Захар

Я знал, что Стас мразь, но не думал, что он опустится до тошнотворного шантажа. Чего этот ублюдок хотел этим добиться? Он ведь прекрасно знает, что принадлежит мне – я защищаю. А Регина – моя. И никто этого больше не изменит.

Вольская, она особенная для меня. Понимаю, звучит банально, но так и есть. Она идеальная. Каждое движение, тембр голоса, запах кожи. Когда встречаешь своего человека, внутри что-то щелкает и в жизни все сходится, да по полочкам расставляется. Так и со мной произошло. Именно в этот раз. Не тогда, когда давно по пьяни ее трахал, а сейчас. Ведь правду говорят, всему свое время. И время Стаса подошло к концу, бл*ть. Я его урою, сравняю с землей. Из-за этого куска дерьма моя женщина плакать не будет.

Подъехал к его подъезду и вышел из машины. Зашел в здание, охранник даже и сказать ничего не успел, я уже поднимался по лестнице, перескакивая несколько ступеней за раз. Остановился около нужной двери. Меня всего трясло от гнева и ненависти к брату. До этого момента и не знал, что можно ненавидеть столь люто. Прикрыл глазок ладонью, чтобы ублюдок не видел, кто стоит за дверью и нажал на звонок. Спустя несколько мгновений Стас открыл дверь.

Я тут же врезал ему кулаком в живот. Эта падаль согнулся пополам и начал хватать воздух ртом. Взял его за грудки и затащил внутрь. Отшвырнул от себя, тот упал на пол.

– Ты совсем еб*нулся, Миллер?! – взревел Стас.

– Рот закрой, мразь. Телефон твой где?

– А-а-а, – протянул тот и улыбнулся, глядя на меня снизу – вверх, – Ты за этим пришел, а я было думал, соскучился.

– Знаешь, Стасик, я всегда знал, что ты обычный у*бок, но шантажировать женщину? Это низко, даже по твоим стандартам.

– Шантажировать женщину? Ты про МОЮ невесту? – выплюнул последнее слово и встал с пола, теперь мы смотрели друг другу в глаза.

– Теперь, она тебе никто, – холодно отрезал.

– Я не жадный, ты же знаешь – делюсь. Вольская, ненасытная, да? С одного члена тут же перепрыгнула на другой. Рассказать, как Регина любит, чтобы ее драли? От чего больше всего кайфует и течет, как сучка?

Это стало последней каплей. Я снова налетел на него. Повалил на пол и бил с такой силой по лицу, что чувствовал, как рвется плоть. Моя, его – не важно. Всю ярость в эти удары вложил. А Стас даже не пытался защищаться, хохотал, как ненормальный.

Когда черная пелена ярости спала, перестал бить эту мразь и встал с пола. Нашел его телефон и стал проверять фотографии. Все было в смартфоне. Регина полностью обнаженная улыбается в камеру. Сжал телефон с такой силой, аж корпус затрещал по швам. Прошел мимо Стаса, который все так же валялся на полу. И когда уже почти вышел за дверь, услышал хриплый голос Стаса.

– Захар, когда в следующий раз будешь трахать эту шлюху, то помни, что я имел ее три года.

Я вышел за дверь. Мне надо уйти отсюда, пока я не убил него на хрен. Сбежал по ступеням вниз, запрыгнул в машину и тут же рванул с места. Слова Стаса кислотой нутро жечь начали. Тяжело сглотнул. Попытался успокоиться.

Прошлое должно оставаться в прошлом, там ему самое время. Не важно с кем мы были до этого. Что делали, думали, какие ошибки совершали. Важно, что сейчас мы вместе и никто этого не изменит, бл*ть.

… Зашел домой и тут же наткнулся на Регину. Все эмоции были написаны на ее лице. Страх, беспокойство и любовь… Все мысли тут же выветрились из моей головы. Смотрит с таким беспокойством, пытается прочитать хоть что-то на моем лице. Такая беззащитная, открытая. Моя. Меня тянуло к ней с такой неимоверной силой, что внутри становилось больно от всех этих чувств. Не знаю, почему я заслужил такое счастье, видимо на моей улице перевернулся, пресловутый вагончик с конфетами. Но точно знаю, что теперь мы с Региной связаны, наши судьбы переплетены. Вместе до самого конца…

В тот вечер мы занимались любовью, наслаждаясь каждым мгновением близости, каждым взглядом, жестом. Вокруг не существовало никого, кроме нас. Мы были, словно в отдельном, идеальном мирке. Я смотрел на нее и не знал, можно ли так сильно любить человека? Но понимал, что через секунду буду любить ее еще сильнее.

Мне казалось, что никто и ничто теперь не разрушит нашу связь. Как же я ошибался…

Я обнимал ее, вдыхая аромат любимой женщины и всерьез думал о том, что не против и сегодня не выходить из дома. Но бизнес не любит лени, и теперь мне нужно будет работать еще сильней, чтобы обе мои женщины ни в чем не нуждались. И будто в подтверждение моих мыслей зазвонил телефон.

– Нужно взять. Отец может звонить по делам фирмы. Сегодня должен состояться важная встреча, – произнес, когда Регина отказалась выпускать меня из объятий. Любимая грустно вздохнула, но отступила.

– Конечно, иди..

Регина отправилась на кухню, а я подошел к гаджету. Звонила мачеха, я скривился. Небось Стасик пожаловался мамочке. Усмехнулся и принял вызов.

– Что? – резко ответил.

– З-Захар, – заикаясь произнесла Арина, – папа…умер, Матвей мертв…

– Как мертв? – тупо переспросил до меня никак не могло дойти, что она пытается мне сказать.

– Приезжай … Матвея больше нет, его забрали в морг… Сказали, сердечный приступ…

Она продолжала плакать, что-то еще говорила, но я уже не слушал. Мир словно померк перед глазами. Внутри все онемело. Словно сквозь толщу воды слышал голос Реги, а затем ее нежные прикосновения к моему лицу. Она взяла меня ладонями за скулы и с тревогой в глаза заглянула, с трудом сфокусировался на ее лице.

– В чем дело, родной? –спросила она. А я не мог ничего ответить, горло перехватило и саднило, будто стекла нажрался, не мог сделать такой нужный вдох.

– Отец умер.

***

У меня всегда были тяжелые отношения с отцом. Точнее их вообще не было до моих восемнадцати лет. А потом Матвей появился в моей жизни и давай учить меня уму разуму. Тогда я злой был, как собака, которую люди постоянно пинают. Постоянно огрызался и рычал на всех. Но я точно знал, чего хочу. Хотел то, что принадлежит мне по праву. И я начал меняться. И только сейчас понимаю, что в этом заслуга отца была. Это он меня сделал тем, кем я являюсь на сегодняшний день. Он никогда не читал мне сказок на ночь, не говорил, что любит или еще всякую такую чушь. Но он подготовил меня к жизни, за что я буду всегда ему благодарен. Пусть и не сказал об этом, пока он был жив.

Похороны прошли мимо меня. Я присутствовал на них, говорил со всеми собравшимися, но меня словно и не было там. Такое чувство, даже не знаю, как словами описать… Будто, что во мне зияла дыра и ничто не могло заполнить это место. Пусто так было и безразлично. Смотрел на этот черный гроб с золотистым тиснением и не мог поверить, что отца нет. Я же только на днях с ним разговаривал…

Регина все время была рядом со мной. Все бросали на нас любопытные и даже злые взгляды. Но моя девочка сильная, повыше голову задирала и не обращала никого внимания. Стас с разбитым лицом тоже глаз с нас не сводил, по хер на него. Игорь и Андрей, тоже пришли на похороны.

Я не могу понять, как у отца мог случится сердечный приступ? Он был здоровее любого двадцати пяти летнего мальчишки. Следил за собой, за питанием, постоянно наблюдался у врачей. Как сказал патологоанатом: бывает. Я едва не отправил его на соседний железный стол рядом с отцом. Бывает, бл*ть.

– Захар, дорогой, поехали домой? – нежно спросила Регина, когда священник отпел. – Не поедем на поминки.

– Поехали, – согласился. Теперь каждый будет скорбеть по-своему.

Приехали домой, Регина приготовила обед. Мы покушали и сели на диван. Перед телевизором. Разговаривать мне совершенно не хотелось, Реги и не пыталась заговорить, просто свернулась рядом клубочком, положила голову мне на колени и смотрела телевизор. Я перебирал ее волосы, гладил по нежной коже и чувствовал, как внутри все отмирать начинает.

Спустя несколько часов позвонили в дверь. Регина задремала и я аккуратно переложил ее голову на подушку и пошел открывать дверь. На пороге стояла моя бывшая Лена. Вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

– Какого хера ты приперлась?

– Я… Я слышала про твоего отца, мне жаль, – произнесла девушка, зябко обняв свои плечи руками. Выглядела она еще жальче меня. Тушь растеклась, глаза воспаленные. Но мне было плевать на ее состояние. Пусть убирается туда, откуда явилась.

– Твоя жалось мне не нужна. Уходи, – сказал и хотел вернуться в квартиру, но Лена схватила меня за руку.

– Захар, пожалуйста, – столько мольбы в голосе, а на глазах слезы.

– Что ты хочешь? – устало спросил.

– Давай посидим где-нибудь? Просто поговорим, давай, как в былые времена, когда мы вместе были? Пожалуйста, – умоляла Лена.

Я понимал, что так просто она бы ко мне не заявилась. Расстались мы не очень хорошо и столько месяцев она знать о себе не давала. Наверняка, Лена встряла во что-то нехорошее. Прислушался к себе. Мне было глубоко все равно на эту девушку. Но… черт, мне было так плохо сейчас. И я… не знаю, зачем я это сделал. Заглянув в квартиру и убедившись, что любимая крепко спала, я вышел на улицу. Мы вышли во двор и скрылись за стеной дома, дальше, в метрах ста была лавочка, скрытая деревьями. Устало опустился на нее.

– Есть сигареты? – спросил у девушки, та молча достала пачку, положив между нами. Прикурил одну и затянулся.

– Ну, говори, – выпустил струйку дыма вверх.

– Я сегодня в газете прочитала о том, что твой отец умер…

– Мы не виделись несколько лет и, ты приехала, потому что прочитала что-то там в газете? Думала, что я буду сидеть и ждать тебя, когда приедешь и пожалеешь?

– Нет, я…

– Трахалась с моим братом, – жестко сказал.

– Я жить с тобой хотел, а ты все про*бла, – ухмыльнулся, – Нас про*бала.

– Захар, зачем ты так? – в голосе слезы опять, – Я же люблю тебя.

– Любишь, – холодно улыбнулся, – Но твоя любовь мне нах*й не нужна.

– За-а-а-р, – простонала и опустилась на колени около моих ног, схватила за футболку, – Дура я была, понимаешь? Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил, а? Что? Хочешь… Хочешь, я отсосу тебе, прям здесь? – ее руки взялись за пояс моих штанов.

– Трахни меня, Зар, трахни.

Брезгливо убрал ее руки и оттолкнул сучку от себя, выкинул недокуренную сигарету, которая упаал рядом с ней.

– Ты для меня, как этот окурок – мусор. А я не люблю, когда мусор трогает меня. Иди на х*й туда, откуда пришла. Еще раз увижу, пинай на себя.

– Зар…, – начала она, но увидев мой взгляд, отпрянула. Кое-как поднялась с земли и рыдая убежала прочь.

Достал из пачки еще сигарету, затянулся. Неужели я когда-то думал, что люблю эту светловолосую шмару? И как раньше не понял, что она обычная шлюха? Столько времени с ней пробыл. О будущем мечтал. Жалкий, тупой, идиот. А если бы в тот день в офис не вернулся и не увидел, как она со Стасом трахается? Так бы и думал, что она хорошая? Как сейчас помню ее стоны, когда он ее драл. Едва не стошнило тогда. Как она тогда рыдала, голая, ползая по полу, а Стас валялся рядом весь в крови с довольным видом. Сейчас, я даже благодарен ему, как бы. Он сделал для меня доброе дело – открыл глаза на Лену.

Домой идти не хотелось, лучше выгулять мозги, прежде чем к Регине возвращаться. Пошел на выход из района, там в минутах десяти ходьбы видел какой-то бар. Виски не помешает.

Виски в баре не оказалось, только водка. Да и баром это злачное место назвать трудно. Пристанище алкашей. Но я не гордый. Взял стопку водки и опрокинул внутрь. Алкоголь побежал по венам расслабляя. Заказал вторую рюмку, за ней третью и еще, и еще. Я не хотел напиваться, просто расслабиться. Перезагрузиться, так сказать.

Пришел домой под утро. Регина перебралась в кровать, не раздеваясь лег рядом с ней. Закрыл глаза и провалился в сон.

Почувствовал, как моей щеки коснулись губы, открыл глаза.

– Ой, не хотела тебя будить, – улыбнулась девушка, – Меня на работы вызвали, я убегаю.

– Подожди, отвезу тебя, – сказал и тут же встал с кровати.

– Не надо, дорогой, я туда и обратно…

– Мне тоже надо на работу, так что не спорь, дай мне десять минут.

Быстро принял душ и оделся, Регина ждала меня на кухне.

– Поехали.

Спустились вниз и я завел мотор, выехал на дорогу.

– Ты как? – спросила Вольская.

– Пойдет.

В машине на несколько минут воцарилось молчание.

– А ты где вчера был? Я, когда проснулась, тебя не было…

– Да так, пошел воздухом подышать, – мне не хотелось говорилось о том, что вчера приходила Лена. Она не достойна того, чтобы Регина слышала ее имя и любое упоминание о ней. Просто удалить на хер из памяти и все на этом.

Регина как-то странно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы приехали на работу, многие удивились, что я пришел после похорон работать, но ничего не сказали, быстро разбежались по местам.

Поцеловал Регину, она пошла на свой этаж, а я на свой. Зашел в кабинет и тут же стал просматривать документы. Уйду с головой в работу и не буду чувствовать ничего. Хотя внутри противно скребла одна мысль. Что будет с банком дальше? Отодвинул эту мысль куда подальше.

Спустя пару часов в кабинет заглянула Регина.

– Не хочешь сходить на поздний завтрак? – спросила та и я улыбнулся ей в ответ. Как же я люблю эту девушку. Но ответить я ей не успел. В коридоре послышался какой-то шум и спустя несколько секунд в помещение ворвались четверо омоновцев.

Я не успел ничего понять, меня положили лицом в стол, надавив на спину. Пока мои руки связывали за спиной, а я шипел от боли, монотонный мужской голос зачитывал мне обвинения.

– Захар Миллер, вы задержаны по подозрению в преступлении предусмотренным пунктом б части 2 статьи 131 Уголовного кодекса Российской Федерации. «Изнасилование, соединенное с причинением тяжкого вреда здоровью» в отношении гражданки Шевченко Елены Васильевны.

Я не понимал ни слова из всего бреда, что нес этот недоумок. Руки немели от боли, но я не думал ни о чем, кроме того, что здесь стоит Регина и весь этот ужас происходит на ее глазах. Еле поднял голову, пытаясь найти ее взглядом, а в следующий момент получил удар локтем прямо по затылку. Зарычал, пытаясь спихнуть с себя ублюдка.

– Какого черта вы несете. Я не трогал никого! – зашипел, когда омоновец схватив меня за предплечье, резко вздернул наверх, заставляя подняться.

– Вперед пошел, сука, – раздалось за спиной рычание с последующим толчком. Это вывело меня из оцепенения. Только сейчас я понял, что происходит. Полицейский упомянул имя Лены. Черт, что это сука наговорила?

Они потащили меня прочь и мой взгляд зацепился за Регину. Она стояла около стены прижимая руки к сердцу и плакала.

– Не слушай их, Регина, я бы никогда так с тобой не поступил, – меня вывели из кабинета, я пытался вырваться, повернулся назад, чтобы еще раз посмотреть на Вольскую, – Это все ошибка. Вечером я буду дома!

Она кивнула. Ее лицо, искаженное в гримасе боли и испуга, ее наполненные слезами, воспалённые глаза – этот образ надолго врезался в мое сердце. Меня скручивало до тошноты от понимания того, что я снова сделал ей больно.

Я ее обманул. Вечером меня так и не выпустили…