Глава 40

– Ты никогда не мешаешь, Зара! – мягко отвечаю ей и сам себе улыбаюсь. Позвонила. Она сама мне позвонила. Радуюсь этому как прыщавый подросток в пубертат, хотя должен думать о другом. – Я…– она делает долгую паузу. – Я слышала, что случилось. Мне очень жаль. Правда. Я сама…мать. Прикрываю глаза и подношу кулак к губам. Какой же я идиот, что умудрился угодить в яму, вырытую непонятно кем непонятно для чего, да еще и жену с дочерью засасываю в эту воронку проблем. – Хорошо, что ты позвонила. Мне надо тебе кое- что сказать. – Я посмотрела видео с флешки, – перебивает она и услышав ее слова, я встаю с кресла и подхожу к панорамному окну. – И что думаешь? – Я не следователь, конечно, а всего лишь творческий человек, – специально это говорит – значит, задели ее мои слова, брошенные в ярости. – Но ты прав, там все странно. – Есть еще кое- что, но я хотел бы лично тебе показать. Ты в школе? Я приеду. – Нет, не надо, – опешила Зара. – У меня много работы. – Я ненадолго. Мне очень нужно узнать твое мнение. На свете осталось всего два человека, которым я могу доверять – это Зара и Бекжан. Одна – моя любимая женщина. Другой – человек, который смотрит на все со стороны и не имеет никакой выгоды. Я даже собственной Службе безопасности не доверяю, потому что она сейчас напрямую подчиняется брату. А он, к сожалению. тоже под подозрением. – Ну хорошо, – вздыхает жена. Одно ее слово и через пять минут я уже выхожу из кабинета и на ходу говорю секретарю, что уезжаю. – Опять пропадешь? – спрашивает вдогонку Марина. – Может быть, – бросаю через плечо. – Я же еще в отпуске. Пока не разберусь со всем и не накажу тех, кто испортил мне жизнь, – уж точно. К шести вечера школа Зары уже опустела. Только из одного открытого настежь окна доносится мелодия, которую очень любил мой покойный тесть. Он часто просил Зару сыграть ее и слушал, закрыв ладонью глаза. “Три товарища” из старого фильма “Свой среди чужих, чужой среди своих”. И сейчас в голове зазвучали слова, брошенные Асланом во время драки. Столько лет он молчал и дружил со мной, приходил в наш дом, брал на руки нашу дочь, и, видимо украдкой смотрел на мою жену. А я не замечал. Тихо прохожу по лужайке к окну и кладу ладони на раму. Зара сидит вполоборота и вечерний, мягкий свет падает на ее длинные волосы, которые несколько дней назад я гладил, с силой сжимал, тянул и зверел от того, что, наконец, она рядом. Она смотрит перед собой грустно и задумчиво, и даже не замечает нежданного зрителя. Ее длинные изящные пальцы плавно скользят по клавишам, а я вспоминаю, как на безымянном раньше блестело кольцо, которое она сняла несколько месяцев назад. А я, после того, как восстановился, наоборот надел. Я люблю эту женщину. Я не отдам ее никому. Я буду ходить за ней тенью, пока не простит. Когда мелодия стихает, Зара тяжело вздыхает и говорит, смотря перед собой: – Это плохая манера – тихо подкрадываться и стоять над душой. – Не удержался, прости. Окно было открыто, – сглотнув подступивший ком, отвечаю ей. Жена поворачивается и несколько долгих мгновений буравит меня взглядом. – Зайду? Она молча кивает и, встав со стула, подходит к окну. Я, как влюбленный подросток, задерживаю дыхание, надеясь на что-то , но Зара просто закрывает окно перед моим носом и смотрит через стекло. Мы уединились в ее кабинете, где я заметил два букета. Один – мой, потому что я знаю, что она любит пионы. А вот другой… – От кого? – спрашиваю, указывая на него взглядом. – Давай не будем, пожалуйста, – фыркает Зара. – От него? – Успокойся, Карим, – пронзает ледяным взором. – Ты пришел сюда по делу. Сажусь за стол, кладу папку, которую принес с работы и успокаиваю разбушевавшегося внутреннего собственника. – Я посмотрела видео, – сразу же начинает она. – Да, все выглядит очень странно. За всю жизнь никогда не видела тебя таким. Даже когда в 17 вы с Искандером на Новый год выпили тайком от родителей. Усмехнулся, вспомнив эту историю. Я даже не знал, что она это помнит, мелкая же была совсем. – Зато теперь я никогда не буду пить. – Но ведь ты вышел из бара адекватным? – Да. Бекжан считает, что между баром и коридором я попал в “мертвую” зону, где нет камер. Там я и получил дозу. – Но как? – хмурит брови Зара. – Бутылка воды. Когда я выходил из бара, ее не было у меня в руках. У номера я ее выронил. Зара растирает пальцами лоб и напряженно молчит. – Зачем? – спрашивает она. – Кому понадобилось тебя травить и подкладывать секретаршу? – Бека говорит, что так делают, чтобы шантажировать бизнесменов. Но, как ты говоришь, подкладывают, несовершеннолетних. Но в моем случае никакого шантажа не было, зато есть кое- что другое, – передаю ей папку. – Открой. Это приказ о премировании Линары, который я якобы подписал за четыре месяца до событий в Актау. Зара берет папку, раскрывает ее и пробегается по документу. – Подпись твоя. – Да. Но нет. –то есть? – удивленно вскидывает брови. Пока Зара делает, как я сказал, продолжаю рассказ: – На первый взгляд, кажется, что моя. Но пролистай дальше и сравни с подписями на других документах. Она отличается. Нужно провести почерковедческую экспертизу, чтобы доказать, что ее подделали. – И опять – зачем? – Все сейчас выглядит, как хорошо продуманный план по моей дискредитации и не только. – Что ты имеешь ввиду? Встречаемся взглядами и я вижу, что ее смятение. Она отложила папку и ждет от меня ответов. Я анализировал все события, слова Бекжана, “признания” Линары и свои собственные короткие воспоминания, и пришел к неутешительным выводам. – Согласись, странно подделывать мою подпись, а через четыре месяца подкладывать под меня секретаршу, которая сделала кучу фотографий со мной в гостинице. Тот, кто придумал эту многоходовочку рассчитывал, что я не выйду из комы. И скорее всего сам мне эту кому и устроил. – Что ты такое говоришь? – Зара нервно кусает губы. – Просто подумай, как бы все сложилось, если бы я умер после падения? К тебе бы пришла Линара и заявила, что она моя токалка и ждет от меня ребенка. Что собственно она и сделала. Потом она бы показала тебе мои фотографии из гостиницы и рассказала тебе все в подробностях. Потом бы всплыл приказ, подписанный задолго до командировки в Актау. Все против меня, а я даже защитить себя не мог, потому что мертв. Ты бы возненавидела меня и даже не стала бы разбираться. А ИИскандер с Асланом бы все подтвердили, потому что что-то там видели. – Но Аслан видел вас после Актау. Вы целовались в кабинете. И ты ей писал, когда она отправляла тебе полуголые фотографии, – с обидой заявляет Зара. – Согласен. Но, как сказал Бека, я хотел усыпить ее бдительность и подыграть ей, чтобы она вывела меня на заказчика. Снова погружаемся во взаимное громкое молчание. – Ты кого-нибудь подозреваешь? Может, конкуренты? – Это точно не они иначе бы уже давно проявили себя. Это кто-то из своих. – В каком смысле? – непонимающе глядит на меня Зара. – Пока я вижу только сговор Линары и Салтанат – главного бухгалтера из Астаны. Она сказала Аслану и Искандеру, что я вызвал ее и попросил все по- тихому оформить. Хотя мы теперь знаем, что подпись не моя, а значит, я ее не вызывал и ни о чем не просил. – Две женщины провернули целую аферу чтобы что? – Они просто исполнители, Зара. Жена встает с кресла и подходит к окну. Не вижу ее лица, так как она стоит спиной и не двигается. Проходит минута или две, прежде чем она оборачивается. – Кого ты подозреваешь? Делаю глубокий вдох, но в последний момент решаю не говорить ей о том, что у меня пока два подозреваемых: Искандер и Аслан. Они были со мной в горах. Один захотел безраздельно править. Другой захотел забрать мою женщину. Мотив есть у каждого. И от этого больнее всего – люди, которым я безраздельно доверял и за которых был готов стоять горой, предали меня. А еще я не хочу думать, что это брат – мой самый родной человек на земле. Только не он. – Пока не могу сказать. Мне надо собрать больше информации. Но я хочу провести внутренний аудит в столичном офисе. Если Салтанат подделала мою подпись, то я не представлю, как далеко она могла зайти. – А как же Чингиз? Ты думаешь она действовала в обход него? – спрашивает вполне резонно, потому что я тоже думал, какую роль во всем этом мог играть друг Искандера. Он ведь тоже был с нами в баре в ту злополучную ночь. А что если он связующее звено между Салтанат и Линарой? – Не знаю, – качаю головой. – Картина пока неполная, мыслей много, но доказательств мало. Поэтому на совете директоров я как акционер поставлю вопрос о внутреннем аудите. – Я могу тебя поддержать, – говорит она уверенно. Поднимаюсь и подхожу к ней. Борюсь с желанием прикоснуться и погладить по щеке. Знаю, что не одобрит и рассердится. Но смотреть ведь она не запретит. И я смотрю сверху вниз на свою хрупкую, но смелую девочку, которая несмотря на всю боль, которую я ей причинил, поверила мне. – Не надо. Ты должна остаться в тени. – Но почему? – Ради безопасности. Пусть все продолжают думать, что ты ненавидишь меня. – Я и так тебя ненавижу, – внезапно произносит с надрывом, но я знаю, что врет. –то гда почему помогаешь? – впервые за несколько дней улыбаюсь, а она очень долго смотрит на меня и тяжело вздыхает: – Жалко тебя, дурака. – Наверное, потому что я не чужой тебе дурак?