Глава 18

Квартира Индиры, которую она купила после развода, небольшая, но современная и уютная. То, что нужно, чтобы укрыться на время от всех невзгод. На мне домашний костюм подруги, который я надела после холодного душа. Мокрые волосы спадают на плечи сосульками, но мне все равно. Сижу по- турецки, обнимаю плотную подушку и смотрю в одну точку. За спиной Индира возится на кухне с доставкой из ресторана, а я все думаю, думаю, думаю…и ни к чему хорошему не могу прийти. У подруги звонит телефон и я слышу, как она чертыхнувшись, идет в прихожую, чтобы ответить на звонок. – Да? – бурчит она в трубку. – Да, у меня. Нет, Карим, она не хочет с тобой разговаривать. Ага, думаю я, все- таки догадался, что я у Индирки, или моя мама меня сдала. А может и Диля, которой я соврала, что она плохо себя чувствует и я поехала ей помочь. Для моей дочери Индира все равно что родная тетя. Знаю, врать нехорошо, но не скажу же я ей, что мама послала папу в пешее эротическое, чуть не пожелала ему сдохнуть, и сбежала из дома. На самом деле мама – форменная истеричка и ей надо остыть. – Карим, ну что я сделаю, если она правда не хочет? Да, она поэтому отключила телефон. Индира встает напротив меня и закатывает глаза. Я скрещиваю руки перед своим лицом, давая ей понять, что разговаривать я с ним не собираюсь, меня для него нет. – Просто дай ей время прийти в себя, – настаивает подруга, а потом долго слушает моего мужа. Откладываю подушку, хмурюсь и общаюсь с ней глазами: мол, что он там вещает? Она прикрывает телефон ладонью и шепчет: – Он хочет, чтобы я его на динамик поставила. Мотаю головой, но потом прикусываю губу. Индира расценивает этот жест как “добро”. – Хорошо, говори. Только быстро, пока она снова не начала здесь все крушить, – предупреждает подруга и включает телефон на громкость. – Зара, малышка…– севшим и взволнованным голосом зовет Карим. – Прости меня. Я не знаю, как это объяснить, но я сделаю все, чтобы вспомнить, что между нами произошло тогда. Я люблю только тебя, мне никто не нужен, кроме тебя. Клянусь. Просто прости… Индира, видя, что у меня в глазах снова блестят слезы, резко выключает динамик и подносит трубу к уху. – Все, Карим, достаточно. Иначе я опять ее еле успокою. Да, она тебя услышала. Хорошо. И вам не хворать. Отключившись, Индира с протяжным “Ууууф” плюхается на кровать и поворачивает голову. – Зар, ты хочешь, чтобы я тебя опять засунула под холодный душ, – велит подруга. – Нет. Вытираю слезы рукавом кофты “Кельвин Кляйн” и пялюсь на дрожащие пальцы. – Клянется, что любит, – судорожно вздыхаю, – а сам сделал этой шмаре ребенка. Понимаешь? Мы же хотели второго, но не получалось и он сказал, что он не из тех мужчин, которые требуют от жены наследника. Ну знаешь, как у нас принято, что нужен “урпак” (урпак каз. – потомок, потомство). Ведь именно из- за этого мужчины заводят токалок, которые рожают им сыновей, наследников, продолжателей рода. А он убеждал меня, что ему не нужен сын. – Иди сюда, – Индира обнимает меня за плечи и прижимает к себе. – Он правда не был похож на человека, которому нужны все эти продолжатели рода. Значит, она его подловила просто. – Секс без защиты, – говорю. глядя перед собой. – Это какой должна быть страсть, чтобы забыть про презерватив? – Ты говорила, что по твоим предположениям это случилось в гостинице в Актау? – спросила подруга. – Ориентировочно. Но она сказала, что все началось еще раньше…в его кабинете, где они…на столе, на кожаном диване, на полу, у стены. Может, даже на потолке. – Все, Зара, выключай фантазию. – А у нас с ним никогда не было в кабинете. Даже дома, когда Дильназ была в садике, школе или у родителей, у нас было все только в спальне. Мы не делали это ни на столе, ни в душе, ни у стены. – И что? – округляет глаза подруга. – Может, ему это надо было? Может, она была более развязная, чем я и воплощала его сексуальные фантазии, о которых он молчал? – Вы хоть раз говорили об этом? Молчу, вспоминаю, прокручиваю кадры нашей интимной жизни. Я любила нежность, плавность, полумрак, эстетику и полную власть мужа надо мной. Первое время я стеснялась заниматься любовью при свете, потому что было сложно показываться перед ним обнаженной. Но потом он сказал, что я очень красивая и он хочет мной любоваться. Первый барьер мы перешагнули. Рассказываю об этом Индире, после чего она спрашивает: – Ты с ним получала оргазм? – Да, – отвечаю, заливаясь краской. – Вот это хорошо. Вот это молодец, потому что я никогда не доходила до пика с бывшим мужем. Поэтому он называл меня фригидной и бегал к шалавам. Но в свою защиту скажу, что он и до женитьбы оказывается к ним бегал. – Ужас, – краснею и прячу лицо в ладонях. – Ты же знаешь, каким уродом он был. – Он так и не объявлялся? – Слава Богу, нет, – с облегчением вздыхает Индира. – Не удивлюсь, если сдох от передоза где-нибудь. Хотя если бы это случилось, об этом бы уже трубили все СМИ…с такими-то родителями. Я вообще к чему вспомнила этого козла? Если сравнивать его и твоего Карима – это же небо и земля, – одна ладонь Индиры взлетает вверх, другая опускается вниз. – Я всегда смотрела на вас как на пример. Он же носил тебя на руках, заботился, смотрел, как на богиню. Ну не вяжется у меня этот образ с его леваком, токалкой и внебрачным ребенком. – Значит, что-то его перестало устраивать во мне в последний год? – завожусь я. – Секс с одним партнером задолбал? Или надоела правильная до тошноты жена, которая с детства смотрела на него с обожанием и пускала слюни? Что? Может, мне надо было быть не только примерной женой, верным другом, но и шлюхой в постели? Может, эта придурочная привлекла его тем, как давала? Индира задумывается и смешно чешет кончик носа. – Я тут недавно смотрела интервью Юлии Меньшовой с сексологом. Очень интересное, кстати. Посмотри на досуге Она говорит, что существуют разные стадии развития пары. Сначала влюбленные в симбиозе, – подруга соединяяет ладони. – Они сливаются в одно целое, читают мысли друг друга, считают, что их встреча – это судьба. А дальше начинается стадия дифференциации. Подобно малышу, который встает на ножки и уходит от мамы, пары начинают увеличивать дистанцию. И это, как говорит сексолог, всего лишь стадия. Но многие люди воспринимают это как конец любви. И вот на этой стадии секс становится реже, а некоторым приедается. –то есть ты думаешь, я ему приелась? – кусая губы, спрашиваю я. – На этот вопрос может ответить только Карим, но он ничего не помнит. Смысл в том, что как раз эта стадия позволяет обнаружить различия друг в друге, чтобы потом заново сойтись, вернуться и понять, что люди хотят в отношениях. – Если это так, то он не прошел испытание, раз решился на измену, – говорю, уставившись в одну точку. – И ребенка никуда не деть. В нем течет та же кровь, что у Карима. Эта дура уже сейчас козыряет тем, что залетела от него. А что будет, когда она родит?