Глава 41. Тим

Ванек курит у окна палаты, наплевав на запрет медперсонала, прижимает к уху телефон, слушает и периодически что-то отрывисто рычит в ответ.

Судя по тональности рычания, его крепко заебывают дураки на том конце линии. И вообще все заебывает. Оно и понятно, я тут валяюсь, а он все на себе везет. В такой жесткий момент, переломный. Не хочешь, а охереешь…

Я, видно, чем-то себя выдаю, может, моргаю слишком громко, потому что друг тут же поворачивается, палит меня и отрубает связь.

Подходит ближе, смотрит внимательно, пряча небольшую дрожь в губах:

— Ну че, живой, сучара?

— Не дождешься… — хриплю я, пытаясь растянуть губы в усмешке.

— Не геройствуй, тебе еще не меньше недели бревном лежать, говорят, — тут же прерывает мои попытки в мимику Ванек, — сейчас врача позову.

— Сколько? — спрашиваю я, имея в виду, сколько я так пролежал. После ранения я уже приходил в себя и даже пытался разговаривать с Ваньком, а потом мы оба получили нагоняй от врача. Я — за активность, не положенную вчерашним трупам, а Ванек — за все в комплексе, в том числе и за курение в палате.

Я это еще хорошо помню, а потом только провал темный.

И вот второе пробуждение, и опять Ванек рядом. А принципе, я и не сомневался. На его месте поступал бы так же.

— Два дня, блять, — правильно понимает меня Ванька, — я поседел за это время.

— Ветка? — следующий мой логичный вопрос.

— В Москве, пыталась сюда приехать, а я сказал ее боссу, что с бабой тут никто говорить не будет. И вообще нам не до них пока.

— А ты…

— Да не болтай ты! — злится Ванек, — тебе нельзя, дураку! Сам все скажу сейчас. Она работает, с нами не связывается, мы же запретили… Послушная девочка…

Я не могу сдержать улыбки, вспоминая, какая она послушная и одновременно норовистая и дикая, кайфую от горячих картинок в башке. По телу идет тепло, даже покалывает в пальцах чуть-чуть, давая понять, что все живое, все хочет радоваться.

Тут же сбоку что-то принимается пищать, Ванька бледнеет и рвет за врачом. А я пытаюсь взять себя в руки и перестать думать о Ветке, потому что, судя по всему, это на нее такая реакция у механизма долбанного.

Когда появляется врач, которого чуть ли не на руках вносит Ванек, уже нихера не пищит. Я лежу с закрытыми глазами и, судя по всему, это еще больше пугает моего друга, потому что он начинает рычать сдавленно:

— Бля… Бля-бля-бля… Брат… Брат, ты че? Доктор…

— Отойдите немедленно, — спокойно обрывает его врач, — все в порядке с пациентом.

— А че он тогда?..

Я открываю глаза, усмехаюсь, и Ванька с огромным облегчением начинает материться, пока доктору не надоедает это все и он строго не прикрикивает, указывая, что тут не рынок, а больница.

Ванька затыкается и покорно отходит в сторону, давая возможность доку оценить ущерб и проверить по приборам, насколько со мной все хуево.

Судя по слегка нахмуренным бровям, все не так, чтобы жутко, док что-то пишет у себя в планшете, повторяет лишний раз, чтоб не волновался и не дергался, затем, предупреждающе посмотрев на Ванька, выходит.

— Слышь, ты давай больше так не делай, — сдавленно говорит Ванек, вытирая со лба испарину, — я сам чуть не сдох. Вот бы Кость порадовался…

— Кость, все же? — вылавливаю я нужную инфу.

— Ага… Сучара… На че надеялся?

Я только выдыхаю. Мотивы, в принципе, понятны, но не особо важно это сейчас. Кость — это один из бывших торпед Кабана, такой же отмор, что и наш очень вовремя сдохший пахан. В самый важный момент Кости как раз две недели не было в городе, а когда вернулся, получил говна на лопате. Все эти дни, пока мы в Ваньком шустрили и переписывали на себя весь бизнес Кабана, он периодами ломился в нашу компанию и пытался качать права, типа, после Кабана он тут в законе и главный наследник всей его империи. И не понимал, урод, что сейчас уже не то время, не та жизнь, и на его замшелые претензии всем насрать. Влияния и власти Кабана у него отродясь не водилось. Кабан был в законе, да. А этот тупо мелкая шавка.

Мы знали, что Кость пытался подмять под себя хотя бы что-то, но не сумел, там уже все схвачено было, потому с ребятами из бизнеса диалога не сложилось. А с официальными лицами этот зэчара бывший даже разговаривать не умел, его просто лесом послали, выразив нам свое недоумение способом ведения бизнеса. Ванек разозлился на прыгающего под ногами придурка и натравил на Кость ментов, те его прессанули… И, наверно, это как раз и послужило последней каплей. Нет человека, нет проблемы, ебать. Привет решениям вопросов а-ля девяностые.

— Он думал, что, если нас уберет, то автоматом встанет вместо? — продолжает рассуждать Ванек, — я просто других причин не нахожу. Всегда идиотом был… Безбашенным. С кем, блять, приходится работать?..

— А он не колется? — уточняю я, понимая, что Кость запросто пойдет в отрицалово, это у них за крутость считается.

— Так он свалил, — огорошивает меня Ванек.

Я закрываю глаза, пытаясь сквозь муть в башке прикинуть перспективы. И самую главную, самую жуткую:

— Ветку сюда вообще никаким боком…

— Да не дурак…

— Этот урод тупой, но хитрый.

— Не напрягайся. Я с ней все это время даже не разговаривал. Она не в курсе, что тебя подстрелили. На меня выходили ребята из ее компании, я жестко дал понять, чтоб никаких баб тут не было, типа женщина — не человек, и так далее…

Мне нечего добавить, все правильно брат сделал.

Пока тут не утрясется, пока Кость не поймают, пока хоть чуть-чуть просвет не наметится…

Как она там? Отправила своего женишка в далекое путешествие?

Очень надеюсь, что да. Потому что если нет… Мы же приедем.

Если она думает, что мы ее отпустили, то плохо она нас знает…

Но она так не думает.

Потому что хорошо нас знает.