Глава 34

– Как? Как пока меня не было в стране ты оказался в полном дерьме? – шепотом кричит Бекжан и озирается по сторонам. Это явно профессиональная деформация. В столичном кафе никто на нас не смотрит, никто не подслушивает, но друг все равно напряжен. Передо мной сидит суровый мужчина с военной выправкой. Загорел, заматерел, а ведь, когда мы познакомились лет в тринадцать, он был совсем был дрыщом. Теперь же Бекжан, или Бека, как мы его всегда называли, служит стране, но никогда не рассказывает, что именно он делает на ее благо. – Если бы я знал как! – также тихо восклицаю и провожу ладонью по отросшим волосам. – Жена ушла, с должности сместили, еще и токал скоро родит. Бл**** – Да я в курсе уже. Можешь не пересказывать.. Так как я ничего толком не помню, кроме пары моментов, мне надо узнать, что тогда случилось? Как и почему я к тебе обратился тогда? – Смотри, – Бекжан стучит кулаком по столу. – В декабре ты позвонил мне и попросил о встрече. Я как раз был в Алматы. Ты рассказал, что проснулся в актауской гостинице рядом с секретаршей, но ничего не помнил о прошлой ночи. Твое последнее воспоминание – как вы заходите с коллегами в бар. – Значит, провалы в памяти начались еще тогда, – задумываюсь я. – Слушай дальше. Когда ты проснулся, у тебя раскалывалась голова, тебя тошнило и был дикий сушняк. Она тебе сказала, что ты вчера ей позвонил, вызвал в номер и там трахнул. – Бл**ь, – цежу сквозь зубы. – Ну она тебе начала говорить что-то про любовь, отношения и прочее дерьмо. Ты естественно напрягся. Потом она сказала, что заходил твой брат и видел ее. Ты психанул, попросил его молчать. – Да, он сказал тоже самое , – произнеся это, я вдруг задумался. – Мне интересно другое: почему Искандер не рассказал про видео с камер, про то, что я был в стельку пьян? – Вообще-то ты не был пьян. Нахмурившись, смотрю на него и ничего не понимаю. – Ты был под кайфом. – Чего? – эти слова как удар под дых, отчего я начинаю задыхаться. – Тебя колбасило после этого весь день, но всем ты сказал, что отравился. Ты же не дурак, Карим. Сложил два плюс два. Бухали все, а такая реакция только у тебя. Ну и эта…твоя секретарша, с который ты якобы… – И поэтому я позвонил тебе? – Да, – кивает он. – У вас был в тот же день самолет в Алматы. Вечером мы с тобой встретились и ты мне все пересказал, описал, что чувствовал утром. Мы с тобой сразу же поехали в городскую наркологию. – Пи***ц. Только не говори, что пришлось в баночку? – Ну а как еще? – развел он руками. – В моче дольше держится. – И что у меня нашли? – Кетамин, – увидев мое смятение, Бекжан продолжил, – его часто подливают девушкам в барах. Date- rape drug (наркотик изнасилования)*, – слышал такое? – Слышал. В Америке. – Тебе, наверное, не такую большую дозу влили раз ты смог…ну… – Я понял, – нервничаю. – Я сейчас прохожу сеансы гипноза и на одном из них вспомнил ту ночь в гостинице, только на месте секретаря была моя жена. – Это неудивительно, – усмехается Бека, – кетамин, помимо того, что влияет на слух и зрение, еще вызывает сонливость и галлюцинации. Жертва оторвана от реальности, чувствует замешательство, беспомощность, может потерять сознание. Ругаюсь трехэтажным матом, до боли сжимаю кулаки, напрягаясь до предела, до стука в висках. – Меня нае***и. – Ты не первый и далеко не последний. Мужчин, обычно бизнесменов, таким образом подставляют, чтобы шантажировать. Часто подкладывают совсем девчонку…без пяти минут восемнадцатилетнюю. А тебе вон секретаршу. – А может, это она все подстроила? Потому что никто так на меня и не вышел, а Линара…Короче, она меня преследует. Наплела Заре, что мы женимся. И что живем вместе год. Бекжан смеется, чуть опустив голову. – Попал ты, конечно. Но нет. Ты мне сказал, что у тебя с ней ничего не было. Только она тебя один раз поцеловала. Тут дело в другом. Видео с камер ты посмотрел, так? На первый взгляд там все ровно, но где-то в промежутке между баром и коридором тебя чем-то накачали. – И я ничего не помню, – массирую виски. Голова гудит от информации. – Кстати, прости, что не звонил, – он снова говорит на тон тише, – работал в посольстве на Ближнем Востоке. В новостной ленте про тебя прочитал, но про амнезию там не упоминали. Хотел позвонить, но сам понимаешь. – Ты и так для меня столько сделал, – озвучив эту мысль, я внезапно понимаю, что обратился за помощью не к двум ближайшим людям, а к приятелю, с которым всегда созванивался только по праздникам. Почему ничего из того, что я узнал сейчас, мне не сказали Искандер с Асланом? Я ведь всегда им безоговорочно доверял. Сам себе усмехаюсь. Да, доверял, а теперь брат занял мое место, друг вообще уволился, ничего не сказав, а на его месте теперь будет работать Чингиз. И есть еще один нюанс, который не дает мне покоя. – О чем думаешь? – прерывает молчание Бекжан. – У меня не сходится, – потираю уставшие глаза. – Допустим, это сделала Линара. Тогда был декабрь. Но почему я подписал приказ о ее премировании за четыре месяца до этого? Главбух из столичного офиса сказала, что я сам ее вызвал. – Ты видел приказ? – Только раз, когда лежал в больнице. – Там твоя подпись стоит? Киваю и понимаю, к чему клонит. – Надо посмотреть на него еще раз, – рассуждает мой товарищ. – Ты думаешь подделка? Но зачем? – Боюсь, только ты знаешь ответ. Но ты бл**ь ничего не помнишь. – А почему мне тогда брат ничего не сказал? Неужели я о таком умолчал? – Если честно, это я тебе посоветовал никому ничего не говорить. Даже жене. – Почему? – округляю глаза от удивления. – Ну жене сам понимаешь о таком лучше не рассказывать, а вот остальные лично у меня были под подозрением. Х*ен знает, на кого они работают, кроме тебя. Может, на конкурентов. Просто факт: вас было в баре четверо. Но накачали только тебя. – А может… Не успеваю договорить, как он меня перебивает. – Не может. Дима по моей просьбе проверил других. Все нормально зашли в свои номера. А, ну кроме твоего брата. Тот вернулся в бар и завис там с девушкой. – Какой девушкой? – Отдыхала там с подружками. Мы ее тоже проверили. – Черт! Девушка из Актау. Мать же сказала, что у него “роман”. – Вот и теперь думай. Все дошли до своих номеров нормально и только ты, как обдолбанный нарик. Вывод: где-то по дороге, там где нет камер, ты и получил дозу. – Получается, я сейчас никому не могу доверять? Даже брату? Но как… – Я тебя, может, удивлю, но знал ли ты, что после убийства первыми подозреваемыми всегда становятся близкие родственники? – Что ты хочешь сказать? – внутри меня все холодеет. – Ничего такого, – выставляет ладони в защитной реакции. – Но будь осторожен и будь на чеку. Смотри, перед тем, как уехать, я тебе сказал тоже самое и посоветовал глаз не спускать в секретарши. Ты даже что-то там ей написывал. Ну типа “ловля на живца”. Я оставил тебе подробные инструкции, в том числе телефон Димы, к которому ты бы мог обратиться за помощью. Но ты не позвонил. А потом я прочитал, что Карим Смагулов врезался в дерево, но к счастью, выжил. И теперь вопрос, – вдруг щурится Бекжан. – Сколько лет ты катаешься на лыжах? – Со школы. –то есть ты – опытный лыжник – съехал с трассы и врезался в дерево? – осторожно спрашивает Бека. – К чему ты клонишь? – задаю вопрос, на который знаю ответ. – Кто был с тобой в тот день в горах? – Брат и друг Аслан. Он наш финансовый директор. Был по крайней мере. Недавно уволился. – И ты им полностью доверяешь, так? – Да, – киваю, а сам понимаю, что уже…нет. – Мой тебе совет. Никому ничего не рассказывай, как тогда. Затаись, понаблюдай за каждым. Брат, сват, кент – это все, конечно, хорошо. Но тот, кто подсыпал наркоту, уже прокололся на камерах. С виду все выглядит вполне нормально, но когда смотришь под другим углом, понимаешь, что это подстава. – Нет, – мотаю головой, – не могу поверить, что это кто-то из них. Я доверял им как себе. – Братан, – морщится Бекжан, – все это бабская лирика. – В мире политики и больших денег нет доверия. Даже близким. *** Злой, обессиленный и потерянный возвращаюсь в номер гостиницы “Хилтон”. Из комнаты открывается потрясающий вид на ночную столицу, а именно огромный шар ЭКСПО- 2017, в котором сейчас расположен Музей энергии будущего. Думаю о том, что надо бы приехать сюда с Дильназ, погулять по этой “Сфере” и показать ей океанариум. Ей одной я рассказал, что сейчас в Астане, так как она – тот еще Холмс в юбке – забросала меня сообщениями о том, где я и что делаю. Моя девочка…Говорят, все мужчины хотят сыновей- наследников, а эта малышка стоит всех мальчишек на свете. Ради нее и Зары я должен во всем разобраться. Мои мысли прерывает звук уведомления. Разблокировав телефон, вижу пять входящих сообщений на зеленой иконке мессенджера. Открываю и вижу, что охранник, приставленный к Заре прислал новые фотографии. Загружаю их и сразу же получаю удар в солнечное сплетение. На снимках моя жена идет рядом с моим лучшим другом. Они смеются, разговаривают, смотрят друг на друга, а меня от этого колотит со страшной силой. Следом прилетают новые фото и я уже просто перестаю дышать, потому что Зара и Аслан сидят на летней террасе кафе и о чем-то разговаривают. Она как всегда прекрасна, слушает его с интересом и прикрыв рот ладонью, смеется. Смущается. Да, я знаю ее как облупленную. Он – я даже имени его теперь не могу произнести вслух – смотрит на мою женщину так, как не должен был никогда смотреть. И, наконец, последний кадр – бывший лучший и бывшая жена пожимаю друг другу руки на ступеньках музыкальной школы. Стучу телефоном по толстому стеклу окна и кричу от бессилия, гнева и разочарования. Что же ты делаешь, моя девочка? Зачем ты пошла с ним? Неужели, забыла меня и разлюбила? Я тону от собственной беспомощности, задыхаюсь под водой, а судороги сковывают ноги до нестерпимой боли. Где ты, родная? С кем ты сейчас, моя любимая? Date- rape drug или наркотик изнасиилованияя – это любое биологически активное вещество (наркотик), которое делает другого человека недееспособным и уязвимым для сексуального насилия, включая изнасилование.