Ребята заслужили!

* * *

Мы стояли у судейских столов в нетерпеливом ожидании, проигравшие толпились чуть в стороне и недобро зыркали в нашу сторону, но громко не обзывались, только шипели что-то аки змеи. Все ждали… А, собственно, чего, вернее, кого? Вон уже руководство медальки приготовило, не золотые конечно, но это совершенно не важно. Кое-кто уже вовсю косится в сторону местной столовой, где будет проходить совместный банкет… О, а вон там Леон бежит! Значит, его ждали. Интересно, почему он задержался, ненайденные флажки в лесу собирал, что ли? Это же зашибись какой ценный инвентарь, не удивлюсь, если их под роспись со склада выдали. Стоп, а что у него с лицом?

— Влад Кашкин здесь?!

Народ встрепенулся, запереглядывался. Спортсмены умудрились где-то своего потерять? Неужели в лесу заблудился? Да ну, там же реально «три сосны»!

— Нету вроде…

— Ой, а точно, где Владька?!

Ну что, приехали. Награждение откладывается, пока не найдут этого неудачника. Ладно, подождём, не гордые.

Понаблюдав за суетой, я потихоньку отошла от своих и подкралась к угрюмому крепышу из команды соперников — тому самому, которого дисквалифицировал Леон. Парень сидел наособицу ото всех и делал вид, что увлечённо строчит что-то в своём телефоне. Во всяком случае активно шевелил пальцами… над экраном. Я всё вижу.

— Что ты с ним сделал, Артёмушка?

От моего ласкового голоса парень натурально подскочил, выронив телефон. Обернулся, но нахамить не успел — я включила режим «глаза в глаза». Лёгкий гипноз, бонус от маминой родни, я освоила чуть ли не в детстве, правда, безотказно он действовал только на магически неодарённых. Такие у нас в Опупении встречались по большей части среди прислуги и прочих низших, я с ними мало контактировала, зато на Земле при желании могла бы заморочить хоть самого начальника лагеря. Но не морочила, я же папе обещала! А сейчас интуиция велела нарушить обещание.

— Я тебя слушаю, говори, Артём.

— Я злился. Он под руку подвернулся, — послушно забубнил этот урод, подкрепляя подозрения. — Спросил какую-то фигню, ну я и дал ему в ухо. Он упал, а я в лагерь пошёл. Всё, больше ничего не знаю.

— Где это было?

— Не помню, где-то в начале маршрута.

— Ясно. Вот что: ты сейчас встанешь, подойдёшь к любому тренеру и признаешься…

— А ну отвали от него, мелочь полосатая! — злобно зашипели рядом, сбивая концентрацию, и я чуть не плюнула с досады. Артёмова девица притащилась со своей группой поддержки, как же не вовремя! — Вали к своим гопникам, убожество!

— Ты хотела сказать — от гопников? С удовольствием, — фыркнула я, незаметно щёлкая пальцами и выводя амбала из транса. Он недоумённо затряс головой, а я не особо поспешно ретировалась.

— Андрей, я отойду на полчасика? Не теряйте!

— Алис, давай я с тобой?

— Спасибо, всё норм, я быстро. Прикрой, если что!

Друг со вздохом кивнул и проводил меня глазами — его взгляд я научилась чувствовать спиной. Хм, мне кажется или на меня ещё кто-то пялится? Нет, показалось.

Я, конечно, слегка рисковала, но этот Влад Кашкин рисковал больше. Если он до сих пор не пришёл в себя после удара, то всё может оказаться очень и очень плохо. А у меня, в отличие от местного фельдшера, имеются по-настоящему действенные препараты и зелья — аптечку родители приучили брать с собой всегда, независимо от того, едешь ли ты в немагический мир или идёшь с подружками в кафе. Всякое может случиться, и надо быть к этому всякому стопроцентно готовой!

Ускользнуть из спортивного лагеря удалось без проблем. Дальше я бежала — сначала скрываясь, потом очень быстро; в лесу сразу же перекинулась в белку и понеслась к тому месту, где Леон срезал этого гада. Кашкин должен быть где-то неподалёку…

Нашла! По сдавленному стону и едва заметному запаху крови. Видимо, раньше парень был без сознания, вот его и не слышали. Главное, что пациент жив: ссадину вылечат местные, это он сам ободрался при падении, а вот с головой точно не всё в порядке, её я возьму на себя. Портативный сканер в аптечке имеется, как и магсредство от гематом. Возможно, придётся колоть прямо в башку, а куда деваться? Справлюсь, зачёт по полевому целительству с первого раза сдала. А вместо наркоза у нас будет…

— Владик! Посмотри наверх, к тебе белочка пришла!

Есть! Парень полулежал, падать было совсем невысоко. Хорошо, что я такая зубастая, — от обычной белки спортсмен вряд ли сомлеет. Так-с, приступим!

Колоть действительно пришлось. И дозу тоника-восстановителя до кучи, не помешает. Еле успела спрятать аптечку, а вот смыться — уже нет, что за невезуха! Быстро земляне организовались на поиски и жертву нашли быстро. Молодцы, конечно, но теперь придётся отвечать на неудобные вопросы, изворачиваться и врать…

По закону подлости нас нашёл именно Леон. Самый шустрый, чтоб его! Зыркнув на меня без особого удивления, сразу навис над пациентом: пощупал пульс, оттянул веко, внимательно осмотрел видимые повреждения.

— Всё нормально, жить будет. Я пойду.

Леон воспринял последнюю фразу вопросом и удержал меня за руку.

— Сиди. Почему одна ушла?

— Случайно услышала, как один парень бормочет себе под нос что-то типа «я не хотел, он сам под руку подвернулся», ну и предположила… Что смотришь? Почему ни к кому не подошла — а кто бы поверил? Проще было самой сбегать убедиться. Тем более этот, может, и сам не вспомнит, отчего вырубился. Скажет, белка шишкой приложила. (Не его, но ведь было дело.)

— Скорую всё равно надо вызвать. На всякий случай.

— Согласна.

— Одинцова…

— Слушаю, — вздохнула я, но отползать подальше не стала. И даже почему-то не скинула его руку. Пусть держит, вывернуться всегда успею.

— Ремень не вернёшь?

— Не-а. Кстати, ты тогда до лагеря нормально добрался?

— Нормально, труселями сверкая. Жаль, никто не видел, — хмыкнул Леон.

— Извиняться не буду.

— А я и не требую.

— Тогда какие претензии?

— Никаких, в общем-то. Кроме…

Я почти ожидала, что мне скажут какую-нибудь в меру завуалированную гадость, но от неожиданного прикосновения к губам позорно впала в ступор.

Некстати вспомнился мамин рассказ про настырного поклонника юности, посмевшего поцеловать её насильно: она тогда тоже буквально оцепенела от возмущения и гнева, а потом отомстила ему в не очень эквивалентном размере (ну, это как посмотреть, насилие — оно в любом виде насилие, так что я её очень даже одобряла). Но сейчас… я просто растерялась. Потому что, в отличие от неё, мне совсем не было противно! Скорее наоборот… И это внезапное открытие наконец-то заставило меня разозлиться. В первую очередь на себя, но по роже получит именно он!

Опытный, гад, — от пощёчины увернулся играючи, отскочил и выставил вперёд руки:

— Всё, давай отложим моё убийство на потом, человека спасать надо.

— Да что ему уже сделается-то… — неосторожно брякнула я, и Леон выразительно усмехнулся.

— А это зависит от того, что ты ему вколола.

Упс. Он что… видел?! Я мысленно выругалась по ли-геммски и уставилась на землянина в упор. Он должен забыть об этом, обязательно, заодно пусть забудет и свой мерзкий поцелуй. Так и быть, даже мстить ему не стану, хотя так хочется! И в кого я только такая добрая?

И тут меня обескуражили во второй раз — Леон с улыбкой качнул головой и сообщил небрежно:

— Гипноз на меня не действует, какая жалость.

Я разъярённо зашипела и, уже плохо себя контролируя, приготовилась расцарапать наглую рожу, но, к счастью, не успела — его мобильник строгим женским голосом спросил, что у нас случилось. Он что, параллельно с поцелуем звонил в МЧС?

Пока Леон отвечал на вопросы диспетчера, я воспользовалась моментом и сбежала обратно в спортлагерь. Удалось обернуться до встречи с основной группой поисковиков и незаметно добраться до места, перемахнув через забор. Всю дорогу я ругала себя за непрофессионализм и прикидывала, что предпримет Леон и не лучше ли будет уйти из лагеря уже сегодня. До назначенного отцом срока как-нибудь перекантуюсь, поживу пока белкой, протяну неделю на орехах и ягодах… Не хочется, конечно, но мало ли что этому подозрительному аборигену в голову взбредёт!

Было видно, что Андрей за меня волновался, пришлось успокаивать его почти правдивым рассказом о подслушанном разговоре и обнаружении жертвы в лесу. Леон по-любому меня видел, сдаст или нет, пока непонятно, но подстраховаться не помешает.

Дальше всё было суетно и скомканно — это я про доставку пострадавшего (его принесли на носилках, парень вроде пришёл в себя) и наше награждение, которое уже было никому не интересно. Скорая приехала не скоро, вопреки своему названию, что удивило только меня. Вместе с ней прикатился местный полицейский и тут же пристал с расспросами к руководству. Андрей объяснил, что так положено, и понадеялся, что вся это свистопляска пройдёт мимо меня, уж я-то точно ни в чём не виновата. Я тоже на это надеялась, но была настроена более пессимистично. Даже на вожделенном банкете, куда нас массово согнали, чтобы под ногами не путались, была рассеянна и задумчива и едва ли оценила местные деликатесы. За меня с энтузиазмом лопала остальная команда, вызывая презрительное фырканье бывших противников. Впрочем, сами они наворачивали калорийные салаты наравне с нами, на время забыв о своих диетах.

После банкета была заявлена дискотека. Нам включили подходящую музыку — просто ужасную, на мой взгляд, — но никто не танцевал. Сидели, зыркали друг на друга и не велись на топорные подзуживания взрослых, которых оставили за нами присматривать. Шёпот про то, что Влада стукнул свой же, буквально ни за что, уже вовсю гулял среди спортсменов, но вслух они это не обсуждали, ждали, когда мы наконец-то уедем. А мы всё не уезжали. Возможно, ещё решались какие-то вопросы, возможно, их и наше руководство сейчас совместно напивалось, снимая стресс, и про нас просто забыли… Интуиция меланхолично сообщила, что грядёт большая драка из разряда «стенка на стенку» и посоветовала заранее убрать из зала хотя бы Костика. Но до драки, как ни странно, дело не дошло — из-за Леона.

Он явился в компании второго молодого тренера и сразу стал центром всеобщего внимания:

— Чего сидим как на поминках? А ну брысь все танцевать, живо!

И первым подал пример, с ходу начав зажигательно двигаться. И это было… красиво, скрепя сердце признала я, наблюдая за ним исподтишка. Коллега последовал его примеру, к ним тут же подскочили девчонки-спортсменки, постепенно подтянулись и парни…

— А вам что, особое приглашение надо?!

Гадёныш напал со спины, пятернёй взъерошил мои волосы и со смехом ускакал обратно на танцпол. Специально, что ли, нарывается!

Андрей хмуро посмотрел ему вслед и положил мне руку на плечо.

— Пойдём, Алиска. Палька, Лиза! Колян, ты ещё под стол спрячься! Наплюём на этих и расслабимся. Ладно, Косой, ты сиди. Не за что. Бегом! Интересно, а медляки они ставят?..

Честно говоря, расслабиться не получилось, только слегка успокоиться. До первого же медляка, который по умолчанию оставался за Андреем. Но его подвинули, в прямом смысле и настолько бесцеремонно, что все натурально обалдели. В том числе и я, узрев перед носом протянутую руку.

— Ты мне должна.

И тон такой категоричный! А во взгляде неприкрытое предупреждение: если откажусь — хуже будет. Вот же… человек!

Я пожала плечами и, бросив виноватый взгляд на Андрюху, коснулась лапищи Леона кончиками пальцев. Он крепко обхватил мою ладонь (зачем? Куда я сейчас сбегу?), вторую лапищу прижал к спине и повёл в танце под какую-то невразумительную местную музыку. Впрочем, я едва её замечала, как и испепеляющие взгляды девчонок. Ещё бы, они все такие высокие-красивые-модные, а местный секс-символ пригласил какую-то невразумительную мелочь! Наверное, просто из вежливости, как сегодняшнюю победительницу, на прощание, так сказать? Такое же можно понять и простить?

А вот я гадать не собиралась — не тот характер, да и терпения мне при рождении отмерили маловато, что поделать. Не затягивая томно-зловещую паузу, спросила прямо:

— И что конкретно?

Светло-серые глаза в сочетании с длиннющими угольно-чёрными ресницами — какое-то оружие массового поражения! Хорошо, что они на меня не действуют. Вот ни капельки! У меня от сексуального притяжения даже специальный защитный амулет имеется, родители настояли, чтобы всегда носила. Я и ношу. Он же не мог внезапно разрядиться, нет?

— Как минимум одно свидание.

— Че-го?

Каюсь, чуть не покрутила пальцем у виска — физически не смогла, руки-то заняты.

— Зачем тебе?

— Вот это я и собираюсь выяснить — зачем, — Леон перестал фальшиво улыбаться и склонился ко мне так близко, что в его зрачках я явственно видела своё отражение. — Меня тянет к тебе, девчонка. Даже против воли. И мне это не нравится. Но я не привык отмахиваться от странностей, я докопаюсь до сути, имей это в виду. И если ты не та, за кого себя выдаёшь… Берегись.

Со стороны наша беседа выглядела откровенным флиртом, но мне сейчас было до мурашек не по себе. С трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться и не попытаться и в самом деле задать стрекача, и лишь машинально облизала пересохшие губы. Светлые глаза опасно потемнели… злится? Что мне делать-то?! Ни на какое «свидание» я с ним не пойду, пусть даже начальник моего лагеря лично благословит и отпустит (что в принципе невозможно, я же типа несовершеннолетняя), но интуиция в панике шепчет, что от этого землянина всего можно ожидать. Не калечить же его, в самом деле, раз он гипнозу не поддаётся? И зелья у меня подходящего нет, чтобы память подправить! Можно, конечно, потянуть время и дождаться родителей, они мигом всё разрулят, но так не хочется позориться и в очередной раз слышать снисходительное «несмышлёныш ты наш»! А я смышлёныш!

— Завтра вечером, — напомнил о себе Леон. — Я приду, и ты мне всё про себя расскажешь.

Ага-ага… Разбежался!

Я отчётливо осознала, что мне нужно от него избавиться — вот прямо сейчас и с гарантией, чтобы даже не думал искать со мной новой встречи. Чтобы я перестала его интриговать. Уж лучше пусть просто ненавидит! Это я смогу и понять, и пережить. Известно, что даже милая беззащитная белочка, если её загоняют в угол, начинает бешено кусаться. А я не милая и не беззащитная, я злая и саблезубая! И моя вторая половина только что сообщила, что, так и быть, согласна оторвать от сердца заслуженный трофей.

— Нет, Леон, — громко ответила я и рывком выдернула руку. Ещё один зверобонус — возможность передавать вещи из белкиной сумки в человечий карман — был сейчас как нельзя более кстати. И я торжественно вытянула оттуда и покачала перед лицом «кавалера» его ремнём. Даже жаль с ним расставаться — и мне, и белке. — Не надо нам больше встречаться, я не хочу. Пусть тебя унижает и бьёт новая девушка, а я возвращаю забытое и прошу больше меня не беспокоить. Прощай, зайчик!

Музыка к этому времени стихла, и мои последние слова услышали все. И увидели, и осознали.

Пока «немая сцена» не переросла в сцену «убийство с особой жестокостью», я впихнула ремень Леону в руку и рискнула повернуться к нему спиной, находя глазами Андрея.

— Нам пора! Не знаешь, когда, наконец, дадут автобус до лагеря?

Видимо, у тренера в этот момент было такое выразительное лицо, что одна из местных «воспитательниц» не выдержала и, резво вскочив с места, подхватила меня под руку.

— А давайте я вас на своей машине отвезу, а? Все не влезут, но двоих возьму. Или троих. Может, даже четверых…

— Спасибо, вы нас очень выручите.

У дверей я осмелилась бросить взгляд через плечо — и сразу же напоролась на яростный взгляд Леона.

«Значит, война?» — спросил он одними губами.

Я улыбнулась и кивнула.

Мне самой казалось, что я нисколько не нервничаю и вообще прекрасно держу лицо, но в дороге женщина-водитель то и дело косилась на меня в зеркало и вздыхала, а Андрюха шёпотом велел сразу идти в наше с ним тайное место. Мы там обычно обсуждали тайные планы и всякие будущие пакости, хотя все вокруг почему-то считали, что мы совсем другими вещами занимаемся. Сегодняшний вечер завершился тоже необычно — друг принёс раздобытую неизвестно где бутылку вина. Стащил, что ли, у начальства или у кого-то из наших отобрал? Меня это не волновало. Главное, что «лекарство от нервов» было сказочно в тему, о чём я ему и сообщила. На закуску Андрей принёс сорванные в саду яблоки, и мы с ним прекрасно посидели. Нас никто не искал и не беспокоил, и в конце концов я смогла расслабиться. И даже благосклонно, но с изрядной долей равнодушия позволила ему себя обнять. Заслужил, да и теплее так. Большего Андрюха себе не позволил, за что я была ему очень благодарна. На его плече я даже задремала, и друг свернул посиделки и проводил меня до комнаты. Ни одного лишнего вопроса, ни одного осуждающего взгляда… Какой он всё-таки классный! Повезёт же какой-то землянке. Не мне, увы. Уже через неделю мы расстанемся с ним навсегда. Я давно решила, что подарю ему ли-геммский амулет, притягивающий удачу. Его заряда хватит на много лет. Пусть у хорошего человека в жизни будет побольше радости, он этого заслуживает!

* * *

Как ни странно, последние дни смены прошли спокойно. Ну как спокойно — Леон так и не объявился, слава гармонии, и меня это крайне радовало. И напрягало тоже. Неужели смирился и отступил, забыв о своём прилюдном позоре? Утешительниц у него там пол-лагеря, не дадут грустить бедному брошенному зайчику, но на месте Леона я бы точно отомстила. У него тоже характер не ангельский, значит, не простил и отпустил, а что-то задумал. Что? Да, признаюсь, я порядком нервничала и считала дни до конца ссылки, радуясь тому, что меня никто не достаёт и не дёргает. Даже Андрюха незаметно отдалился и почти всё время проводил с пацанами. Я была предоставлена самой себе — и своим навязчивым мыслям.

А за день до отъезда я неожиданно… заболела. Непонятно с чего, на ровном месте: вот только что сидела ужинала спокойно, и вдруг — головная боль, жар, ломота в мышцах… Андрей встревожено наклонился ко мне, положил руку на лоб и тут же подскочил:

— Алиска, да ты кипишь вся! Быстро в медпункт!

До кабинета фельдшера он донёс меня чуть ли не на руках. Сознание путалось, нестерпимо хотелось пить и таблетку от жара, свою, продвинутую, а не дурацкий земной аспирин. Но светить своей аптечкой было пока нельзя, пришлось смириться с местными методами лечения и последнюю ночь перед отъездом провести в пустом изоляторе. Фельдшер пыталась отправить меня домой прямо сегодня, ворча, что я добавляю ей проблем в конце смены, но я сказала, что родители вернутся из командировки только завтра и забрать меня раньше никак не смогут. Она ещё поворчала и отстала, с недовольством велев звонить ей на мобильник, если ночью мне станет хуже. Хорошо хоть, не стала лично пихать в рот свои вредные лекарства… Оставшись наконец одна, я достала пространственную сумку и выпила опупенскую настойку и заодно универсальный антидот — кто знает, может я умудрилась чем-то отравиться. Почти сразу стало легче; жар начал отступать, и я с довольным вздохом растеклась по кровати.

Ура! Уже завтра я увижу маму с папой, а потом и друзей! Расскажу им про свои приключения… Друзьям расскажу, а родителям лучше не буду — представляю, что они мне скажут. Нет уж, для них моя ссылка прошла тихо-мирно, я ни во что не вляпалась и никого не побила (ну, почти), замечаний набрала умеренное количество, зато нашла настоящего друга. Которому уже подсунула в рюкзак свой амулет с запиской, пусть вспоминает меня добрым словом…

Я успела задремать, когда услышала тихий, но отчётливый шорох.

— Анна Петровна?

Ясное дело, это не она, что ей тут делать полпервого ночи. И не Андрей, он бы сразу подал голос. Значит…

Врага надо встречать лицом к лицу, а не лёжа в кровати, и я резко вскочила на ноги и приняла боевую стойку.

— Тихо ты, драчливая мелочь! Я поговорить пришёл.

Угу, верю!

— А я не хочу с тобой разговаривать, сказала уже! Уходи, Леон!

Конечно же, он не ушёл. Наоборот, приблизился — неспешно и плавно, то ли наслаждаясь ситуацией, то ли не желая пугать девушку ещё больше (что вряд ли), и сел в ногах моей кровати.

— Ладно, принимается. — Неожиданно! — Разговаривать ты не хочешь, тогда как тебе альтернативный вариант? Ты меня целуешь, и я оставляю тебя в покое. Обещаю, и пальцем не трону.

Удивил… И в чём здесь подвох? Он точно есть, не может не быть.

— Не веришь?

— Прости, не особо.

— Могу поклясться всем, что мне дорого. Не прикоснусь, если только сама не попросишь.

«Я что, дура? — чуть не брякнула я и прикусила губу. — Ой, он ведь имеет в виду не драку, а…»

Мама у меня более благоразумная, несмотря на свою азартность, значит, во мне больше папочкиной безуминки. Вот конкретно сейчас — точно, потому что вместо того, чтобы гордо отказаться или сразу выпрыгнуть в окно, я… кивнула. Нет, я не дура, я сумасшедшая, и это диагноз!

— Хорошо. Только глаза закрой.

В комнате темно, но мне так спокойнее, если это слово вообще здесь уместно.

Кажется, моё согласие его порядком удивило. А уж как я-то сама себя удивляю! Но анализировать весь этот винегрет в голове буду когда-нибудь потом. А сейчас — притворюсь, что мне просто любопытно. И всё!

Леон едва слышно вздохнул и доложился:

— Закрыл.

Вместо того, чтобы запустить в него подушкой и смыться, я опустилась на четвереньки и медленно поползла в его сторону. Надо же, вправду закрыл и даже руки демонстративно убрал за спину. Интересно, я одна чувствую себя глупо? Вроде оба взрослые, а ведём себя как два дошкольника. Ну ничего, переживём, свидетелей этой глупости всё равно нет.

Не смогла удержаться — чуть помедлила, рассматривая вблизи его лицо. Это нечестно, быть таким красивым! Белка во мне снисходительно фыркнула, но транслировать мысль об осторожности в этот раз не стала. Я сама вроде бы помнила о ней, помнила, что передо мной вовсе не безобидный мальчишка из лагеря, а молодой сильный мужчина минимум на шесть лет меня старше, циничный и жёсткий. Но всё же не подлый — и потому я рискнула окончательно сократить дистанцию. Встала на колени чуть сбоку, помедлив, дотронулась до его волос, провела ладонью по щеке… Леон рвано выдохнул, когда мои пальцы спустились на его шею, и я опомнилась. Ухватилась за его плечи — не обнимая, скорее готовясь оттолкнуть, если он забудет про руки, и решительно прижалась к его губам. Что делать дальше, я представляла плохо, опыта у меня в этом не было никакого… до прошлой недели. Леон это прекрасно понял и осторожно перехватил инициативу, углубляя поцелуй, но при этом послушно не открывая глаз и не пытаясь меня облапать. И эта призрачная грань между нами ещё больше обострила удовольствие — не только моё, мне-то, неопытной, много не надо. Он сам завёлся и сдавленно простонал мне в губы, вызывая внутри неведомые прежде волны и мурашки. Надо останавливаться, обоим, срочно!

Мы одновременно качнулись назад, восстанавливая сбившееся дыхание, и Леон наконец открыл глаза. Расфокусированный взгляд снова стал хмурым и каким-то… растерянным? Он с силой потёр лоб:

— Не понимаю… Совершенно не понимаю!

«Чего именно?» — хотела спросить я, но неожиданно для себя фыркнула и снова подалась к нему:

— Дурак, нашёл время грузиться! Давай лучше повторим!

И нет, я не всегда такая смелая. И такая глупая — тоже не всегда. Это Леон виноват, что так странно на меня действует… ну или это побочное действие от сильных лекарств, что я недавно приняла. Да, скорее всего, дело в них. Потому что сам Леон целоваться со мной больше не жаждет: глазищи горят, но рука уже взметнулась навстречу — остановить меня, удержать на расстоянии. Зачем?!

Я упрямо перехватила её своими и вдруг почувствовала, как стремительно онемели пальцы. И голова тоже словно онемела. Что за…

— Прости, — хрипло сказал Леон. — Я не хотел его использовать, но другого шанса уже не будет.

— Что со мной? — в ужасе пискнула я, мгновенно забывая о глупостях.

Он меня парализовал?! Отравил?! За секунду я успела накрутить себя до небес, вообразив всякие ужасы, но всё оказалось не так страшно.

— Так действует амулет истины. Ты сама его коснулась, и теперь тебе придётся отвечать на мои вопросы правдиво.

— Хорошо, — заторможенно кивнула я.

Значит, кольцо с крупным холодным камнем у него на пальце — не просто украшение, а мощный артефакт? Но откуда он у простого землянина?!

— Как тебя зовут и сколько тебе лет?

— Через месяц будет восемнадцать. Алиса.

— А фамилия?

Чуть не брякнула «Ноэль», настолько он меня выбил из колеи… И вдруг почувствовала крошечный магический импульс — это наконец-то сработал мой собственный защитный амулет. У меня их целая гроздь на шее болтается, и от ментального воздействия там тоже есть. Одновременно с этим прошло чувство онемения, и я мысленно выдохнула с облегчением. Опять я прошлась по грани… Ты прав, папа, я действительно всё ещё несмышлёныш! Как ни прискорбно в этом признаваться.

— Твоей я не знаю.

— А тебе и не надо. Я про твою спросил.

— А-а, извини, не поняла. Ой, Анна Петровна!

Леон купился и оглянулся. А я, с силой пихнув его в грудь, метнулась к приоткрытому окну. На газон приземлилась уже белкой и тут же взлетела на ближайшее дерево. Оттуда — на крышу изолятора, и с неё злорадно наблюдала, как гадёныш нарезает круги по лагерю. Ищи-ищи, сторожа на тебя нету! Разбудить его, что ли? Или Найду напустить? Так-то она добрая собака, но ночью и с незнакомцем возможны варианты… Ладно, не буду рисковать, вдруг он и на неё найдёт управу.

Ушёл Леон нескоро, мне уже надоело за ним наблюдать. До утра я вполне сносно перекантовалась в пустующем дупле неподалёку от лагеря и незадолго до подъёма вернулась в изолятор. Никакой засады там ожидаемо не было, зато на подушке обнаружилась записка.

«Прости, Алиса, я не хотел тебя обидеть. Мне было важно узнать у тебя кое-что, но, видно, пока не судьба. Твоё право на меня злиться. Моё право — найти тебя, если я пойму, что мне это необходимо. Не прощаюсь. Леон».

Ну, здорово! Иди ты со своими потребностями и тайнами знаешь куда!..

Да, я на него злилась. А на себя — ещё больше. За одно только ему спасибо — за новый урок. В любой опасной или непонятной ситуации нельзя поддаваться порывам. Необходимо всегда оставлять голову холодной, просчитывать свои действия наперёд и не доверять слепо второй ипостаси. Она тоже может ошибиться, запав на очередного мерзавца, и оставит меня без защиты. Но я больше этого не допущу!

Записку я сгоряча хотела порвать, но потом всё же решила сохранить — для истории. А взамен успела сгонять в спортлагерь и оставила Леону на память о себе дурацкий значок с полосатой белкой. Что-то он мне внезапно разонравился.

* * *

Маме и папе удалось скормить сильно урезанную версию моих здешних приключений. Они наверняка поняли, что я что-то скрываю, но решили не допытываться; лишь мама как бы вскользь поинтересовалась, как сейчас у землян с предохранением. Я не совсем поняла вопроса, и её это явно порадовало.

Я вернулась домой, к привычной жизни. Странно, но подругам про Леона я тоже не рассказала. Он был только моей тайной — красивой, противной и глупой, и делиться ею с другими, даже самыми близкими, мне совершенно не хотелось. Новые впечатления сгладили воспоминания о земных «каникулах», впереди ждал новый учебный год, а в конце лета — мой день рождения, который мы в этот раз отмечали на Лессе, у любимых родственников.

Самым запоминающимся подарком оказалась переданная мне через тётю Ясю картина её подруги, знаменитой художницы. Странненькая картина, честно говоря, я даже засомневалась, точно ли она ничего не напутала и что подарок предназначен именно мне, а не одному из малолетних племянников. Белочка и зайчик сидят в обнимку на поляне среди цветов и бабочек и трогательно держатся за лапки. Исключительно детский стиль. Разве что белочка не простая, а саблезубая, явно с меня писана, да и заяц какой-то странный. Упорно мерещится, что под пушистой шкуркой безобидного ушастика прячется коварный серый волк… Зачем здесь вообще этот заяц? «Тонким» намёком, что пора завести себе какого-нибудь мальчика, как выражается тётя Ками? Но почему именно зайчика, для рифмы, что ли?

В общем, я от подарка осталась в недоумении, взрослые тоже пожимали плечами, предполагая, что «Тайя просто так видит», но было в их переглядываниях что-то подозрительное. Я не стала заморачиваться и убрала картину подальше, не став вешать на стену. Не по возрасту. Я вон, на минуточку, уже на третий курс перешла, впереди серьёзная нагрузка — и научная, и физическая, гонять нас будут ещё пуще, чем раньше. Хорошо хоть, родной брат отца у нас замдекана, поблажек особо не даёт, но где надо, аккуратно намекает и лично помогает отрабатывать самые сложные связки. А вот кураторы у нас каждый год меняются. И в этом году у моего курса будет…

Леон?!

Нет, у меня точно галлюцинация… Немногочисленные сокурсницы уже вовсю переглядывались и делили нового красавчика между собой, кто-то начал призывно улыбаться, и только я застыла как дура с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом.

Стоящий рядом друг и по совместительству командир нашей пятёрки хмыкнул и рукой вернул мою челюсть на место.

— Ладно эти вертихвостки, но ты-то куда?! Ау, Плутовка, приём!

Надежда на то, что перед нами всего лишь по какому-то невероятному совпадению двойник землянина, не оправдалась — нового куратора представили как Леона Гайда (не Гайденко, но похоже, фамилию липового тренера я узнала и запомнила). Кратко пояснив, что он уроженец недавно вошедшей в Содружество Аматории — самобытного и практически закрытого мира, декан добил меня тем, что куратор будет у нас вести обязательный практический курс «маскировка на местности». Я чуть не взвыла. Вот это подстава! Что он вообще здесь делает, гад этакий?! То есть Гайд, но «и краткое» определённо лишнее! Может, его появление на моём факультете всего лишь нелепая случайность? Ну-ну, кому ты врёшь, Алиска! Один только брошенный украдкой взгляд в сторону Леона ясно дал понять, что мстить мне будут с размахом и удовольствием. Может, сразу взять академку?

Усилием воли отбросила эту малодушную мысль и гордо вскинула голову. Сдаваться в самом начале войны — не в правилах моей семьи. Собственно, слова «сдаваться» вообще нет в нашем лексиконе. Да, в этот раз козыри не у меня, но я ещё потрепыхаюсь! И нервы ему попорчу по максимуму, я это делать умею и люблю. Главное, не перейти той границы, за которой меня поджидает отчисление… Но у меня фантазия заточена как раз на мелкие пакости, справлюсь. И ребят своих подключу, они поддержат. В нашей команде, кроме меня, все парни, значит, никто на нового куратора облизываться не будет, наоборот, с удовольствием при случае макнут этого красавчика в лужу хоть в прямом, хоть в переносном смысле. Исключительно «случайно». Он ещё не знает, с кем связался!

…Но всё-таки как Леон здесь оказался? И зачем? Только из-за меня — всё же нет, манией величия я как-то не страдаю. А вот любопытством… да, грешна. Придётся срочно трясти дядю Палладия!

Представляете? Дядя и сам толком ничего не знал! Обещал узнать — лично для меня, закономерно неправильно объяснив себе мой интерес, но проходили дни, а моё любопытство всё ещё оставалось со мной. Дядя подозрительно отмахивался от расспросов, не до тебя, мол, своих дел выше крыши; главная сплетница, секретарша декана, судя по раздосадованному лицу, тоже была не в курсе. Новый преподаватель держался с коллегами подчёркнуто отстранённо: никаких откровений на факультетских посиделках или у Мамы, где все мы по традиции обмывали начало учебного года (преподаватели вместе со студентами — весьма рисковое сочетание, но в этот раз обошлось без эксцессов). Самым активным девицам сразу было велено «закатать губёхи обратно и заниматься исключительно учёбой, а не нелепыми попытками привлечь моё внимание». Какой грубиян, а? Я удивлённо хмыкала, сокурсницы обижались и строили планы мести, иногда довольно дельные. Но увы, достать зазнайку пока никому не удавалось.

* * *

Наша команда затаилась и выжидала. Пакость надо было сначала заслужить, действовать на опережение глупо и даже как-то неблагородно. Потому что сам Леон, как это ни странно, пока не делал мне ничего плохого. Скорее наоборот, подчёркнуто не замечал. Лишь изредка сверлил мою спину тяжёлым взглядом, но ведь это законом не запрещено. В остальном же придраться было решительно не к чему. Он не выделял меня среди других студенток ни в какую сторону, не цеплялся по мелочам и не задерживал после лекций, которые вёл у нашего курса — до начала «маскировки» его подрядили замещать кого-то из коллег. В качестве лектора Леон неожиданно оказался неплох, но меня бесил диссонанс между этой его ролью и прошлой, которая казалась такой понятной и такой же примитивной, как и он сам. А оказалось, что казалось… Никакущий из тебя будущий разведчик, Плутовка! Сама опозоришься и родителей опозоришь. И всё из-за этого гайда ползучего!

Промучившись неопределённостью около месяца, я дождалась обещанного практического курса. И — да, мэйд куратор изволил слегка лютовать, называя будущих боевиков неуклюжими клушами. Кстати, по большей части он был прав: габаритным парням, коих у нас было подавляющее большинство, прятаться на местности было крайне тяжело и даже как-то несолидно, о чём они заявляли хором. На что им было велено не тратить время на пререкания и заниматься отработкой этих полезных навыков. Причём как с помощью магии, так и без неё, что было совсем уж непривычно. Но только не мне! Как бы Леон ни хотел проехаться по моему самолюбию и привести всем в пример в качестве главной клуши, это у него точно не получится. Я чуть не под листиком могу спрятаться, и даже не в виде белки. Её я как раз оставила на крайний случай, не желая светить второй ипостасью до последнего. Было… неловко за неё, такую несуразную. Наверное, в глубине души я всё ещё слегка комплексовала и завидовала той же маме или тёте с её сильной и грациозной мураной. Когда Леон увидит ожившую копию подаренного значка, получит отличный повод для насмешек, а я не хочу, чтобы он надо мной смеялся! Пусть даже и мысленно. Не хочу сама оказаться на его месте… Но неизбежно окажусь, куда деваться?! На зачёте точно, зачёт у нас тоже будет практический — кто сумеет спрятаться от куратора, тому высший балл, почёт и уважение. Остальным… сдача зачёта до победного конца. Или добровольного отчисления. Ха, да ни за что!

С первого раза зачёт не сдал никто. Вернее, никто до меня. Я сдавала последней — из-за показанных ранее лучших промежуточных результатов. И за это время смогла оценить квалификацию нашего, чтоб его, наставника: он находил всех. На первом этапе разрешалось применять магию (только свою, но не амулеты), и многие сокурсники поневоле освоили маскирующие чары, к которым ранее относились с пренебрежением. Но это им не помогло. Дольше всех Леон искал ребят из моей команды и даже расщедрился на скупую похвалу в их адрес, но пересдачу это не отменяло. Остролист, Куху, Шмыгл и Бранн философски пожимали плечами — переживём, в первый раз, что ли, — и один за другим шли в «Маму» занимать стол на команду и ждать остальных. Остролист на правах командира собирался дождаться меня на полигоне, но я его спровадила. Не хотелось позориться у него на глазах, а самое главное — вдруг именно сейчас, в условном наедине, Леон наконец соизволит ответить, для чего этот фарс. Не уверена, что ответит… но я всё равно спрошу.

Модель «контрольный участок» меняли после каждого студента. Могло выпасть что угодно — от классической пустыни до фиолетовых скал, от типичного опупенского пейзажа до… Упс. А ведь мне, похоже, повезло! Земной лес — это то, что я успела неплохо изучить за время своей двухмесячной ссылки. Возможно, и белку задействовать не придётся.

— Время, студентка, время! — выразительно усмехнулся куратор, и мне почудились в его голосе предвкушающие нотки. Или — не почудились. Ой, всё, боюсь!

Фыркнула, побежала, на ходу прикидывая шансы. Неплохие, но всё же довольно зыбкие. Зато белке точно есть где развернуться. Решено!

В моём распоряжении было ровно двадцать минут, и большую их часть я потратила на поиски подходящего укрытия. Нашла изумительно удобное дуплышко на высоченной сосне — обзор оттуда шикарный, места чуть маловато, но полчаса продержусь без проблем. Других Леон находил в среднем за пять минут, но я льщу себя надеждой, что не промахнулась с тактикой. Я ведь даже магию сейчас не использую, которую «вражеский разведчик» может и отследить, хотя тот же Леон уверял, что находит «клуш» без всяких амулетов, на чистой интуиции и благодаря нашим же косякам. Хм, ну вот и проверим.

Я затаилась, высунув из дупла только мордочку и держа при себе шаловливые лапки. Шишка на голову — заманчиво, но уже неоригинально, особенно когда светит незачёт. И особенно когда шишки ненастоящие… Эх, и почему никто не додумался развесить на деревьях кирпичи или арбузы!

Наблюдать с высоты за Леоном одно удовольствие: очень уж красиво он двигается, а не только грамотно и тихо. То кругами, то зигзагами, то замрёт, то принюхается… Вот интересно, кстати, какими особенными талантами обладают аматорийцы? О них пока мало что известно в отличие от тех же ли-геммцев, значит, он вполне может действовать нечестно, опираясь в поисках не на свой (сомнительный) профессионализм, а на, допустим, супер нюх или какие-нибудь природные «тепловые датчики». Почему нет? С другой стороны, руководство университета не берёт на работу кого попало, и наш декан со товарищи точно в курсе, кого, так сказать, пригрел на груди. По идее, всё должно быть по правилам, но… От существа с такой фамилией всего можно ожидать!

Между тем мэйд Гайд двигался всё хаотичнее, опровергая версию с супернюхом, но частенько крутился у моей сосны. А потом — я даже сначала не поверила, не догадавшись заранее снять и сунуть в карман часы, — прошли отпущенные на мои поиски полчаса, и Леон остановился. Аккурат под моим деревом, спиной ко мне. Я не могла видеть его лицо, но в усиленном магией голосе не было досады, скорее он был доволен. Логично: раз хоть кто-то сдал, значит, и препод не безнадёжен.

— Студентка Ноэль, выходите! Вам зачтено!

Ура!

Хм, и как я ему «выйду», с дерева? Пусть отойдёт куда-нибудь, тогда и спущусь.

— Алиса, ты меня слышишь?!

Не слышу! Я в домике!

— Хорошо, будем считать, что я сдался, — куда тише произнёс Леон, и я нервно прикусила пальчик. А зубы у меня сейчас о-го-го какие, чуть не выдала себя писком.

Эх, была не была!

И я прыгнула вниз. Бесшумно раскрыла «крылышки» и спланировала на спину своего куратора. Зацепилась коготками за плечи и насмешливо фыркнула в ухо, а когда он развернулся — нарочито невинно похлопала ресницами, мгновенно успев сменить ипостась.

— Ты меня удивляешь. Снова, — улыбнулся Леон, и я поймала себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.

— Ты меня, вообще-то, тоже.

— Ну прости?

Я хихикнула, потом вздохнула.

— Ладно, это ты меня прости. Ну, за ту сцену.

— На танцах? — любезно подсказал Леон. — Да, это было сильно. Но я на тебя почти не злился, веришь?

— А я на тебя злилась, — честно сказала я. — За амулет истины. Это было слишком неожиданно.

— Я понимаю. Сам бы испугался на твоём месте… Но мне было нужно кое-что у тебя узнать.

— А по-нормальному спросить не пробовал? Может, я бы тебе и так сказала!

Очень надеюсь, в моём голосе не прозвучала глупая детская обида.

— Так скажи сейчас. Ты лиса?

Я на миг зависла, пока не сообразила.

— А тебе зачем?

— Надо.

— Тогда не скажу.

— Я так и знал… Вредина!

— Сам такой!

— Или ежиха? А бывают колючие лисицы? — явно подначивал он, но я не повелась.

— А ты — обманщик! Извращенец, подлец, манипулятор…

— О да! Ещё, ещё! — сексуально простонал Леон, словно я его тут не обзываю, а совсем наоборот. И ведь не стыдно же гаду!

— А ещё — отвратительно целуешься! — мстительно выдала я и тут же почувствовала на плечах его тяжёлые ладони.

— А вот это уж точно враки.

М-да, говорила же мне мама, что мужчин такими вещами провоцировать нельзя, они будут обязательно стремиться доказать обратное!

Целуется Леон сногсшибательно и мозгорастекательно…

— Я скучал по тебе, Лиска-Алиска.

— Я тоже… То есть нет! Отпусти, меня ребята ждут! — неизвестно зачем потребовала я. Сказать по правде, мне хотелось прямо противоположного, но я же из тех, кто не сдаётся, помним? Во всяком случае, точно не сейчас.

— Ты с кем-то из них встречаешься?

— Да со всеми!

— Что?!

— Чего непонятного, они все меня ждут, в «Маме», незачёт обмывать! Да пусти ты уже!

Леон, к сожалению, на этот раз послушался.

— Ох, Алиска, я с тобой чокнусь… Не пей много, ты-то сама сдала, помнишь?!

Я скорчила ему гримасу и торопливо пошла прочь. На краю леса обернулась — аматориец смотрел мне вслед своими гипнотическими глазищами. И зачем, спрашивается? Зачем ему это всё? Я ему зачем?! Сам спрашивает, а про себя ничего не говорит! Я, правда, его не сообразила ни о чём расспросить… Тьфу ты, дура! Не возвращаться же теперь! А вдруг он больше не захочет со мной разговаривать? Я его уже не интригую?..

Мамины гены активировались внезапно и без участия мозга, заставляя послать куратору воздушный поцелуй.

Коварная улыбочка, и:

— Нет, не лиса!

Сзади то ли зарычали, то ли зашипели, и я задала стрекача, улыбаясь до ушей.

Интригую! Пусть так, но!

Ой, но не буду же я ему показывать свою белку…

В состоянии таких эмоциональных качелей я присоединилась к команде и примкнувшим к нам сокурсникам. Ошарашила заявлением о сданном зачёте, выпила победную кружку, обстоятельно рассказала, как именно пряталась (почему-то изрядно удивив их второй ипостасью, вроде же все знали, хоть обращалась я редко), выпила за сдачу остальных со второго раза (ох, вряд ли), потом мы ещё что-то делали, потом… не помню.

* * *

Проснулась я поздно — и не дома. А вообще непонятно где: вокруг всё незнакомое, лаконичная обстановка комнаты в светло-серых тонах, добротно, но удивительно безлико. Гостиница? Кто-то из сокурсников пожалел, у кого я ещё не бывала? Вон и тонизирующее зелье заботливо поставлено на прикроватный столик. Одежда и физиономия несколько помятые, но наличие первого категорически радует, а второе поправим, благо сумка с магкосметичкой валяется тут же на стуле.

Привела себя в порядок, пошла искать хозяев. Соблазнительный запах кофе и сырных лепёшек привёл меня на кухню, где они ожидаемо и нашлись. Вернее, он.

— Доброе утро! Садись есть!

Мне с улыбкой отсалютовали чашкой. Пришлось отлепиться от косяка и, мысленно ругая на все лады судьбу, себя и господина куратора, в доме которого меня угораздило оказаться, мрачно плюхнуться за стол.

— Ну, доброе, коли не шутишь. Почему я здесь?

— А ты не помнишь?

— Не смешно. Почему именно у тебя?

— Хотелось бы наврать, что сама попросила и даже настаивала, но так уж и быть, не буду. Это я… подстраховался, скажем так. Уж больно сомнительным выглядел парень, который уносил тебя из «Мамы» на плече, совершенно невменяемую.

— И в каком же месте он был сомнительным? — фыркнула я. — В моей пятёрке все парни не опупенской внешности, но это же не делает их потенциальными преступниками?

— Согласен. Если только у них на затылках нет закрытой иллюзией татуировки «глаза хаоса»… По спинке постучать?

Я увернулась от его руки, продолжая мучительно кашлять — кофе пошёл не в то горло. И неудивительно — от межмировой группировки с одноимённым названием старались держаться подальше даже родители!

— Ну-ну, не психуй, Алиса, сейчас-то чего, всё уже позади! — встревоженный моей побледневшей физиономией Леон погладил меня по плечу. — Я его надёжно вырубил, а тебя принёс сюда, это моя временная квартира. Следы замёл, не волнуйся.

— Но… почему я? — голос позорно дрогнул. — Что им от меня надо?!

— Об этом тебе лучше спросить у родителей.

Я вскинула на него глаза — и куратор ответил прямым пристальным взглядом.

— Значит, вы коллеги? Сложно поверить.

— К ним это тоже относится. Поэтому и я, и они сейчас живы, здоровы и успешны, правда?

— Да, но «глаза» меня как-то вычислили! Я правда не знаю, с каким заданием всё это может быть связано. Родители многим успели хвост прищемить. Да они мне и не докладываются, если только удаётся иногда что-то подслушать…

Я осеклась и прикрыла рот рукой. А почему я вообще сижу и откровенничаю с этим, по сути, незнакомцем? И то, что я с ним три раза целовалась, совершенно не значит, что ему можно доверять! Может, все его слова — сплошная ложь, я же не могу сейчас его проверить! Или… Ха, могу, спасибо, тётя!

— И что это? — приподнял бровь Леон.

— Амулет правды. Не совсем такой, как у тебя, хотя принцип похож. Возьмёшь подержать? Пара вопросов — и я от тебя отстану, обещаю.

— Не пойдёт, — он, чуть хмурясь, разглядывал простенький на вид металлический цилиндр. — Во-первых, я не хочу, чтобы ты от меня отстала. Во-вторых, я не имею права выдавать секреты своей организации, вздумай ты ими поинтересоваться… («Да не буду я!»). А в-третьих… Алис, у меня врождённый иммунитет к таким штукам. Я умею их обманывать.

Ничего ж себе! Сколько же у этого парня талантов и козырей в рукаве?! Папа бы оценил.

— И последнее. Я заинтересован в том, чтобы ты мне доверяла, поэтому… Ладно, давай попробуем! — и он решительно забрал у меня амулет. — В твоей семье сразу два гения от артефакторики, может они нашли управу и на таких, как я.

— Все аматорийцы так могут? — не удержалась я, и Леон погрозил мне пальцем.

— Закрытая информация. Тебя только это интересует?

— Нет, меня интересует один конкретный аматориец, который блестяще притворялся землянином…

— Так же, как и ты.

— Неважно! Я там, считай, на каникулах была…

— Очень специфического сервиса.

— Какой заслужила, такой и получила. Не сбивай! Кто кого вообще допрашивает, я тебя или ты меня?! — возмутилась я и получила в ответ снисходительную улыбку. Ну да, сравнили профи и дилетанта.

— Почему ты мне в первый раз поддался?! Почему не вредил по-настоящему, если мог?! Почему у нас всё так криво, мы друг друга бесим…

— И одновременно притягиваем, — негромко докончил он. — Ты меня, кстати, не бесишь.

— И почему ты вчера спросил про лису? — буркнула я, остывая. — Тебе важно, чтобы я была именно лисой? Тогда пусти меня, я же сказала, что я — не она.

В какой момент этот «р-р-разведчик» успел пересадить меня на собственные колени?

— Не пущу, — тёплый выдох в макушку, сильные ласковые руки словно стремятся спрятать меня от всех опасностей мира. Неожиданное ощущение — и до мурашек приятное, главное случайно в этом не признаться. — Я тут подумал — а мне всё равно, кто ты. Хоть гигантская пиявка. (Я оскорблённо фыркнула.) Главное — я убедился, что это не навязанные тобой или кем-то другим чары, что меня тянет исключительно к мелкой вредной девчонке с тигровыми волосами. На Земле сомневался, вот и не удержал. Еле нашёл, и теперь никуда… Стой, замри!

Миг — и Леон стремительно поставил меня на ноги и, пока я глупо хлопала глазами, метнулся к входным дверям, на ходу активируя какой-то артефакт.

— «Глаза», четверо, уходим!

Я еле успела подхватить свою сумку и впрыгнуть в уличную обувь, и вот мы уже, пригнувшись, выбегаем на балкон. Третий этаж… Хм, возможны варианты.

— У нас есть небольшая фора. Предлагаю уходить через крышу, сможешь? Я подсажу.

Едва уловимый шорох сверху показал, что фора оказалась меньше ожидаемой. Похоже, мы в ловушке…

— Как насчёт маскировки на местности? — нервно шепнула я. Вряд ли поможет, балкон не такой большой, чтобы о нас не споткнуться, но иначе — только сигать на растущее вплотную к балкону дерево. Вернее, деревце — тонкое, хотя и густое. Белку в моём лице выдержит, но не Леона и не пришельцев. А Леона я не брошу!

— Попробуем, — с сомнением кивнул он. — Если ты некрупная, лучше обернись. И не вздумай смеяться!

К чему было последнее странное высказывание, я поняла мгновенье спустя, когда моя белка упёрлась взглядом в… крохотного пушистого кролика. С трудом удержала в себе обалдевший «ик!» — и тут же, не медля, сунула крольчонка в сумку на пузе. Оттолкнулась от парапета и ловко затерялась в листве.

С дерева я и увидела, как на балкон, скрытый чарами (но не от моего амулета), тихо сползает с крыши узкий гибкий мужик с чешуйчатым хвостом и исчезает в квартире. Рептилоид с Фебры! Надо срочно связаться с родителями!

— Где мы сейчас? — глухо спросили из сумки. Или из головы?

— В соседнем сквере. Куда потом — ко мне, в универ или куда скажешь? — мысленно ответила я, прыгая по веткам.

— В посольство. Сможешь?

Ничего себе, он меня услышал! А ведь до этого я мысленно общалась только с родителями, даже до любимой тёти не могла достучаться.

— А то! Держись крепче, пассажир!

* * *

Это было краткое время моего триумфа — наконец-то я оказалась незаменима!

Ну а потом всё стало как всегда. Мы с Леоном обернулись перед самым посольством, и нас без промедления впустили внутрь. Там меня оставили в какой-то комнате, куда любезно принесли перекус с чаем, а недавний пушистик развил бурную самостоятельную деятельность. Ну и пожалуйста. Я всё понимаю, рановато мне ещё в разведчики, если я вообще профпригодна. Честно говоря, имеются большие сомнения…

На волне печали и самоедства я сжевала все принесённые бутерброды, опустошила чайник… и всё же решила побеспокоить отца. Никогда не пользовалась нашей семейной «кнопкой срочного вызова» — понимала, что она только на крайний случай, но разве сейчас не он? Если бы «глаза» пришли за Леоном, я бы ещё поняла, но вчера похитить пытались именно меня! Или им нужны мы оба? Что толку гадать! Раз сама ещё «маленькая» (увы-увы), придётся просить помощи у «больших».

«Большие» ожидаемо обеспокоились и объявились в посольстве уже вечером, когда я вся извелась от безделья. Леон заскакивал пару раз, обнимал с разбега и, не отвечая на вопросы, опять куда-то уносился. Как знакомо. Родители пришли ко мне уже будучи в курсе всего — то есть сначала на совещание, а потом дочку проведать, тоже знакомо и не обидно, — и в кои-то веки не ругались. Наоборот, выдали щедрую порцию обнимашек и строгий наказ оставаться в посольстве, пока всё не уляжется. Они передали мне небольшую сумку с одеждой, домашней едой от нашей кухарки и отобранные у дяди Лада учебники, чтобы деточка не скучала в заточении, и упорхнули на разборки. Затевалось что-то крупномасштабное, и все вокруг в этом участвовали… кроме меня. Опять!

Очень хотелось из чувства противоречия сбежать на волю белкой и самой всё разведать, но титаническим усилием воли я так и не изменила временному амплуа послушной нелюбопытной девочки. И была вознаграждена за терпение рассказом об успешно проведённой операции «Охота на охотников», в которой были задействованы спецслужбы нескольких миров. Понятно, что рассказ был довольно лаконичный, но мне и самой общие моменты были не слишком интересны, а вот связанные непосредственно с нами — очень даже!

Причиной всего оказалось стремление главы известной преступной организации, специализирующейся на заказных убийствах и госпереворотах, заполучить в свой «штат» оборотней редких видов. При должном обучении из них получались превосходные шпионы, которых было практически невозможно отследить магически, поэтому похищать старались преимущественно детей — их было проще всего «воспитать в правильном ключе». Более старших приходилось перевоспитывать, и тогда в ход шли другие приёмы, от шантажа семьёй до физического насилия.

— Наш мир практически закрытый именно из-за «глаз», — устроившись в соседнем кресле, пояснил Леон. — В последнее десятилетие участились случаи похищения юных аматорийцев, и нам буквально пришлось просить помощи у Содружества, сами мы не справлялись. Теперь, надеюсь, опасность позади, и все найденные дети и подростки смогут вернуться на родину. После соответствующей реабилитации, в том числе и психологической.

— Тебя тоже пытались похитить? — не утерпела я.

— Именно что пытались, два раза, — усмехнулся Леон. — Забыли, что у маленьких зверушек внешняя безобидность почти всегда компенсируется некоторыми специфическими особенностями. Мой козырь — ядовитые зубы. Надеюсь, не напугал?

— Ещё чего! То есть ты просто кусал похитителей, и они не успевали принять противоядие или предупредить сообщников?

— Именно. Яд у меня мгновенного действия и, насколько я знаю, на текущий момент не имеет противоядий. Всё ещё не напугал?

— Не-а! — для убедительности помотала головой. Подумаешь, в самом-то деле! — Ты же не кусаешь всех подряд! И даже тех, кто тебя старательно достаёт.

— Намёк понял, но нет, в звериной ипостаси я очень сдержанный. А вот в человечьей — могу и укусить. Нежно… — шепнул он, покосившись на родителей.

Что интересно — оба как по команде с ухмылками уставились в потолок, будто там происходило что-то интересное. Они что, успели спеться?

— А что ты тогда делал на Земле? — я дипломатично перевела тему.

— Проверял информацию об одном мальчике, который в случае опасности непроизвольно превращался в… ну, как бы такого большого хомяка, если по-земному, у нас это называется чилис. Его похитили семь лет назад, но потом умудрились потерять, не спрашивай меня как, я не в курсе. А потом он вдруг обнаружился на Земле. В какой-то глухомани, где люди несколько раз видели «гигантского красного хомяка» и даже умудрились снять его на видео. Наши отследили и послали — меня.

— И ты его нашёл?! — подпрыгнула я.

— Нашёл. Ты, кстати, его знаешь, это твой дружок Андрей. Пришлось его как следует напугать, чтобы он, наконец, сменил ипостась, я на него и не думал, если честно…

— Андрюха — оборотень?! — обалдела я, а потом захлопала в ладоши. — Ура, значит, мы ещё встретимся! Ты же его забрал?! У него родители пьяницы, значит, они приёмные, надо его срочно от них…

— Уже всё сделано, не волнуйся о нём, — с недовольным видом изрёк Леон. — Встретиться в ближайшее время не выйдет, он на реабилитации сейчас. И вообще. Зачем тебе чужой парень при живом женихе?

Я на миг обмерла, а потом демонстративно поковырялась в ухе.

— Ась? Тут кто-то ругнулся неприличным словом или послышалось?

— Почему это неприличным?! — возмутился этот… зайчик. Кстати, а я ведь ещё не проехалась по его зверю, непорядок!

— Потому что я маленькая! — нагло заявила я и показала ему язык.

— Не ври, тебе восемнадцать!

— И что? Если я для разведки маленькая, то и для всего остального тоже, — припечатала я. Родители в кои-то веки перестали изображать из себя зрителей и согласно закивали. — Пока не доучусь, никаких женихов, и баста! Тем более таких.

— Каких это таких? — сощурился Леон. Думает, скажу «смешных и пушистых»? Не дождётся пока.

— Самопровозглашённых! Мы с тобой на эту тему вообще не говорили!

— Потому что нам помешали. Я хотел. Э-э… — он невольно оглянулся на родителей, но поддержки не получил, хотя, уверена, с ними-то эту тему успел обсудить, иначе не сидел бы тут с нами. — Алис, ну что ты брыкаешься? Ты же помнишь — у нас с тобой сразу образовалась телепатическая связь, а что это значит?

— Ничего, — из вредности заявила я, хотя знала про этот нюанс с детства, как и все оборотни. — Может, я и Андрея услышу!

— Доча, у него сейчас пар из ушей пойдёт, пожалей зайку, — с милой улыбкой попросила мама, и Леон обиженно сверкнул глазами. А что он хотел? Я — продукт её воспитания. И это ещё пока папа молчит.

— Хорошо, мамочка.

— А значок?

— Он-то тут при чём? Я его у вас в лагере нашла, думала, потерял кто-то с концами, вот и взяла себе. А потом решила тебе передарить. Просто так.

— Не просто, — с довольной улыбкой покачал головой «жених». — Амулет притяжения идеальной пары каждый аматориец с юности носит не снимая. И если эта самая идеальная пара оказывается в непосредственной близости, он стремится попасть к ней. Я не шучу. Этот амулет нельзя потерять, он сам решил «потеряться», с тем чтобы нашла его именно ты. И ещё он умеет менять изображение и форму — так я и узнал, кого именно искать.

А я-то ещё себя ругала за воровство! Оба они Гайды, что амулет, что его хозяин! Нет чтобы значок ко мне у озера «устремился», я б его в темноте просто не заметила, ну или утопила вместе с джинсами, но нет — он, словно разумная тварь, выжидал и заманивал. И я попалась!

— Всё равно, для меня это не аргумент, — упрямо заявила я. — Не чувствую в тебе никакую пару, тем более идеальную! Меня вообще от тебя тошнит! Иногда, — под укоризненным взглядом мамы исправилась я. А что — на Земле он меня реально бесил! И потом тоже.

— Значит, тошнит? Ну, ладно, сейчас проверим!

Леон вскочил и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

— Обиделся? Ну и зачем мне такой обидчивый, да, пап?

— Незачем, конечно, — меня привычно потрепали по волосам. — Сиди, дочка, он сейчас вернётся.

— Ты уве…

Я осеклась, когда дверь снова открылась: Леон действительно вернулся, и не один, а с каким-то смутно знакомым парнем из мелких посольских сошек, которого буквально тащил за собой.

— Вот тебе подопытный! А ну быстро целуй её!

— Но я не хочу! — в унисон завопили мы с парнем.

— Это насилие над личностью!

— Я буду жаловаться!

— Замолчите оба! Это для проверки! — зверея, рявкнул Леон. — Не хочешь в щёку, хоть руку поцелуй по-быстрому и вали уже отсюда!

На руку мы оба со скрипом согласились. Парень, боязливо поглядывая на родителей, качнулся к моей вытянутой руке, тронул её губами — и скривился. Что за наглость, у меня чистые руки и я ничем не воняю! А вот сам он — воняет, и весьма мерзко. На расстоянии незаметно, даже на небольшом, но после этого «поцелуя» точно необходимо вымыться!

Добрая мама побрызгала мне на руку антисептиком — стало полегче. Парень сразу ушёл, на ходу вытирая губы рукавом (грубиян!), зато Леон выглядел откровенно довольным.

— Убедилась? С тех пор, как мы встретились, мы притягиваем только друг друга, все остальные стали нам безразличны. И оборотни, и прочие расы — все. Просто оборотни в этом плане более чувствительны — чужие избранники воспринимаются нами как абсолютное табу, внутренний зверь воспринимает их как что-то запретное и потому «невкусное». Так что твой Андрей сам не захочет тебе докучать.

— Но дружить-то нам это не помешает? — надеюсь, это прозвучало не очень жалобно. И вообще, кто-то здесь наивно ждёт смирения и белого флага? Ну-ну, пусть ждёт!

Мама демонстративно посмотрела на часы и вздохнула.

— Вообще-то нам давно пора на отдых, день был непростой.

— Но мы не договорили!

— На разговоры у вас ещё вся жизнь впереди. И на всё остальное… Ладно, добавлю аргументов, но будешь должен! Алис, ты забыла про подарок тёти Тайи?

— Ту дурацкую картинку с зайчиком и белочкой? Такое забудешь! — фыркнула я и осеклась. Ой… А ведь тот самый зайчик, пушистый серо-белый милашка, и вправду вылитый Леон!

— И предсказание про войну туда же, — ласково улыбнулся папа и приглашающе махнул правыми руками. Под левыми уютно устроилась мама. Я метнулась к дивану и прижалась к папе, начисто игнорируя аматорийца. — Мы-то сразу заподозрили, что война имелась в виду иносказательно, поэтому так испугались, когда ты сбежала. Хорошо хоть, нашли сразу… И заметь, в вашем случае воюешь одна ты, Леон в основном отбивается. Что ему в плюс. Парень он в общем-то неплохой, судя по досье. К тому же коллега. Правда, как разведчик пока средненький. Раз так и не смог вынудить тебя показать зверя и убедиться, что ты соответствуешь своему портрету на значке. Так-то, конечно, нелогично, что в роду лис вдруг завелась белка, но заставить тебя обернуться можно было давным-давно. Ну, возможно, ему просто нравится мучиться от неопределённости, и такое бывает! И если бы не «глаза»…

— Хватит издеваться! — не выдержал Леон. — Я уже сказал Алисе, что мне всё равно, кто она. Я рад, что она оказалась той самой белкой с амулета, но, даже если бы это было не так, я всё равно не оставил бы её в покое. Поняла, Алис? Я не сдамся.

— Я тоже!

Папа погладил меня по голове, и в этом жесте мне почудилось не одобрение, а надоевшее до жути снисхождение к «несмышлёнышу». Ну и пусть! Это моя жизнь, я хочу сама ею управлять и в идеале никому не подчиняться! Тем более упёртому оборотню с дурацкой фамилией. Интересно, кстати, что она означает…

— Ну вот и договорились, — совершенно нелогично заключил папа и резко встал с дивана. Мама поднялась одновременно с ним, и, пока я тупила, их место занял псевдожених. Из-под его руки (одной-единственной, а не трёх!) выбраться было просто нереально, и я временно затаилась, копя силы для финального рывка.

— До свадьбы — ни-ни! — погрозила ему пальцем мама. — Иначе не только уши оборву. Не забывай, я-то лиса и зайцев очень даже люблю! Сырых!

А потом они просто ушли и оставили меня с этим развратником. Который тут же воспользовался моментом и…

Наговорил кучу нежностей. И поцеловал — так, что я забыла о том, что он меня бесит. И что белки не сдаются. И про вот это недавнее глупое «ни-ни», плевать на него, я сама так хочу… Но этот придурок же, видите ли, обещал! Не сожру, так закусаю!!!

* * *

«Победный конец» наступил в конце весны, после сдачи экзаменов за третий курс. Еле дотерпела! Кто кому в итоге сдался — вопрос риторический. Я (только себе) признавалась, что это именно я, зато однокурсники считали ровно наоборот — что «мелочь приставучая» дожала-таки своего бедного куратора. Не все, конечно, но большинство. Леону на их мнение наплевать, а мне и подавно — всё равно доучиваться я буду уже в Аматории. И не где-нибудь, а в самой лучшей разведшколе. Меня обещают принять с распростёртыми, и это даже как-то смущает, ведь на супершпионку я не тяну даже в перспективе. К счастью, начальство Леона считает иначе и в этой самой перспективе будет готовить нас для работы в паре. Как мама с папой! Моя мечта сбудется!

…Знаете, чем мы занимались в нашу первую брачную ночь? Ну, помимо «обязательной программы». Мы с любимым оба шустрые и активные, на всё времени хватило. Так вот — мы играли в прятки. На желание. Оба в результате продули: и Леон меня нашёл (на карнизе за шторой, обидно, я на одной лапке висела!), и я откопала своего зайца среди кучи носков. Чистых, в противном случае никакой брачной ночи у нас бы вообще не было. Мы оба пока коварно отложили отдачу долгов на потом, и я даже примерно не представляю, что этот Гайд может пожелать. А у меня уже придумался неплохой вариант, на отдалённое будущее — отправить муженька вместо себя в декрет. Жаль, что родить за меня он физически не сможет, но посидеть годик с малюткой — весьма заманчивая идея! Разумеется, для меня. Только, боюсь, он из вредности дотянет до этого момента и своим желанием аннулирует моё. Ну ничего, семейная жизнь только начинается! Мы ещё посмотрим, кто кого.

И хорош уже смеяться, а то покусаю!

Теперь точно Конец!