Захар

Какого хрена я повел ее на ужин? Этот вопрос красными буквами мигал у меня в мозгу, грозя вызвать приступ эпилепсии от быстроты мерцания. Мне захотелось самому себе надрать зад. Никогда, никогда, мать твою, нельзя терять контроль. На секунду, на одно мгновение я забыл, кто такая Регина Вольская.

Признаюсь честно, сперва мне было интересно, почему она так убивается из-за какой-то женщины, которую в первый раз в жизни увидела. Неужели эту избалованную куклу может интересовать что-то, помимо новой капсульной коллекции Ульяны Сергеенко. Почему богатенькая папина дочка работает муниципальным служащим? Первый ответ на этот вопрос – чтобы казаться хорошей. Образ этакой сочувствующей, сострадательной девушки. Ну и что, что она наследница миллионов, все мы, люди, одинаково под Богом ходим. Мне стало любопытно, и я копнул поглубже, доставая то, что скрыто, то, что дурно пахнет. Как оказалось, девушка много лет содержит себя сама. Да, родители оплачивали учебу, купили квартиру в одном из лучших районов города, но в остальном Регина все делает сама. Легко быть самостоятельной и независимой, когда за спиной надежная опора. Но ее рвение чего-то добиться – похвально. Тогда я задумался, может, она не такая испорченная, как мне показалось сначала? Взглянул на нее с другой стороны. Я могу признавать ошибки. Когда услышал, как она говорит об этой Рахимовой, которой помощь нужна, захотел помочь. Себе говорил, что это потому, что я знал, каково это, расти без денег, воспитываясь только матерью. Врал. Сам себе врал. Когда услышал, как у Регины голос дрожит от едва сдерживаемых слез, захотелось взять за грудки Мишу и врезать так, чтобы не смел говорить с ней в таком тоне. Здравым рассудком понимал, что мой работник прав, говорит верные вещи. Но, черт, какой здравый рассудок, когда вокруг пелена? Не понимаю, как ей удается эмоции из меня вытягивать. Я их держу за закрытой дверью на замке. А она придет, вся такая невозмутимая, породистая, и достает из фирменной сумки ключи и начинает пробовать, проворачивать в скважине. Сука. Правильный ключ она так и не подобрала, но с каждым щелчком замка из меня вылетают чувства, о существовании которых я уже давно забыл. Думал, Лена забрала их с собой. Та тоже легко пробралась под кожу и царапала изнутри. Но больше такого не произойдет.

Думал смутить ее обычным копеечным ужином, но оказалось, девушка изголодалась по такой еде. Наблюдал, с каким упоением она смаковала картофель фри, и вся кровь приливала между ног. Внутренние демоны нашёптывали, чтобы я поставил ее на колени и посмотрел, как ее губки будут смотреться на моем члене.

Я специально начал рассказывать ей о себе. Закидывая приманку с вкусняшкой, не думаю, что придется долго ждать, когда Вольская проглотит наживку, и я ее вытащу. Обычно я не делюсь информацией о себе, на то она и личная жизнь. Но Регине я показал немного себя, свое нутро. Видел, как она слушает меня с открытым ртом, затаив дыхание. Как ее глаза наполняются печалью, когда я рассказываю о своем нищебродном детстве. Да, девочка, жалей меня. Мысленно я улыбался. Все оказалось так просто. Говорил же, что все женщины – одинаковые. Главное знать, что шептать им на ушко, и тогда они будут вашими.

Я не жестокий человек по своей натуре. Жесткий – да, но жестокость не в моем характере. Но эта игра, в которую уже вступила Регина, сама того не осознавая, будет жестокой. Как говорится, цель оправдывает средства.

Сидел с ней в этой забегаловке, и меня, конечно, терзали сомнения. Мозг работал нон-стоп. Понимал, что Вольская – просто пешка в мужской игре. Не заслуживает быть использованной. Да и, пообщавшись, понял, что она нормальная. Есть в ней что-то такое, что притягивает. И я сейчас не о внешних данных, с ними все более, чем отлично. Я о самой ее сущности. Какая-то она невинная, что ли. Не хочется ее обижать, хоть и сучности в ней полно. Может, я затеял дешевую и мерзкую игру. Но… баш на баш.

Меня на самом деле жалили сомнения до того момента, пока не зазвонил ее сотовый. Было такое чувство, что внутри разбился грёбаный стеклянный замок. Сам на себя разозлился за все эти тупые мысли, распустил нюни, как баба. Если она со Стасом, то никаких угрызений.

Смотрел на ее профиль, пока она разговаривает с женихом по телефону. Внешне был спокоен, а внутри бушевал ураган, который хотел вырваться и разнести все в мелкие щепки. Непонятная ярость затопила сознание. Положив трубку, она робко посмотрела на меня. Опять святая невинность. Ну да, ну да. Достал из бумажника несколько купюр и бросил на стол. Девушка непонимающе заморгала.

– Мы, что, уже уходим? – прочистив горло, поинтересовалась она. Я улыбнулся ей самой снисходительной улыбкой, на которую только был способен.

– Умничка, – кивнул ей, словно собачонке, встал со стула и направился к выходу. На улице достал сигарету из пачки и прикурил, запрокинул голову и выпустил едкий дым вверх. Услышал, как Регина встала рядом со мной, и периферийным зрением увидел, как огонь от зажигалки осветил ее лицо.

– Тебе не идет, – нарушив молчание, произнес.

– Что? – не поняла девушка.

– Сигарета. Бросай курить, Регина.

Выкинул в урну окурок и пошел к машине. Спустя несколько мгновений девушка тоже села в салон.

– Не думала, что тебя настолько беспокоит мое здоровье.

Я оставил ее реплику без ответа, завел мотор и выехал со стоянки.

Она не назвала свой адрес, мне и не нужно было, я и так его знал. Мы ехали в молчании, я был так взбешен, что если бы услышал какой-нибудь посторонний звук, то сорвался бы, ко всем чертям. Наступил бы апокалипсис, которого так все боятся. Видимо, чувствуя мое состояние, Регина молчала. Когда я остановился около ее подъезда, она вылезла из машины, бросив тихое «пока», и пошла к дверям.

Я не двинулся с места. Снова закурил, пытаясь успокоиться. Смотрел на многоэтажку, отстраненно гадая, чем сейчас занимаются в квартирах, в которых горит свет. Перевел взгляд на окна Вольской, и в этот момент в ее квартире загорелся свет. Не то, чтобы я ждал, пока она дойдет до квартиры…

Зазвонил мой телефон, посмотрел на имя звонившего и нахмурился.

– Рита? – ответил спустя пару секунд.

– Захар? Захар! Приезжай срочно домой, Таня упала!

Не дослушав, что там еще говорила тетка в трубку, я рванул с места.

***

Перепрыгивая сразу через три ступеньки, я взбежал на пятый этаж и, толкнув плечом входную дверь, забежал в квартиру. Мама лежала в зале, на диване, я лихорадочно смотрел на нее, пытаясь выявить ранения. Что, черт возьми, случилось?

Мама удивленно посмотрела на меня, а я прошел внутрь и встал около нее на колени, взял ее ладонь в свои и поцеловал.

– Ритка, ты зачем Захарчику позвонила? – громко сказала мама и закатила глаза. А я все пытался понять, что случилось.

– Мама, – пришлось прочистить горло, голос охрип.

– Что случилось?! – потребовал я, пока гладил мать по волосам, выискивая повреждения.

– Все хорошо, мой драгоценный, – тут же ответила та и нежно погладила меня по лицу, как всегда. В прикосновениях мам есть некое таинство, никто и никогда не прикоснется так же. Будто вся любовь сосредоточена в ладонях. Это лучшее ощущение в мире.

Наконец-то вспомнил, что я уже давно не Захарчик и не люблю все эти ее «драгоценный, сладкий, невероятный». Я тридцатитрехлетний мужчина, управляющий банком, и не истерю. Никогда. Выпрямился во весь свой рост, и в этот момент в комнату зашла тетя Рита. Они с мамой родные сестры. Маргарита младше на десять лет.

– Как же ж, в порядке! – передразнив старшую сестру, сказала тетка.

– Пошла я в магазин за молоком, захожу, а Танька валяется на полу, сверкая труселями!

Шокированный, я посмотрел на маму.

– Боже! – всплеснула та руками, – я просто пыталась достать пульт.

Не слушая дальше ничего, стянул с мамы одеяло и, наклонившись, взял ее на руки.

– Рита, документы возьми и коляску, – скомандовал, не слушая, что там мама кричит.

Аккуратно спустился по лестнице и, открыв заднюю дверь, устроил маму на сидении.

– Захар! А ну, верни меня домой! Я в халате, вдруг соседи увидят!

– Мне все равно, – твердо посмотрев маме в глаза, сказал. Она знает, что спорить со мной бесполезно. Мама, дотянувшись до ручки двери, захлопнула ту перед моим носом.

Я лишь покачал головой. Вернулся обратно и помог Маргарите. Когда мы втроем сели, я плавно тронулся с места. Рита начала что-то рассказывать, но я не слушал ее.

Меня практически парализовал страх за мать, каким бы каламбуром это не прозвучало. Мама у меня инвалид. Парализована от талии до ног.

Когда мне было тринадцать, помню, что маму часто мучили боли в спине, да так, что она иногда днями не могла встать с кровати. Я мальчишкой совсем был, боялся страшно, что один останусь, помню, даже молиться начал. Как-то приехала Маргарита, с Оксаной, дочкой своей, и силком потащила мать к врачу. Малую на меня оставили. Ей было около года. Тогда Артем пришел ко мне, и мы пытались понять, что делать с живой игрушкой.

Когда взрослые вернулись, тогда я узнал, что маму поставили в очередь на операцию. У нее обнаружили две грыжи на позвоночнике. Тогда я еще не понял, что это значит. До меня вся серьезность ситуации дошла намного позже.

Операция состоялась через месяц, тетя осталась у нас. Жила она в другом городе и из-за этого ругалась с мужем. Помню, вернулся из школы и пошел в больницу пешком, экономя деньги, собирал тогда на новый футбольный мяч. Когда зашел в палату к маме, то сразу понял, что что-то не так. И дело было не в бледном лице мамы, и не в капельнице, торчащей из ее вены. В самой палате было ощущение чего-то непоправимого, запах утраты. И тогда мне мама сказала, что больше никогда не сможет ходить. Смысл слов до меня дошел не сразу. А потом, когда шум крови в ушах утих, меня первый раз в жизни пронзил дикий, первобытный страх. Я рухнул рядом с матерью на кровать и заплакал у нее на груди, как слабак.

С того момента все для нас изменилась. Маргарита с Оксаной переехали к нам. Муж бросил их с дочерью. И первый год жизни был похож на настоящий ад, в прямом смысле этого слова. Людей в двухкомнатной квартире стало больше, половину места занимала мамина инвалидная коляска, в которую она наотрез отказывалась садиться. Она просто лежала в зале и смотрела в потолок. Оксана часто плакала, Рита на всех срывалась, я старался не находиться дома. Нашел работу на стройке и начал курить. Казалось бы, в тринадцать лет ничего не должно волновать, кроме футбола и друзей. А меня волновало, словно барабанная установка долбила в мозгу. Постоянно думал, как обеспечить семью, где заработать.

Однажды поздно пришел домой и услышал, как мать горько плачет в объятьях сестры, говоря, что больше жить не хочет…

В общем, есть о чем вспомнить и что рассказать, главное, что все разрешилось. Я постоянно уговариваю маму пройти обследование заграницей, в лучших клиниках, но она отказывается. Характер показывает. Но я знаю, что она не хочет тратить деньги отца. По этой же причине она до сих пор живет в двухкомнатной квартире без каких-либо удобств.

Приехал в больницу, нас тут же встретили, прикатили коляску и завели внутрь.

– Вы вообще меня не слышите, может, я и инвалид, но у меня есть право голоса!

– Ты уже третий раз за два месяца падаешь с коляски. Это ненормально, – сказал я.

– Мне пятьдесят четыре года, конечно же, это нормально, – возразила мать.

– Вот когда доктор так скажет, тогда мы поверим, – поддержала Маргарита.

Мы въехали на этаж, где нас тут же встретил дежурный врач и после пары минут опроса начал проводить тесты. Мы с Ритой остались ждать в приемной.

Через пару часов врач пригласил нас в свой кабинет, я закатил маму, и сам устроился в кресле напротив врача, Рита села около мамы на кушетку.

Врач поправил очки на переносице и глубоко вздохнул.

– Боюсь, у меня для вас неприятные новости. У Татьяны Денисовны обнаружили гидроцефалию, проще говоря, водянку головного мозга…

Что там дальше говорил врач, я не слышал, меня снова пронзил дикий страх.

***

Несколько дней спустя…

Голова болела жутко, такое чувство, что кто-то взял тупое мачете и пытается раскроить мне ее надвое. Я забыл, когда последний раз спал нормально. Как только закрываю глаза, так перед мысленным взором стоят снимки матери. Она наотрез отказывается ехать за границу… А нашим врачам я не доверяю. Я пытался вывести ее так, без согласия, но мама спрятала свои документы, а без них мы бессильны! Рита ищет их по всей квартире, но пока безрезультатно. Ребячество какое-то. Я постоянно на нервах. Сам заметил, что стал больше пить, вливаю в себя литрами выпивку, и она, сука, меня не берет.

Мой кабинет обходят окольными путями и крестятся, вся хе*ня в реале дает о себе знать и тут.

Как же хочется все бросить к чертям и укатить, расслабиться, забыться. Но нельзя, потому что «добро пожаловать во взрослую жизнь, твою мать».

К концу дня глаза и плечи болели нещадно, на вечер еще запланирована поездка по подбору квартиры для Рахимовой. На встречу с риелтором должен был Миша вместе с Вольской ехать. Но я подумал, что не стоит упускать шанс побыть с девушкой наедине, раз решил приручить ее, подобраться поближе.

К концу дня глаза и плечи болели нещадно, на вечер еще запланирована поездка. Черт. Удивительно, что всего лишь несколько дней назад я по-настоящему считал, что проблема выбора квартиры в подарок на день рождения маме – это головная боль. А теперь, зная всю правду о мамином состоянии, я думаю о том, что готов с утра до ночи носиться в поисках жилья для нее, лишь бы иметь возможность подарить ей еще немного времени.

Я уже несколько дней не видел девушку, с того нашего ужина. Только мельком, кивок головы, и каждый идет по своим делам. Мне сейчас не до нее. Но я с удивлением понял, что жду нашей поездки. Она мне кажется очень воодушевляющей, словно глоток воздуха.

В кабинет постучали, и, не отрывая головы от бумаг, я разрешил войти. По цоканью каблуков я узнал Катю.

– Привет, – томно поздоровалась девушка. Я просто кивнул.

Почувствовал, как она подошла ближе и начала разминать затекшие мышцы плеч.

– Я скучала, Захар,– сказала та, продолжая массировать плечи.

– Занят был.

– Ты так напряжен, тебе нужно расслабиться.

Я поднял на голову и посмотрел на нее, приподняв бровь. Думаю, что не такая уж и плохая это идея, чтобы отвлечься. Трахать я ее не собираюсь, а вот от старого доброго минета не откажусь.

– Встань на колени и ползи в центр ковра, – не прошло и секунды, как девушка в обтягивающем коротком белом платье и туфлях на высоких шпильках поползла по ковру. При каждом движении ее платье задиралось все выше и выше. Она доползла до указанного места и стала ждать дальнейших инструкций.

– Сними верх.

Без промедления Катя стянула бретельки вниз, оголяя идеальную грудь. Я встал с кресла и подошел к ней. Остановился рядом и взял свой член в руку, сжимая сквозь ткань брюк.

– Хочешь его?

– Да, – с придыханием ответила та. Криво усмехнулся и расставил ноги на ширину плеч.

– Тогда начинай, девочка.

Ее ловкие пальцы тут же расстегнули молнию брюк и вытащили член на свободу. Она сперва медленно облизала ствол, а затем легонько начала посасывать головку. Руками играла со своей грудью, теребя соски.

С высоты своего роста смотрел, как член исчезает в глубине ее влажного горячего рта, как она старается принять его как можно глубже. Кабинет наполнили характерные звуки. А я так и не смог отвлечься. Реально чувствовал, что сегодня я не кончу, несмотря на умелые движения Екатерины. Надо ей путевку на Бали подарить, она ведь старается.

Когда я уже хотел сказать девушке остановиться, понял, что мы не одни. Нет, я ничего не услышал. На каком-то подсознательном уровне понял. Посмотрел в сторону дверей и увидел, как на пороге застыла Регина, широко раскрыв глаза и приложив ладонь к губам.

Я никогда не был любителем зрителей во время сексуальных утех, но сейчас? В данный момент по телу прошла такая волна страсти, такая похоть, что я думал, кончу на месте. Оторвав губы Кати от себя, схватил ее за волосы и заставил встать на колени. Приставил член к ее груди и грубо сжал. Начал вколачиваться, трахать Катю меж грудей, она специально высунула язык и при каждой фрикции касалась чувствительной головки.

Все это время я смотрел на Регину, которая так и не пошевелилась, осталась стоять, словно приклеенная. Ее взгляд блуждал по нам с Катей, словно не знал, за что зацепиться, она смотрела куда угодно, только не мне в глаза.

Оставив грудь девушки в покое, я снова протолкнулся к ней в рот на всю длину, чувствуя, как та начала задыхаться. Не отпуская ее волосы, я начал тра*ать ее в рот, не давая передышки, ускоряя темп, вколачиваясь все глубже, до стенок горла. Движения стали хаотичными, я был близок к финишу. И внезапно Вольская посмотрела мне в глаза, мощнейшая волна оргазма затопила меня. Я кончил Кате в рот, а она все принимала. Глаза сами по себе закрылись от удовольствия, а когда я их открыл, то Регины уже не было в кабинете.

Наклонился и поцеловал Катю в лоб, пригладив потные пряди. Кажется, поездка на стройку будет очень веселой.