Владлен

У девчонки глаза по пять копеек, а в их отражении небо, чистое и весеннее, словно без него в девичьих радужках мало голубых, ярких, сочных оттенков. Не видел её… Сколько? Месяц? Больше? И столько же бы, если честно, ещё не видел. Лучше бы она, вообще, не появлялась никогда. Одна суматоха только из-за неё, споры, вопросы и мысли. Много ненужных мыслей, от которых, как ему казалось ещё совсем недавно, он смог избавиться. Потому что думать о мелких вруньях, старательно делающих невинный вид, Владу было некогда да и не хотелось. Смысл? И так всё ясно было. С той самой смс с информацией о ней и разговора с директрисой детского сада, которой явно не хотелось обретать в нём проблему и портить отношения, картинка случившегося и происходящего, наконец, сложилась полностью. Сонечка не просто так им на голову на голову ни с того ни с сего в тот вечер свалилась. Адрес из личного дела вытащила. К Илье подобралась так близко, что успела к нему в душу залезть. И если расчётливость Баженов ещё мог списать на её сложные отношения с отцом и в целом нелёгкую жизнь, то вот за племянника был готов порвать, не учитывая гендерную принадлежность и обстоятельства. Да и порвал бы, наверное, с психу, если бы в тот день, когда всё это узнал, встретил девчонку лично, а не директрису. Та, встретив его, даже в сторону отшатнулась, видимо настолько у него тогда рожа была пугающая. Затем сглотнула напряжённо, осторожно поинтересовалась о причине столь неожиданного визита и, выслушав, принялась сыпать обещаниями разобраться и навести порядок. – …честно говоря, в голове не укладывается как Сон… София смогла так поступить. Мы же все соглашения подписываем о нераспространении персональных данных. Сейчас с этим везде строго, сами понимаете… А она… Вот же… Ладно, что сделано, то сделано. Поздно уже сокрушаться не так ли? – Откуда у неё доступ к личному делу? – резко прервал бессмысленную болтовню Владлен. – Она же простая нянька. Или у вас и дворник к личным документам воспитанников может спокойно подобраться? Он абсолютно не имел ничего против персонала, не занимающего руководящие должности, но в то же время терпеть не мог подобный бедлам в работе. Каждый должен заниматься своим делом и не совать нос в то, что его не касается. – Нет, что вы! Я… – женщина нервно поправила причёску. – Я обязательно разберусь как такое могло произойти! Узнаю, как София это сделала. Возможно это просто случайность… – осеклась под его недобрым и, мягко говоря, скептическим взглядом. – А возможно и нет. Склоняюсь к тому, что она действовала исключительно по своей личной инициативе! Каким образом, не знаю, но совершенно точно ей никто не помогал из других сотрудников! – Почему вы так в этом уверены? – Потому что… – директриса отчего-то занервничала ещё сильнее. – Потому что у нас сплочённый и дружный коллектив, а Чистякова, можно сказать, новенькая и… В общем, я обещаю, что разберусь, Владлен Валентинович! И обещание своё, как мужчина выяснил позже, сдержала. Девчонка вылетела со своего места и видимо всё-таки по делу. Правда, радости и удовлетворения от этого не появилось. Вместо них поселилось какое-то странное ощущение неправильности. Будто он что-то из-за своей злости проглядел. Тоня, прознав о том, что её сестрица осталась без работы, это ощущение только усилила, вдруг не на шутку на него взвившись. – Боже, Влад, зачем ты это сделал? Зачем?– выговаривала она, метая глазами молнии. – Кто тебя просил?! – Никто меня не просил! Сам решил, сам сделал! Невестка после того как правда о неверности её отца вышла наружу была сама не своя, хотя оно в принципе и не мудрено. Всегда яркая, говорливая, энергичная, а в те дни бледная, хмурая, напряжённая. Брат рассказывал, что Борис Петрович всё-таки уговорил её не рассказывать о произошедшем матери, но наладить отношения с самой Антониной не смог. Она злилась и не то что слушать, даже видеть его не хотела и нисколько этого не скрывала, уйдя в тотальный игнор. – Терпеть не могу, когда ты так делаешь! – от переизбытка эмоций она негодующе топнула ногой. – Сам решил, сам сделал и на всё остальное плевать! Сколько уже можно, а?! Сколько, Владик?! Стоял бы перед ним кто-нибудь другой, то приложил бы словами так, чтобы этот другой раз и навсегда запомнил, что таким тоном с ним лучше не разговаривать, но напротив стояла Тонька – мать его племянника, жена брата, член семьи, и Влад усилием воли сдержался. Только, не пряча своего раздражения, грозящего перелиться в гнев, процедил: – Столько, сколько я посчитаю нужным! Или ты предлагаешь мне сидеть сложа руки и спокойно со стороны наблюдать за тем как эта девка, прикинувшись невинной овечкой, Ильёй и тобой пользуется?! Ты в своём уме, Тонь?! – Я предлагаю тебе в таких серьёзных делах не пороть горячку, как обычно! И, если ситуация напрямую касается меня и моего сына, то хотя бы ставить о ней в известность, а не с шашкой наголо защищать меня от обидчиков, которые ещё неизвестно являются ими или нет! И не девка она, ясно? Соней её зовут! Соней! – Да похер мне как её зовут, а на тебя и на Илью нет! Если уволили, значит, было за что! Ты, вообще, понимаешь, что она могла Илюхе навредить? – А ты понимаешь, что можешь ошибаться на её счёт? Понимаешь, что открыл охоту на ведьм? Понимаешь, что она может быть просто несчастной, одинокой девочкой, всего лишь подвернувшейся тебе под горячую руку? – Пожалей её ещё! – всё-таки вспыхнул Баженов. – Пожалею и тебя не спрошу! – А ну прекратили! – скомандовал приехавший в этот момент с работы брат. Лёха терпеть не мог ругани, особенно между близкими, но вполне был способен урезонить и достучаться даже до него, Владлена, резковатого в обычной жизни и неудержимого в пылу ссоры. – Вы чего тут устроили? Не могли спокойно и без ора поговорить как взрослые люди? На этом ссора сошла на нет, Тоня выдохнула, Баженов извинился за излишнюю горячность, но своего мнения насчёт её сестрицы не изменил. Потом вовсе отвлёкся на дела и бизнес, уехав в командировку в святой уверенности, что смог открыть невестке глаза или хотя бы заставил задуматься, а девчонка поняла его не очень деликатный, но достаточно прямой намёк больше не лезть к родным и особенно к племяннику. Теперь же по возвращению, застав Чистякову в доме брата, стало ясно, что эта уверенность была ошибочной. Причём что в том, что в другом случае и мужчина, мягко говоря, был этим недоволен. Очень-очень мягко говоря. – Владик, какой сюрприз! – выступила вперёд Антонина с улыбкой на губах, раскинув руки в стороны для объятий. – А мы тебя только послезавтра ждали! Признайся честно, услышал, что я испекла шарлотку, и поэтому раньше примчался, да? – Не заговаривай мне зубы, Тоня, – предупреждающе проговорил он. – Даже и не думала, что ты? Обнять тебя думала! Соскучилась! – она проворно прижалась к нему, обнимая, и громко крикнула: – Лёш, Илья, смотрите, кто приехал! – Ура-а-а! Сонечка снова приехала! – послышался из недр дома звонкий голос племянника, а следом торопливые звуки шагов. Снова, значит, да? Снова?! Владлен, опасно прищурившись, перевёл взгляд на девчонку, робко замершую неподалёку и тут же под его вниманием опустившую голову вниз. В следующую секунду в прихожей появились остальные и первым делом заметили не его, а её. Илья тут же проворно забрался к ней на руки, будто делал так уже не один раз. Хотя почему "будто"? Судя по всему так и было. Только когда, спрашивается, успели? – Соня, привет. Как де… – начал Лёшка, а потом уже увидел и его у входа. – Брат? – обрадовался с широкой, копия маминой улыбкой, из-за чего градус напряжения и злости немного спал. – Ты же вроде позже собирался вернуться или я что-то путаю? – Получилось вырваться пораньше, – не мог не улыбнуться младшему в ответ Баженов и, стоило только Тоне отступить в сторону, крепко его обнял. Они были разными, несмотря на не очень большую пятилетнюю разницу в возрасте, и во внешности, и по темпераменту, и во взглядах на жизнь, но в то же время близки. Лёха его смягчал, гасил на крутых поворотах и в принципе успокаивал одним своим присутствием, что Владу порой было просто необходимо из-за сложного и взрывного характера. – Прекрасно! У родителей был? – Только что от них, – нехотя признался. – Папка не в духе? Насел на тебя? – сходу правильно понял его тон брат. – Из-за чего на этот раз? Или тема осталась прежней? Мужчина коротко кивнул, не желая вдаваться в подробности своих непростых взаимоотношений с отцом при посторонних. Валентин Ильич был человеком сложным, властным и принципиальным, Владлен же вырос его полной копией и из-за этого у них частенько случались споры. Папу не устраивало то, каким образом старший сын выстраивал свою жизнь, его холостячество и отсутствие послушания в нём, и он не упускал возможности ему на это указать в своей командирской, непререкаемой манере. Сегодня, например, родитель в который раз завёл разговор о том, что пора ему прекращать ходить бобылём, лезть со своим уставом в семью младшего брата и обзавестись, наконец, собственной семьёй. Влад же на это попросил его самого не лезть туда, куда не просят. В итоге слово за слово и ушёл он с летящим в спину гневным: "Мальчишка! Сам бы хоть ещё что-нибудь понимал прежде, чем отцу указывать!". Поэтому и направился после родителей сразу к Лёшке, в надежде, что тихий и миролюбивый нрав брата поможет ему вернуть душевное спокойствие, а семейная тёплая атмосфера в его доме избавит от напряжения, скопившегося на работе. Да и соскучился по родным, пока был в отъезде. Племянника давно не видел, на руках не держал, не слушал его рассказы. В итоге вместо этого только завёлся сильнее, девчонку встретив. – Дядя Вла-а-ад, ты тоже здесь! – Илья протянулся к нему и ей пришлось подойти ближе, чтобы ребёнок смог до него дотянуться. Сделала она это так, будто в клетку к хищнику заходила. Чуть ли не на носочках, осторожно, пряча глаза и всеми силами в момент передачи племянника с рук на руки постаравшись никак его не коснуться, что почему-то лишь усилило недовольство. – Ты с Сонечкой приехал, да? Девчонка вскинула удивлённый взгляд вверх сначала на него, потом на Влада, чуть покраснела и тут же быстро отступила на несколько шагов назад. – Я сам по себе приехал, – мужчина взъерошил и без того вихрастый затылок племяша и покачал его на руках, делая вид, что ему ой, как тяжело. – Как же ты вырос, Илюха. Всего пару недель не виделись, а вымахал так что не узнать. Еле как держу тебя богатыря такого! Илюшка просиял и принялся тараторить о своих делах и заботах, перескакивая с темы на тему, в которых то и дело фигурировала Тонина сестра. Благодаря этому и наблюдению со стороны стало предельно ясно, что, несмотря на все его предупреждения, невестка всё-таки девчонку пожалела и пригрела. Смотрела на неё тепло, села рядом за столом, а не как обычно с Лёшкой, подкармливала и всяческим образом перекидывала огонь на себя. Соня же молчала, не отрывала взгляда от тарелки, к содержимому в которой почти не притронулась, и взаимодействовала в основном с племянником. Тот, правда, очень быстро заскучав в компании взрослых и их неинтересных разговоров, умчался к себе в комнату, где его ждали привезённые дядей и, чтоб её, тётей подарки. И вот тут-то Владлен больше сдерживать себя не стал. – Ну, ангелок? Я так и не услышал ответа на свой вопрос. Чистякова оторвала свои глазища от тарелки и посмотрела ему в лицо. Выглядела она, как и в их первую встречу – мелкая, худая, бледная, большеглазая, веснушчатая, но в то же время более живая что ли. Не такая загнанная как тогда. Не такая потерянная. – Влад… – попыталась снова переключить его внимание на себя Антонина, но девчонка всё же подала голос: – Я пришла в гости. – На каком основании? – На таком же, каком и ты, – спокойно проговорила невестка. – Ты как Лёшин брат, она как моя сестра. – И давно ты её за сестру приняла, позволь узнать? Баженов говорил спокойно, но не услышать в его тоне враждебность и нежелание смиряться с происходящим было невозможно. – Не очень, но чем раньше ты примешь этот факт, тем проще будет нам всем. Тоня с детства была на редкость упрямой и он об этом прекрасно знал. Также знал, что невестка не боялась поступать наперекор всем, если в этом была необходимость, и Влад её за это уважал, считая, что более подходящей женщины для брата не сыскать. Красивая, умная, сильная, преданная и верная. Даже периодически по-белому завидовал, мечтая однажды встретить кого-то подобного, кому смог бы довериться настолько, чтобы завести семью, ощутить опору и безусловную любовь. Но сейчас ему хотелось лишь покрутить у виска и поинтересоваться у жены брата не ударялась ли она где-нибудь в последнее время головой, потому что как-то иначе он объяснить её действия не мог. Мало того, что эта овечка невинная свалилась как снег на голову и раскрыла правду об отце, которого Антонина всегда считала самым лучшим на всём белом свете, а теперь не могла и слова слышать о нём, так ещё подобралась к ней через её же пятилетнего сына, явно преследуя какие-то цели. Возможно они не были материальными, хотя, если взглянуть на простенькую одежду девчонки, на этот счёт возникали вполне логичные сомнения. Возможна она хотела отомстить, отыграться за сложную судьбу, приблизиться через Тоню к отцу – вариантов было множество и все они не вызывали к ней особой симпатии, обостряя желание защитить семью брата всеми способами. Конечно, оставались ещё благие намерения, например, сблизиться и наладить с сестрой хорошие отношения, но в них он бы поверил, если бы не был в курсе того, каким образом она достала адрес, а Баженов знал и не планировал покупаться на небесно-голубые чистые глаза, россыпь веснушек и губки бантиком. Больше не планировал. – Тонечка, дорогая моя, у тебя из-за шока от измены отца сознание помутилось что ли? – он был жёстким и, как всегда, прямолинейным. – А у тебя? – повернулся к брату. – С тобой-то что произошло, Лёх? Какого чёрта ты это допустил? Что за мыльную оперу вы тут устроили, а? Какая нахер "сестра"?! Может, включите уже мозги, наконец?! – Только после тебя, Владечка, – язвительно фыркнула Тоня. – Брат, давай потише и поаккуратнее на поворотах, хорошо? – нахмурился Лёша, успокаивающе сжав его плечо. – Перегибаешь. Баженов глубоко вздохнул, повёл плечами и мысленно сосчитал до десяти и обратно, стараясь обрести власть над эмоциями, которых у него всегда было много и которые периодически вырывались на волю, круша всё вокруг. Сейчас допускать этого было нельзя. Илюшка за стеной. Да и что он не знал брата что ли с Антониной? Они, доверчивые, всего лишь проявили сострадание и тепло к той, которая, не заслужив, нагло этим пользовалась. Вот и спрашивать нужно было не с них, а с девчонки, всё ещё смотрящей на него беззащитным взглядом, не подозревая, что этим только подливает масла в огонь. Не нужно на него так пялиться! Не нужно играть перед ним в трепетную лань! Не нужно, ясно? Не железный же, бл*ть, и не тупой! – Ангелок, ты… – развернулся к ней, наклонился, неосознанно давя массой, силой, энергетикой, прожёг девичье лицо глазами и неожиданно для себя заметил, что веснушки на носу и щеках стали ярче, видимо из-за весеннего солнца, что в последнее время радовало своим присутствием всё чаще и чаще. – Ты какого ляда такая… – сам не знал, что хотел сказать, точнее знал, но никак не мог поверить, что хочет именно эти слова произнести, а не те, что собирался до того как взглянул на неё и залип на эти чёртовы рыжие пятнышки на её белой коже. Она распахнула глаза ещё шире и нервно заправила за уши свои длинные волосы. Сегодня почему-то распущенные и лежащие на тонких плечиках тяжёлыми густыми волнами, блестящими на солнце, заливающим светом столовую через окна в пол. В прошлый раз Влад хотел намотать их на кулак и… Ч-ч-чёрт! Снова что ли это наваждение?! Больше месяца не видел, думать о ней вроде как забыл, на днях хорошо провёл время с блондинкой, которую встретил во время командировки, и всё равно… Или это его так от злости внезапно вставило? От эмоций, противоречащих друг другу? От того, что знал о ней одно, а видел перед собой другое? От этого же, верно? Если от этого, то хорошо. Замечательно даже. Тогда особых сил, чтобы задавить в себе эту хрень, появляющуюся в самый неподходящий момент и исключительно из-за девчонки напротив, ему не потребуется. А если нет, то… Моргнул в надежде, что внезапное очарование ею, пробуждающее совершенно не те мысли и чувства, которые он должен по отношению к ней ощущать, заглохнут в сию же секунду, но добился только того, что лишь сильнее на них сосредоточился. И на ней. И на том, что делать если всё же ошибался и причина скрывалась в другом. А что в такой ситуации при данном раскладе делать он пока даже не представлял, так как подобное первый раз на его памяти происходило. Никогда не тянуло на юных Лолиток и… Хотя какая из Сони Лолитка? Она, вообще, ни в одну категорию женщин, к которым Баженов испытывал или должен был испытывать физический интерес, не вписывалась. Не роковая красотка, не кокетка-конфетка, не умница-чаровница и ещё куча остальных "не", сводящихся в итоге к тому, что таких как она Владлен до сих пор не встречал. И это родство с женой брата, непонятные цели, ею преследуемые, враньё… Неправильно. Всё, что сейчас с ними происходило – неправильно. – Может, уже скажешь, чего хочешь добиться своим присутствием здесь? – мужчина усилием воли выпрямился, увеличивая между ними расстояние. – Пока не стало слишком поздно и пока ещё можно разойтись подобру-поздорову. – Соня, не слушай его, – отмахнулась жена брата и бросила на него недовольный, обещающий новый спор взгляд. – А ты, Владик, уймись уже. Уняться? Будь они в другой ситуации, то унялся бы и с лёгкостью девчонке с её "добрыми" намерениями поверил. Но суть заключалась в том, что Владлен прекрасно отдавал себе отчёт в собственной состоятельности и обеспеченности своей семьи. Не кичился этим, но и не делал вид, что подобного нет, и таких вот бедных и несчастных, считающих, что им кто-то что-то должен, за свои годы успел насмотреться. Некоторые люди не понимали, что достаток – это плод работы на износ, взлёты и падения, вложение сил, времени, энергии, а не свалившееся неизвестно откуда и просто потому что повезло благо, и хотели хорошо устроиться за чужой счёт. Кому-то нужны были деньги, кому-то связи, кому-то защита или поддержка и в целом такое положение дел было достаточно честным и понятным, без никому ненужных иллюзий, только в случае с Соней мириться с этой правдой жизни не было никакого желания и униматься он не собирался. – Последний шанс, София, – продолжил стоять на своём, смотря исключительно на неё. – Что. Тебе. Нужно. Девчонка сжалась, обхватив себя за плечи, и отрицательно покачала головой. – Ничего. – Ты уверена в своём ответе? Она молча кивнула и, не выдержав, отвела глаза в сторону. Ничего, значит, да? За идиота его держит? Думает, раз он в первый раз повёлся, то и в этот тоже с лёгкостью во все её ужимки трепетной лани поверит? Нет, не дождётся. – Хорошо, ангелок. Хочешь играть свою роль дальше, значит, так тому и быть. Только не забывай, что рано или поздно любой спектакль подходит к концу. Брат усилил хватку на его плече, Тоня вздохнула, пробормотав себе под нос что-то вроде "невыносимый" и "сколько можно", а девчонка, вместо того чтобы расстроиться или напрячься ещё сильнее, вдруг едва слышно произнесла: – Всё когда-то подходит к концу. Грусть, ненависть, боль, любовь, счастье… Всё. Эти её слова неожиданно застряли в нём надолго. Почему? Кто бы знал. Но Владлен не смог от них избавиться ни в тот вечер, ни на следующий день, ни через неделю и это ему не понравилось. Это его раздражало и бесило пуще прежнего, потому что её тихий голос в мыслях – последнее, что ему в данный период жизни требовалось. Вот только его никто не спрашивал и периодически он, помимо решения своих обычных основных задач на работе, которых было вагон и маленькая тележка, попыток понять что происходит с младшей сестрой, в последнее время необычно себя ведущей, разговоров с невесткой и братом в надежде их образумить, против воли задумывался над Сониной фразой и её подоплёкой. А ещё он стал постоянно девчонку видеть, так как Антонина, то ли, правда, поверив сестре, то ли из-за своего упрямства, то ли из-за всего вместе, начала вводить её в свой круг с ещё большими усилиями – оставляла у себя в гостях на все выходные, познакомила с остальными Баженовыми – его родителями и Машей, неожиданно Сонечкой до глубины души проникшимися, позволила ей сильнее сблизиться с Ильёй, отмахнувшись от всех мер предосторожности, которые Владлен изо всех сил старался до неё и Лёшки донести. Но всё, что он в конечном итоге добился – это было: "Владик, открой уже глаза! Хватит видеть в Сонечке то, чего нет". Ему же её бы в принципе не видеть – ни глаза эти голубые, при каждой встрече с ним широко распахивающиеся, ни шёлковые тёмные волосы, ни веснушки, ни губы, ни худую, беззащитную против него фигурку. Особенно так часто и так опасно близко как в последнее время. Когда бы он не приехал к брату в гости, то почти всегда натыкался на неё, а если её и не было, то были разговоры о ней – от самого Лёхи, не оставляющего надежды его смягчить по отношению к свояченице, от невестки или от племянника. В какой-то момент Влад вовсе словил себя на ощущении, что его жизнь, спокойная, размеренная, понятная, перестала быть таковой и сосредоточилась на девчонке и её пока неясных мотивы. Каждый раз ждал от неё подвоха, действия, взгляда, слова – хоть чего-нибудь, что бы намекнуло ему на конкретные цели, которые она преследовала, а получал лишь всё то же отражение ясного неба в радужках, пугливое "здравствуйте, Владлен Валентинович" при встрече и робкие молчаливые разглядывания исподтишка, которых, как ему казалось, со временем становилось всё больше и больше. Что она в нём пыталась увидеть, не знал, также как и не знал, почему её обращение к нему по имени отчеству его так сильно выводит из себя. С остальными – на “ты”, а с ним как с престарелым, хотя в её глазах он, наверное, учитывая их разницу в возрасте, таким скорее всего и был, что тоже не на шутку непонятно почему злило. Казалось, ответь Соня ему тем же – злостью, обидой, недовольством, а не вежливостью и вполне объяснимой боязливостью, то воспринимать это было бы гораздо легче. Но она, несмотря на его к ней подозрения и явное предвзятое отношение, и не думала с ним конфликтовать, Тоне на него не жаловалась и просто терпела все косые взгляды в свою сторону, сомнения и давление. Зачем это делала? Какой был резон? И почему, чёрт возьми, он всё никак не мог с неё переключиться? Для чего анализировал и изучал? Дел и проблем что ли мало было? Их-то как раз было хоть отбавляй, но она неожиданно стала, как Влад и предсказывал в их первую встречу, его главной головной болью. Раздражающей, не дающей покоя, выводящей на эмоции и ненужные желания головной болью. Баженов пытался от неё скрыться, завалив себя работой, отвлекаясь с помощью чужого, не её, внимания, заканчивающего физической, не эмоциональной, разрядкой, хватающей ненадолго, и сосредоточившись на общении с друзьями, которые всегда были для него приоритетом наравне с семьёй. Не какая-то малознакомая девчонка, играющая в невинную овечку, а проверенные годами, горем и радостями люди, обладающие его безусловным доверием. Один из них – Артемий Медведев, являющийся ещё и по совместительству бизнес-партнёром. В его присутствии скуке и лишним мыслям не было места, так как Тёмина неуёмная тяга к веселью, приключениям и различного рода шалостям не утихала никогда. Друга не волновал ни свой возраст, ни статус взрослого и успешного человека, ни мнение окружающих, которые редко могли найти в себе силы и смелость, чтобы высказать своё недовольство ему в лицо, потому что мало того, что Артемий был огромным мужиком под два метра ростом, так ещё и характером обладал непростым. Взрывной, громкий, упёртый. Взглядом мог с лёгкостью задавить, не то что руками. Пальцев двух рук не хватит, чтобы перечесть сколько он сам с таким же сложным характером и Тёма порой вспыхивали изо всякой ерунды и на посторонних людей, и друг на друга, и на посторонних людей друг с другом одновременно. Если бы не Саня Соловьёв, умеющий в отличие от них сохранять холодный рассудок вне зависимости от ситуации и способный их затормозить, то давно бы оба, наверное, с катушек слетели. Но сейчас Сашка разбирался со своей личной жизнью и ему пока было не до их посиделок, а вот Тёма, у которого личная жизнь с юности была в режиме "баб не ищу, сами на колени прыгают", на предложение увидеться и расслабиться отреагировал с большой охотой. И сначала всё шло хорошо – шум в баре, футбольный матч по телевизору, вкусное пиво и мясо на гриле, дружеская беседа ни о чём, а потом скалящийся отчего-то в довольной улыбке весь вечер Медведев поинтересовался: – Как Лёха с Тоней? – Нормально, – нейтрально отозвался Владлен, мысленно приказав себе снова не скатываться в ненужные размышления о… – А как её сестрица? Я тут на днях заезжал к Тоне в салон, так она о родственнице своей мне все уши прожужжала. Если верить её словам, то эта Сонечка, на которую ты всё бочку катишь, не девочка, а ангел, посланный свыше. Баженов поморщился и сделал большой глоток пива в надежде на то, что напиток своей горечью заменит другую. – Тоня не видит дальше собственного носа и… – повернулся к нему, запоздало удивившись. – И, кстати, а что ты делал у Тони? Невестка напару с его младшей сестрой заправляла небольшой сетью флористических салонах, а друг никогда не отличался любовью к цветочным композициям. – Делал выручку, – хмыкнул тот. – Для матушки букетик купил и для Афины своей, правда, с последней вышла небольшая оказия так как выяснилось, что у богинь тоже бывает аллергия на пыльцу. Вот уже несколько месяцев подряд Артемий окучивал, судя по всему, очень умную женщину, не поддающуюся его чарам, дающей ему один отворот-поворот за другим и тем самым только сильнее друга раззадоривающей. Влад за все годы их дружбы, исчисляющихся уже двузначным числом, впервые видел, чтобы кто-то столь активно другу отказывал, так как обычно женский пол был крайне на него падак, и также впервые, чтобы Медведева этот самый кто-то так сильно зацепил. – После этого твоя Афина снова тебя послала? – Да, со слезами на глазах указала мне путь до мусорных баков, а потом вполне миролюбиво согласилась угоститься ужином за мой счёт в качестве извинений. Даже позволила дверь машины перед ней открыть и руку подать. Тёма после этих слов засиял пуще прежнего, хитро сверкнул голубыми глазами из-под рыжеватых бровей и отвлёкся на матч. К сожалению, ненадолго и следующая его фраза была вновь о той, что забила мысли, казалось, до отказа. – Ну так что, яхонтовый мой? Ты так и не ответил насчёт сестрицы Тониной. Не из-за неё ли к тебе в последнее время подходить страшно? Тоня мне тебя с потрохами сдала. Владик, говорит, бедную девочку глазами испепеляет, подозрениями мучает, вздохнуть спокойно не даёт, ещё чуть-чуть и сожрёт её, не подавится, – Баженов бросил на него предупреждающий взгляд и друг поспешно исправился. – Ну последнее я уже сам добавил, каюсь, но всё остальное ты же не будешь отрицать? – Давай сменим тему, а? Эта… Сонечка… И без тебя поперёк горла уже стоит. – Давай, конечно, раз всё настолько запущено. Мне просто непонятно, почему ты так на неё взъелся. Тебе мало своих проблем что ли? – Предлагаешь мне сидеть и смотреть со стороны как эта сирота казанская их вокруг пальца обводит и в доверие втирается? – начал заводиться Владлен. – Лично я тебе предлагаю расслабиться и не загоняться с этим, а то скоро кидаться на всех начнёшь, – улыбнулся белозубо Тёма, ничуть не напрягшись из-за его недоброго тона. – Да и ты уже что мог для Тони с Лёхой сделал. Попытался им глаза открыть? Попытался. Не послушали они тебя? Так пусть сами теперь с этим ангелочком и разбираются, раз пригреть её решили. Не твоя она беда, Владь. И в конце концов нервные клетки не восстанавливаются. – друг в шутку боднул его плечом и весело подмигнул. – Особенно из-за женщин. Не знай он Тёму и что тот не будет трепаться об этой явно непростой для него теме просто так, то послал бы его далеко и надолго, но видимо вся эта ситуация, действительно, начала выходить из-под контроля и сильно на него влиять, раз даже Медведев обеспокоился его настроением и решил влезть не в своё дело. И с одной стороны Баженов был с ним отчасти согласен, а с другой… С другой кипело всё внутри и не давало покоя. Девчонка не давала покоя. Забилась во все уголки жизни и куда теперь не посмотри – повсюду она. Уже даже не наваждение, а мания скорее. Против воли погрузившись в очередные размышления о ней, не заметил, как вместо своего адреса в приложении вызова такси ткнул адрес дома брата и понял это только тогда, когда машина остановилась у знакомых ворот. – Вот же идиот! – рыкнул, разозлившись на самого себя. Ладно бы пьяным был, то этот промах ещё можно было бы списать на действие алкоголя, так нет же, соображал ясно, в пространстве ориентировался и уверенно стоял на своих двоих. Сбивала с пути и путала мысли лишь… Встряхнул головой в надежде, что это поможет навести в ней долгожданный порядок, и шумно втянул носом ночной свежий весенний воздух, чтобы успокоиться. Такси, как только он вышел на улицу, уехало и следовало бы достать телефон, чтобы заказать новое и доехать уже до своего дома, но тот очень "вовремя" разрядился ещё в дороге, а зарядное устройство Влад с собой, естественно, не носил. Оставалось теперь только ломиться в столь поздний час к Лёхе на ночёвку и постараться сделать это так, чтобы не разбудить племянника с невесткой. Во двор мужчина ещё знал как залезть без ключа, а вот в дом так просто попасть было нельзя и пришлось воспользоваться дверным звонком, громкая трель которого заставила его поморщиться. Через несколько секунд в нескольких окнах дома загорелся свет, а ещё через некоторое время щёлкнул замок, дверь распахнулась и Владлен пропал в небесно-голубых глазах, смотрящих на него немного сонно и испуганно. Захотелось тут же ущипнуть себя, чтобы понять насколько происходящее реально, а не плод его разыгравшегося из-за эмоций и алкоголя воображения, но он был слишком занят разглядыванием своей ходячей головной боли. Длинные волосы распущены, глазища распахнуты, веснушки манят сосчитать их количество пальцами, также как и чуть приоткрытые розовые губы, полнота которых давно лишила его равнодушия. Тонкая шея и изящные ключицы с милой россыпью родинок соблазнительно выглядывали из круглого ворота бесформенной длинной, почти до колен, футболки, а под ней… Баженов сглотнул. А под ней почти ничего. Белая ткань просвечивала на свету, включенном в прихожей позади неё, и он прекрасно видел очертания её хрупкого тела – грудь, затвердевшие из-за ночной прохлады соски, линию талии, обычные белые трусики, бёдра. Естественно, просто и совершенно ненарочито, но в то же время так ярко, по нервам, натянутым до предела, остро, сексуально, что его любовницам, с которыми Владлен когда-то проводил время и которые едва ли из кожи не лезли, чтобы его зацепить и удержать, не снилось. Никаких кружев, гипюра, завязок-подвязок, макияжа с укладками и прочих штучек, лишь правильный ракурс освещения, белый хлопок и девичье тело в нём, и вставило похлеще самого крепкого коньяка. Сразу в виски, в сердце и ниже, в пах. Сразу без шансов устоять. Сразу наповал. – В-владлен Валентинович? – выдохнула она, нервно переступив с ноги на ногу, тем самым заставив его скользнуть взглядом дальше, к босым аккуратным ступням. – Здравствуйте… Мужчина снова взглянул в её лицо, сильнее сжимая пальцы на дверных косяках, в которые упирался ладонями, хотя чертовски сильно хотелось сжать в них её. Почувствовать жар и гладкость кожи, шёлк волос, мягкость и податливость губ, исследовать наощупь вдоль и поперёк каждый сантиметр, а потом то же самое, но уже на вкус. До предела и дальше. Досыта. – Что-то… Что-то случилось? Вы в порядке? Девчонка снова, как и тогда у него в квартире, не поняла и не осознала, но на инстинктах, живущих во всех с незапамятных времён, на ощущениях и интуиции уловила всё. Абсолютно. Отреагировала расширившимися зрачками, мурашками по коже и затаенным дыханием. Отшагнула назад, словно думала, что сумеет сбежать и спрятаться. Наивная. – Тони и Лёши нет… – девичий голос дрогнул. – Они… Они уехали. На праздник к приятелям. А я… – сглотнула и отступила ещё на шаг. – Я с Илюшей осталась. Он сейчас… Кхм… Спит. И снова шажок назад, а он наоборот на автомате вперёд. Как привязанный. Соня запрокинула голову назад, чтобы смотреть ему в лицо, и стиснула в ладонях ткань футболки. До чего же мелкая всё-таки. Совершенно не такая, к каким Владлен привык. Обычно женщины, с которыми связывался, знали чего хотят сами и чего хочет от них он. Если желания совпадали, значит, и во всём остальном не возникало вопросов. С Соней же этих вопросов было столько, что ему, судя по всему, и года не хватит разобраться. Зачем на самом деле явилась? Почему упорно продолжает играть свою роль белой и пушистой, даже после того как правда вышла наружу и всех его выпадов в её сторону? Или не играет? А его почему ТАК из-за неё и на ней кроет? И она абсолютно точно не сможет ему на них ответить. Не стоило даже и пытаться искать их в ней. Не стоило… Но как же, чёрт возьми, хотелось. В эту самую грёбаную секунду больше всего на свете хотелось. – Владлен Валентинович… Баженов снова поморщился, на этот раз из-за набившего оскомину обращения из её уст, и девчонка тут же замолчала. Сдулась как шарик, почувствовав его недовольство, и отшагнула в сторону, ближе к выходу в гостиную-столовую, совмещённую с кухней, так как хода назад у неё уже не было. Позади стена. – Я сейчас уступлю вам гостевую спальню… – каким-то образом поняла, что он никуда уходить не собирается. – Лягу у Илюши в комнате на диванчике. Хорошая мысль, максимально для неё безопасная да только его она не устраивала. У Влада был совершенно другой план, полностью отключающий звук здравого смысла и его самого от реальности и позволяющий выбраться наружу всему, что он столько времени глушил злостью и недоверием к ней. Как выяснилось сейчас, крайне безуспешно глушил. Потому что желание только сильнее стало. И ранее неясные, казалось, ошибочные образы её в его руках ярче и правильнее. Будто итог изначально был одним единственным, а он по своей упрямости и неумению сдаваться пытался найти другой, несуществующий, из-за чего в конечном счёте всё равно оказался там, где должен был, но уже взвинченным дальше некуда, накалённым всей ситуацией до предела и не видящим границ. Почти без тормозов. А образы в это время всё ярче и ярче, глаза напротив больше, веснушки завлекательнее, губы-тело-прикосновения девичьи вожделеннее. В голове же пусто и контроль на минимуме. Одни эмоции остались. Одно голое влечение и напряжение, достигшее пика. – Вы может быть… Голодны? – растерялась окончательно Чистякова, едва дыша и не отводя от него глаз, словно завороженная. Мужчина усмехнулся. Неужели со стороны он выглядел настолько диким, что она даже решила будто его от голода так плющит? Дурочка. – Давайте я… Эм… Разогрею вам ужин? Хотите? Я быстро. И не дожидаясь его ответа, торопливо кинулась в сторону кухни, успев лишь добежать до острова, разделяющего пространство на зоны, и включить по пути подсветку по периметру кухни, а потом Влад, полюбовавшись на неё сзади, догнал в пару шагов, развернул к себе и, легко подхватив под талию, усадил прямо на этот самый остров. Встал между её разведённых ножек, расставив руки по обе стороны, и навис сверху, заключая в ловушку. – Вы… Владлен Валентинович, вы… Что… Я… – только пискнула девчонка и замерла, вытаращив на него свои сверкающие бирюзой глаза. Потерянная. Дурманящая. Вкусно пахнущая и такая… Как никогда прежде близкая. Раньше всегда сбегала, пряталась и отворачивалась. Теперь же такой возможности у неё нет, а у него нет сил на то, чтобы опомниться. – Дура ты всё-таки, Сонька. Зачем мне на пути всё время попадаешься, а? – просипел, не отрывая взгляда от её шокированного личика. – Не замечаешь что ли как меня от тебя ведёт? Девчонка приоткрыла губы и Баженов, как и мечтал, мазнув подушечками пальцев по щеке и подбородку, прикоснулся к ним, кайфуя от ощущений, спаливших доводы здравого смысла, выдержку и причины, по которым ему нельзя испытывать к ней что-то больше неприязни, в пепел. А причин было много. Слишком юная. Слишком не такая как все. Слишком невинная или очень старательно делающая такой вид. В конце концов, слишком не для него, вот только пересиливать себя и отказываться от глазищ этих небесно-голубых, веснушек, мягких и нежных губ, нецелованных, он был уверен, ещё никем, не собирался. Собирался присвоить её себе. Прямо сейчас. И плевать на всё.