Глава 5

Карим – Моя маленькая девочка. Какая же ты стала! Как выросла! – смотрю в экране смартфона и не могу поверить, как за год изменилась моя дочь, моя маленькая Дильназ. – Папочка, когда я могу к тебе приехать? – всхлипывая, спрашивает дочь. – Мама обещала меня отвезти, но сказала точно не на этой неделе. Ее слезы всегда на меня так действовали: я подхватывал ее, прижимал к грид и раскачивал, пока не успокаивалась. Ударила пальчик, поранила коленку, мама наругала – я всегда был рядом, чтобы успокоить. Что она делала целый год? Не обижали ли ее в школе? Чем она успела переболеть? Был ли я с ней рядом? Эти мысли не дают мне покоя, как и все, что сейчас происходит в моей гребанной жизни. – Приезжай в понедельник. Очень соскучился, Диль. – Я тоже, папочка! Ты только быстрее к нам возвращайся, – дочь улыбается и становится похожа на Зару в детстве. Это я почему-то хорошо помню. – Я буду за тобой ухаживать. Душевная боль разрывает сердце, когда я слышу эти слова. Мама, все это время державшая надо мной телефон, это видит и перехватывает инициативу: – Кызым (доченька), если у мамы не получится тебя привезти в больницу, мы сами это сделаем. Просто папа сейчас устал. Ему пока нельзя долго смотреть на экран. – Ажека (бабуля), передай, что я его целую, – слышу взволнованный голосок Дили. – Конечно, моя золотая. Ну все, пока, жаным (дорогая)! – мама посылает воздушный поцелуй и отключается. Улыбка вмиг слетает с ее лица. Она поджимает губы, хмурится, качает головой. Ничего не говорит, но все и так понятно без слов. Этот ее взгляд не сулит ничего хорошего. Искандер сидит рядом, сложив руки на груди. Не хватает только моей Зары. Но после вчерашнего она больше не приходила. А сегодня приехали мама с братом. Искандер привез новый телефон, потому что мой прежний остался в горах под снегом. По словам брата, Линара устроила моей жене скандал и рассказала, что мы с ней любовники. Но я этого не помню. Все, что осталось в моей памяти о Линаре связано только с работой. Ничего больше. А когда я услышал историю о гостинице, чуть снова не вышел из себя. Я не мог этого сделать! Я люблю жену и дочь! И Лина, как она просила себя называть, никогда не привлекала меня как женщина. Да что там, я ни на кого, кроме Зары не смотрел с тех самых пор, как увидел ее за роялем. И сейчас меня до тошноты, до рези в глазах бесит, что я не могу контролировать свою память. Сейчас она властвует надо мной и подбрасывает сюрприз за сюрпризом. – Я так понимаю, мама, ты ничего хорошего не скажешь? – сглатываю ядовитую слюну. – Самое главное, ты жив! Доктор сказал, с твоим перелом позвоночника ты будешь лежать месяца три. За это время мы что-нибудь придумаем. – Что именно? – сдвигаю брови к переносице, не совсем понимаю, что она имеет ввиду. – Тест ДНК. Я уже узнавала: его можно сделать с девятой- десятой недели беременности, – деловито заявляет мама. – Если эта ша…шавка хочет подловить тебя чужим выродком, я ей устрою. Не зря мне сестра еще до смерти Санжара на нее жаловалась. Она всегда хотела большего, видите отдых в Боровом для нее был не отдых, и она ему это высказывала. Ну вот и договорилась, стерва. Санжар в могиле, а она за тебя взялась. Тяжело вздыхаю и, почувствовав болезненное покалывание в ребрах, морщусь. – Врача позвать? – спрашивает брат, заметив мое состояние. – Нормально все. – До сих пор не могу поверить, что ты все знал и скрыл, – говорит мама Искандеру. – Что я мог сделать? – брат нервно разводит руками. – Он попросил меня молчать. – Ну да, конечно, – цокает мама. – А ты и прикрыл его. Надо было сразу бить тревогу, прийти ко мне. – Мам, то есть токал завел Карим, а виноват я?! Как-то нелогично, ты не находишь? – обижается Искандер. – Не надо так говорить. Ты же видишь в каком он состоянии? – Так, все! – Искандер поднимается со стула и идет к выходу. – Куда ты? – Мне звонят, – бросил он через плечо. Вот так всегда – они снова поссорились на ровном месте. Искандер с детства был бунтарем и мае с ним было тяжело. У него на все есть свое мнение. И если я ограничивался коротким “хорошо, мама”, он спорил и отстаивал свою точку зрения. – Мам, ну зачем ты так? – тихо спрашиваю. Мама роняет лицо в ладони и отходит к окну. Стоит так почти минуту, которая кажется. длится вечность. – Ты прав, – признается еле слышно, – погорячилась. Он не виноват. Просто я не могу тебе ничего сказать, потому что ты в таком состоянии. Вот и срываюсь на Искандере. Я не вижу сейчас, что она делает, потому что лежу на кровати и не могу пошевелиться. Любое движение сейчас приносит невыносимую боль. Но больнее понимать, что подвел всех: брата, мать, дочь. И в первую очередь – жену. Как я мог? – Я ожидала такого от младшего. Он же красивый, девчонки всегда на него вешались. Вон, до сих пор не нагулялся. Но ты! Я думала, ты любишь жену. Зара же мне как дочь. – Мама, я уже тебе повторял: я не знаю, как так вышло. Год назад я даже не смотрел в сторону Линары. Мне всегда было все равно на нее. Но мать не слушает меня и говорит о своем: – Я так надеялась, что ты будешь другим. А ты повторил его судьбу. – Чью судьбу? – дрогнувшим голосом переспрашиваю. – что ты вдруг замолчала?! Мама, договаривай, раз начала. – Отца! – тихо кричит она. – Не может быть! – отрицаю и не хочу верить, но по голосу матери понимаю – это горькая правда. – Вы же хорошо жили. – После – да. Мама подходит к кровати и наклоняется надо мной. Глаза влажные от слез. В их уголках заострились морщинки. Волосы она уже много лет собирает в тугой узел на затылке. Мать подносит руку к щеке и нежно гладит меня, как в детстве. – Тебе было два. Я была беременна, когда узнала. Примерно тогда у него все и закончилось с другой женщиной. Он обещал, что больше так не предаст и я его простила, – она чуть помедлила, а потом холодно добавила, – я не знаю как, но мы должны решить твою проблему. Полночи не могу уснуть: мешают мысли и поясница, которая адски горит и ноет. Скриплю зубами, сжимаю кулаки и стучу ими по кровати, будто это поможет. Не выдержав, зову медсестру севшим голосом. Хорошо, что услышала, а то бы пришлось дальше мучиться. Прошу ее поставить обезболивающее, потому как дальше этой пытки не выдержу и сдохну от безысходности. Вскоре лекарство начинает действовать и боль притупляется на время. В палате мертвенно тихо, и я чувствую себя покойником в гробу. Лучше бы я умер на той горе. С этой мыслью проваливаюсь в черный омут сна, который, я знаю, не принесет облегчения. – Карим, я так тебя люблю. Ты будешь моим, только моим, – шепчет мне в ухо ласковый голос.– Я тебя ей не отдам. В полутьме большой комнаты она стонет, царапает ногтями грудь, раскачивается вперед- назад, а потом кричит, падает на меня и целует в губы. – Ты такая ох***но красивая, – мой голос звучит странно, будто не я это вовсе. – Говори мне это всегда, – отвечает с придыханием и заглядывает мне в лицо. И только сейчас я вижу перед собой улыбающуюся Линару. Резко открываю глаза и тяжело дышу – воздуха катастрофически не хватает, словно грудную клетку придавило чем-то тяжелым. Нет, только бы это не было коротким воспоминанием о ней. Пусть это будет всего лишь сном, игрой воспаленного мозга.