Регина

Он не кричал, не сыпал обвинениями. После того, как Захар, наглым образом поцеловав меня, как ни в чем не бывало, вышел из кабинета, Стас задал мне единственный вопрос: «Что это было?»

Что я могла ему сказать? Конечно, в моем состоянии меня хватило лишь на самое очевидное и глупое объяснение. Захар Матвеевич помогал убрать попавшую в глаз соринку. Стас ничего не сказал. Только кивнул головой, будто пытался представить эту картину. Он на меня так и не посмотрел. Просто вышел из кабинета, ни слова не сказав. А спустя пятнадцать минут, за которые я смогла кое-как прийти в себя, он позвонил мне на сотовый и сообщил, что ждет в машине у входа.

Всю дорогу до дома он молчит. Но я понимаю, что Стас очень зол. По тому, как свирепо сжимает руль автомобиля, как упорно смотрит на дорогу, так ни разу и не обернувшись ко мне. Как бы то ни было, сейчас я и за это благодарна ему. Мне просто необходима хотя бы капелька затишья, передышки, чтобы суметь снова собрать себя в единое целое.

В голове на бесконечном повторе его слова: «Это все, что у меня есть. Больше мне нечего дать, кроме новых воспоминаний».

А перед глазами его обескураженный взгляд. Я могу поклясться, в тот момент я видела растерянность Захара, искреннее сожаление.

А потом он меня поцеловал. И это не было очередным ходом в его коварной игре, не было попыткой обмануть меня. В спонтанной реакции Зар был как никогда честным и открытым. Мне показалось, он сделал это, не зная, как иначе выразить свои чувства.

В тот момент одна догадка поразила меня. А что, если все совершенно не так, как видится мне? Что, если в нашу первую встречу Зар неспроста так поступил со мной? Сейчас я припоминаю, он был разбит, раздавлен. А я настолько зациклилась на обидных фразах, брошенных мне, что не смогла объективно на все посмотреть. Мне кажется, в этой ситуации все намного сложнее, чем запомнилось. В ней нет однозначно неправых. Каждый из нас виноват.

Бросив беглый взгляд на своего жениха, замечаю напряжение, сковавшее его тело. Стас злится, он имеет на это полное право. Чувство горечи поднимается по гортани, оно затапливает меня, заставляя ощущать себя грязной, извалянной в самом, что ни на есть, гадком дерьме. От меня так и разит предательством. Мерзкая, подлая изменница – вот, кто я. Как можно быть такой глупой? Ставить под угрозу свою жизнь, свои отношения с любящим и заботливым мужчиной ради этого чудовища с каменным сердцем?

***

За время пути до дома Стаса я извела себя до такой степени, что казалось, выхода нет. Но потом, поднявшись в его квартиру, немного успокоилась. В любом случае, Стас не должен ни о чем узнать. Все мои действия будут камнем лежать только на моей совести. Я не позволю Захару через меня причинить боль его брату. Не позволю ему разрушить наши отношения. Я больше не подпущу его. Стас хороший. Он любит меня, я точно это знаю. Он никогда не сделает мне больно. Для него я всегда на высшей ступени пьедестала. Так и должно быть в отношениях. Любовь – это не боль, это не чувство удушья и безысходности. Лучше уверенность, чем неизвестность. Поэтому я выбрала Стаса тогда, и сейчас снова выберу его. С этими мыслями я направилась прямиком в кухню, испытывая дикое желание немедленно сгладить неловкость чем-нибудь приятным.

Стас же, бросив на пороге дорожную сумку, тут же молча пошел в душ.

Открыв холодильник, я достала из его недр целую гору продуктов. Хорошо, что у моего жениха есть домработница, которая позаботилась о съестных припасах, забив холодильник к его приезду.

Распаковывая стейки лосося, я подумала о том, что не готовила уже лет сто. А сейчас буквально руки чешутся, так хочется что-нибудь вкусное состряпать.

Спустя сорок минут кухонный стол был накрыт и сервирован. Запечённая красная рыба, салат из овощей и необыкновенно вкусное изысканное дорогое вино, позаимствованное из бара Стаса.

Я уже сидела за столом, истекая слюной от аппетитных запахов, когда из ванной комнаты наконец-то появился Стас, освежившийся с дороги, переодетый в домашнюю одежду. Приветливо улыбнувшись жениху, жестом пригласила его присаживаться за стол. Но то, каким взглядом он посмотрел на меня в ответ, заставило внутренне съежиться.

– Я ужин приготовила, – произношу обманчиво веселым тоном, приподняв бокал, указываю взглядом на стоящий рядом с ним напиток. Стас никак не реагирует. Продолжает прожигать меня злым взглядом, я чувствую его кожей, ёжусь от него.

– Ответь мне на вопрос, Регина. Только будь со мной честна, – присев за стол и отпив немного вина, произносит он напряженно тихим голосом, от которого у меня кровь в жилах стынет.

– Хорошо, – произношу непослушными губами, не отводя от него взволнованного взгляда.

– Захар и ты. Все то время, пока я был в командировке, вы общались. И ты ни словом не обмолвилась мне, – произносит он, лениво водя пальцем по горлышку бокала. Он не смотрит на меня. Ему и не надо. Он все понял. Проанализировал ситуацию, возможно, имел разговор с Захаром. Кто знает, что этот человек ему наговорил.

– Общались, – не вижу смысла отрицать очевидное. – Но исключительно по работе. Губернатор поручил мне взаимодействие с банком по вопросу сертификатов, и оказалось, что именно Захар курирует этот проект.

– Что за чушь? – не дав договорить, вспыхивает он, заставляя меня вздрогнуть всем телом. Словно мои слова послужили некой искрой, повлекшей детонацию взрыва. Теперь он смотрит на меня в упор. И от количества агрессии и ненависти, сосредоточившихся в его взгляде, у меня воздух из легких выбивает. – Захар – управляющий банком. Это не входит в его обязанности, – рычит Стас.

– Да, в основном я работала с Михаилом, забыла его фамилию. А Зар курировал нас. Если возникали какие-то спорные моменты, он помогал их разрешать, – пытаюсь звучать убедительно, но внутри меня все дрожит от страха и волнения.

– Но ты не сказала мне, ни разу, – поставив на стол локти, он упирается подбородком в сжатые в кулаки кисти рук, впивается в меня прищуренным взглядом.

– Я не хотела тебя расстраивать. Зная ваши отношения с братом, я просто не хотела волновать тебя. Думала, ты приедешь, и я объясню тебе в личном разговоре, глаза в глаза, – подавшись к нему, обхватываю рукой его запястье, тяну на себя. А когда Стас поддается, накрываю его ладонь своей.

– Ты же знаешь, что он ненавидит меня. И сделает все, чтобы мне насолить, – все еще звенящим от напряжения голосом, но уже без прежней агрессии.

– Да, я все понимаю. Поверь мне, Стас, я никогда не забуду, какая скотина твой брат, – произношу это, смотря в его глаза. Мои слова – сущая правда.

Вижу, как постепенно разглаживаются морщинки на лбу, вижу, как теплеет взгляд мужчины.

– Давай, я тебе вина подолью, – поднимаясь из-за стола, беру бутылку и подхожу к Стасу. Он продолжает сидеть неподвижно. Но когда я, наполнив его бокал, уже было убираю руку, резко хватает меня за запястье, сжимает его так сильно, что я едва не роняю бутылку.

– Больно, – вскрикиваю я, удивленная его действием. В ответ на это Стас еще сильнее сжимает мою руку.

– Вы целовались. Там, в кабинете. Регина, я не слепой идиот. А ты сейчас старательно пытаешься сделать его из меня, – рычит он, в один момент снова превратившись в сгусток нервов.

– Мне больно, Стас, – я пугаюсь его взгляда. Руку огнем жжет от боли, а он даже не думает ослаблять хватку. Мне, правда, страшно, никто и никогда не хватал меня с такой яростью и не обращался так со мной.

– Отвечай мне, Регина, – резко тянет руку на себя, я выпускаю бутылку с вином из рук, и та падает на паркет, рассыпаясь на мелкие осколки и заливая все вокруг.

– Нет, я не целовала его, Стас! Если у вас с Захаром какие-то проблемы, решайте их сами, и не впутывайте меня! Меня с этим человеком абсолютно ничего не связывает! – кричу, срываясь на плач.

– Отпусти, мне больно, – слезы градом льются из глаз. Меня настолько трясет, что я больше не могу себя сдерживать.

Стас словно из забыться выныривает. Встряхнув головой, наконец-то отпускает руку и пытается дотронуться до моего лица, отталкиваю его ладонь, убегаю и закрываюсь в ванной. Сползаю по стеночке на холодный кафель, прижимая ноющую руку к груди. Мне так больно, так горько, что хочется умереть.

– Регин, открой, – раздается за дверью напряженный голос Стаса, а следом за ним – стук.

Молчу. Зажав рот кулаком, сотрясаюсь в беззвучных рыданиях.

– Детка, прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло, – слышу, что Стас тоже сползает на пол. – Та сцена у меня перед глазам так и крутится. Он держит твое лицо в руках. Черт, я уверен был, что ты целуешь его, – его голос дрожит. – Прости меня, идиота, я ненавижу себя за то, что больно тебе сделал.

Он прав. Я виновата, и только я. Пока Стас был в командировке, всего за какие-то две недели я подпустила к себе Захара. Я скатилась до банальной измены, до лжи. Стас имеет право злиться и ревновать. Черт, я ненавижу себя. Безвольная тряпка. Как я могла снова и снова позволять Захару заходить в своих грязных играх со мной так далеко, позволять ему водить меня по краю? Снова мысли лишь о нем.

А сейчас я разбита. Внутри пустота. Я больше не хочу даже слышать о нем. Единственное, что я желаю – вернуть свою прежнюю жизнь до той злополучной встречи с ним на помолвке. Почему судьба снова свела нас вместе? Как избавиться от этого наваждения?

Открываю дверь. Стас стоит, облокотившись о косяк двери, смотрит на меня глазами побитой собаки. И я знаю, чувствую его раскаяние.

– Прости меня, детка. Ну, хочешь, на колени встану, – заламывая в волнении руки, произносит он.

– Не надо на колени. Пойдем в спальню. Я устала, и больше не хочу говорить о твоем брате, – мой голос такой же безжизненный, как и моя душа. Но на полпути останавливаюсь и, не оборачиваясь, произношу:

– Еще раз так сделаешь, и я уйду от тебя.

Я виновата, но никому не позволю так унижать себя.

Переодевшись в пижаму, залезаю с головой под одеяло. Закрыв глаза, стараюсь не думать ни о чем. Просто выключиться до утра. Но мысли то и дело атакуют мой уставший мозг. Перед глазами – словно калейдоскопом вспыхивают воспоминания. Его прикосновения, потерянный взгляд. На какую-то долю секунды мне показалось, что ему больно, что он умеет чувствовать.

Стас опускается на кровать, устраивается рядом со мной. Обнимает меня, от чего я вздрагиваю, но не отодвигаюсь. Дотрагивается губами до оголенной кожи – я знаю, чего он хочет. И он вправе этого хотеть, но я-то не могу. Не хочу. Не знаю, как это объяснить, но если быть честной до конца, то я до сих пор чувствую на себе прикосновения Захара.

– Я устала, давай не сегодня, – шепчу, не открывая глаз, чувствую, как слезы стекают по вискам на подушку.

– Конечно, детка. Все хорошо. Спокойной ночи, люблю тебя, – он снова целует меня. А потом, отвернувшись, засыпает.