Регина

Мы подъехали к подъезду Захара, у меня внутри все от боли скрутило. Хороший мой…

– Ты меня поняла? – услышала злой голос Стаса рядом.

– Да, – раздраженно ответила. Тот резко протянул руку и схватил меня за подбородок. Впиваясь пальцами до синяков.

– За тоном следи, сука, – прошипел в лицо, – Или еще один урок, как тебе следует себя вести?

Я отрицательно помотала головой, меня мелкая дрожь бить начала от воспоминаний.

Когда я согласилась на гнусный шантаж Стаса, то готова была пойти на что угодно, лишь бы спасти любимого. Я расстегнула платье и осталась перед ненавистным ублюдком в одном белье. Ничего, я смогу. Он получит, что хочет и отстанет. Ради Зара. Потерплю. Просто отключу мозг…

– Иди сюда, – скомандовал младший Миллер. На ватных ногах подошла к нему. Меня трясло так сильно, не понятно, как только на ногах удержалась.

– Расстегни лифчик, покажи сиськи.

Мне хотелось заорать, вцепиться ногтями в его рожу и выцарапать глаза. Но я погасила это желание. Сделала, как он велел. Расстегнула бюстгальтер.

– Какая послушная, – мерзко кривит рот. – Поиграй с собой, Региша. Поиграй с сиськами, трогай себя.

Закрыла глаза и… Прикоснулась к себе. Взяла обе груди в руки и стала массировать, гладить, нарочно зацепляла соски. Делала все механически, сама была не там. Не в этом кабинете.

– Трусы сними, – сделала, как сказал.

– М-м-м, гладко выбритая, для него, да? – спросил с рычанием. Смотрела на него с вызовом и молчала. Все для него!

– Трахни себя пальцами, хочу на это посмотреть.

Все так же глядя в глаза Стаса смочила слюной указательный и средний палец и ввела в себя.

– Вот так, мерзкая шлюха. Трахай себя, сильнее!

Закрыла глаза и стала двигать рукой быстрее, представляла, что это не Стас здесь, а Зар. Мой любимый.

– Глаза открой! Смотри на меня, смотри на мой член, – открыла глаза и меня тошнить начало. Стас сидел в кресле, спустив штаны и дрочил в кулак.

– Видишь, какой он большой? Я буду тебя драть так сильно, ты будешь кричать, чтобы я прекратил. Раньше, я берег твою попку, но сегодня? Сегодня я отымею тебя во все дырки, как самую дешевую шлюху. Потому что ты и есть шлюха, да, Регина? Знал бы твой папочка кого вырастил… Давно бы подкладывал под нужных людей. Чего остановилась, продолжай.

Его слова разожгли во мне огонь. Ненавижу! Мразь! Урод! Хочу, чтобы ты сдох в мучениях. Чтобы собаки жрали твои останки.

– Хотя стой. Видишь на столе стоит бутылка с вином? Вон та с длинным донышком. Возьми ее и трахай себя ей. Чего смотришь?

– Я не буду этого делать! – твердо сказала. – Если тебя эта бутылка так возбуждает, то поворачивайся, я тебя трахну ее.

– Сука! – прошипел мужчина и в считанные секунды оказался рядом со мной. Больно дернул за волосы, у меня аж слезы проступили. Наотмашь ударил по губам, больно.

– Будешь рот открывать, когда я скажу! – а потом погладил по лицу, по месту, куда удар пришелся.

– Не-е-ет, твою мордашку портить нельзя.

Не успела я ничего не понять, как получила удар в живот. Такой сильный, что согнулась пополам, не смотря на то, что Стас продолжал держать мня за волосы.

– Нравится? – еще один удар, на этот раз по ребрам, я закричала.

– Так будет каждый раз, если мне что-то не понравится.

– Остановись, – сквозь слезы сказала, – Назар…

Миллер только рассмеялся и бросил на пол, я больно ударилась копчиком, меня буквально скрутило от боли. Н все равно пыталась отползти подальше.

– Них*я он не сделает. Я твой Царь и Бог, сука. Один щелчок моих пальцев, и он засядет там навсегда. Потому что я перекупил всех. Потратил охереть какие бабки на эту мразь. И теперь я даю тебе право выбора. Что ты выберешь? – я молчала. Он знал, что ничего я не сделаю, не во вред Захару.

– Так я и думал.

С следующий раз он ударил меня ногой. Я больше не сдерживалась, плакала в голос.

Меня никогда раньше не били… Я не знала, что делать, чувство бессилия накрыло. Я ничего не могла противопоставить Стасу. Удары сыпались один за одним. Но лицо он не трогал. Как я раньше не видела в нем столько злобы?

Не знаю, сколько продолжалось это истязание. Я не чувствовала уже боли, как и тела. В один момент все остановилось. Каждый вдох отдавался болью в ребрах, неужели сломал?

Приподнялась на локтях, посмотреть где Стас и с ужасом увидела, как он направляется ко мне с той самой бутылкой вина…

– Так-то. В тот раз тебя спас телефонный звонок отца, но больше тебя никто не спасет, поняла?

Стас не ждал от меня ответа, знал, что я поняла. Мужчина позвонил мне на сотовый и я приняла вызов.

– Чтобы телефон был всегда при тебе. Хочу слышать каждое слово, ясно? А теперь вали и растопчи братца.

Я выбралась из машины и словно в тумане побрела к нужному подъезду. Я молилась о том, чтобы любимого не оказалось дома. Но он там, Стас не привез бы меня сегодня сюда, если бы знал, что Захара не будет. У меня болело все тело, но больше всего болела душа. Мне казалось, что с меня живьем кожу снимают. Каждое слово, которое я должна сказать Зару, жалило ядом…

Открываю своим ключом дверь. Зар сидит на полу, прислонившись к спинке кресла. Выглядит он устало. Жадно смотрю на него, впитываю облик, подмечая каждую деталь. Так непривычно его, всегда идеального, видеть таким. С небрежно распахнутым воротом измятой рубашки, растрёпанного, с осунувшимся лицом. Но, несмотря на удручающее состояние, он до раздражения красив. И такой…родной. Мне до дикости захотелось броситься к нему, обнять, расплакаться, почувствовать себя в безопасности… Но нельзя!

Я вижу, как рвано вздымается его грудь, открытая моему взору. Вижу в руках бутылку алкоголя, которую он время от времени подносит к губам. Несмотря на все, мне так больно видеть его таким. Если бы я могла все исправить… Все же ради него. Когда-нибудь, может, не в этой жизни, но он поймет… Простит… Но сильнее всего бьет, ранит – его взгляд, обращенный ко мне. Его глаза. Черные, дикие, злые.

– А-а-а, пришла. Спустя два дня все же решилась появиться дома, – его голос хриплый, надтреснутый, а горький смех, сопровождающий слова, словно воронье карканье.

От одного лишь звука его голоса меня лихорадит. Что бы не произошло, этот мужчина все так же действует на мое подсознание. Пугает меня, заставляет сжиматься от страха, и в то же время топит мое измученное сердце в слезах, в боли.

– Все кончено, Зар. Я пришла за вещами, – заученная, повторенная много раз, словно мантра, фраза. А голос все же дрожит, а в глазах слезы? Не могу. Ненавижу его, ненавижу себя. Разрывает изнутри от дикого желания сорваться к нему, припасть к груди. Сжать в кулаках ткань его рубашки… Я так хотела, чтобы между нами все было, как и прежде. Признаваться ему в любви и слушать в ответ, что он любит меня и только меня. Хочется впиться в его губы диким, голодным поцелуем, утолить им свою жажду, свою боль. Истосковалась по нему. Эта разлука – немыслимое испытание. Ведь он все это время был моим кислородом.

Молчит. Просто послушно кивает, опуская взгляд. И молчание между нами словно контрольный выстрел в сердце. Я понимаю абсолютно точно, с пугающей ясностью, что это конец. Он никогда не простит меня, даже, если узнает правду. Что я натворила? Заключила сделку с самим Дьяволом …

– Чего ждешь, иди, собирай свои тряпки, – с презрением, сквозь зубы, небрежно отмахнувшись от меня рукой.

Киваю. Потупив взгляд, прохожу в сторону спальни. Перед глазами пелена, иду практически на ощупь. Думаю о том, что этот мужчина был и будет смыслом моей жизни, центром Вселенной… Я не смогу без него, не смогу…

Вздрагиваю, вспомнив о Стасе, о его угрозах. Действую на автомате. Зайдя в гардеробную, вытаскиваю свой небольшой красный чемоданчик. Желая поскорее убраться отсюда, срываю с вешалок свои платья, свитера, небрежно сбрасываю все это, словно мусор, в урну. Не уверена, что когда-либо надену эти вещи. Одежду, насквозь пропахшую ИМ. Каждое движение отдает болью в теле, не обращаю внимания.

Тихие всхлипы, слетающие с губ, становятся частыми и громкими. Бесконечно больно.

Ради него я жизнь свою сломала. Стала изменницей, предательницей …. И сделала бы все то же самое снова. Захар жить меня научил.

Любовь к нему вознесла меня, дала крылья. Только с ним я летала, хоть так ничтожно мало.

Припадаю устало головой к поверхности стены. Прикрываю глаза, пытаюсь хоть на толику унять истерику. Слышу за спиной шорох. Не вижу его, но знаю, что он смотрит. Чувствую его взгляд физически, как, впрочем, и всегда. По коже огненные змейки бегут, а вдоль позвоночника холод растекается. Мне даже смотреть не надо, чтобы удостовериться в том, что в его взгляде ни капли теплоты. Жгучая, черная ненависть.

– Значит, прав был ублюдок, – голос за спиной режет острым ножом. Вспарывает каждый нерв, заставляя корчиться от фантомной боли.

Сжимаю кулаки до кровавых месяцев на ладони. Я должна. Я просто обязана спасти его. Теперь, увидев настоящую натуру Стаса, понимаю, что он сумасшедший. Пойдет на все, лишь бы было так, как о хочет. Думаю, он даже может убить… Если бы меня убил, я бы даже благодарной ему была за то, что прервал эту агонию.

Поворачиваюсь, поднимаю на Захара взгляд. Пытаюсь придать себе уверенности, а внутри всю ломает. Зар стоит, небрежно прислонившись плечом к поверхности стены. Руки сложены на груди, отчего ткань рубашки на его бицепсах натягивается до предела. Губы сжаты в тонкую полоску, брови нахмурены, все его тело напряжено, словно он готовится к прыжку.

Красив. Черт возьми, дух захватывает от того, насколько он хорош собой. Все, абсолютно каждая деталь, каждая черточка. А я выть хочу от раздирающей боли… Родной мой, хороший… Неужели ты не видишь, как мне плохо? Неужели не чувствуешь? Ты же знаешь меня! Знаешь, как никто другой… Потому что мое сердце у тебя и всегда будет с тобой, хоть и меня не будет рядом…

Может, это Бог наказывает нас? Слишком счастливы мы были, слишком безрассудны… Никого вокруг не замечали. Только друг другом жили. А как по-другому? Только так и надо любить.

– Замуж собралась, – на его губах змеится ядовитая улыбка. Я знаю, чего он добивается. Хочет на эмоции вывести, чтобы взорвалась. Нет, дорогой не надо. Стискиваю телефон в кармане, желая, чтобы от раскрошился на кусочки.

– Да, собралась, – твердо встречаю его взгляд. Взяв чемодан, уверенным шагом направляюсь к выходу, пытаюсь пройти мимо. Но он не дает. Резким движением перехватывает мое предплечье и прижимает меня к стенке. Все тело вспыхивает от боли. А мне плевать. Я кайфую от его близости, от запаха Придавливает тяжестью своего тела. Его рука на моей шее сжимает достаточно крепко, чтобы у меня потемнело в глазах. А я, как сумасшедшая, хочу, чтобы сильнее сжал, чтоб кислород перекрыл, собой наполнил. Зар приближается к моему лицу, смотрит на меня, как на самое ничтожное, самое отвратительное существо на земле.

– Ты хоть кончаешь с ним? – его ядовитый шепот у самых губ. Чувствую его дыхание. Пахнет виски. Прикрываю глаза, пытаясь держать себя в руках, хотя никогда не получалось противостоять ему.

Не хочу ему отвечать. Понимаю, что это провокация. С ним никогда не было просто, но всегда было запредельно ярко. Всегда столько всего побочного: боль, экстаз, эйфория, боль, страх, боль. Без него будет пусто. Я уверена.

– А как ты думаешь, я ведь выбрала его? – с вызовом глядя в глаза. Неслыханная наглость. Я вижу, как меняется его лицо. Как темнеет взгляд, вижу, как эмоции в его глазах сменяют одна другую. От злости – к ненависти, и по нисходящей – к неверию, к разочарованию. А у меня внутри ничего звенящая пустота, голое пепелище. Стас все забрал. Сжег до тла.

– Он, по крайней мере никого не насилует, – продолжаю добивать. Ковыряю ножом его свежую рану. Вижу, как заостряются черты его лица. Как потухает взгляд. Больно родной? Мне тоже. Видишь, подыхаю. Нарочно бросаю эти едкие фразы, хотя прекрасно знаю, что они достигают цели. Он просил только одно – верить ему… А я предала все, растоптала в пыль.

– И знаешь, я наигралась. Устала. Теперь пора сделать выбор. Прости, но мой выбор не изменился. Твой брат будет прекрасным мужем и отцом, – говорю слова, что заставил сказать Стас. Воспользовавшись его замешательством, толкаю в грудь что есть сил. Выбегаю из комнаты, желая поскорее добраться до выхода. Только Зар не дает мне и пары шагов сделать. Чувствую его руку на своем плече и спустя мгновение ударяюсь спиной о поверхность стены.

– Сука, а я не верил ему, – в нем сейчас море ненависти, океан презрения. Я начинаю задыхаться, погружаюсь в панику. Понимаю, что нужно как можно быстрей вырваться из его рук, иначе сломаюсь.

– В тот день, после твоего идиотского звонка, отправился искать тебя. Как умалишенный, весь город исколесил. Два чертовых дня я здесь подыхал без тебя. Ждал, как жалкий пес. Черт! – отпустив меня, он хватается за голову, отходит в сторону. Внутри все горит, плавится. Не дела этого, родной? Я не выдержу… Не причиняй мне эту невыносимую боль. Щипаю себя, пытаясь привести в чувства. Мне нужно быть сильной, за нас двоих. Следующие слова кислотой нутро разъедают, но все же я выплевываю их.

– Тебя что, в качестве дружка пригласить, чтобы ты поверил? Все, довольно, – снова хватаюсь за ручку чемодана, уверенно направляясь в сторону выхода. В душе все окаменело. Знаю, ненадолго. Скоро рванет. Как только переступлю порог, буду ненавидеть себя, задыхаться от боли. Но это все потом.

– Сука! – нечеловеческий крик за спиной, и следом за ним звон разбившейся о стену бутылки. Хочется сжаться в комочек от страха и разрыдаться. Но лишь слегка вздрогнув, я заставляю себя оставаться на месте с гордо выпрямленной спиной и вздернутым подбородком.

– Ты мне душу сердце разбила и душу забрала, – сквозь горький смех летят его слова.

Обернувшись в пол-оборота, меряю его остекленевшим взглядом. Ничего не осталось. Одна звенящая пустота.

– Ты мое намного раньше разбил, а теперь порезался о его осколки, – грустная улыбка кривит мои дрожащие губы. Прежде чем выйти, опускаю. руки в карман и ищу жалкий клочок бумаги, который сегодня наспех написала. Маленькая Записка Зару… Он должен ее прочитать, должен… Незаметно бросаю ее на пол. И шагаю за порог квартиры, понимая, что больше не вернусь сюда никогда. С громким стуком захлопывается дверь за мной, знаменуя конец нашей истории. Больше ничего не вернуть. Я никогда не стану прежней. Прощай, мой любимый…