Глава 10

Весь оставшийся день я занималась рутинной работой. В голове, не переставая, перебирала возможные варианты решения проблемы несчастной девушки. Как ни размышляла, пришла к выводу, что у меня осталась одна надежда – Стас.

Звонить сама ему не стала. Решила дождаться вечера. Когда Стас, находясь в спокойной обстановке, наберет меня, я попытаюсь убедить его помочь мне.

Только вот ничего не удалось. Я уговаривала его несколько часов. Объясняла трудное положение девушки, даже несколько раз всплакнула. Но Стас был неумолим. Он разделял точку зрения Миши, окрестив несчастную мошенницей, а меня – наивной. Я очень на него разозлилась. Нет, я не стала ссориться или высказывать ему что-то. Но желание говорить с мужчиной пропало совершенно, поэтому, сославшись на головную боль, я завершила наш разговор.

Уткнувшись в подушку, отдалась горьким слезам. Было бесконечно жаль несчастную. И помочь в решении ее проблемы мне отказывали абсолютно все.

Я подумывала уже о том, чтобы снять ей самой жилье, хотя бы временно, пока не найду решения проблемы.

Ближе к ночи домой после очередной вылазки в свет явилась пьяная и счастливая Дашка. По сбивчивым рассказам подруги я поняла, что ей наконец-таки удалось захомутать очередной «кошелек». Поздравив ее, я отправилась в кровать, желая как можно скорее забыться беспробудным сном.

Стас звонил всю ночь. Вернее, прислал мне порядка тридцати сообщений, в которых просил прощения и обещал попытаться решить проблему. Увидев с утра все его послания, поняв, что из-за меня он провел бессонную ночь, я почувствовала себя очень виноватой. Поэтому по дороге на работу набрала его номер и поспешила успокоить мужчину. Сказала, что я действительно плохо себя чувствовала, и ни капельки на него не злюсь. Но от обещанной помощи отказываться не собираюсь. Удостоверившись, что настроение Стаса поднялось, я попрощалась с женихом и, пожелав ему хорошего дня, отправилась в кабинет.

Сегодня был назначен прием граждан. Людей собралось немеряно. Так что к обеду, приняв всех, я чувствовала себя загнанной лошадью. Поев в ресторане, забрала необходимые документы из кабинета и отправилась на запланированную встречу с Мишей в банк.

***

– О, Регина, иди, что покажу! – восклицает радостно мужчина, стоит мне переступить порог его кабинета. Удивленная такой бурной реакцией, поздоровавшись с ним, приближаюсь к столу и беру из его рук пачку документов.

– Что это? – спрашиваю удивленно, присаживаясь в кресло, одновременно с этим проходясь беглым взглядом по титульной странице.

– Это список счастливчиков, у кого в следующем месяце будут новенькие квартирки, – ухмыляется он. А я листаю бумаги, искренне не понимая причины его радости. Вроде, все, как обычно, ничем не примечательный рабочий список. Всех перечисленных здесь я лично вбивала в таблицу.

– Ты на последнюю строчку посмотри, – кивает мне, когда я поднимаю на него вопросительный взгляд.

Продолжая находиться в недоумении, перелистываю страницу и, прочитав последнюю фамилию, застываю. Рахимова Ольга Станиславовна.

– Как такое может быть? – боясь, что все увиденное – лишь чья-то злая шутка или плод моего воображения, впиваюсь пытливым взглядом в Михаила.

– Вот так, – улыбается он, выглядя до безобразия довольным собой. – Ты вчера так расстроилась, вскочила, чуть ли не в слезах, убежала из ресторана.

– Я не рыдала, – хмурюсь, спеша поправить его.

– Оказывается, недалеко от нас шеф сидел, – не обращая внимания на мое замечание, продолжает в запале рассказывать Миша. – Он заметил твою истерику. Потребовал рассказать ему, почему ты так расстроена. Я все изложил. Он спросил более подробно. Как зовут женщину, и так далее. Ну, твой листок с ее данными на столе остался, поэтому я ему отдал. А сегодня с утра Захар Матвеевич вызвал меня и отдал указ включить ее в список, но знаешь, в чем самое интересное?

– В чем? – спрашиваю его шепотом. От удивления нахожусь в каком-то ступоре.

– В том, что ей и кредит брать не надо, – улыбается Миша.

– Это как?

– Шеф за свои деньги ей жилье приобрел. Хорошую такую двушку, в хорошем районе, рядом со школой и детским садиком, – откинувшись на спинку, заключает он.

– Как это – за свои деньги? – вот теперь я совсем ничего не понимаю.

– Вот так. Он в подробности не вдавался. Просто сказал подготовить документы для регистрационной службы. Я с утра уже с ней виделся, так что, задала ты мне работенки, подруга, – ухмыляется мужчина и, подавшись всем телом ко мне через стол, выдергивает из моих замерших рук бумаги.

Несколько минут продолжаю сидеть в прострации. Смотрю за тем, как Михаил с до безобразия деловым видом что-то печатает на ноутбуке. Пытаюсь собрать все мысли в кучу.

– Где он? – спрашиваю его, поднимаясь со стула.

– Кто? – бросив на меня непонимающий взгляд, хмурится Миша.

– З-захар Матвеевич, – заикаюсь. Еле получается совладать с дрожью в теле.

– У себя в кабинете, – нахмурившись, отвечает он. Видимо, ожидал, что я брошусь ему на шею.

– Я сейчас приду, – на негнущихся от волнения ногах выхожу в коридор, направляясь в сторону кабинета Захара.

В душе полное смятение. Я счастлива. Я бесконечно рада за Ольгу, за то, что в ее жизни все так прекрасно сложилось. Но, в то же время, я дико ошеломлена поступком Захара. Не ожидала от него подобного. Для чего мужчина так поступил? Для него это способ подобраться ко мне? Нет. Какой бы сволочью он ни был, но опускаться до подобного не стал бы. Тогда зачем? В моей голове просто не укладывается произошедшее.

В любом случае, я чувствую жизненную необходимость поблагодарить его за это поступок. И даже если, переступив порог его кабинета, я снова встречусь с непроходимой грубостью по отношению ко мне, плевать. Сейчас он заслужил от меня искреннее «спасибо».

Негромко постучав в его дверь, приоткрываю ее. Захар сидит за своим столом, а рядом с ним – несколько работников банка. По всей видимости, у них какое-то совещание. В первые секунды немного теряюсь, не ожидала увидеть здесь народ.

– Извините, – шепчу, пытаясь прикрыть за собой дверь, но меня останавливает грозный голос Зара.

– Вы что-то хотели? – подняв на меня нахмуренный взгляд, спрашивает мужчина.

– Нет, то есть, да, – смущаюсь, краснею. Начинаю нести какую-то чушь.

– Я хотела сказать вам спасибо, – на губах нервная улыбка, впиваюсь в него взглядом.

– Я вас понял, – кивает, давая понять, что сейчас он занят.

– Извините, – прикрываю дверь, чувствуя дикое смущение.

До конца рабочего дня я так и не вышла из кабинета Михаила. Мы готовили необходимые документы для кредитования семей. Настроение было настолько хорошим, что хотелось работать, не покладая рук. За окном уже было темно, когда в дверь кто-то постучал.

– Захар Матвеевич, – удивленно произносит Миша, бросив поверх меня взгляд в сторону двери.

– Работаете? Этаж пустой, у вас одних свет горит, – слышу за спиной его голос и замираю с ручкой в руках. Боюсь пошевелиться и повернуться к нему. Не знаю, какой он будет сейчас, и зачем явился сюда.

– Миш, там, в бухгалтерии, какие-то вопросы к тебе были, сходи, – отдает приказ сотруднику.

– Да, понял, – Миша сиюминутно вскакивает с места, а я даже дышать перестаю, от понимания того, что Захар стоит у меня за спиной.

Как только Миша выходит из кабинета, в воздухе тут же нарастает напряжение.

Зар молчит. Несколько томительных бесконечных минут. И когда я уже на грани, едва не срываюсь, чтобы не выдать своего волнения, мужчина произносит тихим голосом.

– Ты ела?

– Нет, – выпаливаю, как на духу, удивленная столь неожиданным вопросом, продолжая сидеть спиной к мужчине.

– Собирайся, поедем, поужинаем, – не терпящим возражений тоном.

– Нет, благодарю. Я поработаю еще часик и домой поеду, – голос предательски тих, но я пытаюсь выглядеть уверенной в себе.

– Регина, мы едем ужинать, – усталым голосом произносит он.

– Это приказ? – удивленная его тоном, поворачиваюсь, желая увидеть выражение его лица. Захар ухмыляется. Сунув руки в карманы брюк, смотрит мне в глаза.

– Да, – не дав мне возможности возразить, мужчина покидает кабинет.

***

В салоне его Lexus NX I 200 звучит негромкая музыка. Какая-то зарубежная рок-группа. Не разбираю слов, вообще не разбираю дороги, дико нервничаю. От того, что не могу разгадать его. Что он задумал сейчас? Попытка вытащить меня на ужин – новая приманка для меня в качестве жертвы?

Бросаю мимолетный взгляд на мужчину, пытаясь остаться незамеченной в слежке. Захар выглядит устало. Я замечаю, как напряжены его руки, лежащие на руле. На меня он практически не смотрит, то и дело отводит взгляд в сторону окна. Неужели у него что-то случилось? Неприятности? Может, что-то со Стасом или отцом? Черт. Приходится одернуть себя, чтобы перестать очеловечивать его. Это же Захар. Какие могут быть проблемы у этого высокомерного нарцисса? Наверняка сейчас привезет меня в один из самых дорогих ресторанов города и включит привычный режим пикапера, а мне думай теперь, как выбираться из западни. И словно гром среди ясного неба, разбивающий все мои доводы в пух и прах, звучит его вопрос:

– Как ты к бургерам и картошке относишься? – повернувшись ко мне, одаривает вопросительным взглядом.

– Хорошо, даже отлично, – удивлённая его предложением, не могу скрыть нервной улыбки.

– Хорошо, – кивает Захар. – Просто хочется сейчас чего-то простого и вкусного. Вспомнил про это местечко, раньше часто сюда с пацанами заходили, – остановив машину, глушит мотор и, сделав знак следовать за ним, выходит из салона. Я следую за ним. Оказавшись на улице, поднимаю голову, читаю вывеску на красивом старинном здании центральной улицы нашего города. «ШтраусБургер».

– У них обалденное пиво, мы с Дашкой на прошлый Валентинов день здесь хорошенько оторвались, – слова вылетают сами собой. При виде знакомой вывески в душе расцветает странное ликование, неуместное в данной ситуации.

– Дашка – это подруга? – приоткрыв для меня дверь, спрашивает Захар. Я застываю. Смотрю на него, не веря собственным глазам. На губах мужчины улыбка. Непохожая ни на одну, что я видела. Улыбка немного печальная, с оттенком нежности и теплоты.

– Подруга, – немыми губами, почти неслышно, так что приходится кивнуть, чтобы быть понятой.

– Ты идешь или нет? – усмехается Захар, замечая мою нервозность.

– Да, иду, – потупив взгляд, прохожу в зал.

Как только переступаю порог, меня окутывает приятный запах солода и жареного рафинированного масла. Как долго я здесь не была, забыла даже, насколько тут классно. За столиками немногочисленная публика. Посреди зала барная стойка с открытой кухней, за которой умелые повара готовят сочные бургеры и жарят во фритюре картошку. Захар, взяв меня под руку, проводит к дальнему столику у самой стены. Достаточно уютному и, в то же время, открывающему хороший вид на весь зал.

Усевшись за столик, делаем заказ. Предоставляю сделать выбор Захару. А спустя всего несколько минут нам уже приносят часть блюд. Аппетитную картошку, сырные палочки и фирменное пиво.

Первые минуты молча едим. Наслаждаюсь вкусом любимого блюда. Жаль, что позволить его себе могу нечасто. Когда первая волна голода уходит, накатывает очередное волнение. Странная ситуация. Мы вдвоем, едим бургеры и картошку. Захар не пышет ядом, не пытается уколоть, просто, как хороший знакомый, делит со мной ужин. Нет, это не может быть так просто. Определенно, есть подвох. По-хорошему, мне нужно встать и уйти отсюда. И даже не из опасений насчет намерений Захара. Нас просто могут увидеть. Кто-то их знакомых случайно зайдет в бар или будет проходить мимо и увидит нас в витрине. Узнает Стас. И что я ему скажу? Как объясню, что ужинаю с его злейшим врагом? Черт, неужели я позволила впутать себя во все это?

– Так давно сюда не заходил. А как по мне, обычный бургер намного вкуснее мраморной говядины под каким-нибудь там соусом, – смеется мужчина, а я поднимаю на него взгляд и теряюсь в том, сколько теплоты сейчас плещется в его синих омутах.

– А почему давно не заходил? – спрашиваю его, напрочь позабыв о недавних волнениях.

Зар пожимает плечами.

– Времена другие были. Денег хватало только на такие развлечения. Чем девчонку покорить? Отвести в подобную забегаловку, покормить картошкой, напоить пивом. Сейчас все так поменялось. Друзья предпочитают клубы, в которых спиртное не дешевле ста баксов за шот, где один наряд дам – как целая зарплата обычного клерка, – он говорит это с такой ностальгией, слово сейчас приоткрывает для меня дверцу в свою душу, которая всегда на стальных цепях.

– Ты не всегда был таким? – сделав небольшой глоток напитка, спрашиваю мужчину.

– Таким? – удивленно вздергивает брови.

– Управляющим банком, надеждой отца, самым завидным женихом города, – нервно смеюсь на последнем словосочетании.

– Нет, – смеется он. – Я и сейчас далеко не завидный жених.

Киваю, пряча взгляд. Некоторое время мы едим в полном молчании.

– Спасибо, – слетает с моих губ.

Зар поднимает на меня вопросительный взгляд. Замирает.

– За девушку, за помощь. Не знаю, для чего ты это сделал. Но спасибо тебе, ты спас им жизнь.

Захар кивает, опускает взгляд, словно его смущают мои слова. Так непривычно видеть его таким.

– Моей матери в свое время никто не помог, – внезапно начинает он говорить. – Я знаю, каково это, мыкаться без жилья и не знать, поешь ты завтра или будешь голодным, как сегодня.

Зар отводит взгляд к окну, давая понять, что больше не станет развивать эту тему. А я опускаю взгляд на свои руки, пораженная его словами, продолжая их обдумывать. Стас никогда не говорил со мной о прошлом Захара. Я знаю, что мужчины – братья лишь по отцу, но неужели Матвей Игоревич так плохо относился к матери Захара? Не помогал им совсем? И почему сейчас вдруг Зар стал с ним так близок? Может, в этом кроется причина ненависти между братьями?

– Миша сказал, что та женщина – мошенница, – вспомнив о словах сотрудника, удивляюсь в очередной раз, как же, так просто, Захар решил помочь ей.

– Ты знаешь, где она работает? – спрашивает меня Захар, прожигая хмурым взглядом.

– На заводе, вроде бы, – непонимающе смотрю на него.

– На металлургическом заводе, – кивает мужчина. – Рабочей. Знаешь, в чем заключаются ее обязанности?

– Нет.

– Как только из цеха выходит горячий, только что приготовленной лист металла, размером в несколько метров, ей необходимо оббежать его за минуту и проверить на наличие дефектов. Женщина проводит всю семичасовую смену в специальном рабочем костюме весом в несколько десятков килограммов, в резиновых сапогах и здоровенных перчатках, с защитной маской на лице, потому что воздух настолько загрязнён, что дышать им невозможно. И с затычками в ушах, потому что вокруг стоит просто оглушительный шум. Слух они обычно теряют после первого года работы в подобном месте. А наша клиентка еще и сверхурочные часы берет, дабы как-то на плаву продержаться, – ровным голосом повествует он. – Думаешь, мошенница стала бы вкалывать в подобных условиях? – спрашивает он, смотря на меня в ожидании.

– Ты разговаривал с ней? Встречался? – спрашиваю я, не знаю, чему удивляюсь больше: нечеловеческим условиям труда Ольги или тому, что Захар в таких подробностях знает о ней.

– Нет, я навел о ней справки. Перед тем, как делать какие-либо вложения, предпочитаю владеть полной информацией, – пожимает он плечами, переключаясь на только что принесенный бургер.

Мы меняем тему. Продолжая ужинать, обсуждаем рабочие моменты, обходя стороной личную жизнь каждого. Удивительно, но сейчас рядом с ним я чувствую себя спокойно. И до сих пор не могу поверить в то, что так ошибалась в нем. Я думала, такой, как Зар, не способен на благородные поступки. Но, как оказалось, высокомерный и ледяной он лишь снаружи. А душа у него очень добрая.

Захар рассказывает мне какой-то смешной случай из практики, мы хохочем и допиваем пиво. И даже когда уже стол пуст, все еще сидим и болтаем, словно старые приятели, вспоминая институтское прошлое. Оказывается, Зар учился там же, где и я, только на несколько лет раньше.

Внезапно раздается звонок моего телефона. Достав аппарат из сумочки, принимаю вызов.

– Да, Стас, – говорю в трубку, приветствуя жениха. И только когда поднимаю взгляд на Зара, понимаю, что зря при нем приняла вызов. Вижу, как буквально на глазах каменеет лицо мужчины. Взгляд холодеет, становится непроницаемым.

– Да, все хорошо… Поужинать пришла с сотрудником, – говорю Стасу, лихорадочно обдумывая, как поскорее закончить разговор. – Нет, скоро дома буду, давай, как приеду, наберу тебя. Целую.

Сбросив вызов, с замиранием сердца возвращаю к нему взгляд, понимая, что на этом наше временное перемирие закончилось. Передо мной сидит прежний, холодный, бесчувственный и неприступный Захар.