Глава 28

– Признаюсь, когда Арсен в двух словах описал мне вашу ситуацию, я и не думал, что будет настолько интересно, – поправив очки, говорит гипнотерапевт Андрей Владимирович Кривицкий, который попросил называть его просто Андреем. У него хороший кабинет: светлый, просторный, не заставленный кучей умных книг, как показывают в кино. Наоборот, из- за минималистической обстановки здесь будто бы легче дышать. Стены выкрашены в стильный серый, а мебель – стол, стул, мягкая кушетка и кресло цвета слоновой кости. Примечательно и растение в горшке, название которого я не знаю. Оно стоит на краю стола и листья устремляются к потолку. Это, пожалуй, единственное очень яркое пятно в кабинете. Сам доктор хоть и старше меня на два года, но выглядит моложе. Андрей высокий, худощавый, гладковыбритый мужчина. Одет в джинсы и голубую рубашку, что поначалу никак не вязалось у меня с образом психиатр и гипнотерапевта, потому что в голове засел стереотип о бородатом старичке. Но отчего-то сразу при первой встрече к нему появилось доверие. То ли это связано с рекомендацией Арсена Ильясовича, то ли я настолько хочу вспомнить всё, что хватаюсь за него, как за соломинку. – А я признаюсь, что дошел уже до ручки. Хочется напиться и забыться, но алкоголь мне теперь противопоказан, – невесело усмехаюсь я. – То, что мне приписывают, совсем не в моем характере. Однако все улики, как говорится, против меня. –то , что в вашей памяти всплывают некоторые моменты из прошлого – хорошо, – доктор говорит размеренно, без напряга. – Значит, в состоянии сна сам мозг подкидывает вам картинки. И даже если они искаженные, это говорит о том, что здесь, – он касается указательным пальцем виска, – материнская плата еще не сгорела и ее еще можно отремонтировать. – Очень надеюсь на это, – тяжело вздыхаю и впиваюсь ладонями в подлокотники. – Мозг человека – самый удивительный и потрясающий орган, который не только контролирует наши чувства, память и эмоции, но и способен работать намного больше, чем мы можем себе представить. На данный момент из- за травмы головы определенный участок вашего мозга вышел из строя. А мы попробуем постепенно его восстановить. Но сразу предупрежу, что гипноз – это не волшебная палочка. И внезапного восстановления памяти как по щелчку не ждите. – Да, я понимаю. – Но все- таки мы сейчас заглянем именно в тот эпизод, который вы частично вспомнили. – Отлично, – вздыхаю с облегчением. – Карим, пересядьте, пожалуйста, в кресло. Пока я перехожу в другую зону кабинета, Андрей тоже встает и идет за мной. Я делаю то, что он просит, а сам доктор садится на стул напротив меня. На низком столике со стеклянной поверхностью стоит метроном. – Карим, вы даете свое согласие на использование гипноза? – Конечно, – киваю ему. – Хорошо, – улыбается Андрей, – это я обязательно спрашиваю перед введением пациента в транс. Он замолкает и смотрит прямо в глаза. А когда начинает говорить, его голос меняется, становится ниже и мягче, успокаивает и обволакивает. – Итак, что такое гипноз? Это способ сделать так, чтобы вашими действиями руководило подсознание, а не сознание, как в вашей обычной жизни. Вы будете слушать мой голос. Сконцентрируйтесь именно на нем, все остальное перестает входить в зону вашего внимания. Речь врача монотонная, тихая, однообразная. Я уже чувствую легкую слабость в руках и ногах, а голова словно в тумане. Но мой взгляд все еще сфокусирован на докторе. – Усаживайтесь поудобнее. Сосредоточьте свое внимание на моем голосе. И пока вы будете погружаться в состоянии гипнотического транса, какая-то часть будет оставаться в бодрствующем состоянии и будет слушать все, что я говорю…А теперь закройте глаза, сделайте глубокий вдох и расслабьтесь. С каждым вздохом пусть реальная жизнь отойдет на второй план… Закрываю глаза и через несколько секунд оказываюсь в плотной темноте, сквозь которую меня ведет все тот же спокойный голос. – А сейчас медленно откройте глаза и скажите, что вы видите? *** Как по щелчку пробуждаюсь, но вовсе не в кабинете гипнотерапевта, а в своем столичном. Сижу за рабочим столом, одной рукой подношу ко рту чашку с кофе, другой стучу по клавиатуре. Тук- тук- тук- тук… – Войдите, – говорю я. – Карим Даниалович, документы на подпись, – в кабинет входит Линара и идет столу. Остановившись, протягивает мне увесистую папку. Открываю ее и пробегаюсь по документам. Срабатывает эффект дежавю – я все это уже видел, читал и подписывал. Листаю папку, ставлю везде свою подпись и слышу, как она спрашивает: – Я заберу чашку? – Да, конечно. – Как вам кофе? – улыбается загадочно. – Вкусный, как всегда, – коротко хвалю и продолжаю изучать документы. – Спасибо. *** – Карим, – надо мной звучит голос Андрея, – опишите, что сейчас происходит. – Сейчас она наклоняется над столом и протягивает руку, чтобы забрать чашку, но касается пальцами моей ладони.. – Что вы сделали при этом? – Сразу же убрал ее. *** – Ой, простите, пожалуйста. Случайно, – извиняется Лина. – Ничего, – бросаю, не глядя на нее. Внимательно читаю последний документ в стопке, подписываю. Лина все еще стоит рядом и я вдруг отчетливо слышу знакомые цветочные нотки. Аромат – уютный и манящий – щекочет ноздри, и я втягиваю воздух носом, как наркоман…потому что это запах моей жены. *** – Что происходит? Почему вы напряглись? – вновь спрашивает врач. – Это странно, но ее запах…он как у моей жены. – Какой он? Опишите? – Это парфюм “Armani/Prive”, аромат пиона и розы – ее любимых цветов. Зара пользуется им уже несколько лет и на ее столике всегда стоит этот флакон. Она его очень любит. – С чем он у вас ассоциируется? – С ней. С тем, как она наносит его и улыбается. – Хорошо. А теперь вернитесь в офис. Что происходит там сейчас? *** Закрываю толстую папку, поднимаю на нее глаза. – Это все? – Да, – кивает она и ее губы расплываются в мягкой улыбке. Мысленно ругаю себя за то, что внезапно зависаю на ее губах. Это неправильно. И, наверное, все дело в духах. Она берет папку и идет к двери. Я же встаю и шагаю к шкафу, куда она днем повесила мой пиджак. – До свидания, Карим Даниалович, – говорит, взявшись за ручку. – Хорошего вечера, Лина, – надеваю пиджак, поправляю рукава. Пытаюсь быть с ней дружелюбным, но вижу, что она замешкалась и так и стоит у двери. – Что-то еще? Она делает шаг навстречу и кладет папку на край стола. – Я хотела еще раз выразить вам соболезнования, – кротко шепчет Линара. – Ваш папа был очень добрым, щедрым человеком. – Так и есть. Спасибо, – от мыслей об отце и его скоропостижной смерти снова становится не по себе. – И я вас прекрасно понимаю. Тяжело терять близкого, любимого человека, – замечаю, что глаза ее вмиг увлажняются. – Ни дня не проходит, чтобы я не вспоминала Санжара. – Понимаю, – становится неловко от того, что секретарша оказывается рядом и резко обнимает меня. – Вы даже не представляете, Карим Даниалович, как вы мне его напоминаете. Вы так похожи. Линара поднимает влажные от слез глаза, встает на носочки и неожиданно касается губами моих губ. – Линара, нет, – резко отстранив ее, вытираю губы внутренней стороной ладони. – Что с тобой происходит? – Простите, пожалуйста, Карим Даниалович, – Лина закрывает лицо ладонями и начинает плакать. – Я сама не знаю, что случилось. Извините. Накатило просто. – Можешь идти, – проговариваю твердо. – Вы теперь меня уволите? – всхлипывает она. Мне ее жаль, несмотря на то, что сделала. Сейчас самым правильным было бы перевести ее в другой отдел. – Нет, просто иди, – повторяю я. – Простите еще раз. Такого больше не повторится. Я обещаю! Она хватает папку, прижимает к себе обеими руками и вылетает из офиса. *** – Карим, вы готовы вернуться? – доносится до меня вопрос психиатра. – Да, – хрипло отзываюсь. –то гда я сейчас буду считать. Когда вы услышите цифру один я щелкну пальцами и вы откроете глаза. – Хорошо. – Пять, четыре, три, два, один, – слышу звук, о котором он предупреждал, и возвращаюсь в реальность. – Как вы себя чувствуете? – интересуется Андрей и снова поправляет очки. – Очень странно. Как будто я смотрел на себя со стороны. – И как? – Необычный опыт. Но теперь у меня еще больше вопросов. – Например? – Я понял, почувствовал, что она меня совершенно не привлекала. Более того, я оттолкнул его. Но тогда почему у нас это случилось в гостинице? – На следующем сеансе мы можем попробовать заглянуть туда. О том эпизоде у вас были какие-нибудь сны, видения? – Нет, – качаю головой. – Будет сложно, – хмыкает врач. – Но мы попытаемся. Как говорится, попытка – не пытка. Но мне до чертиков страшно оказаться в той точке невозврата.