Глава 16

С утра мысли немного прояснились. Сегодня суббота, а значит, не нужно идти на работу. Никаких нежелательных встреч и нервов. Родительский день просто не может быть плохим. Думала, что не смогу заснуть после вчерашнего, но уснула быстро, сама не заметила, как, видимо, организм устал от постоянного стресса. А с утра проснулась раньше Стаса, да так и лежала с ним рядом, глядя на него. Он такой родной, такой знакомый. Каждая морщинка, каждый вдох. Но вчера… вчера он напугал меня, такое чувство, что передо мной был совсем незнакомый человек. Никогда не видела таких вспышек агрессии у него. Я знаю, что у них с Захаром отвратительные отношения, и не отрицаю своей вины. Но то, как он поступил вчера со мной, непростительно. Он, будь женихом мне или нет, не имеет права так унижать меня. Хватит с меня оскорблений от мужчин Миллер. Но я знаю Стаса и поэтому решила не заострять внимания на вчерашнем инциденте, знаю, что это больше не повторится. И мы будем вместе, несмотря ни на что. Правы люди, которые говорят, главное, чтобы тебя любили, а там – стерпится-слюбится. Аккуратно встав с постели, я приняла бодрящий душ и, приведя себя в божеский вид, отправилась готовить завтрак.

Через полчаса мой жених, сонный и помятый, появился в дверях.

– Доброе утро, – улыбнулась я, переворачивая блинчик на сковороде.

– Как вкусно пахнет, – втянув в себя воздух, с воодушевлением ответил он.

– Иди, умывайся, и за стол, – поцеловав Стаса, возвращаюсь к готовке.

Стас послушно уходит в ванную комнату. Пока он совершает утренние процедуры, его телефон разрывается от звонков. Сняв со сковороды последний блинчик, иду на звук. Нахожу источник шума в коридоре на тумбочке. Стасу звонит неизвестный абонент. Убрав звук, возвращаюсь в кухню. По дороге чуть не наскакиваю на только что вышедшего из ванной жениха.

– Твой телефон не замолкает, – протягиваю ему аппарат. Стас кивает, взяв в руки мобильный, несколько минут что-то изучает в нем.

– Я сейчас, – бросает он и удаляется в сторону спальни. Пожав плечами, возвращаюсь к столу. Честно говоря, настолько голодна, что уже сил нет никаких ждать его. Поэтому, наполнив чашку ароматным кофе, намазываю блин сметаной с вареньем и, свернув аппетитный рулетик, с упоением принимаюсь за завтрак.

Спустя минут десять Стас наконец-то возвращается. Хмурый и задумчивый.

– Что-то случилось? – спрашиваю его, поднимаясь из-за стола. Наполнив его чашку напитком, возвращаюсь на свое место.

– Нет, ерунда, – отмахивается Стас.

Мы продолжаем есть. Завтрак наш протекает в неуютном молчании. Стас как-то странно изменился после звонка.

– Сегодня суббота, ты помнишь? – спрашиваю его, желая немного разрядить царящее вокруг нас напряжение.

– М-м-м? – поднимает на меня глаза, мычит с набитым ртом.

– Обед у моих родителей, – смеюсь я, показывая Стасу на кончик носа, намекая на то, что он весь испачкался вареньем.

Стас кивает. Хмурится. Воспользовавшись салфеткой, избавляется от кляксы на лице.

– Позвонил отец, – произносит он, поднимая на меня тоскливый взгляд. И я все понимаю. Без слов. – Мне сейчас срочно нужно уехать в Питер. Проблемы с филиалом. Будто кроме меня никого нет, – вздыхает расстроенно, пряча от меня взгляд.

– Жаль, конечно, – огорченная его внезапным отъездом, в первые минуты теряюсь. Я так надеялась на него. На то, что своим присутствием рядом Стас хоть немного спокойствия мне принесет, поможет избавиться от постоянных атак мыслей о своем братце.

– Прости, детка. Это всего на пару дней, – он накрывает мою ладонь рукой. Опустив взгляд, замечаю синяки на своем запястье. Стас тоже их видит и сейчас усиленно прожигает взглядом это место. А когда возвращает глаза к моим, я вижу, что он дико расстроен.

– Все в порядке, – сжимаю его ладонь. – Не переживай, все будет хорошо. Если хочешь, я откажусь работать с ним. Попрошу губернатора кому-то другому поручить эту работу.

Я вижу, как светлеет его лицо после моих слов. Словно вся тяжесть мира, лежавшая на его плечах, мгновенно свалилась.

– Спасибо тебе, так правда будет лучше. Для всех, – произносит он и, поднявшись со своего стула, приближается ко мне. Обойдя сзади, обнимает меня за плечи.

– Вчера я выкупил билеты. Мы вылетаем 28 числа, – шепчет у самого уха.

– Бали? – взволнованно спрашиваю я.

– Бали, – усмехается он. – Так что пиши заявление на отпуск. Через две недели будем греть кости на солнышке.

***

– Паш, давай скорее. Мы и так уже опаздываем, – подгоняю друга, неспешно разглядывающего полки супермаркета.

– Т-ш-ш, не гоношись. Я должен найти любимый кофе твоей мамы, – шикает на меня он, возвращая внимание к банкам с различными напитками.

– Паш, ты уже купил любимый виски моего папы, любимый торт мамы. Может, мы без кофе обойдемся? – устало вздыхаю, понимая, что так просто его отсюда не вытянуть.

– Не понимаешь ничего, молчи! В прошлый раз я обещал тете Марине привезти именно этот кофе, – наконец-таки найдя искомое, он берет с полки стеклянную банку и поднимает ее вверх, демонстрируя мне во всей красе.

– А он продается только здесь, – продолжает умничать друг, подталкивая тележку в сторону кассы. – Ты ведь не хочешь, чтобы я стал таким же трепачом, как твой женишок? – ехидничает он.

– А Стас-то тут причем? – вздыхаю устало, выгружая покупки на ленту. Честно говоря, меня порядком утомило маниакальное желание Паши очернить моего жениха.

– Не верю я ему. Срочная командировка в субботу. Врет, как пить дать, – не прекращает свое наступление друг. Обойдя его, становлюсь в конце стойки, открыв новый пакет, загружаю туда покупки, пока Паша расплачивается с молоденькой кассиршей.

– Он не виноват – срочные дела. Ему отец команду дал. Всего-то на три дня позже вернется, – не могу смолчать. Все-таки заступаюсь за Стаса, когда, поставив продукты в багажник, мы с Пашкой усаживаемся в салон авто.

– Ты чего расстроенная такая? Из-за Стасика? – спрашивает друг, награждая меня испытывающим взглядом.

Проще было бы согласиться с предположением друга, обмануть его. Но это ведь Паша. Единственный человек, знающий о самом тяжелом периоде моей жизни. Тот, кто буквально за уши вытягивал меня из дерьма, в котором я очутилась благодаря Зару.

И я рассказываю ему. Все. От самого начала, со дня помолвки, не утаивая ни одной детали. Предельно честно. Пашка слушает, только время от времени кивает, задумчиво глядя перед собой.

– Охренеть, – выдает друг,– знал бы, задушил бы еще на помолвке! Урод!

Паша так и пышет злостью, но я вижу, что он пытается взять себя в руки. Да, мой друг ненавидит Захара, наверное, больше, чем Стаса… Семейное родство.

– Попала ты, Зефир, – спустя пару минут молчания произносит парень. – Больше того скажу, Стасику ничего не светит.

– Что ты такое говоришь?

– Да то, что ты, Регина, несмотря на кардинальные перемены, осталась прежней. Пусть ты внешне превратилась в зачетную чику, но внутри-то – все та же наивная, добрая Зефирка. Ты втюрилась в него, подруга. И зная тебя, честную, любящую грызть себя из-за всякой ерунды, могу с уверенностью сказать, что ты не сможешь быть со Стасом. Ты не любишь его. А Захар, – Пашка пожимает плечами, – он конченый м*дак. В очередной раз вытрет о тебя ноги.

– Спасибо тебе, мне прям полегчало, – рычу сквозь зубы, посылая другу полный негодования взгляд. Пашка лишь усмехается и натягивает поглубже на глаза кепку, показывая мне, что все сказал.

Как бы то ни было, я не могла согласиться со словами друга. Пусть даже его мысли и были близки к правде. Но сейчас я была решительно намерена вычеркнуть Зара из своей жизни раз и навсегда. Продержаться бы две недели, а потом Бали, отдых и возможность привести свои чувства в порядок.

***

Спустя сорок минут мы наконец-таки подъезжаем к дому моих родителей. Сегодня суббота, и по традиции этот день я провожу у них. Мама готовит вкусный обед, отец откладывает все срочные дела на потом, и мы наслаждаемся уютным обществом друг друга. Родители ждали нас вместе со Стасом, но из-за его командировки я решила пригласить с собой Пашку. Мама души не чает в моем лучшем друге, он для нее как сынок. И Дашку она любит. Я хотела позвать с собой и подругу, раз уж выдался случай. Но она еще со вчерашнего дня в загуле со своим новым ухажером.

– Ну, наконец-то, мы уже заждались, – в дверях нас встречает мама, тут же заключая в крепкие объятия.

– Это все он виноват, – кивнув в сторону входящего за мной друга, разуваюсь и следую в гостиную, где за накрытым столом уже восседает отец.

– Привет, пап, – поцеловав родителя, усаживаюсь рядом.

– Как доехала? – спрашивает отец, бросая хмурый взгляд в сторону коридора, откуда доносятся обрывки разговора мамы с Пашкой.

– Отлично, дорога свободная. Пробок нет, – пожимаю плечами, оглядывая расставленные блюда. Все, как всегда, настолько аппетитно выглядит, что аж слюнки текут.

Через несколько минут мама и Зайцев заходят в комнату. Друг и к отцу умудряется подмаслиться, вручив тому бутылку любимого виски.

Когда все любезности соблюдены, подарки розданы, мы наконец-то принимаемся за еду. Первую половину обеда проводим под традиционные рассказы отца о нелегкой службе. Он, как водится, сетует на нерадивость и непрофессионализм нынешних подчиненных.

– Ей Богу, как дети малые. Ну, ни черта без меня сделать не могут! – в сердцах восклицает он.

– Паш, ну, а у тебя как дела? – вот так, ни разу не тонко переводит мама тему, обращаясь к уплетающему за обе щеки бифштекс парню.

– Все отлично, – отвечает с набитым ртом, а потом, прожевав, добавляет. – Я прошел кастинг в одно очень популярное танцевальное шоу. Сейчас небольшой перерыв, а через две недели начнутся тренировки и отчетные концерты. Так что скоро стану суперзвездой.

– Надеюсь получить твой автограф в первых рядах, – смеется мама, поглаживая его по руке. – Молодец, я горжусь тобой. Как там родители?

– Ничего, – пожимает плечами Паша. – Отец, правда, в последнее время сдал немного. Ноги болят. Но пытается держаться. Работает. Да, похоже, что скоро его отправят на пенсию. Больные работники никому не нужны.

– Ох, это так жестоко, – вздыхает мама, держась за сердце. – Он ведь бодрится только благодаря работе, что же с ним будет?

– Ничего. Разбогатею – повезу их в Израиль, к Мертвому морю, лечить кости свои, – ухмыляется друг. Люблю Пашку за уникальную способность самую грустную ситуацию на волну позитива перевести.

– А как Даша? Региночка говорила, что она разошлась с тем парнем. Вернулась в город, – сделав глоток сока, спрашивает мама.

– Даша в своем репертуаре, ничему ее жизнь не учит, – махнув рукой, произносит Паша.

– Такая бы из вас пара хорошая вышла, – укоризненно качает головой мама.

– Теть Марин, Дашу мальчик из области не интересует, – ухмыляется друг.

– Я ее маму не понимаю. Поощрять все это. Ну, разве она не видит, что девочка не по той дорожке пошла? – не унимается мама.

– Да ладно вам, ее жизнь – как хочет, так и живет, – вступаюсь я за подругу. Все видят в Даше лишь тусовщицу и прожигательницу жизни, а она намного глубже.

– Ремня ей не хватает хорошего. А родителям – мозги бы вправить на место, – подает голос папа, поднимаясь из-за стола.

– А ты куда? – спрашиваю его, окидывая удивленным взглядом.

– Нужно звонок один сделать по работе. Только сейчас вспомнил, – бурчит родитель, направляясь в сторону кабинета. А я понимаю, что сегодня мы его оттуда больше не вытянем. Отец всегда так делает. Один звонок, пара документов, а в итоге окунается в работу так, что его не дозовешься. Папа тот еще трудоголик. Ему и отдыха-то не надо. Так, пару часов в сутки для сна.

Спустя полчаса, после выпитого чая и съеденного куска торта, мы собираемся уезжать. Пашке нужно сегодня еще на кое-какую встречу успеть, а мне – подготовиться к завтрашнему рабочему дню. Пока Паша рассказывает маме о предстоящем шоу, я направляюсь к отцу в кабинет.

– Пап, можно к тебе? – постучав в дверь, приоткрываю ее.

– Да, конечно, – посмотрев на меня поверх очков, кивает отец. Прохожу в комнату и, закрыв за собой дверь, усаживаюсь в кресло, стоящее рядом с его рабочим столом.

– Как там у Стаса дела? – спрашивает папа, убирая в сторону бумаги.

– Все хорошо. В командировке. Вернется к среде, скорее всего, – отвечаю с улыбкой на лице. Отец кивает.

– Молодец парень, движется уверенно по карьерной лестнице. Стас очень ответственный, на него можно положиться, – произносит он, задумчиво потирая подбородок.

– Я знаю, пап, ты мне постоянно говоришь об этом, – смеюсь, а сама не могу прекратить заламывать пальцы. Очень хочется спросить его кое о чем, несмотря на то, что поклялась больше не иметь с этой темой никакого дела.

– Скажи, а что ты думаешь насчет его брата Захара? – задаю вопрос, пытаясь звучать как можно более незаинтересованной.

– Захар, – говорит отец и замолкает. Отводит взгляд к окну. – Да ничего хорошего я не думаю. Выскочка. Непонятно, откуда взялся. Такой по головам пойдет, лишь бы место потеплее занять.

– А почему ты так говоришь? – не понимаю, что он имеет в виду. Вроде бы у Зара нет такой необходимости. Богатый отец и так сможет обеспечить сыну безбедное будущее.

– Захар ведь такой же сын Матвея Игоревича, как и Стас.

– Сын. И, похоже, Захар в мать свою пошел, а не в отца. Еще тот проходимец.

– Как в мать? – никак не могу понять логику отца. Отчего у него такое предвзятое отношение к старшему сыну Матвея Игоревича?

– История давняя, – папа произносит это таким тоном, будто сам уже пожалел, что поддержал этот разговор. – Если вкратце, у Матвея по молодости интрижка была с одной официанткой, в результате та забеременела. Узнала его жена, чуть до развода не дошло. Девчонка та, по всей видимости, думала, что так замуж сможет выйти за него. Матвей остался с женой, а любовнице предложил аборт сделать, но она отказалась. Потом уже, по прошествии многих лет, он пытался помогать сыну, но мадам гордую стала из себя строить, от всего отказывалась. Позднее, когда Захар окончил институт, Матвей начал очень тесно общаться с сыном, приблизил его к себе.

***

Всю дорогу до дома я думала о рассказе отца. И если в его глазах Захар представал хитрым игроком, я же, несмотря на откровенную враждебность к этому мужчине, смотрела на все это совершенно под другим углом. Я не видела в матери Зара хитрой женщины. Она была нечастной молодой девушкой, влюбившейся в богатого красавца. Как пить дать, Матвей Игоревич не такой уж белый и пушистый, каким его видит отец. Мужская солидарность, не иначе. Окрутил молоденькую красавицу, желая поразвлечься, а в итоге позорно убежал.

Теперь для меня кое-что прояснилось. Я наконец-таки смогла понять, почему Зар помог той девушке с квартирой. Он сам был в подобной ситуации и видел, как трудно матери было его содержать, обеспечивать сына всем необходимым.

***

Воскресенье я провела дома. Стас упорно не отвечал на звонки, непрекращающиеся совещания не давали ему ни минуты свободного времени.

В понедельник с утра я вышла на службу с четкой установкой попросить у губернатора возможность сменить участок работы, чтобы больше не иметь необходимости так часто бывать в банке Захара.

Но, по всей видимости, в этот день удача была не на моей стороне. Губернатора не оказалось на месте, а его секретарь, Анна Ивановна, сообщила мне о том, что он отбыл на городской строительный объект, где пробудет до обеда.

Похоже, сегодня мне все-таки придется съездить в банк. Ведь на одиннадцать утра у нас назначена встреча с Михаилом.

Сказать, что я волновалась по пути, не сказать ничего. Внутри все буквально вибрировало от напряжения. А все потому, что слова Паши никак не давали мне покоя. Влюблена. Неужели я действительно до сих пор испытываю что-то к этому мужчине? Нет. Этого просто не может быть. Кроме ненависти, в моем сердце нет ничего. Но почему же тогда все эти дни мысли о нем никак не покидали мою голову?

– Вспомни черта, – грустный смех сам собой вырывается из меня, когда вслед за мной уже перед самым закрытием створок лифта в кабинку заходит Захар. Нет, этот день желает окончательно добить меня. Мало того, что придется ехать с ним в маленьком закрытом пространстве, так еще и наедине. Память услужливо подкидывает картинки, как мы уже ехали с ним в лифте… тогда. Чувствую, как жар начинает охватывать мое тело.

Зар нажимает кнопку нужного ему этажа и становится позади меня. Он ничего не говорит, но я чувствую его взгляд на себе. И от этого сердце в груди бьется раненой птицей.

Кажется, будто время превратилось в вязкий кисель. Каждая секунда тянется бесконечно долго. Будто мы с ним провалились во временную дыру и сейчас находимся где-то в другой реальности. Я пытаюсь держать себя в руках и не выдать ни единой эмоцией, но с каждой последующей секундой это сделать все сложнее.

– Доброе утро, Регина Владимировна, – раздается у самого уха его хриплый голос, посылающий разряд тока по венам.

– Доброе утро, Захар Матвеевич, – отвечаю тихим голосом. Негромкий смешок служит мне ответом. Чувствую его дыхание на своем плече. Зажмуриваюсь, представляю перед глазами Стаса. Я не позволю ему. Я не дам слабину.

– Как прошли выходные? Думала обо мне? – снова тихий шепот на ухо, выбивающий меня из равновесия.

– Немного лицемерно, тебе не кажется? Демонстрировать заботу и участие, – цежу сквозь зубы, разозленная на него.

– Кстати, о лицемерии, – пропуская мимо ушей мое замечание, заявляет Зар. – Как там поживает мой братик?

– Стас в командировке. По настоянию отца ему пришлось срочно уехать, – отвечаю, не дав ему договорить.

– Хм, даже так, – задумчиво протягивает Захар, отстраняясь от меня.

– Сегодня утром я разговаривал с отцом. Он рвет и мечет по поводу того, что Стас свалил в другой город, в то время как у нас на носу две очень важные сделки.

Меня задевают его слова. Расстраивают. Но я не хочу сейчас думать об этом. Стас никогда не лжет мне. По крайне мере, не был замечен в подобном, и повода не доверять ему у меня совершенно нет.

– Может, я что-то не так поняла, – пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованной. И, на мое счастье, в следующую секунду раздается сигнал, и створки лифта открываются, даруя мне столь необходимую сейчас свободу.