Глава 2. Между строк

Чем закончился вечер и как я добралась до дома, в памяти тоже не отложилось. Выяснилось это уже на следующий день, когда мы, помятые и зевающие, собрались на поздний-препоздний завтрак. Братцы (у Лада под глазом синяк, у Плута костяшки сбиты — каждый понимает веселье по-своему), противно-бодрая Ками, я, родители с одинаковыми ехидными лицами и… ага, дражайшие дядюшка и тётушка. Нарочно заявились, хвостом чую, поглумиться над бедными больными студентами. Хотя сами-то… Верена только в прошлом году выпустилась, да и Ром ненамного старше. Правда, серьёзности в нём столько, что на нас всех хватит и ещё останется. Характер такой, а не потому, что он будущий лесский архонт. Верка вот тоже «прынцесса», но не в пример ему жизнерадостная хохотушка, а их мелкий брат — почти такая же шкода, как мои. Перед дядей особенно не хочется выглядеть глупо, потому что… Эх, признаюсь. Ромир — моя первая детская любовь, она же пока единственная. Я её уже давно переросла, но тёплое доверительное чувство к этому парню осталось. Потому что в детстве он единственный из младшего поколения внушал мне какое-то иррациональное чувство полной защищённости. Остальные дети меня тоже никогда не обижали и не задирали, наоборот, заботились каждый на свой лад, памятуя о моей «жуткой земной жизни», но исключительное доверие вызывал только один Ромка. Почему — ну откуда я знаю! Немудрено, что в детстве он мне казался самым идеальным мальчиком на свете. С возрастом и увеличением круга общения я обнаружила в нём и некоторые недостатки, и слепое обожание сошло на нет. Но всё равно Ромир оставался одним из самых близких и дорогих для меня людей.

Формально он считался моим дядей, а ровесница Верена — тётей, что нас всех изрядно веселило. Ну какая из Верки тётя! Она чуть ли не в два раза мельче своих племянничков-стерхов и выглядит даже младше Ками, когда заплетает свои любимые косички. Это Ками у нас всеми силами пытается казаться взрослее, а Вере это не надо. Как она сама говорит, а то ещё больше припрягут к делам. Пусть пока брат один отдувается, раз сам не против, а она ещё погуляет. Стоит ли говорить, что в этом они с Ками нашли друг друга? В их компании я ощущала себя скорее благоразумной «дуэньей», чем активной участницей наших похождений, из-за чего они меня в детстве дразнили «Ромка-два». А мне и не обидно было, наоборот, приятно. Знал ли сам лесс о моих чувствах или нет, неизвестно, но в любом случае я была ему благодарна за молчание. Потому что, повторюсь, формально он всё-таки был моим дядей. А по-настоящему… ладно, и про это расскажу, а то запутаетесь.

Я — приёмная. Та ещё «неведома зверюшка», непохожая на остальных Ноэлей ни генотипом, ни мастью (единственная из всех брюнетка), ни природой магического дара. Про него я вам попозже объясню, когда к слову придётся… Знаете, мне ведь безумно повезло в жизни. Я была маленькой, когда меня забрали в Опупению от родной тётки, но я многое помню. Как сидела, съёжившись, в уголке, чтобы не мешать очередному пьяному застолью, как воровала тайком оставшиеся после него объедки. Как больно было, когда я нечаянно превращалась в кошку, и тётка пинала меня ногой и хватала за шкирку. Один раз даже в окно выкинула, мне чудом удалось за дерево зацепиться… И вот оттуда, с дерева, я и увидела очень любопытную компанию необычных существ, на которую, что удивительно, никто не обращал ни малейшего внимания. Почему?! Разве для людей нормально иметь столько рук? А хвосты?.. Помню, как меня осенило: раз хвостатые, значит, свои, значит, надо срочно догнать, проследить и, набравшись смелости, заговорить с ними. Вдруг это мои дальние родственники? Тётка называла меня «дьявольское отродье», но это была неправда. Моя мама приходилась ей родной сестрой и, значит, была типичной землянкой, но и отец на чудом сохранившейся фотографии тоже не выглядел необычным. Очень красивым и породистым, как говорила потом мама Вита, но не более того. И всё же именно от него я унаследовала не только внешность и фамильный медальон, но и способность оборачиваться кошкой. Условно кошкой: мне бы польстило сравнение с земной пантерой, но это была всё же не она. А кто и где они такие «водятся» — это мы пока так и не выяснили. Вернее, не стали выяснять. При большом желании это можно было бы сделать, но родители отдали этот вопрос мне на откуп, а я… Нет, не испугалась каких-то новых разочарований, а просто не захотела. Я очень люблю свою семью и иной мне не надо. Даже думать про это не хочу.

Единственное напоминание о моих настоящих родителях — это та старая фотография. Её забрали папа с мамой, когда возвращались на Землю сообщить тётке, что удочерили меня и увезли «за границу», так что никаких опекунских денег она больше получать (и пропивать) не будет. С учётом того, что под конец визита Палиндром показался ей в своём естественном виде, никаких возражений с её стороны не последовало. А последовало, увы, не слишком успешное лечение в местной психбольнице, из которой тётка так и не вышла… Честно говоря, мне её не жалко. А на могилу мамы Любы я езжу каждый год, это моя собственная традиция. Она точно была хорошим человеком, мама Вита специально для меня нашла её знакомых и сослуживцев и потом подробно записала их рассказы. И я ей за это безумно благодарна.

— Ну что, дорогие племяннички, как вчера погуляли? Есть что вспомнить и потом детям-внукам рассказать? — ехидно спросила Вера.

Я неосознанно покосилась на её брата и смутилась, поймав его взгляд. Интересно, о чём он сейчас думает?

— Отлично погуляли! — бодро отрапортовала наша «звезда гармонии». Братья иногда называли её «коза гармонии», и это сейчас было куда ближе к истине. — Все живы, здоровы… ээ… — она покосилась на Лада, — в общем, праздник удался! Можете сами убедиться, я вас на телефон снимала!

Что-о?!

Братья разом взревели и вскочили, чуть не опрокинув стулья, родители едва их успокоили. А мерзавка Ками захихикала и сказала, что телефончик спрятан в надёжном месте и «зачётное видео» продемонстрируют как-нибудь потом. В качестве убойного аргумента в споре, например. Нет, мы её, конечно, очень любим, но… Вы поняли.

— А с командой нашей всё в порядке, никто не в курсе? — озаботилась я, попутно снижая градус кровожадности. Не то чтобы я всерьёз беспокоилась, но я ж командир, мне положено. Да-да, ответственной за дурдом в своё время назначили именно меня, и никто (кроме, Мира, разумеется), не возражал.

— Ой, да что им сделается! — отмахнулась сестра. — Я их лично в портал до общаги запихнула. Правда, сдаётся мне, они там всей кучей вповалку и заснули, но это уже их утренние проблемы. А мы с вами продолжим веселиться!

От дружного ответного «не-ет!» у Ромира в руке треснула чашка. Он невозмутимо вытер пальцы салфеткой и со значением посмотрел на Ками.

— А что, я только предложила…

— Думаю, вчерашней дозы веселья вам на какое-то время хватит. (Лично я активно закивала). Напоминаю, Камилла, что если бы не мы с Верой, то масштабы твоего «гармонального приступа» пришлось бы долго и нудно исправлять и возмещать ущерб Маме. Возможно, он перестал бы тебя пускать совсем. Тебе это надо? Вот. Поэтому лучше скажи своей любимой тётушке спасибо и угомонись уже.

Ками на это было сказать ожидаемо нечего. Кроме тихого «зануда» в сторону Ромки. Но он на детские дразнилки никогда не обижался.

Что ж, отдаю должное предусмотрительности родителей — наверняка это они попросили лессов навестить нас в «Маме». Дело в том, что именно с Верой у Ками был какой-то особенный магический резонанс — они прекрасно дополняли и уравновешивали друг друга. Или при надобности приглушали воздействие друг друга на окружающих. Поэтому «Мама» вчера в очередной раз устоял и всё обошлось без серьёзных последствий. Надеюсь.

— Спасибо, Верунь!

— Всегда пожалуйста! Но с вас поход по магазинам!

Мы с Ками кивнули с разной степенью энтузиазма.

Вера, по выражению мамы, была жуткой шмоточницей и среди прочего коллекционировала традиционные наряды иномирцев. Даже самые нелепые, чем неизменно раздражала Дамира. Впрочем, его почти все раздражали.

* * *

На удивление, Ром вызвался идти с нами. И даже стоически вытерпел целый час в модном салоне, давая девчонкам на редкость толковые советы. Но перед входом на любимый Вереной рынок иномирных диковин решительно затормозил и сказал, что у нас другие планы. То есть у него и у меня, а Вера с Ками пусть сами развлекаются. Никто и не подумал возражать: девочки обрадовались возможности погулять без «старших зануд», а мы — ну разумеется, тут же свернули налево, в неприметный переулок с выразительным названием АртеПуп. Это было воистину знаковое место, известное не только в столице, но даже за пределами Опупении. Потому что здесь создавали, продавали и меняли самые крутые и необычные артефакты Содружества Магических Миров. Первый раз отец привёл меня в это волшебное место ещё в детстве, заметив мой интерес и склонность к артефакторике, и сейчас я могла отыскать любую нужную лавку с закрытыми глазами. Мы были здесь совсем недавно, закупаясь всяческими заготовками перед началом учебного года, но кто откажется лишний раз проверить, не завезли ли чего-нибудь новенького? Уж точно не я.

— Мы сюда просто прогуляться или с какой-то конкретной целью?

— Как хочешь. То есть сначала я хочу кое-что тебе показать, а потом…

— О, заинтриговал! Пойдём скорее!

Мне показалось или Ромир слегка нервничает? Даже, кажется, хвост пару раз мелькнул за спиной… Нет, всё-таки показалось, с чего бы. У него железный самоконтроль.

Жутко интересно, куда мы идём! Хм, в «Лавку редкостей дядюшки Хихи»? Неожиданно, правда. Ясное дело, кристально честных и порядочных торговцев и перекупщиков здесь не водилось, но именно этого ушлого стерха мы с отцом особенно не любили и заглядывали к нему редко. Уж больно скользкий тип, до приторности любезный, а в глазах такое выражение, будто он покупателей самих на заготовки разбирает. Брр. Ладно, Ромка знает, что делает.

— О, какие у меня сегодня гости! Мэйд Великолесский, мэйдин Ноэль, чрезвычайно рад! Чрезвычайно польщён!

Стоило некоторых усилий не поморщиться и изобразить вежливую улыбку.

— Здравствуйте, уважаемый! Меня интересуют ли-геммские камни. Слышал, вы выкупили едва ли не треть всей первой партии.

Тонкие губы торговца досадливо дёрнулись и тут же снова разъехались в широкой, до ушей, угодливой улыбочке. Я поневоле насторожилась: об умении этого типа держать лицо знал весь переулок, и эта мимолётная гримаса значила очень много. Что же такого в этих камнях? Никогда о них не слышала, кстати.

Повисла минутная пауза, за которую дядюшка Хихи явно не придумал, как от нас отвязаться. Уверенный взгляд Ромира давал понять, что обмануть его не выйдет, поэтому хозяин в конце концов молча развернулся и пошаркал в хранилище.

— А что…

— Подожди. Всё потом.

Потом так потом. Я не Ками, погибать от любопытства не собираюсь.

Вернулся торговец довольно скоро. И так же молча поставил на прилавок небольшую шкатулку.

— Здесь всё, что я могу вам предложить. Исключительно из уважения.

Ну, это уж точно не треть партии! Драгоценные камни для артефактов обычно закупают целыми… Ох, ничего ж себе!

Будущий архонт самолично откинул крышку шкатулки, и у меня буквально перехватило дыхание. Это же… самое настоящее сокровище!

Впрочем, внешне камни выглядели вполне заурядно. Не все из них были крупными, и даже не все безупречно чистыми. Но магическое зрение позволяло увидеть в этих непритязательных минералах специфическое радужное сияние такой силы, что сразу становилось ясно — они просто созданы для артефактов. Они идеальны. Все. Но особенно… Рука невольно потянулась к грубовато огранённым кристаллам любимого зелёного оттенка. Ничего не могу с собой поделать, люблю изумруды. И не из-за того, что они мне «под цвет глаз», а из-за фамильного медальона.

Он всегда со мной, сколько себя помню. Покойная тётка рассказала маме Вите, что его лично сделал мой биологический отец. Когда узнал, что его невеста беременна, почему-то очень удивился, но ещё больше обрадовался и тут же потащил её в ЗАГС, а потом умчался в очередную «командировку», откуда и привёз медальон с намерением лично надеть на шею новорождённому. У него в семье-де так принято. Подробностей про семью тётка не знала, и её сестра, кажется, тоже — муж якобы работал в какой-то секретной службе и практически ничего про себя не рассказывал. Через несколько месяцев он сгинул где-то на очередном задании или просто «свалил в закат от надоевшей глупой Любки», но в любом случае не вернулся ни до моего рождения, ни после. Я могу только догадываться, как тяжело пришлось маме Любе, простой медсестре, одной с ребёнком. Пособие маленькое, от сестры вместо помощи одни издёвки. Закончилось всё и вовсе несправедливо и печально: в соседней квартире случился пожар, Люба, вымотанная после смены, спала, попросив подругу погулять с коляской. Она задохнулась в дыму, не сумев вовремя проснуться… Тётка тут же подсуетилась и взяла надо мной опеку, переехав в нашу наспех отремонтированную однушку и сдав свою комнату в коммуналке. Денег ей точно хватало, поскольку на меня она почти не тратилась.

Удивительно, как про всё это не прознала опека, но тем не менее — моя жизнь в первые годы была далека от нормальной. Мамины драгоценности, подаренные ей отцом, тётка продала и даже возмущалась потом, что за них так мало дали. Пробы-то нигде нет, хотя сплав очень похож на золото, да и камни прекрасные. Особенно много среди них было изумрудов. А самый большой, по форме напоминающий сердце, — в моём медальоне. Конечно же, тётка пыталась его у меня забрать, но по какой-то странной причине он не снимался. На обычном с виду шнуре даже застёжки не было, но и через голову его было ни снять, и ни перерезать самым острым ножом. Это я уже в Опупении догадалась, что отец сделал для меня самый настоящий зачарованный амулет — его и Палиндром смог изучить только со мной на «поводке». Видимо, носить его предполагалось до самой смерти. Я не возражала, конечно, потому что за всё это время сроднилась со своей «кошачьей лапкой». И сама бы её никому не отдала, ни за что.

А ещё меня, как будущего профессионального артефактора, очень интересовали странные руны, выгравированные в основании кошачьих «пальцев». Их было четыре. Я ещё в детстве перерисовала руны в рабочий дневник и тех пор пыталась разгадать их значение. Пока безуспешно, несмотря на горы перелопаченной литературы и консультаций с лучшими специалистами. Ну ничего, Яська Евгеньевна Ноэль не из тех, кто сдаётся! Вся жизнь впереди, я обязательно отгадаю эту загадку.

— Тебе что-то понравилось? — скучающе спросил Ром, одновременно тыкая в меня пальцем под столешницей.

Я с трудом выплыла из счастливого транса и энергично закивала.

— Всё! Мне надо всё!

— Даже не сомневался.

Он слегка пожал плечами и безропотно вытащил букван. Ещё одна папочкина разработка, между прочим, — «платёжное приложение». Аналог земных переводов, только магический, безумно популярная штука. С неё одной родители просто неприлично обогатились, а сколько существует других оригинальных продвинутых артефактов! И сколько их ещё будет…

Ромир недрогнувшей рукой перевёл торговцу крайне приличную сумму, но тот, кажется, всё равно остался недоволен. Уверена, за такие редчайшие камни он планировал выручить намного больше. Если распродаст их по одному или, наоборот, оптово поставит в королевские артефакторные мастерские. Или, хм, перепродаст «теневым» специалистам. Есть у нас в Опупении и такие. И вообще всё есть, как в земной Древней Греции. Возможно, кто-то из «теневых» артефакторов и был заказчиком этой партии, тогда неудивительно, что нам продали так мало. Интересно, а как сам Ромка про это узнал?

Я спросила его об этом в кафе, куда мы зашли перекусить в ожидании девчонок. И получила в ответ почти ожидаемое:

— По своим каналам.

Вредный белк!

А вот просьба отдать ему несколько изумрудов удивила.

— Зачем тебе?

— Для подарка одной девушке на день рождения.

— О! Я её знаю?

Ромир снисходительно посмотрел, как я ёрзаю по сиденью от любопытства, и неторопливо кивнул.

— Ну?!

— Что «ну»?

— Не беси меня, Ром, колись давай!

— Я тебе не орех. Ладно, подсказка — день рождения у неё ровно через два месяца.

— Двадцатого? Как у меня?.. Стоп. Это я? Мне подарок?

Я почувствовала себя глупо — терпеть не могу такие ситуации… Особенно в присутствии любимого дядюшки.

— Тебе, — тепло улыбнулся он, и я, как всегда, растаяла. — Ты же любишь изумруды. Амулет будет отлично сочетаться с твоим медальоном.

— Амулет?

— Ну разумеется. Не буду же я дарить тебе просто украшение.

— А что это будет? Ну скажи, а?

Но вредный Ромка лишь с улыбкой покачал головой. И сгрёб сразу пять изумрудов, между прочим! Ладно, мне не жалко, всё равно они ко мне вернутся.

К счастью, я успела спрятать шкатулку в сумку до пришествия девчонок. С них станется всё перелапать и половину выклянчить — не для амулетов, а «просто понравилось», «для новых серёжек», «тебе жалко, что ли»… А мне, если честно, жалко. Потому что я действительно никогда не видела таких идеальных камней. Один из них обязательно станет основой для моего дипломного артефакта! Да с такой изумительной проводимостью и силой я создам что-то не менее значимое, чем мой приёмный папочка, и, может быть, даже заслуженно прославлюсь! И это не тщеславие, а здоровые амбиции молодого талантливого специалиста. А ещё можно…

Кажется, спутники меня немного потеряли, но тормошить и отвлекать не стали, спасибо им за это. У каждого из нас свои причуды и страсти, и мы привыкли относиться к ним с пониманием. И подколками, куда уж без них! Хорошо, что сегодня девчонкам не до меня — встретили на рынке знакомых и увлечённо их обсуждают. А Ромка просто молчит и наблюдает за нами со своей тёплой, чуточку снисходительной улыбкой. Да и пусть, я его всё равно люблю.