Глава 4

– Я бы никогда не подумала, что Карим способен на такое. Только не он, – качает головой моя лучшая подруга Индира. – Он же тебя на руках носил. Она приехала ко мне вечером поддержать и выслушать, потому что одна бы я точно сошла с ума. С Индирой мы дружим со школы и она мне также близка, как мама и сестра. В юности я занималась музыкой, она – рисованием. Сейчас у меня музыкальная школа, у нее – галлерея и при ней художественная студия для детей. А еще Инди работает с коллекционерами и лучшими аукционными домами. Она похожа мне Шахерезаду из сказки “Тысяча и одна ночь”: высокая жгучая брюнетка с удивительными серыми глазами. Когда мы с ней выходим в свет, то она приковывает к себе все мужские взгляды. Но Индира пережила болезненный развод, и вот уже пять лет живет одна и никого к себе не подпускает. – Носил. А потом улетал в Астану и спал с другой, – шмыгаю носом и делаю мелкий глоток чая. – И такая эта токалка наглая, беспардонная шлюха! – Эээ, нет, дорогая! – качает головой Индира. – Шлюхи были у моего бывшего мужа. Причем всех мастей, на любой вкус и цвет: от ВИП- эскортниц до шалав с дороги. У него было два порока: нюхал порошечек и трахал все, что движется. Хотя нет, три: еще распускал руки. Помню- помню. Сумасшедший бывший Индиры избил ее до полусмерти, находясь под кайфом. А после сбежал из страны, когда понял, что за Инди будут мстить друзья ее матери – очень богатой бизнесвумен. – Шлюха – это шлюха. А токал – другая каста, – Индира изящно отправляет в рот маленькое печенье- безе. – Мужики сами выбирают, кого они сделают своими токалками. Присматриваются, выгуливают, почву прощупывают: подходит ли ему, согласиться ли на большее. И тут есть три варианта, – подруга показывает на пальцах. Первый: холодный расчет, где каждый получает то, что ищет. Второе: страсть, влечение с двух сторон. Возможно, даже любовь. И третий: может, диваха сама паслась на лугу и ждала пока какой-нибудь бык- осеменитель обратит на нее внимание. – Сама хотела стать токалкой? – округляю глаза. – Такое бывает?! – Конечно, Зар. Ты просто росла в другой среде и всю жизнь любила своего Карима. Я до сих пор помню, как ты вклеила вашу фотографию, где тебе 12, а ему 17 в дневник. И сердечки фломастером вокруг нее нарисовала. А реальный мир – другой. Циничный. Я смотрю на некоторых девушек и уже наперед знаю, чего они хотят. Понимаешь, расчет работает в обе стороны. Она получает богатого папика, деньги на хотелки, путешествия бизнес- классом. Обычно, это те, кто ищет быстрый путь к сытой жизни. Что получает мужик? Молодое тело, всегда готовое его ублажить, эксклюзивность, новые ощущения от любовницы – полной противоположности жены. Но это есть везде, не толькко в Казахстане В Америке токалок называют "голд диггершами", то есть золотоискательницами, а их богатых любовников – "sugar daddy" – "сахарными папиками". В России – это содержанки. Господи, да вспомни, мы читали "Мемуары гейши" и там наставница главной героини была постоянной женщиной женатого мужчины. Она говорила, что надо вот так зацепиться за хорошего человека, чтобы принадлежать только ему. – Все они козлы. Бл**ун и в Африке б**ун, – рявкаю я и с шумом ставлю чашку на стол. – Все сейчас перевернулось с ног на голову. До установления советской власти токал входила в семью, чтобы помогать старшей жене – байбише – с хозяйством. И только с с согласия старшей жены муж мог привезти в дом младшую. Жизнь у наших предков была жуть какая сложная. Война с джунгарами, кочевой образ жизни, постоянные перемещения, воспитание детей, уход за скотом. Еще и рожай постоянно. Конечно, женщина к сорока годам выглядела и чувствовала себя как старуха. Ну а потом власть сменилась и нашим мужикам по попке надавали: “ата- та, иметь можно только одну”. А затем власть снова сменилась, никто уже ничего не контролирует, партия за моральным обликом граждан не следит. И тут представь себе: половина солидных мужиков в 97- м едет поднимать новую столицу, оставляя дома жён и детей. А кто будет ночами постель согревать и от стресса спасать? Я сейчас не про всех говорю. Есть исключения и я даже их лично знаю. Но именно с середины 90- х началось возрождение института токал. Богатые мужчины вдруг решили вернуться к истокам, посчитали, что одной им мало. Ну или просто молодого тела захотелось. Запретный плод ведь сладок. Хотя по моему мнению мужчины просто успокаивают свою совесть, говоря, что многоженство или полигамность у них в крови. И вот этим самым поведением они дали своим содержанкам все карты в руки, – Индира подносит указательный палец к голове и начинает стучать по виску. – В их милых головках теперь сидит, что: “ага, если он мне снял квартиру, приходит два- три раза в неделю, может на ночь остаться, то я получается его вторая жена, то есть токал?” И через год- два они наглеют настолько, что приходят к официальным женам с целью “открыть им глаза”. Расчет на скандал, развод и освобожденное место. По сути ведь у токал нет никаких прав на мужика. “Никах” у нас проводят только при наличии свидетельства о заключении брака. Хотя, – задумалась подруга, – я думаю есть имамы, которые находят лазейку. – А мне-то теперь, что делать? – прикладываю ладонь к сердцу. – Я запуталась и ничего не понимаю. Карим не помнит, что у него уже год токал. Искандер говорит, что он обещал с ней порвать, а эта…тварь ведет себя, как будто она действительно его жена! И ведь какая лицемерка! – горестно вздыхаю. – Помню, приезжала на похороны свекра и после поминок подошла ко мне, за руку взяла, в глаза посмотрела и сказала: “Вы с Каримом такая красивая пара! Зара, тебе так с ним повезло. Он настоящий мужчина!” Я тогда вообще не придала значения этим словам, у меня на уме были только организационные вопросы. А теперь думаю: почему она так сказала? Она уже тогда была в него влюблена ? – Когда эта шлендра вообще появилась в вашей семье? – спрашивает Индира. – Где-то три года назад. Мы тогда летали на той всей семьей. Санжар – двоюродный брат Карима. Моя свекровь и мама Санжара – единокровные сестры. Отец енешки после смерти ее мамы женился на другой и та родила дочь. Вот Санжар и был ее сыном. Он работал в астанинском офисе нашей компании. Свекор хотел подарить молодоженам квартиру, но Санжар был гордым, сказал не возьмет. Тогда оформил в рассрочку от компании. Через год после свадьбы они поехали отдыхать в Боровое, но попали в аварию. Он умер в больнице, а она отделалась легкими травмами. Тогда сказали, что это чудо. После смерти Санжара Карим закрыл его долг за квартиру и взял Линару на работу ассистентом. Она работала в приемной вторым секретарем. У директора филиала – свой ассистент, а когда приезжал Карим, а приезжал он часто, она работала на него. Подруга внимательно слушает мой рассказ и ближе к концу хмурится. По лицу вижу – у нее что-то на уме. – Зара, прости, конечно, но это похоже на “аменгерство”. Древний обычай, по которому мужчина должен был жениться на вдове брата, потом что женщина не выжила бы одна в глухой, холодной степи. Иногда такие вдовы становились младшими женами, то есть токалками. Кладу локти на стол и роняю и хватаюсь за голову. Бред какой-то ! –то есть у моего мужа поехала крыша и он сделал своей токалкой вдову погибшего двоюродного брата? Ту самую, которую я жалела? – до боли стягиваю волосы. – Это ведь я говорила Кариму, что о ней надо позаботиться! Мы с ним это обсуждали и я сказала: поддержи ее, она потеряла любимого человека. И после он сказал, что закрыл долг Санжара. Вот о какой квартире она говорила! Он подарил ей ее! Получается, я пригрела змею на груди? – Судя по поведению этой Линары и ее словам на похоронах, она уже тогда положила глаз на Карима. И я не удивлюсь, если она сама предложила себя ему, – рассуждает подруга. – Понимаешь, она слишком близко к нему подобралась. Это не просто “принеси- подай- иди на х**, не мешай”. Кусаю губы, невольно рисуя в голове страшные картинки, как мой муж целуют секретаршу прямо в кабинете. А потом… – Зара! – Индира проводит ладонью перед моими глазами, возвращая меня к реальности. – Прости. Задумалась.Завтра я встречусь с его лучшим другом Асланом. Не может быть, чтобы он что-то не знал. – Аслан? Ты уверена? – Индира щурится и склоняет голову на бок. – А что не так? – Они же не только друзья. Аслан – финдиректор вашей компании. И есть еще мужская солидарность. Вряд ли он сдаст друга, если что-то видел. – А как же Искандер? Он его брат, но рассказал все, что знает. – Искандер – это другое, – усмехается подруга. – Вы с ним в одной песочнице играли. И кашу из одной кастрюли ели. Ты для него такой же близкий человек, как и Карим. – Может быть ты и права, – задумываюсь над ее словами. – Но попытка – не пытка. Я должна все выяснить.